Конькова Е.А. Версаль

Подождите немного. Документ загружается.

ВЕРСАЛЬСКИЕ МИСТЕРИИВЕРСАЛЬ

Большой салон в Версале

как супруг прекрасной маркизы постоянно находился под угрозой аре-

ста за многочисленные долги. Естественно, подобное легкомысленное

поведение вызывало раздражение у Атенаис, и она, недолго думая,

приняла ухаживания короля, тем более что он уже не был столь робок,

Апартаменты в Версале

ную роль при дворе даже после того, как прекратилась ее любовная

связь с королем. В отличие от Луизы де Лавальер маркиза была заму-

жем. В 23 года ее выдали замуж за представителя дома Пардайянов,

маркиза де Монтеспана. Этот брак нельзя было назвать удачным, так

ВЕРСАЛЬСКИЕ МИСТЕРИИВЕРСАЛЬ

Покои королевской любовницы располагались на самом верху глав-

ной лестницы. В 1685 году здесь выстроили галерею Миньяра. Все пять

окон апартаментов выходили на королевский двор, и фаворитка всегда

имела прямой доступ в покои короля. С 1671 года комнаты маркизы

постепенно украшались позолотой и картинами. В 1680 году мадам

деМонтеспан утратила расположение короля, но, несмотря на это, все

же в течение 16 лет занимала эти поистине царственные апартаменты.

Помимо этих помещений, любовница занимала жилые комнаты, рас-

положенные на первом этаже дворца. Они не менее знамениты иносят

название Банные. Эти комнаты обустраивались с 1671 по 1680 год. Здесь

маркиза жила во время своего изгнания в 1685–1691 годах. Когда-то эти

комнаты были свидетелями постоянных встреч короля слюбовницей.

Атенаис встречала Людовика в салонах, оформленных с неслыханной

роскошью. Здесь можно было увидеть росписи Лебрена, скульптуры

Темпорити, Леонгра, Тюби, Жирардона, Дежардена и многих других,

бронзу Каффьери, резьбу Кюччи. В общем, такие комнаты, исполнен-

ные изящества и великолепия, могли соперничать с королевскими апар-

таментами, что находились этажом выше.

Так называемый дорический вестибюль декорирован росписями,

выполненными на плафоне Лемуаном. В него можно войти с южной

стороны, через королевский двор, или с северной, через сад.

Следом за «дорическим вестибюлем» находится «ионическая комна-

та», или зал Дианы. Ее основным украшением являются двенадцать ко-

лонн, выполненных из мрамора, статуи Палласа и Флоры, а также два

ложа для отдыха. Далее расположен восьмиугольный салон — кабинет

Месяцев. Естественное освещение проникает в него с запада и с севера.

Здесь искусно расставлены аллегорические статуи, исполненные по иде-

ям Шарля Лебрена.

Слева от кабинета Месяцев находится спальня Банных апартамен-

тов. Все в ней дышит совершенной роскошью. Альков и кровать деко-

рированы самой изысканной парчой, какую только можно было изго-

товить в золотой век Короля-Солнца. На ней вытканы изображения

как во времена Лавальер. Маркиз де Монтеспан сначала делал вид, что

ничего особенного не происходит, и не предпринял ничего для того,

чтобы удержать жену, хотя была возможность увезти ее, по крайней

мере в провинцию. Вдруг он опомнился и заметался, как черт с первы-

ми криками петухов. Он решился даже сделать выговор королю в Сен-

Жермене, после чего заказал панихиду по своей жене и регулярно наве-

дывался в Париж, каждый год с 1670 по 1686. Если бы Людовик был

тем деспотом, о котором так модно говорить, то уже давно бы при-

нял меры иизбавился от назойливого супруга, засадив его в тюрьму.

Однако и в таком положении Людовик обнаружил максимум такта.

