Королев К.М. Энциклопедия символов, знаков, эмблем

Подождите немного. Документ загружается.

364

мировых принципов и философских элементов. Ртуть — «чрево»

всех металлов, она содержит в себе три основных астрологиче-

ских символа: серп возрастающей Луны, круг и крест, солнечный

и лунный огонь и воду. Алхимики связывали ртуть с «холодной»

энергией и называли «живой планетой». Будучи жидким метал-

лом, она олицетворяет андрогина и воплощает его двойственность.

В Китае ртуть ассоциировалась с драконом, а также с жидко-

стями человеческого организма — кровью, водой, спермой. В ин-

дийской традиции ртуть есть внутренний поток духовной энер-

гии и семя Шивы.

Медь. Металл Царицы небес — Иштар, Астарты, Венеры,

символ тепла и света, олицетворение сбывшихся надежд, а также,

по причине цвета, из-за которого этот металл соотносили с осе-

нью, — символ упадка и увядания. Медь рассеивает чары, обла-

дает способностью опознавать ведьм и колдунов, усиливает ма-

гическую силу.

Медным в античной традиции называется третий век челове-

чества — раса свирепых воителей:

Третье родитель Кронид поколенье людей говорящих —

Медное — создал, ни в чем с поколеньем не схожее прежним.

С копьями, были те люди могучи и страшны. Любили

Грозное дело Арея, насильщину. Хлеба не ели.

Крепче железа был дух их могучий. Никто приближаться

К ним не решался: великою силой они обладали,

И необорные руки росли на плечах многомощных.

Были из меди доспехи у них и из меди жилища,

Медью работы свершали: никто о железе не ведал*.

В средневековом европейском искусстве аллегория медного

(бронзового) века представляла собой женщину с копьем в руках.

Железо. Олицетворение могущества человека (ср. семантику

таких выражений, как «железный конь»), символ упорства, ре-

шительности, силы.

* Перевод В. Вересаева.

МЕТАЛЛЫ

365

Металл бога войны, цвет его ржавчины напоминает кровь.

Этого металла, по поверьям, страшатся демоны и злые духи, из-

за чего были весьма популярны железные кольца и другие аму-

леты из железа (ср. европейские легенды о «холодном железе»,

которого бежит нечисть). Представление об удаче, которую при-

носит железная подкова, связано в том числе и с защитными свой-

ствами этого металла. Магические круги чертились железным

прутом. Многие растительные лекарственные средства запреща-

лось добывать из почвы с помощью железных инструментов —

иначе они утратят свою целительную силу.

В Вавилоне при царе Хаммурапи железо ценилось выше зо-

лота и было в восемь раз дороже серебра. Фараоны и полководцы

носили железные шлемы, жрецы — железные кольца. В Египте

железо считалось металлом бога пустыни Сета, причем немагнит-

ное железо трактовалось как атрибут Сета, а магнитное железо —

как атрибут божеств, Сета преследовавших. В Китае железо —

символ справедливости, крепости и целомудрия, ему приписы-

валось свойство удерживать зловредного дракона (воду), поэто-

му железные фигурки закапывали в землю по берегам рек и зак-

ладывали в дамбы.

Железный век в античной традиции — последний (и худший)

из четырех веков человечества:

Земли теперь населяют железные люди. Не будет

Им передышки ни ночью, ни днем от труда, и от горя,

И от несчастий. Заботы тяжелые боги дадут им...

Дети — с отцами, с детьми — их отцы сговориться не смогут.

Чуждыми станут товарищ товарищу, гостю — хозяин.

Больше не будет меж братьев любви, как бывало когда-то...

Стыд пропадет. Человеку хорошему люди худые

Ложными станут вредить показаньями, ложно кляняся...

Скорбно с широкодорожной земли на Олимп многоглавый,

Крепко плащом белоснежным закутав прекрасное тело,

К вечным богам вознесутся тогда, отлетевши от смертных,

Совесть и Стыд. Лишь одни жесточайшие, тяжкие беды

Людям останутся в жизни. От зла избавленья не будет*.

* Перевод В. Вересаева.

МЕТАЛЛЫ

366

В средневековом европейском искусстве аллегорией желез-

ного века выступала женская фигура с оружием и щитом в руках;

на щите изображалась человекоголовая змея (символ лживости).

Олово. Металл Юпитера, по причине своей податливости (не-

постоянства формы) часто используется в гаданиях: нагретое оло-

во способно принять любую форму, которая фиксируется ледя-

ной водой. Считается, что олово привлекает удачу и богатство, из

этого металла изготавливают «денежные» талисманы.

