Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории

Подождите немного. Документ загружается.

261

Z[\]^ i. ]SOVTU T\]OVTZS\`OaO bR[RTU

целые группы и серии их в виде как бы более или менее значительных

частей единой совокупности, в которой они и располагаются.

С такой точки зрения, только мировое целое, единое и единичное,

представляется в полной мере действительностью, каждая из частей

которой лишь искусственно может быть извлекаема из реального его

единства для научного ее рассмотрения. Следовательно, историк, на-

учно строющий действительность, должен стремиться к образованию

понятия о ней как о таком целом; он изучает его в соотношении его

частей и в совокупности заключающихся в нем исторических фактов.

Впрочем, понятие о мировом целом

—

предельное: даже в том слу-

чае, если ученый принимается за исследование с обобщающей точки

зрения, он не должен забывать, что имеет дело только с частью или

частичкою действительности; тем менее может историк упускать

из виду подобного рода ограничения, научно строя историю в идео-

графическом смысле. Понятие о мировом целом, кроме того, стоит

слишком далеко от собственно исторических исследований; историк

понимает объект своего специального изучения в более узком смысле:

ему достаточно принять во внимание такой объект, который мог бы

включить совокупность исторических фактов в вышеустановленном

их значении. С последней точки зрения, историк-специалист рассу-

ждает не о мире как о целом и не о воздействии на него каждой его

части, а ограничивает объект своего изучения именно тою индивиду-

альною частью мирового целого, которая преимущественно известна

ему как носительница сознания, воздействующая в качестве таковой

на мировое целое и в зависимости от него действующая.

Само собою разумеется, однако, что историк может представить

себе эту часть и в виде относительного исторического целого, поня-

тие о котором уже было затронуто выше204.

Действительно, он признает главным объектом собственно исто-

рического познания содержание своего понятия об историческом це-

лом, под условием которого он только и может установить историче-

ское значение каждого отдельно взятого факта, группы, серии, народа

и т. п. в надлежащей полноте; но такое содержание он, в сущности,

может свести к истории человечества.

Вообще, рассуждая об истории человечества, историк прежде всего

характеризует его некоторым реальным единством его состава: чело-

вечество состоит из индивидуальностей, способных сообща сознавать

абсолютные ценности, что и может объединять всех; по мере объеди-

нения своего сознания человечество все более становится «великой

204

См. выше, отдел второй, глава вторая, § 4.

262

³S]OOQOaTU T\]OVTT

индивидуальностью»; она стремится опознать систему абсолютных

ценностей и осуществить ее в истории, воздействуя, таким образом,

и на тот универсум, частью которого она оказывается; такое воздей-

ствие предполагает, однако, наличность цели, общей для всех по сво-

ему значению, существование общей воли и проявление объединен-

ной и организованной деятельности членов целого, созидающих куль-

туру человечества, разумеется, в зависимости от той мировой среды,

в которой им приходится действовать.

Понятие об историческом целом строится, однако, преимущест-

венно с эволюционной точки зрения; значит, оно получает и соответ-

ствующее содержание в истории человечества. Человечество, более

или менее полно представляемое одним или многими народами, ока-

зывается субъектом индивидуальной эволюции, совмещающей в себе

и те единичные события, которые оказали влияние на общий ход его

развития, и те отдельные исторические группы и серии, из которых

оно складывается. В самом деле, пристально всматриваясь в историю

человечества, историк замечает все более и более возрастающую взаи-

мозависимость между ее частями: он все менее способен понять ис-

торию, например, вне ее зависимости от ряда событий

—

положим,

от тех открытий и изобретений, движений народных масс и пересе-

лений, реформ, сражений и т. п. фактов, которые оказывают все боль-

шее влияние на целую совокупность народов, т. е. на дальнейший ход

их развития; мысленно переходя от предшествующего периода в исто-

рии человечества к последующему ее периоду, он все менее в состоя-

нии изучать один без другого историю одного народа вне ее связи

с историей другого народа, историю его культуры вне ее отношения к

культурным влияниям других народов и т. п.

Вместе с тем субъект такой эволюции, взятый в одном из своих со-

стояний, представляется частью того эволюционного целого, кото-

рое образуется из их ряда и осуществляется в историческом развитии;

значит, историк может рассуждать и о воздействии этой части, взя-

той во времени, на осуществление исторического целого, а через него

и на универсум, с которым оно находится во взаимодействии.

