Конькова Е.А. Версаль

Подождите немного. Документ загружается.

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР В ВЕРСАЛЕВЕРСАЛЬ

ной пышности, которая подобает резиденции великого монарха. Од-

нако прошло совсем немного времени, и эта пышность заявила о себе

вполный голос.

В мае 1685 года Людовик XIV принял в Версале генуэзского дожа.

Пятнадцатого числа дож появился в Галерее зеркал. Он был в одеянии

из красного бархата и в красной шапочке. Четыре сенатора сопровож-

дали его, облаченные в черные бархатные одежды. Через три дня его

провели по всем апартаментам дворца.

Как истинный дипломат, первый человек Генуи тактично напомнил

о бомбардировке французском флотом под командованием Дюкена

своего родного города и одновременно сумел выразить максимальное

восхищение от увиденного. Он произнес: «Год назад мы были в аду,

асегодня выходим из рая».

Королевский двор в Версале

зели де Нант в августе 1685 года, союз принца Конти и Марии-Терезии

Бурбонской в 1688 году, бракосочетание будущего регента и мадемуа-

зели де Блуа в 1692 году, рождение герцога Бретонского в 1704 году. Но

особенно в памяти современников и потомков сохранятся роскошные

празднества, проводимые в честь приема иностранных послов.

Послам султана Марокко явно не повезло. Они прибыли во Фран-

цию раньше других, в январе 1682 года, за пять месяцев до окончатель-

ного переезда двора в новую резиденцию. С собой иностранные гости

прихватили львов, страусов и прирученную тигрицу. С этими дарами

они прибыли в Сен-Жермен и, естественно, не увидели той величествен-

Решетка Почетного двора

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР В ВЕРСАЛЕВЕРСАЛЬ

ра дож направился в апартаменты и вместе со всем двором танцевал

до полуночи. Впоследствии Данжо написал: «Я никогда не видел более

великолепного бала». Наконец, двадцать шестого числа состоялась

последняя аудиенция. Людовик XIV подарил дожу ларец с портретами

искусной работы, а также лучшими во Франции гобеленовыми тканя-

ми. Каждый из четырех сенаторов получил портрет короля, изукра-

шенный бриллиантами, и гобеленовые обои, но, как замечает совре-

менник, «не такие красивые, как у дожа».

Через год в большой галерее состоялся знаменитый прием послов из

Сиама, в 1699 году — послов Марокко; позже аудиенции удостоился

посол Персии.

Гость из Персии был принят 19 февраля 1715 года. Ради него преста-

релый король облекся в одежды золотисто-черного цвета, расшитые

бриллиантами. Стоимость драгоценного декора равнялась 12,5 милли-

она ливров. Вес одеяния был необычайно велик, и королю пришлось

сменить его до обеда.

По торжественному случаю приема посла Галерея зеркал была укра-

шена скамьями в четыре ряда, наподобие амфитеатра. Их расставили

по всей длине галереи. На скамьях расположились дамы, всего более

четырехсот, ослепительные, прекрасные, поражающие воображение

изысканными туалетами.

Король взошел на свой трон. Справа от него расположился наслед-

ник, за которым присматривала герцогиня де Вантадур, слева — герцог

Орлеанский. По обеим сторонам находились принцы крови согласно

их рангу. Вся галерея была заполнена богато одетыми придворными

ибесчисленным количеством иностранных гостей. Их пригласили вой-

ти в зал незадолго до начала аудиенции.

У подножия королевского трона расположился Антуан Куапель. Ска-

рандашом в руке он приготовился запечатлеть в рисунках этот истори-

ческий момент. Клоду де Бозе из Академии надписей было велено внима-

тельно следить за тем, чтобы описание церемонии произошло правильно

и с учетом всех подробностей.

Галерея зеркал. Роспись потолка

После апартаментов дож посетил Зверинец, канал и Трианон. 23 мая

он присутствовал на церемониале утреннего туалета французского мо-

нарха, затем осмотрел конюшни, сады и фонтаны. В девять часов вече-

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР В ВЕРСАЛЕВЕРСАЛЬ

Первым в придворной иерархии находится, разумеется, сам монарх. За

ним следует наследник, после — брат, Месье, законный наследник Лю-

довика XIII, затем — законные внуки, а за ними — принцы крови.