Свинец. Металл Сатурна, олицетворяет тяжелое «нездоровое»

состояние души, плотское сознание, человека «непроявленного»,

не прошедшего трансмутации (Великое Делание — превращение

свинца в золото). В античной традиции известны свинцовые пла-

стинки с проклятиями, обладавшие магической силой. Согласно

мифу, герой Беллерофонт победил Химеру, кинув ей в пасть свин-

цовый брусок: свинец расплавился в огненном дыхании Химеры

и выжег ей внутренности. Обороты речи («тело словно налито

свинцом», «грех тяготеет над человеком, как свинец») фиксиру-

ют большой удельный вес этого металла. Хотя свинец использо-

вался как оберег против нечисти, действенность его была невы-

сока: например, свинцовые пули не могли причинить вреда обо-

ротню в отличие от пуль серебряных.

Сера. Алхимический философский элемент, «негорящий

огонь», олицетворение полупроявленного духа, мужского, огнен-

ного начала, интуиции, разума. Сера «связывает» изменчивую

ртуть, но сама остается бесплодной — до тех пор пока не раство-

рится ртутью. Согласно Парацельсу, когда сгорает дерево, пламя

переходит на серу, ртуть поднимается вверх с дымом, остается соль

как пепел.

В христианской традиции сера — «нечистый» металл, ее за-

пах и горение — атрибуты сатаны. В Китае сера обладает маги-

ческими силами, защищающими от нечисти.

* Перевод В. Вересаева.

МЕТАЛЛЫ

367

МИФ И СКАЗКА. Согласно определению в энциклопедии

«Мифы народов мира», миф есть форма общественного сознания.

К. Леви-Строс определяет его как «поле бессознательных логичес-

ких операций». С позиции структурно-лингвистической, миф —

символический «язык», с помощью которого человек описывает,

интерпретирует и моделирует окружающую действительность

(мифология есть комплекс символов (мифем), на которых осно-

вано человеческое мышление и которые суть максимально абст-

рактные образы, или психические структуры). Ключевое слово

здесь — «моделирует»; миф создает именно модель текущей ре-

альности (конкретное социокультурное «воплощение» материаль-

ной действительности), причем модель предельно достоверную,

«воспроизводящую» из себя реальность. В трудах Тартуской Лет-

ней семиотической школы миф и фольклор были определены как

вторичные моделирующие системы — вторичные по отношению

к языку, на котором они основаны и который позиционируется

как первичная моделирующая система.

Дочерняя форма мифа —

сказка, в которой, по сравнению

с «родителем», наблюдается ос-

лабление этиологической (объ-

яснительной) функции, а также

ослабление веры в истинность

описываемых событий и реалий

(соответственно и ослабление

веры в истинность конкретного

фрагмента действительности).

«Вторичность» сказки по отно-

шению к мифу проявляется в

том, что она, например, опери-

рует уже не мифологическим

«первовременем» («когда жи-

вотные были людьми»), а неко-

торой условной хронологией —

и не менее условной простран-

ственностью («в некотором

царстве, в тридесятом государ-

Арфист услаждает слух сокологолово-

го бога Гора. Древнеегипетская фреска.

МИФ И СКАЗКА

368

стве» и т. п.), в отличие от

строгой географической лока-

лизации мифа (там, где после-

дняя присутствует). Эта ус-

ловность времени и места ве-

дет и к демифологизации ре-

зультата, то есть к ослаблению

этиологической функции

мифа: деяния мифологичес-

ких героев носят ярко выра-

женный космический харак-

тер и имеют универсальное

значение в своих последстви-

ях (скажем, добывание огня,

пресной воды, сотворение

суши и др.), тогда как в сказ-

ке герои совершают те или

иные поступки, руководству-

ясь, если воспользоваться

пропагандистским клише со-

ветского периода, «стремле-

нием к личному обогащению» (разумеется, «обогащение» следу-

ет понимать в широком смысле — как обретение некоего блага,

материального, духовного, социального [брак] и т. д.) и воспол-

нению исходной недостачи, приобретению чего-либо в семейно-

родовой, иначе — социальной сфере.

Иначе говоря, сказка есть способ описания не мира, а мифа,

представляющего собой символическое истолкование окружаю-

щей действительности, своего рода метаязык мифа.

Вполне вероятно, впрочем, что сказка и миф связаны не

столько диахронистически («родитель — потомок»), сколько син-

хронистически, как творческая дуада, наподобие божественной

пары Гор — Сет в египетской мифологии, наподобие китайского

представления о двух началах мироздания — Инь и Ян, наконец,

наподобие Бога и сатаны в учениях богомилов и катаров.