Мало того, он оказался снисходительным настолько, что способство-

вал продвижению по служебной лестнице законного сына супругов

Монтеспан, Луи Антуана де Пардайяна. Он начал карьеру с того, что

сделался генерал-лейтенантом королевской армии, после этого гене-

ральным директором королевских строительных работ. Наконец, он

получил титулы герцога и пэра.

И уж конечно, дети, родившиеся от любимой женщины, были беско-

нечно дороги королю. Он их не просто любил, а лелеял и обеспечивал

им безоблачное будущее. Монарх с удовольствием принимал мысль

осуществовании у него сразу двух семей. Единственное, чего он же-

лал,— чтобы как законная, так и незаконная линии стремились к объеди-

нению. Его отцовская любовь была безгранична, и он, подобно мифи-

ческому Юпитеру, пользовался своим королевским правом.

В 1670 году именно для мадам де Монтеспан Людовик приказал Лево

выстроить по собственному королевскому плану крохотный дворец, Фар-

форовый Трианон в китайском стиле, то есть выполненный из фаянса.

Работы были завершены в 1672 году. Между прочим, несколько позже

для нее же монарх приказал Мансару возвести в Кланьи «особнячок», а на

самом деле дворец, приводивший в восторг мадам де Севинье. А до это-

го прекрасная Атенаис пользовалась самыми изысканными комнатами

во дворце. Для любовных встреч со своим венценосным обожателем мар-

кизе де Монтеспан предоставлялись лучшие дворцовые апартаменты.

ВЕРСАЛЬСКИЕ МИСТЕРИИВЕРСАЛЬ

А. Бенуа. Купальня маркизы

Надо сказать, что Луиза де Лавальер тоже удалилась в монастырь,

приняла постриг и имя сестры Луизы от Милосердия. Таким же обра-

зом поступили и другие королевские любовницы: мадам де Людр и гер-

цогиня де Фонтанж. После ухода в монастырь последней из них Бюсси

позволил себе циничное, но остроумное высказывание: «Если такое бу-

дет продолжаться дальше, то все поймут, что самый верный способ

спасти свою душу — пройти через руки короля...»

пастухов и пастушек. А вот, наконец, и Банный кабинет, который дал

наименование апартаментам. Это самая последняя комната. Там нахо-

дится огромный восьмиугольный таз, вырезанный из цельного куска

мрамора из Ранса. Он обошелся королю в 15 000 франков. В 1678 году

король поставил здесь объединенные в одно целое две ванны, выполнен-

ные из белого мрамора. Вода в них подавалась из скрытого резервуара.

Большое количество этих дивных сокровищ безвозвратно исчезло,

хотя в наше время даже самые незначительные на первый взгляд пред-

меты свидетельствуют о невероятном блеске подобного строения.

Этот дворец Фелибьен назвал волшебным. Вероятно, в памяти коро-

ля навсегда остались «Забавы волшебного острова», и он выступил вро-

ли могущественного чародея, собрав художников и создав вторично

чудесный дворец Алкионы, а чтобы иметь возможность постоянно им

любоваться, поместил этот дворец, с любовью отделанный мрамором,

позолоченными плитами для стен, имитирующими мрамор, стройны-

ми колоннами и резной бронзой, в необычно огромном для тех времен

помещении.

Интересно будет упомянуть, что в век строгой морали и сам монарх,

и его фаворитки не были избавлены от угрызений совести. Каждый в то

время боялся церковного проклятия, и сильные мира сего не были ис-

ключением. Сен-Симон писал об Атенаис: «Она никогда не забывала

освоих грехах. Она часто покидала короля, чтобы пойти помолиться

Богу в своем кабинете; ничто не могло ее заставить прервать пост или

пропустить постный день; она соблюдала все посты особенно строго

втечение всей своей беспорядочной жизни; она подавала милостыню;

относилась с уважением к порядочным людям; ничто никогда не под-

вергалось сомнению и неверию».