Во всех категориях можно было бы достаточно просто разобраться,

если бы в каждой из них предусматривался только один ранг, однако

иположение внутри отдельной группы регулируется особым протоко-

лом. Людовику XIV часто приходится выступать в роли арбитра и вы-

носить распоряжения, не терпящие возражений, каждый раз, когда это-

го требует политическая необходимость или же когда он устает от бес-

конечных диспутов заинтересованных сторон.

Как раз именно таким образом он поступил 4 марта 1710 года, когда

установил ранговые различия для принцесс. Он считал этот вопрос на-

столько важным, что на следующий день собрал совет министров, что-

бы принять соответствующее постановление. Собрание вынесло реше-

ние, что с этого дня ко всем дочерям королевского дома по прямой

линии будет употребляться обращение «Мадам». Что же касается ран-

га, то они будут выше всех других принцесс королевской крови, даже не

будучи замужем. После этого дочери герцогини Бургундской будут

рангом выше. То же самое касается вдовствующей Мадам, принцессы

Пфальцской, на которой впоследствии женится герцог де Берри. По

побочной линии королевской семьи замужние принцессы будут рангом

выше, чем незамужние.

Подобная система наблюдается и в отношении других принцесс кро-

ви: Мадам герцогиня и незамужние принцессы крови будут рангом выше

Мадемуазель, племянницы Людовика XIV, поскольку она — незамуж-

няя принцесса крови.

Автором подобных аналитических выкладок является маркиз де Тор-

си. Он делает такое заключение: «В намерение короля входило устано-

вить мир в королевском доме путем такого регламентирования».

Разумеется, немного людей найдется в наше время, чтобы в полной

мере понять подобный текст после первого же прочтения. Даже истори-

ки и специалисты, всю жизнь посвятившие изучению великого века,

Благодаря дожу, послам из России и многих отдаленных стран по-

добные придворные, королевские и политические торжества сохрани-

лись в истории на века.

Но эти демонстрации существуют не только для двора; они устраива-

ются самим двором. Каждый играет свою, четко определенную церемо-

ниалом роль: дофин, принцы крови, офицеры, наиболее высокопостав-

ленные сановники королевского двора. Комнатный дворянин и капитан

личной охраны монарха также имеют свои обязанности. Ведущие партии

принадлежат церемониймейстеру Франции, главному прево королевс-

кой резиденции и лицам, представляющим послов.

Места каждого из участников церемонии определяются придворным

этикетом. В свою очередь, этикет в течение времени претерпел опреде-

ленные изменения. В результате более чем столетних перемен он отто-

чился и теперь мог преобразоваться лишь по велению короля.

Можно без сомнения утверждать, что традиции оказываются силь-

нее перемен. Неукоснительное соблюдение этикета вовсе не случайно.

Он вырабатывается исключительно для того, чтобы представлять со-

бытия в наилучшем виде, сделать двор упорядоченным, поистине клас-

сическим и совершенным, подчиняющимся определенной логике.

Когда современники описывают торжества в Версале, то чаще всего

определяют их как «балет». Можно сказать, что понятия «двор» и «при-

дворный балет» стали синонимами. Однако всем известно, что класси-

чески поставленный балет сам по себе уже предполагает определенную

иерархию и жесткую дисциплину. Если принять это положение, то не

имеет смысла и утверждение, будто двор Людовика XIV был чрезмерно

иерархизирован, а дворянство превратилось в почти «одомашненный»

институт и стало послушным инструментом Короля-Солнца.

Хотя видимость была именно такова. Если обратиться к своду пра-

вил, определяющих церемониал этикета 1682 года, то он представляет

собой солидный и обширный труд. Изучение этикета увлекает самым

серьезным образом брата короля, Месье, и герцога Сен-Симона. Цере-

мониал определяется рангом и способствует различению по рангам.

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР В ВЕРСАЛЕВЕРСАЛЬ

перед рангом обычных дворян. Существует и своеобразная прослойка,

особый социальный ранг. Обычные придворные логично считают, что

дворяне, живущие во дворце и в прилегающих к нему зданиях (а имеют

они эту привилегию, потому что делят трапезу с королем за одним

столом и, наконец, просто потому, что король сам их выбрал), пред-

ставляют собой избранное светское общество.