Миф символически описывает окружающую действитель-

ность на макро (космическом) уровне; сказка символически опи-

Богиня Нинхурсаг и божество в образе

быка у Мирового древа. Рельеф. Сузы

(II тыс. до н. э.).

МИФ И СКАЗКА

369

ДЕВЯТЬ МИРОВ ОДИНИЧЕСКИХ МИСТЕРИЙ

Согласно скандинавской мифологии, мироздание состоит из девяти сфер.

При посвящении в мистерии Одина инициируемый проходил последова-

тельно девять пещер (или залов), соответствующих этим девяти сферам, а

именно: 1. Асгард — верхние небеса, обитель богов-асов; 2. Альвхейм —

нижние небеса, сфера света, обитель альвов; 3. Нифльхейм — горизонталь-

ная проекция преисподней, расположенная на севере (или внизу — в вер-

тикальной модели мироздания); 4. Йотунхейм — обитель великанов-йоту-

нов, сфера хаоса, расположенная на востоке; 5. Мидгард — Срединный мир,

обитель людей, которую обвивает мировой змей Йормунганд, он же «змей

Мидгарда»; 6. Ванахейм — обитель богов-ванов, сфера плодородия; 7. Мус-

пелльсхейм — сфера огня, расположенная на юге; 8. Свартальвхейм — под-

земная сфера, обитель темных альвов, иначе цвергов; 9. Хельхейм — пре-

исподняя, распложенная в наинизшей точке мироздания. «Следует пони-

мать, что все эти миры недоступны чувствам человека, за исключением

Мидгарда, дома человеческих существ, но в процессе инициации душа кан-

дидата, освобожденная от земной оболочки тайными силами жрецов, стран-

ствует среди обитателей восьми иномирных сфер» (М. Холл).

МИФ И СКАЗКА

370

сывает окружающую действительность на микро (индивидуаль-

ном, социальном) уровне. А. Лосев определял миф как совпаде-

ние общей идеи и чувственного образа. Перенося это определе-

ние на сказку, мы можем позиционировать ее как совпадение чув-

ственного образа и общей социальной идеи (сложившейся в дан-

ном социуме схемы отношений между его членами). Оба этих

явления, миф и сказка, влияют на формирование как у индивида,

так и у социума образа жизни, позволяя определенным образом

воспринимать, интерпретировать и проектировать окружающую

действительность.

МОЛНИЯ. Эмблема божественного гнева — как правило, в соче-

тании с громом, а также символ плодородия. Молнию представля-

ли оружием бога-громовержца, рукой или фаллосом верховного

Шакалоголовый бог Анубис. Древнеегипетская фреска.

МОЛНИЯ

371

божества, ослепительным светом божественных очей (в индийской

традиции молния — третий глаз Шивы). Молния одновременно

олицетворяет стихию огня и воды, поскольку гроза есть дождь, со-

провождаемый молнией и громом. Места, в которые ударяла мол-

ния, считались священными, а люди, пораженные молнией, — от-

меченными божеством. В греческом мифе первое из двух рожде-

ний Диониса произошло благодаря (или вопреки) удару Зевсова

Перуна, которым бог, сам того не желая, поразил Семелу.

У иудеев молния означает откровение Божье; ср.: «На третий

день, при наступлении утра, были громы и молнии, и густое обла-

ко над горою [Синайскою], и трубный звук весьма сильный; и

вострепетал весь народ, бывший в стане. И вывел Моисей народ

из стана в сретение Богу, и стали у подошвы горы. Гора же Синай

вся дымилась оттого, что Господь сошел на нее в огне; и восходил

от нее дым, как дым из печи, и вся гора сильно колебалась; и звук

трубный становился сильнее и сильнее. Моисей говорил, и Бог

отвечал ему голосом» (Исх 19 : 16–18). В Риме молния считалась

предзнаменованием, на основании которого делалось заключение

о благоприятном или неблагоприятном знамении; «добрая» мол-

ния била слева, с востока (римские прорицатели при гаданиях

становились лицом на юг).

В ранней религиозной живописи молнию изображали в виде

трезубца, стрелы или скипетра. В геральдике молния как эмбле-

ма практически не употреблялась до XVIII века — ее внедрению

и распространению препятствовала церковь, полагавшая молнию

«дьявольской искрой». С конца XVII — начала XVIII века появ-

ляются первые геральдические изображений молний — перуны,

или веретенообразные пучки стрел в когтях орла. Изображения

«электрического разряда», то есть зигзагообразной стреловидной

линии, вошли в обиход в начале XIX столетия.