Покинув двор, гордая Атенаис поселилась в приюте Сен-Жозеф. Ког-

да-то она ему покровительствовала и им управляла. Теперь же трудилась

целыми днями для бедных и исполняла самую тяжелую работу. Чтобы

умерщвлять плоть, бывшая любовница короля носила браслеты, подвяз-

ки и пояс с острыми шипами, которые постоянно ранили ее тело.

СПУТНИКИ КОРОЛЯ-СОЛНЦА

ролю и как она предана королеве-матери, своей свекрови... Она испы-

тывает жестокие муки из-за своей чрезмерной ревности к королю».

В 1666 году Анна Австрийская умерла, при этом Мария-Терезия по-

теряла столь необходимую ей поддержку, однако сумела сберечь преж-

нее терпение, нежность и набожность на испанский манер. Она навсегда

сохранила испанский выговор, а некоторые слова она всегда говорила

только по-испански: «полотенце», «Святая Дева», «лошади». По натуре

она была застенчива и простодушна, до самозабвения любила мужа,

несмотря на то что тот непрерывно ей изменял. Главное, она вовсе не

П. Миньяр. Людовик XIV в кругу семьи

СПУТНИКИ КОРОЛЯ-СОЛНЦА

Говоря о спутниках Короля-Солнца, мы прежде всего говорим о Вер-

сале, о людях, которые постоянно там проживали.

Настоящая слава должна быть выпестована с любовью. В течение

всех пятидесяти четырех лет царствования Людовик XIV заботился об

этом. Подтверждает это и подчинение сановной знати Франции в тече-

ние такого значительного отрезка времени.

Да и Версаль мог бы доказывать это при необходимости каждый

день с 1682 по 1715 год. В этом убеждает и вся история XVII столетия,

когда стали стираться и отступать в небытие даже воспоминания о Фрон-

де и даже тогда, когда двор превратился в самый обычный институт.

Этот факт признан повсеместно и ни для кого уже не является секретом.

Ведь каждый диктатор изолирован от общества, и каждый тиран глу-

боко одинок, но великий правитель нуждается в отраженном свете ис-

ходящих от него лучей.

Если рассматривать правительственную структуру Людовика XIV, то

хотя он и считается абсолютным монархом, на самом деле лишь нахо-

дится во главе коллегиальной структуры; причем чем влиятельнее ми-

нистр, тем больше его авторитет способствует славе монарха, государ-

ства и самой системы правления. При дворе происходит аналогичная

ситуация. Людовик позаимствовал у династии Валуа все самое лучшее,

что существовало в их традициях. Двор, по сути, отблеск или отголосок,

который так необходим для великого правителя. Прежде всего, двор

отличается безупречной организацией, а потому по воле своего госпо-

дина является подобием ореола, который служит королю и престижу

Франции.

В этом деле незаменимую роль играет прежде всего королева. И не

следует искать в таких словах скрытую иронию: ведь овдовев, Людо-

вик так и не дал стране новую королеву.

Принцессу Марию-Терезию современники явно недооценивали.

Мадам Лафайетт писала о ней: «Мария-Терезия была в молодости

хорошо сложена... и ее можно было даже назвать красивой, хотя при-

ятной она не была... Мы видим, как ее поглощает сильная страсть кко-

СПУТНИКИ КОРОЛЯ-СОЛНЦАВЕРСАЛЬ

ровал картины, антикварные вещи, монеты и медали. Собрания произ-

ведений искусств отца и сына могли успешно соперничать. Людовик

украшал свои владения в Версале и в Марли. То же самое делал Монсе-

ньор в Медонском дворце, который получил в наследство от Лувуа.

Иотец, и сын были заядлыми охотниками, не чурались застолья, люби-

ли верховую езду и были прирожденными военными.

Но были и несомненные различия. Король следил за каждым своим

жестом: ему казалось, что Монсеньор сознательно сжигает свою жизнь

только из-за того, что не царствует. Наследник был чересчур нетерпелив

и несдержан. Из-за его неумения сдерживаться переизбыток энергии

переливался через край. Нельзя было назвать наследника в полном смысле

слова чревоугодником, однако он, без сомнения, любил крепко выпить

и хорошо поесть. Медицинский факультет всерьез волновался по пово-

ду вероятности апоплексического удара у наследника из-за его чрезмер-

ного аппетита.