Однако снижение по рангу достаточно обманчиво и не может в пол-

ной мере отражать истинного положения вещей. Ни положения по ран-

гу, ни правил этикета недостаточно, чтобы оправдать ряд придворных

привилегий, к примеру место каждого на такой невероятно престижной

церемонии, как утренний выход короля. Не последнюю роль играют

благосклонность и доверие. Во всяком случае, они исправляют ранго-

вые различия.

Подобные поправки к этикету привносят в группу разномастного

дворянства или же в группу второго сословия иллюзию иерархии: толь-

ко герцогини могут «получить табурет», то есть привилегию сидеть впри-

сутствии королевы и жены наследника. Однако они не определяют все.

Некоторые важные придворные обязанности создают предпосылки для

параллельной иерархии. То есть, например, министру больше завиду-

ют, чем обычному герцогу, а прево королевского двора может пользо-

ваться влиянием, равнозначным влиянию принца. Подобным же обра-

зом историограф, чтец или комнатный дворянин имеют прямой до-

ступ к королю.

Современники правильно понимали эту реальность, тогда как Сен-

Симон старался всеми силами скрыть правду: ему так хотелось внушить

представление, что этикет в то время играл основополагающую роль.

Во всяком случае, все, кто любил сравнение двора Людовика XIV с подо-

бием механизма, определенно знали, что никакие часы короля и ника-

кие астрономические устройства не могут иметь более сложного меха-

низма, чем дворцовое устройство Версаля.

Устраивая свою резиденцию в Версале, Людовик XIV начал с того, что

в 1682 году просто вселился в первые построенные помещения. В это

вынуждены обращаться к генеалогическим схемам, буквально ломать

голову и выписывать все, что там находят, до мельчайших подробно-

стей. Да, с грустью можно признать, что современный человек лишился

того интуитивного чутья, которое помогало нашим предкам постиг-

нуть иерархические и ранговые построения.

4 марта 1710 года монарх определил титулы многих принцев. Луи

Франсуа дю Буше отмечал: «Было предложено, чтобы герцог Шартр-

ский назывался Месье Принц (как некогда глава дома Конде), но это

оказалось неверным; тогда доведено до сведения всех, что он сохранит

свое имя, то есть герцог Шартрский, но будет пользоваться привилеги-

ями первого принца крови. В отношении герцога Энгиенского было

сообщено, что из уважения к памяти его отца, принца, он примет титул

(Месье Герцог) лишь после похорон своего отца».

Принцы крови стоят ступенькой выше внебрачно рожденных узако-

ненных детей. Ранговое положение бастардов является постоянной го-

ловной болью их отца, особенно с 1694 по 1715 год, что вызывает пере-

суды, домыслы, а кроме того, служит источником раздражения вездесу-

щего герцога Сен-Симона. Неопределенность, связанная с их будущим

положением, стремительно возрастающие оказываемые им милости —

главные темы для размышлений относительно власти короля в области

рангов и привилегий.

После принцев наиболее значимое место при дворе занимают герцо-

ги. Среди них первыми по рангу являются пэры, причем некоторые из

них — иностранные принцы, предметом гордости которых служит то,

что в их семье когда-то были правители, обладавшие верховной влас-

тью; таким образом, подобные пэры считают себя рангом выше, чем

пэры обыкновенные. Далее следуют наследственные герцоги, не являю-

щиеся пэрами. Эти герцоги находятся ступенью выше герцогов «по ко-

ролевской грамоте» (это пожалованная грамота, которую не зарегист-

рировал парламент).

Король позаботился о том, чтобы поставить в особое положение

рыцарей Святого Духа. По рангу они идут после ранга герцогов, но

ВЕРСАЛЬ

Зал Войны королевского дворца в Версале

время только подошло к концу строительство южного крыла замка,

предпоследней часовни, конюшен, произведены последние работы

вМарли и начато строительство служебных помещений.

Что касается придворного устройства, то и оно не обошлось без нов-

шеств. Монарх захотел расширить двор и сделать его более блестящим.