В революционной символике молния приобретает значение

силы, поражающей врагов пролетариата (ср. использование об-

раза молнии в художественных произведениях той поры — в час-

тности, у М. Горького, В. Маяковского). В символике нацизма две

молнии на эмблеме СС суть стилизованное изображение сканди-

навской руны, которая обозначала солнце, движение — и молнию.

См. также: ОГОНЬ.

МОЛНИЯ

372

МОН. Японский личный знак, который часто называют «японс-

ким гербом». В. В. Похлебкин писал о монах: «Они не гербы, но

могут играть роль гербов. Они не эмблемы, но используют эмбле-

матический материал. Они — выше обычных хозяйственных ме-

ток, но изображаются на доме, имуществе и даже могут удостове-

рять личность владельца. В то же время от гербов их резко отде-

ляет то обстоятельство, что хотя мон и может передаваться в се-

мье по наследству... но сами по себе, как знаки, моны не могут

различаться по своему рангу».

Мон представляет собой черно-белое стилизованное изобра-

жение, заключенное в круг диаметром 4 сантиметра. Единствен-

ное исключение из черно-белого ряда — императорский мон: жел-

тая хризантема. Как правило, в изображениях используются рас-

тительные мотивы, иногда встречаются стилизованные фигуры

животных. Все фигуры располагаются симметрично, так что об-

щая композиция мона складывается в орнамент.

Возникли моны в XII столетии как знаки родового имуще-

ства аристократии. В XIV веке право иметь моны было даровано

самураям, два века спустя это право распространилось на дворян

в целом, а с XVII столетия право на личный мон получили все

японцы «с достатком»; XVIII в. даровал моны ремесленникам и

крестьянам. После революций Мейдзи (1868 г.) каждый японец

получил право завести семейный мон.

Моны не присваиваются за заслуги и не утверждаются офи-

циально. Они наследуются внутри семьи; если у японца по ка-

ким-либо причинам нет мона, никто не запретит ему создать это

знак. Процесс создания знака мон замечательно описан Г. Гессе в

«Игре в бисер»: «Покуда Кнехт с великим любопытством и не

меньшим почтением смотрел на Старшего Брата, “тих и нем, как

золотая рыбка”, тот достал из деревянного сосуда, похожего на

колчан, набор палочек — высушенные стебли тысячелистника.

Внимательно пересчитав их, он снова положил несколько пало-

чек в колчан, одну отодвинул в сторону, а оставшиеся разделил

на две равные части; держа половину в левой руке и доставая тон-

кими чувствительными пальцами правой несколько палочек из

второй половины, он считал их и откладывал, покуда не осталось

совсем немного палочек, которые он зажал между двумя пальца-

МОН

373

ми левой руки. После этого ритуального счета, когда от полови-

ны осталось две-три палочки, он повторил ту же процедуру с дру-

гой половиной. Отсчитанные палочки он отложил, перебрал вновь

обе половины, одну за другой пересчитал, снова взял оставшиеся

между двух пальцев, все это проделывая с какой-то экономной,

тихой быстротой, что выглядело как некая тайная, тысячу раз иг-

ранная и доведенная до виртуозности игра. Так он сыграл несколь-

ко раз, и в конце концов осталось три небольшие кучки палочек, по

числу их он и определил знак, который нанес тоненькой кисточ-

кой на листок бумаги. Затем весь сложный ритуал повторился, па-

лочки делились на две небольшие кучки, их пересчитывали, не-

сколько — откладывали, зажимали между пальцев, покуда в конце

концов опять не остались три небольшие кучки и не был записан

второй знак. В каком-то таинственном, ни разу не нарушенном рит-

ме палочки, тихо постукивая друг о друга, передвигались, притан-

цовывая, меняли свои места, составляли кучки, их разделяли и

вновь пересчитывали. В конце каждого тура пальцы записывали

очередной знак, так что в результате положительные и отрицатель-

ные знаки стояли в шесть строчек друг над другом. После этого

палочки были аккуратно собраны и вновь уложены в колчан. Сам

же маг сидел на тростниковой циновке и долго молча рассматри-

вал результат вопрошания оракула на своем листочке.

— Это знак Мон, — произнес он наконец. — Знак именуется:

безумство молодости. Наверху гора, внизу вода, наверху Инь,

внизу Кань. У подножия горы бьет источник, символ юности.

Толкование гласит:

Безумство юности удачливо.

Не я ищу юного безумца,

Юный безумец ищет меня.

МОН