И все же физические возможности Монсеньора казались поистине

неисчерпаемыми. Так, его любимой забавой была ночная охота на вол-

ков, причем практически каждый день. Он первый в игре с шарами, он

побеждает на скачках с кольцами и на знаменитых версальских скачках

1682 года. Он постоянно ищет для себя рискованные ситуации.

На войне Монсеньор — не просто фигурант. Он шел впереди фран-

цузских войск в 1688 и в 1689 годах. Дошло до того, что сам король

запретил ему излишне геройствовать.

Самое любопытное, что наследник довел до полного совпадения не

только пристрастия, но и вкусы, которые сближали его с отцом. Подоб-

но своему отцу, Монсеньор вступил в брак с бесцветной, некрасивой

инабожной принцессой Марией-Кристиной-Викторией, дочерью Ба-

варского курфюрста. Она скончалась в 1690 году. Как и Людовик, на-

следник заключил морганатический тайный брак. Его избранницей ста-

ла мадемуазель де Шуан. В Медоне она принимала такие же почести,

какие Людовик XIV оказывал в Версале мадам де Ментенон. Она, по-

добно королевской любовнице, обладала определенной культурой, могла

была глупа, просто обладала добродетелью, несравненным хладнокро-

вием и умом, чтобы иметь достаточно сил улыбаться в то время, когда

любая другая женщина на ее месте плакала бы: ведь в течение двадцати

двух лет ей откровенно предпочитали блестящих красавиц, да еще иобя-

зывали находиться рядом с ними. И все время улыбаться...

Елизавета-Шарлотта Пфальцская, супруга Месье, считала ее смеш-

ной и иронически называла «доброй королевой». Что же касается коро-

ля, то он очень ценил ее милое поведение, «всегда ночью возвращался

кней и любил проявлять по отношению к ней много нежности» (мар-

киза де Севинье). Этой замечательной женщине не хватало известной

доли пикантности, чтобы удержать своего царственного супруга, и уме-

ния искусно вести беседу, что, как известно, является немалым подспо-

рьем всчастливой супружеской жизни.

В итоге же королева была хорошей женой, благочестивой женщиной

и, кроме того, необычайно деликатной. Как признавался сам Людовик,

она не причинила ему за всю жизнь ни малейшего огорчения, если не

считать ее собственную смерть 30 июля 1683 года.

Другой неизменный спутник короля — Людовик Французский, на-

следник. Его называли Монсеньором. Он — самый популярный член

семьи. Все подданные короля его просто обожают, в особенности —

парижане. Благодаря ему отсутствие Людовика XIV не воспринималось

так болезненно. Монсеньор больше всего на свете любил спектакли ина-

ходил в Париже то, чего ему недоставало в Версале. Когда он заболевал,

рыночные торговки сбегались, чтобы его навестить. Когда он находил-

ся в действующей армии, как было в 1688 году, то все к нему относились

с трогательной заботой и вниманием. Младшие офицеры и солдаты

клялись его именем.

Наследник в полной мере обладал всеми качествами своего отца. Во

всяком случае, он так же мало читал и, несмотря на это, был так же

умен. Подобно своему отцу он любил находиться в обществе умных

людей; ведь известно, что Людовик XIV мог простить многое, но только

не глупость. У него характер сильный и независимый. Он коллекциони-

СПУТНИКИ КОРОЛЯ-СОЛНЦА

занять приятным разговором и знала множество любовных уловок.

ВМедоне Монсеньор и его жена принимали изысканное общество, одно

из самых престижных во Франции. Даже состарившийся король любил

бывать в их обществе. Случалось, что он проводил в Медоне два дня

подряд. Кроме того, Медон и Версаль были совсем рядом друг с дру-

гом. Монсеньор при этих встречах умел проявить тонкость чувств, вы-

казать подобающее сыновнее внимание. Он прекрасно мог объединить

долг наследника с желанием личной независимости.