Король вынашивал эту идею более тридцати лет и хотел создать усло-

вия, препятствующие возникновению новой Фронды. Двор и Лувра,

иТюильри, и Сен-Жермена был подчинен таким принципам. Во вся-

ком случае, как только высшее дворянство стремилось вести более бле-

стящий образ жизни, оно немедленно попадало под наблюдение, едва

начав вращаться на орбите вокруг Короля-Солнца.

За более чем двадцатилетний период король сумел убедить предста-

вителей аристократии, что ее призванием является не иллюзорная неза-

висимость, а военная служба на благо государства и военная слава. А раз

уж служение связано с понятием военной службы и военной чести, то

придворный считается солдатом уже в течение двадцати лет. Если же

этот дворянин, кроме всего прочего, ведает королевским гардеробом

или является комнатным дворянином, то он просто-напросто делает

это по совмещению, то есть стремится удвоить свое желание служить.

Первых кампаний во время правления Людовика XIV, и особенно его

войны с Голландией, хватило, чтобы кровью скрепить негласный дого-

вор между монархом и дворянами, его приближенными. Войны послед-

него периода его правления велись в то время, когда Версаль уже играл

главную роль. Это обстоятельство лишь усиливало у французского при-

дворного стремление служить государству.

Многие бывшие фрондеры погибли в бою: герцог де Бофор —

в1669 году, де Тюренн — в 1675 году. Многие скончались от прежде-

временно подорванного на службе здоровья, как, например, маршал

Люксембургский, который получил прозвище Обойщик Нотр-Дам-

ский, потому что в одной из битв он захватил огромное количество

вражеских знамен, которыми были обвешаны, наподобие ковров, сте-

ны в соборе Нотр-Дам.

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР В ВЕРСАЛЕВЕРСАЛЬ

Вандомы не представлены в советах монарха и что начиная с 1661 года

дворяне мантии стоят во главе правительства.

Дух Версаля царствует как при дворе, так и в государстве. Монарх

возвел каждую группу в ранг, достойный ее компетенции. Высокород-

ному дворянству лучше на своем месте. Оно служит государству, когда

призвано на военную службу, а не используется в политической области.

Министры из судейской среды делают достаточно для короля и для

публики. Они по заслугам занимают при дворе первое место. Ведь именно

в Версале заканчиваются важнейшие преобразования в 1682 году, когда

маркиз де Лувуа приобретает большее влияние, чем Жан Батист Коль-

бер, в момент, когда самые высокородные, например гордый Конде,

подчинились наконец воле короля и дисциплине, ставшей необходимой

для обновленной Франции. И не имеет никакого значения, что принц де

Конде почти все время проживает в своем замке в Шантийи, а герцоги

де Роган, де Бриссак и де Вантадур предпочитают не ездить в Версаль.

По крайней мере ни у одного из этих господ не появится мысль начать

новую Фронду. Например, если обратиться к последнему письму Кон-

де, то там можно видеть лишь вариации на тему службы и размышле-

ния о верности монарху. Так стоит ли обращать внимание на то, что

впериод полного затишья на фронтах некоторые высокородные мон-

сеньоры плохо играют роль сотрапезников короля? Все эти мелкие инт-

риги, без которых знати трудно себя представить, абсолютно ничего не

изменяют. Не стоит обращать внимание и на то, что в 1709 году были

раскрыты сразу три заговора. Все это — лишь небольшое недоразуме-

ние, если принять во внимание шторм 1648 года.

Таким образом, Версаль — это символ окончательной победы Лю-

довика над Фрондой. Причем этот реванш он взял не из простого само-

любия, а из политической и государственной необходимости. От этого

реванша выигрыш прежде всего должно получить государство.

Разумеется, при дворе находились не только дворяне, главным пред-

назначением которых была служба в армии. Там присутствовали и ста-

рики, известное количество детей и множество дам. Никто не может

В это время, как никогда ранее, платили налог кровью. Военной службе

отдавался явный приоритет, а Версаль предоставлял королю реальную

возможность контролировать качество службы. Таким образом, мож-

но получить представление о реальном значении королевского двора.

Конечно, в зимний период двор может быть слишком озабочен выиг-

рышами в карты маркиза де Данжо, последней любовной интрижкой

или какой-нибудь дуэлью, но с приходом весны вновь возвращаются

военные опасности. Все подвиги, ранения и смерти получают отсрочку

до лета.