Таким образом, историк восходит к тому понятию об объекте исто-

рического познания, которое можно назвать «историей человечества»:

нисколько не устраняя рассмотренных выше понятий об изменении

и историческом факте, об истории народа и т. д., оно, напротив, пред-

полагает их, только подвергая их дальнейшей индивидуализации.

В самом деле, понятие об истории человечества, конечно, вклю-

чает понятие об изменении в том его значении, какое оно получает

благодаря применению к его построению принципа признания чу-

Z[\]^ i. ]SOVTU T\]OVTZS\`OaO bR[RTU

жой одушевленности: ведь развитие человечества есть индивидуаль-

ный ряд изменений, состоящих прежде всего в конструируемом нами

процессе постепенно возрастающего единства человеческого созна-

ния в коллективном субъекте

—

человечестве, благодаря которому оно

и приобретает все большее историческое значение. Понятие об исто-

рии человечества включает также и понятие о собственно «историче-

ском» факте: ведь всякое целое можно мыслить состоящим из частей,

а реальное отношение части к целому

—

и в виде ее воздействия на це-

лое; таким образом строя наше понятие об историческом объекте,

можно сказать, что оно преимущественно состоит в понятии о воз-

действии части на то историческое целое, к которому она принадле-

жит; и каково бы ни было конкретное содержание нашего понятия

о части, будет оно, например, отождествляться с понятием о данной

исторической личности или о целом народе и т. п., самый акт воздей-

ствия такой индивидуальности на целое, в зависимости от которого

она действует, да и результат такого взаимодействия есть уже истори-

ческий факт.

Развитие человечества представляется нам, однако, не разрознен-

ными историческими фактами и даже не группами или сериями их,

а единым непрерывным процессом, звенья которого связаны изнутри,

т. е. образуются не в одной только зависимости от внешнего воздейст-

вия такой индивидуальности на окружающую ее среду или от дейст-

вия на нее среды; человечество является, конечно, индивидуальною

частью, все более сознательно воздействующей на мировое целое; но

вместе с тем, взятое в одном из временных состояний своей культуры,

оно же становится частью, образующей все с большею сознательно-

стью и то историческое целое, которое по содержанию своему оказы-

вается историей человечества и получает приписываемое ему значе-

ние в его взаимодействии с мировым целым.

264

Z[\]^ ii

МЕТОДЫ ИСТОРИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ

SSRTS

§ . Методы исторического изучения

В предшествующей части я попытался изложить общую теорию исто-

рического знания; я рассмотрел, каким образом обосновывается та

точка зрения, с которой оно строится, и изучение какого-либо объ-

екта становится историческим; я также выяснил, какой именно объ-

ект всего более заслуживает такое название. В связи с изложением

общей теории исторического знания мне, разумеется, приходилось

касаться и методов исторического мышления, например, той роли,

какая принадлежит в нем анализу и синтезу, дедукции и индукции.

Не останавливаясь на более подробном развитии вышеприведен-

ных положений в их общем значении, я прямо перейду к той части ме-

тодологии истории, которая хотя и не пренебрегает производными

принципами исторического познания, однако занимается преиму-

щественно рассмотрением главнейших методов исторического изу-

чения. Такое учение исходит, конечно, из той познавательной точки

зрения, которая устанавливается в теории исторического познания,

и из вышеизложенных рассуждений об его объекте; постоянно поль-

зуясь производными проистекающими отсюда принципами, оно

все же сосредоточивается на изложении методов изучения тех фак-

тов, значение которых признается историческим: оно выясняет ту

зависимость, какая существует между принятой в нем познаватель-

ной точкой зрения и производными принципами, обусловливаю-

щими те, а не иные методы, а также между объектом исторического

познания и соответствующими приемами его изучения; преследуя за-

дачи подобного рода, оно и получает относительно специальный ха-

рактер. Таким образом, принимая во внимание ту точку зрения, ко-

торая была обоснована в общей теории исторического познания,

да и самый его объект и опираясь на некоторые производные прин-

ципы, специальная методология истории дает понятие об общих ме-

265

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

тодах изучения, главным образом, в их зависимости от данного объ-

екта, т. е. от истории человечества, что и дает основание назвать ее

специальной.