Наследник ничуть не похож на человека озлобленного, способного

на заговор, мизантропа. С 1688 года он принимал участие в заседаниях

королевского совета министров. Когда наступило время кровопролит-

ной войны за испанское наследство, Монсеньор очень часто был симво-

лом верности для партии Филиппа V, причем даже тогда, когда бывал

вединственном числе. Многие сожалели, что такой одаренный и такой

любимый всеми человек, как Монсеньор, безвременно ушел из жизни

ине смог в 1715 году занять опустевший престол. Вероятно, он стал бы

лучшим из всех возможных королей.

Другими известными жителями Версаля являлись принцы третьего

поколения. Несмотря на то что их деды и прадеды были очень значи-

тельными личностями, они не стали бесцветными на их фоне. Речь идет

о герцоге Бургундском, втором дофине, его брате, герцоге Анжуйском,

будущем короле Испании. В их характере соединились религиозность

ирешительный нрав Бурбонов. С первым испытывал большие трудно-

сти их общий воспитатель Фенелон. Второй стал для Франции и своих

испанских подданных воплощением физического мужества и волевого

упорства.

При поддержке молодой жены, Марии-Луизы-Габриэль Савойской,

духовника-иезуита, отца Добентона, и чудной любовницы, принцессы

Дезюрсен, герцог Анжуйский сумел проявить лучшие черты своих пред-

ков и продемонстрировать во время войны за наследство мощную волю

и предельную ясность ума. Даже в момент поражения он не утратил на-

дежды. Изгнанный из Мадрида, он очень скоро туда вернулся. Когда же

Музыкальный салон в Трианоне

СПУТНИКИ КОРОЛЯ-СОЛНЦАВЕРСАЛЬ

Тот, кто видел вас более гордым, чем бог сражений,

В день, когда вы повергали врагов без угрызений,

Никогда не видел более милостивого победителя

на следующий день.

Тот, кто был еще ловчее, поспешил объединить достижения Людо-

вика XIV с успехами его брата. Так, Бенсерад писал: «И пусть тебе

(Людовику) воздастся хвала за все то, что он (Филипп Орлеанский)

сделал». Людовик, без сомнения, был уязвлен. Он сумел сохранить при-

знательность младшему брату, но в немалой степени испытывал и рев-

ность кего военным успехам. Таким образом, Месье не удалось стать

ни Александром Македонским, ни Цезарем. Ему пришлось доволь-

ствоваться победами, разделенными с герцогом Люксембургским,

ввойне с Голландией.

Как и Монсеньор, Месье очень любил Париж. Там он как будто заме-

нял короля. В городе его резиденцией был Пале-Рояль, за городом —

Сен-Клу. Конечно, его не любили так, как наследника, однако «знали»,

хотя и не чтили. Несмотря на это, за ним прочно закрепилась репутация

благодетеля. Вторая жена Месье, принцесса Пфальцская, или Лизелотта,

постоянно жаловалась на него, гневалась, бывало, что кричала, но вся-

кий раз прощала и находила уважительные причины для оправдания

его поступков. Ее можно понять: любому непросто жить с извращен-

цем. В 1672 году она считает, что это «лучший человек в мире». С тече-

нием времени такой светлый образ померк и справедливо деградиро-

вал. Хотя до конца жизни Лизелотта считала: Месье следует больше жа-

леть, чем ненавидеть.

Невестки короля были разными по характеру, но обе обладали таки-

ми человеческими качествами, которых явно недоставало Месье. Пер-

вая Мадам, Генриетта Английская, была двоюродной сестрой Филиппа,

внучкой Генриха IV. Она отличалась такой изысканной прелестью, что

сам Людовик XIV чуть было не вовлек ее в любовную авантюру. Ее

тонкий ум вызывал восхищение у мадам де Лафайетт, а уж она-то знала

возникла непосредственная угроза потерять Испанию, он всерьез начал

готовиться к продолжению войны за нее в Америке. В 1709 и в 1710 годах,

когда решалась судьба всей Испании и Европы, герцог Анжуйский казал-

ся всем едва ли не сильнее, чем его великий предок.