Мадам Элизавета-Шарлотта Пфальцская так описывала версаль-

ский двор после битвы при Мальплаке: «В Версале теперь видны толь-

ко коляски, повязки и костыли». Высокородное дворянство, таким об-

разом, в полной мере оправдывает значительную часть своих приви-

легий. Оно идет служить, много лет проводит на войне, постоянно

рискует ибез колебаний платит налог своей кровью (не так оно посту-

пает вотношении десятины). Часто бывает так, что двор превраща-

ется вприхожую перед смертью. Правда, не все видят эту реальность.

Такие, как Сен-Симон и де Монтерлан, видят в версальских построй-

ках один лишь декор.

Балы и маскарады, устроенные для двора, уже не такие многочислен-

ные и не настолько веселые, как до 1682 года, игра в карты и любовные

развлечения, игра в шары, охота и конные состязания — все это пред-

назначено для отдыха и вознаграждения воина. Если даже в Версале

начинает казаться, что слово «воин» плохо сочетается с лентами, укра-

шающими одеяния маркизов, оно в полной мере обретает свое реаль-

ное значение в армии.

Армиями командуют высокородные личности: принцы крови, как

Конде, потомки узаконенных детей монархов, как Вандом, иностран-

ные принцы, как Тюренн. Когда же генералами-победителями являются

подданные, менее значительные по происхождению, например если их

имена Буффлеры или Виллары, то король жалует им титулы герцогов

или пэров. Нет причины переживать из-за того, что Конде, Конти или

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР В ВЕРСАЛЕ

даже предположить, включая короля и других заинтересованных в этом

лиц, где начинается придворное дворянство и где кончается список просто

«дворян при дворе» и, наконец, сколько же дворян в каждой из этих

категорий. Эту великую тайну не смог разгадать также ни один историк,

вплоть до нашего времени.

Это придворное дворянство испытывает невыразимые муки по вине

Людовика от того, что вынуждено строго соблюдать все нюансы двор-

цового этикета, от своеобразного «одомашнивания», а также потому,

что его практически с корнем оторвали от родных насиженных мест.

В 1690 году свет увидел словарь Фюретьера, но там нет ни единого

слова об этикете. Если же вспомнить придворный церемониал, то его

позаимствовали у Генриха III; он оставался абсолютно неизменным

иочень строгим. Когда переезд в Версаль окончательно состоялся, то этот

церемониал только слегка подкорректировали в соответствии с изменив-

шимися с тех пор нуждами французского королевского двора. Сам мо-

нарх был его горячим приверженцем. Этот старинный церемониал пол-

ностью соответствовал его стремлению к дисциплине и порядку. Однако

он в то же время не был далек от эстетических и политических требова-

ний, да к тому же служил неплохим занятием для придворных. И оказы-

вается, весьма кстати, что Месье — признанный жрец этикета. Ведь для

всех гораздо удобнее, когда Месье улаживает споры о рангах, а не плетет

интриги за спиной короля. То же сам можно сказать о герцогах и различ-

ных сотрапезниках высшего, среднего и низшего рангов; они также цели-

ком отдаются спорам о рангах, а не плетут интриги. Если обратиться

к «Дневнику» Данжо и «Мемуарам» Сурша, то можно встретить только

слухи о некоторых из подобных ссор; они не идут ни в какое сравнение

стеми, что впоследствии произойдут при Людовике XV и которые Люин

уже записывал самым тщательным образом.

Однако следует признать, что Версальский церемониал уступает

впышности церемониалам многих иностранных дворов. Так, напри-

мер, в Австрии, Испании и Англии перед королем принято вставать на

колени, либо, приблизившись к королю, почтительно склониться перед

Д. Маро. Людовик XIV в своей комнате

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР В ВЕРСАЛЕВЕРСАЛЬ

Если же обратиться к словарю Фюретьера, то ясно, что он предпочи-

тает употреблять понятие «вырывание с корнем» в его натуралистич-

ном, сельскохозяйственном значении. Для него глагол «вырывать» упот-

ребим в нравственном значении и в хорошем значении этого слова.