Предлагаемое учение все же отличается довольно общим характе-

ром: оно должно принимать во внимание производные принципы,

а не одни только методы исследования; и рассматривает то общее, что

обнаруживается в научных приемах самых разнообразных историче-

ских дисциплин, например в истории языка, в истории философии,

религии, науки, искусства и литературы, в истории хозяйства и фи-

нансов, в истории права.

Общий характер той части методологии истории, которая зани-

мается изложением методов исторического изучения, явствует также

из того, что она не смешивает их с техническими приемами истори-

ческой работы. В самом деле, специальная методология истории все

еще далека от простой техники исторических работ, а потому ее содер-

жание нуждается в систематическом рассмотрении; она пытается, на-

пример, обосновать общий принцип научного сомнения в достовер-

ности заключений, делаемых историком о психическом значении ма-

териальной, внешней стороны источника, а не довольствуется только

правилом «сомневайся в достоверности исторических источников,

не подвергнутых исторической критике» или просто даже формулой

«критикуй источник прежде, чем приняться за реставрацию тех исто-

рических фактов, к которым он имеет отношение»

—

формулой, часто

выражаемой лишь в квалифицированном виде применительно к дан-

ным разновидностям источников; она стремится выяснить методо-

логические принципы, в силу которых историку приходится пользо-

ваться психологией для реконструкции исторических фактов, и обос-

новывает ими те именно методы, которые нужны ему для научного

построения данного рода исторических фактов, а не ограничивается

высказыванием правил, хотя бы, например, правила, что историк

должен прибегать к выводам психологии, касающимся учения о са-

мовнушении, для объяснения, положим, факта появления стигматов

у известного исторического лица, и т. п.

Впрочем, указывая на общий характер рассматриваемого учения,

не следует упускать из виду, что оно дает понятие о самостоятельном,

собственно историческом методе, применяемом к изучению истории

человечества, и таким образом, охраняет историю от слишком лег-

кого преобладания в ней методов, свойственных другим наукам, но

малопригодных для собственно исторического исследования, и затем-

няющих характерные его особенности; оно также предостерегает ис-

следователя и от слишком поверхностных аналогий и выводов.

266

³S]OOQOaTU T\]OVTT

Понятие о той части методологии истории, которая посвящена из-

ложению методов исторического изучения, получит дальнейшее вы-

яснение, если обратить внимание на главнейшие ее отделы; они от-

личаются друг от друга и по познавательным целям, и по объектам

изучения.

В самом деле, учение о методах исторического исследования со-

стоит из двух отделов, уже намеченных выше,

—

методологии источ-

никоведения и методологии исторического построения

1. Методоло-

гия источниковедения устанавливает главным образом те производ-

ные принципы и методы, на основании которых историк считает

себя вправе утверждать, что факт, известный ему из данных источни-

ков, действительно существовал; она рассматривает, что именно ис-

точники дают для нашего знания об исторической действительности

и в какой мере оно доступно нам при данных условиях. Методоло-

гия исторического построения рассуждает о производных принци-

пах и методах построения истории из фактов, данные о которых уже

были предварительно истолкованы и проверены; она не задается во-

просом о том, в силу какого рода соображений историк признает, что

они действительно были, а предполагая его решенным в утвердитель-

ном смысле, только выясняет, каковы производные принципы и ме-

тоды, которыми историк пользуется для того, чтобы научно конструи-

ровать историческую действительность.

Следует иметь в виду, что вышеуказанное различие между методо-

логией источниковедения и методологией исторического построения

проводится с точки зрения аналитической, а не генетической; в дейст-

вительности изучение исторических источников идет, конечно, рука

об руку с изучением исторического процесса и, значит, могут быть слу-

чаи, когда историк уже пользуется методами исторического построе-

ния для того, чтобы выяснить научную ценность данного источника;

вообще можно сказать, что в тех случаях, когда источник сам рассмат-

ривается как исторический факт, к его изучению уже прилагаются ме-

тоды исторического построения; но с принятой выше точки зрения,

все же можно и должно различать методологию источниковедения

от методологии исторического построения: и задача, и предмет их

изучения различны.