Филиппа Орлеанского, брата короля, чаще всего называют Месье.

Он чем-то похож на героев расиновских трагедий. Конечно, король не

подавляет его, но, без сомнения, затмевает. Если бы ему довелось ро-

диться на сто лет раньше, он вызывал бы всеобщее восхищение. Он

очень похож на представителей рода Валуа.

Вторая жена Месье говорит: «Похож на Генриха III во всех отноше-

ниях». С этим королем Месье сближает культурный уровень, чуткость,

утонченность, благородная мужественность и слегка показная набож-

ность. Подобно Генриху III Валуа, Месье был буквально помешан на

рангах и этикете. Принцесса Дезюрсен написала в 1693 году: «Он пре-

взойдет любого церемониймейстера в том, что называется формаль-

ными правилами».

Некоторые считают, что двойственность и нерешительность натуры

Месье унаследовал также от Генриха III. Он никак не мог решиться, кого

выбрать объектом своей любви: шевалье Лотарингского, его интимно-

го друга, или своих супруг.

Как видно, этот человек далек от святости, но любит в нее поиграть:

он собирает коллекцию четок и никогда не пропускает ни одной пропо-

веди в пасхальный и рождественский посты.

В 1678 году в день Вербного воскресенья в церкви Сен-Сюльпис про-

поведник Бурдалу начал речь со вступления, предназначенного специ-

ально для Филиппа Орлеанского. Прежде всего он вспомнил, что тот

«втакой же литургийный день одержал победу в битве при Мон-Кассе-

ле (Ваше Высочество, присоединившее год назад пальмовые ветви боль-

шой и славной победы к пальме Христовой, покрыли себя неувядаемой

славой)». За год до этого писатели не пожалели красноречия для не-

прикрытой угодливой лести. Аббат Тальман-старший, к примеру, при-

думал такое окончание для своего сонета:

СПУТНИКИ КОРОЛЯ-СОЛНЦАВЕРСАЛЬ

чем на пятнадцать минут. Она восклицает: «Я не могу слушать боль-

шую мессу!» Она ругает практически все: Париж, Марли, войну, фран-

цузскую кухню, страсть к картам, печалится о немецких нравах и царя-

щем там свободомыслии. Разумеется, нельзя всерьез относиться к пись-

мам Мадам, а тем более рассматритривать их в качестве исторических

документов. Версальский двор в них предстает то прибежищем святош,

то утратившим всякое понятие о нравственности.

Когда говорится: «Спутники Короля-Солнца», то никакого уничи-

жительного значения в этих словах нет и быть не может. Это не значит,

что члены королевской семьи потеряли свою независимость. Их никто

не принуждал прятаться в своих шатрах. Если уж и напрашивается срав-

нение великого Конде с героем Ахиллом, то уж ни в какое сравнение не

идет его роскошный замок Шантийи с походным шатром из «Илиа-

ды». Никто не заставляет этих людей вращаться вокруг Людовика XIV.

И уж конечно, никто из них не приносит в жертву собственную индиви-

дуальность. Никто не обязан, если это против воли, устанавливать связи

или подвергать себя остракизму. Как-то герцог Вандомский на время

оказался в опале. Его двоюродные братья, Монсеньор и герцог дю Мен,

как ранее им восхищались, так и продолжали восхищаться. Их общение

не прервалось, только, может быть, место встреч изменилось. Но какая

разница, где общаться: не в Версале, так в Ане. Пример дружбы этих

трех достойных мужчин, которых по праву можно считать первыми

людьми при дворе и практически столпами общества и государства,

наглядно доказывает — при королевском дворе царит атмосфера, мак-

симально способствующая галантному общению. Именно это ценит

иприветствует Король-Солнце.