Понятие «вырывать с корнем» в нравственном смысле и в переносном

значении скорее всего означает «искоренить источник злоупотребле-

ния». Вывод же из всего вышесказанного следует один: «прикрепить

кдвору высокородное дворянство» — значит «искоренить его естествен-

ную наклонность к бунту».

В данном случае имеется в виду не все дворянство. Оно в XVII столе-

тии насчитывало 12 000 фамилий, в которые было включено около

200000 человек. Речь идет только о высокородных дворянах королев-

ства. Известно, что в конце правления великого короля Версаль, вклю-

чая разнообразные подсобные помещения, в числе которых обычные

строения, конюшня, здание сюринтендантства и другие, мог прини-

мать одновременно 10 000 человек, половину которых составляли раз-

ночинцы. Отсюда вывод — при дворе находилось не более 5000 дворян.

Существовала система «проживания в течение трех месяцев». Она

означала, что данное лицо живет при дворе два раза в год по три

месяца. В это время, естественно, 5000 придворных дворян увлекали за

собой во дворец как минимум еще столько же человек. Это составляет

примерно 10 000 человек из второго сословия, то есть от общего числа

200 000 дворян 10 000 придворных составляют такую пропорцию: один

придворный на 20 дворян. Поэтому если принять за основу тот факт,

что король удерживает при дворе 10 000 дворян, хотя такие данные,

без сомнения, завышены, то это значит, что монарх «вырывает с кор-

нем», если согласиться с мнением Сен-Симона, что «вырывание с кор-

нем» — зло, лишь пять процентов всех французских дворян.

Если уж вы утвердились в желании войти в придворную игру, то у вас

пропадет всякое основание жаловаться. Здесь круг обязанностей пере-

плетается с расписанием различного рода увеселений и удовольствий.

Если обязанности службы не удерживают дворянина вдали от двора, то

ним, отступив назад. Что же касается Людовика XIV, то перед ним чаще

всего опускаются в реверансах, но не встают на колени.

Такой термин, как «одомашнивание», появился не при Людовике XIV,

а в более поздние времена. Это слово стало излюбленным при Луи Фи-

липпе, причем произносить слово было модно с уничижительным от-

тенком. Надо сказать, что и сам великий король, и его домашний круг,

и его постоянные сотрапезники были бы несказанно удивлены, если бы

узнали об этом. В это время на необычайно высоком уровне находи-

лась идея служения и честь служения. Эта идея не только не унижала

достоинство людей великого века, а наоборот, воодушевляла. Они счи-

тали за высшее счастье принадлежать к дому короля. В это время статус

домочадца великого короля не унижал достоинство дворянина. Если же

на службу поступал разночинец, то двор предоставлял ему множество

привилегий. Таким образом создавался как бы промежуточный статус

между дворянами и простолюдинами. Кроме того, функция присут-

ствия за трапезой короля была отнюдь не единственной, поскольку кней

присоединялись и другие виды службы. Можно было в одно и то же

время быть маршалом Франции, губернатором провинции и капита-

ном гвардии телохранителей короля либо генерал-лейтенантом, послом

и первым комнатным дворянином. Конечно, эта система не была ли-

шена недостатков, но главным из них было отнюдь не безделье, как

утверждал герцог де Сен-Симон (между прочим, первый бездельник

при дворе), а скорее совместительство сотрапезничества с остальными

обязанностями.

Наконец, осталось понятие «вырывание с корнем» дворян, в кото-

ром виноват был король Франции. Но ведь зачастую случалось, что

кто-то так приживался при дворе, что сам, по собственной инициативе

спешил разорвать семейные узы. Граф де Тессе в 1710 году навестил свои

земли, после чего писал к герцогине Бургундской: «Прошло, мадам, уже

тридцать два года с тех пор, как я не был в замке, здесь ничего не оста-

лось, ни окон, ни стекол, ни дверей, кроме одной башенки, в которой

есть спальня, где температура не поднимается выше пяти градусов».

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР В ВЕРСАЛЕ

король желает, чтобы тот оставался подле Его Величества неотлучно.

Поскольку человек находится при короле днем и ночью, то у него боль-

ше шансов получить хорошую должность, или благодарность, или при-

глашение в Трианон и Марли, или, наконец, добиться просто любезно-

го слова, которое, вне всякого сомнения, способно выделить из общей

массы любого и дать надежду добиться чего-то большего. В последнем

случае король может назвать дворянина по имени: «Добрый день, месье

такой-то...» Это знак того, что король узнает его и отличает от других.