Ввиду соображений, уже изложенных выше, в состав той части ме-

тодологии истории, которая рассматривает методы исторического

изучения, нет нужды включать рассмотрение технических приемов

исторических исследований: особый круг знаний, который можно

См. выше, с. 19.

267

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

было бы назвать исторической технологией или техникой историче-

ских работ, должен был бы давать понятие о весьма разнообразной

совокупности специальных дисциплин, нужных для производства по-

добного рода работ

§ . Методы исторического изучения в современной литературе

В общем очерке развития методологии истории я уже указал на глав-

нейшие периоды, которые можно различать в нем, и на важнейшие

из сочинений, авторы которых частью затрагивали теорию историче-

ского познания, частью излагали и методы исторического изучения.

В известных своих сочинениях Лукиан и Тацит, например, уже пре-

подали несколько наставлений касательно таких приемов. Фосс и по-

следующие писатели, а в Новейшее время Бернгейм, Ланглуа-Сень-

обос и Мейстер с его сотрудниками даже преимущественно останав-

ливались на их рассмотрении, впрочем, далеко не всегда отличая их

от техники исторических работ

. В настоящем отделе, не возвращаясь

к сказанному выше, я ограничусь кратким обозрением одних только

общих трудов по исторической методологии в узком смысле, появив-

шихся в Новейшее время; они обыкновенно дают более или менее

широкое понятие о методологии источниковедения и о методологии

исторического построения

Ср. выше, с. 19–20. К области техники исторических работ можно было бы отнести,

например, следующие отрасли знаний: 1) правила собирания и хранения истори-

ческого материала, в частности

—

музееведение, архивоведение, библиотекове-

дение и т. п.; 2) правила воспроизведения или издания исторического материа-

ла, источников вещественных и письменных; последнее

—

задача археографии

в узком смысле; 3) правила наведения исторических справок, т. е. библиография,

важная и для источниковедения, и для исторического построения; 4) правила ис-

торического построения, т. е. составления историко-географических карт, си-

ноптических таблиц разного рода и т. п. С исторической техникой не следует сме-

шивать так называемые «воспомогательные науки»; замечания о них см. ниже.

См. выше. Введ., § 3.

Wachler L. Geschichte der historischen Forschung und Kunst seit der Wiederherstel-

lung der litterärischen Cultur in Europa. Göttingen, 1812–1820: в 2 т. и 5 частях;

в разных отделах автор сообщает указания на некоторые из старейших сочи-

нений, касающихся методов исторического изучения; новейший обстоятель-

ный, хотя и не лишенный пробелов очерк см. у Bernheim Е. Lehrbuch. Kap. ii, § 3.

Historische Entwickelung der Methode (S. 205–250); текущая литература

—

в Jah-

resberichte der Geschichtswissenschaft с 1880 г., когда вышел первый том, посвя-

268

³S]OOQOaTU T\]OVTT

Вышеуказанное развитие теории исторического познания, ко-

нечно, имело некоторое влияние и на соответствующее понимание

методов исторического изучения; но и развитие филологических,

а также собственно исторических знаний давно уже получило суще-

ственное значение в их разработке: филологи и историки также вы-

ясняли приемы исторической науки; они подходили к ним не столько

с общей философской, сколько со специальной научно-исторической

точки зрения, и вносили в учение о них результаты своих собствен-

ных конкретно-исторических исследований.