Речь шла о светилах. А ведь помимо них существовали бесчисленные

«малые тела». Это принцы крови, в присутствии которых начинаешь

сожалеть о Конде. Это иностранные принцы, герцоги и пэры, герцоги

по грамоте, сотрапезники первого и второго сословия, постоянные при-

дворные и заезжие дворяне, которые впоследствии приложат немало

усилий к тому, чтобы как можно лучше живописать двор. Они прихо-

в этом толк как никто другой! Способности Генриетты послужили при-

чиной того, что ее выбрали для секретной миссии в Англии.

Вторая Мадам, принцесса Пфальцская, всерьез считала себя некраси-

вой. Да, ее поистине чудовищные объемы не сумел скрыть даже такой

искушенный придворный живописец, как Риго. Она, как и первая Ма-

дам, была влюблена в своего деверя. К тому же их объединяла общ-

ность интересов. Ей нравились долгие прогулки, верховая езда и псовая

охота. В ноябре 1709 года она со всей серьезностью уверяла, что загнала

более тысячи оленей и 26 раз падала с лошади во время охоты. Прицесса

настолько любила Людовика XIV, что возненавидела мадам де Менте-

нон. В своих письмах она именовала соперницу не иначе как гадиной,

всвоем ослеплении забывая, что маркиза в отместку легко могла бы

назвать ее толстухой или какой-нибудь жирной гусыней.

Король узнал об этом и справедливо возмутился. Это была совер-

шенно непозволительная вольность в переписке с немецкой родней (спа-

сибо, что ему раскрыл на такое безобразие глаза управляющий поли-

цейским ведомством Ларейни). Кроме того, монарх узнал: не только его

пассию подвергли нападкам. Мадам в письмах к тевтонской родствен-

нице расписывала Францию как весьма фривольную страну, а Версаль —

как скопище всевозможных пороков. Принцесса рассказывала о своих

пристрастиях: она просто жить не может без квашеной капусты и супа

спивом, ей нравится театр, она проживает в версальских апартаментах

и всегда готова совершать пешие прогулки или отправиться на свою

любимую псовую охоту. Даже после своего обязательного, хотя и черес-

чур стремительного, обращения в католичество она испытывает при-

ступы благоговения, когда слышит лютеранские псалмы или хоровое

пение. Что же до всего остального, то она питает неистребимое отвра-

щение. Монсеньора она попросту презирает, герцога дю Мена ненави-

дит и именует либо хромым, либо бастардом. Главное — ее ревность

вызывает абсолютно все, что касается короля. Особым нападкам под-

вергается набожность окружающих ее людей, сам католицизм, святые

отцы, а также богослужение, особенно, если оно затягивается больше

ВЕРСАЛЬ

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР В ВЕРСАЛЕ

Что такое королевский двор? Воспользуемся определением Фюреть-

ера: «Двор — место, где живет король... Это слово имеет также значение:

король и его совет... Еще оно означает: офицеры и свита короля... Под

двором подразумевается и образ жизни при дворе».

Наступил день, когда король решил окончательно расстаться с Па-

рижем. 20 апреля 1682 года он покинул Сен-Жермен и до начала мая

пробыл у своего брата, ссылаясь на большое количество неотложных

дел. 1 мая весь двор прибыл в Париж. Кассини предложил Людовику

посетить Обсерваторию, а Лувуа — приют Инвалидов. Тогда еще ник-

то не мог предположить, что это было прощание Его Величества с Па-

рижем.

Через несколько дней венценосная чета, а также брат короля, Монсе-

ньор с супругой окончательно поселились в Версале. Замок там пока

только строился. Не были закончены ни Галерея зеркал, ни большие

боковые пристройки Мансара, и пока нельзя было предположить, что

Версаль станет постоянным жилищем монарха. Сам Людовик уже при-

нял окончательное решение, но не говорил его вслух открыто: он в прин-

ципе не отличался чрезмерной разговорчивостью, а секреты и вовсе не

спешил разглашать. Во-первых, он не желал говорить на эту тему, на-

столько неприятную для Кольбера. Во-вторых, он успел достаточно

изучить своих придворных и был уверен, что объявление о решитель-

ном изменении образа их жизни не будет воспринято с энтузиазмом.