Если уж такое событие произошло, то никто не станет жаловаться на то,

что приходится чересчур долго ждать. Если же, не дай бог, на вопрос о

ком-то король произнесет: «Я его не вижу», то это может не только

всерьез повредить его амбициям, но и загубить всю карьеру.

Есть множество предлогов предстать перед взором короля. Можно

использовать то время, когда он отправляется на мессу или возвращает-

ся оттуда, трапезу короля в присутствии приглашенных придворных,

вход в апартаменты монарха. Однако наиболее надежный способ —

быть у короля с самого утра. Чтобы присутствовать на церемонии ут-

реннего туалета Людовика, необходимо было пройти через разнооб-

разные стадии.

В первые минуты утреннего церемониала туалета короля имеют пра-

во присутствовать лишь те, кого специально приглашают, те, кто име-

ет право входить, те, кто являются людьми, вхожими в спальню коро-

ля, атакже некоторые избранные. Такой милости удостаиваются лишь

те, кто выполняет определенные обязанности, например сановные вель-

можи, главный камергер, главный хранитель гардероба, или те, кому

это положено по праву рождения. В последнем случае имеются в виду

законнорожденные дети. К концу церемониала утреннего туалета ко-

роля к нему могут войти те, кому позволено присутствовать на утрен-

нем приеме: принц Конде, герцог де Вильруа, первый шталмейстер

Беренган, чтецы короля и воспитатели наследника.

Таким образом, можно заметить, что в этой церемонии соединяют-

ся высокородные, заслуженные или люди, пользующиеся благосклон-

Салон Знати

КОРОЛЕВСКИЙ ДВОР В ВЕРСАЛЕВЕРСАЛЬ

ринец, а когда потребуется, охотничьи экипажи, кареты или сани. Он

для всех открывает свои огромные апартаменты, никогда даже не ду-

мая, что только он имеет исключительное право на свою музыку. Внут-

ренняя церковь обходится королю в год в 100 000 экю. В 1702 году,

Фонтан Нептуна в 1700 году

ностью. За ними следуют другие принцы и вельможи, капитан гвардии

и первый мажордом. Вход следующих посетителей называется «сво-

бодным входом». Туда допускаются придворные, которых даже вызы-

вают, часто отдавая им предпочтение перед другими, в зависимости от

того, как их ценят при дворе, и впускают их прежде, нежели других

присутствующих. Если подсчитать, то получается, что только в церемо-

нии утреннего туалета пользуются монаршей милостью целых пять ка-

тегорий. Хотя точнее будет сказать, что таких категорий не пять, а шесть,

потому что члены королевской фамилии, в том числе дети и внуки фран-

цузских королей, могут входить в спальню со стороны внутренних по-

коев и таким образом быть избавленными от фильтрования в прихо-

жей. Эта категория может по своему желанию заходить к Людовику до

начала церемониала большого утреннего приема.

Большинство помещений, где вынуждены располагаться придвор-

ные, — маленькие и неудобные. Мало кто из них может похвастаться,

что сумел организовать просторную кухню и уж тем более способно-

стью устраивать приемы. Но само собой разумеется, что король и без

того уже оказывает большую честь тем, что принимает человека под

крышей своего дома, а потому выказывать недовольство просто не-

прилично.

Монарх позаботился о том, чтобы его двор отличался строгостью,

сдержанностью и набожностью. С прибытием юной герцогини Бур-

гундской придворная жизнь значительно оживляется, и король, как

будто вновь вспомнив молодые годы, посвящает развлечениям боль-

шую часть времени. На Крещение устраивается ужин, карнавал. Балы,

концерты значительно разнообразят жизнь Версаля. В это время вне

дворца происходит охота, игра в шары, прогулки по каналу пешком

или в санях, что развлекает дворян. Внутри дворца, в самих апарта-

ментах, ведутся беседы, играют в бильярд, два или три раза в неделю

дворян занимают танцами.

В период своего царствования Людовик отдал в полное распоряже-

ние двора версальский парк, его аллеи, рощи, канал, Оранжерею и Зве-