В то же время Людовик жил мечтой о том, чтобы поселиться в этом

дивном месте. Он буквально бредил Версалем. Здесь он устраивал не-

забываемые увеселения, здесь его посетила любовь. Долгих двенадцать

лет король невыносимо терзался от скуки в Тюильри. Мадам Севинье

как-то писала из Парижа: «Двор находится здесь, а королю здесь скуч-

но до такой степени, что каждую неделю он уезжает в Версаль на три-

четыре дня».

Параллельно со строительством в Версале работы по королевскому

заказу велись в Сен-Жермене и Лувре, однако монарх никогда не считал

эти памятники своим личным творением. И уж конечно, никак нельзя

дят и уходят, смотрят и слушают, они стараются обратить внимание на

себя. Не всем из них по душе свод правил этикета, да он и не обязан

быть каждому по душе, как бы этого ни хотелось. Однако во Франции

в тот момент, когда споры о рангах занимают все мысли администра-

ции судов и трибуналов, плательщиков ренты и военных комиссаров,

городских советников и членов бюро парижского муниципалитета, ре-

месленных мастеров и подмастерьев, руководителей братств и компа-

ньонажей, артиллерийскую прислугу и рабочих Монетного двора, со-

братьев религиозных общин Розер и Сен-Сакреман, можно быть на сто

процентов уверенным, что даже в том случае, если бы Людовик не по-

ставил своей целью навести порядок при дворе, то спутники короля

постарались бы и сами придумали такие правила этикета, которые смог-

ли бы удовлетворить их самолюбие.

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР В ВЕРСАЛЕ

назвать случайностью тот факт, что Версаль являлся королевской рези-

денцией в 1674, 1675 и в 1677 годах.

Теперь же осуществление мечты Людовика о создании более закры-

того и вместе с тем более роскошного двора уже совсем близко. Парк

создается гораздо быстрее, чем дворец, однако какими бы привлека-

тельными ни были парковые боскеты и какими бы блестящими ни вы-

глядели украшения, каждый день создаваемые Мансаром, монарха боль-

ше всего беспокоит успешное претворение политических планов. Мож-

но с полным правом утверждать, что Андре Ленотр заставил природу

склониться перед его гениальным искусством. Подобным же образом

Людовик сумел поставить версальское искусство на службу осуществле-

ния своей идеи — создания двора, истинного творения короля.

Очень скоро послы иностранных государств доложили своим пра-

вителям, что именно Версаль играет во Франции первостепенную роль.

Как правители стран, знатные принцы, вельможи, так и художники

стремились совершить путешествие в столицу великой Франции, что-

бы воочию увидеть творение Короля-Солнца. Многие в Европе жела-

ли построить нечто, напоминающее Версаль хотя бы отдаленно, а из

этого легко сделать вывод, что это выдающееся сооружение было вы-

полнено с истинным блеском.

Конечно, Версаль создавался во имя прославления государства, и его

собственная слава не знала границ. Все в его архитектурном облике спо-

собствовало этой цели: пышность и великолепие убранства, величествен-

ные размеры сооружения, символика греческого бога солнца Аполлона,

несомненное величие хозяина этого места, блестящее окружение, до-

стойное его, а также несравненная организация праздников и торжеств.

В 1682 году в Версале родится герцог Бургундский, в следующем

году — его брат Филипп. В 1710 году здесь родится Людовик XV. Вер-

сальские стены станут последним, что увидят в своей жизни супруга

дофина игерцогиня Бургундская.

Великолепные торжества отметят рождение герцога Бургундского

иего брата Филиппа, бракосочетание герцога Бурбонского и мадемуа-

Ж. А. Мансар. Церковь Дома Инвалидов в Париже