В начале прошлого века, когда Бёк приступил к своим чтениям по

«энциклопедии и методологии филологических наук», рассматривае-

мое учение стало приобретать более систематический характер: мето-

ды исторического изучения получили в его труде более прочное обосно-

вание и более широкую постановку. Вообще, Бёк испытал на себе неко-

торое влияние немецкого идеализма: сам он, например, указывал на то,

что воспользовался идеями Шлейермахера. В своем построении Бёк ис-

ходил из понятия о филологии как о «познании познанного», что, разу-

меется, предполагало признание его объективно данным; с такой точ-

ки зрения, он пришел к заключению, что «цель» филологии

—

«чисто

историческая», и в сущности, не отграничивал от нее истории; подоб-

но учителю своему, Вольфу, он в таком же широком смысле понимал

и классическую филологию: она должна познавать классическую древ-

ность в ее совокупности5. Впрочем, различая форму познания от «мате-

риального» его содержания, Бёк проводил соответственное различие

между методами изучения, логически предшествующими содержанию

науки, и ее результатами; но знаменитый эпиграфист не мог доволь-

ствоваться изложением одних формальных методов, которые он ото-

ждествлял преимущественно с герменевтикой и критикой; он особен-

но интересовался «филологической реконструкцией» классической

древности, т. е. древностей частного и государственного быта греков

и римлян; в связи с характеристикой «материальных дисциплин учения

щенный обозрению исторической литературы за 1878 г. (отдел методологии

истории

—

лишь с xii т.), а также в исторических журналах, особенно в Rev. de

synthèse historique (с 1900 г.) и в Hist. Zeit. (с 1859 г.; отдел «Notizen» с указания-

ми на литературу по философии и методологии истории

—

с 1893 г.) и др.

Wolf F. A. Vorlesungen über die Alterthumswissenschaft. B-de i–v, herausgegeben von

J. D. Gürtler und S. F. W. Hoffnann. Lpz., 1839; см. вd. i. S. 13: Supplementband (vi).

S. 6–76. План труда, однако, теоретически слишком мало обоснован и слиш-

ком приноровлен, по словам Бёка, к «эмпирически данному», что и лишает

его внутреннего единства.

269

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

о (классической) древности» он, разумеется, часто касался и приемов ее

реконструкции, но не выделил их в особое учение о методах историче-

ского построения. Хотя Бёк не успел сам окончательно выработать сис-

тему, свободную от недостатков, и, в сущности, посвящал свои лекции

изложению методов исторического изучения только применительно к

классической древности, но все же его курс по полноте и разносторон-

ности содержания долгое время оставался единственным в своем роде

и, наконец, уже по смерти автора появился в печати

Черезмерно широкое понимание филологии, предложенное Бё-

ком, вызвало, однако, сомнения среди тех филологов, которые не ре-

шались сводить филологию на историю, и разумеется, не могло удов-

летворить самих историков7. Между тем задолго до напечатания вы-

шеназванного труда потребность в разработке методов исторического

изучения стала ощущаться и среди историков. Во главе их можно, ко-

нечно, поставить Нибура, с таким успехом применившего филологию

к истории: подобно Ф. А. Вольфу, «герою и эпониму» немецких фило-

логов, он пользовался критическим методом при изучении истори-

ческих преданий. В своей «Римской истории» Нибур, благодаря ши-

рокой эрудиции, привлек самый разнообразный материал для их ис-

толкования и показал, какое значение «разносторонняя и глубокая»

критика имеет для их оценки; он также обнаружил великую способ-

ность представлять себе живые образы «людей и предметов» и пости-

гать действительную жизнь в полноте ее индивидуальных особенно-

стей; вместе с тем он следил и за ее развитием, особенно в области

социально-экономических отношений, в «учреждениях и администра-

ции» и т. п. Постоянно отвлекаемый от науки, Нибур не дал, однако,

какого-либо цельного изложения своих теоретических взглядов, хотя

и обнаружил многие из них на деле в своей «Римской истории»; она

надолго стала образцом исторического исследования8.

Boeckh A. Encyklopädie und Methodologie der philologischen Wissenschaften, her-

ausgegeben von E. Bratuschek. 1 Auﬂ . Lpz., 1877; 2 Auﬂ ., besorgt von R. Klussmann.

Lpz., 1886; см. S. 11, 18, 55 ff., 255 ff. и др. Книга снабжена значительным количе-

ством библиографических указаний, доведенных Клуссманом до Новейшего

времени, а также указателем. Впрочем, отдел «государственных древностей» не

вошел в книгу, так как лекции о греческих государственных древностях долж-

ны были выйти особым изданием.

Usener H. Vorträge und Aufsätze. Lpz., 1907. S. 10, 14, 16, 21 ff.; о G. Hermann’e см.

там же. С. 17.

Niebuhr B. Römische Geschichte, N. A. Berl., 1873. 3 B-de; Classen I. Barthold Georg

Niebuhr. Gotha, 1876; Грановский Т. Соч. Ч. ii. С. 7–118 и др.

270

³S]OOQOaTU T\]OVTT

Впрочем, материалы для курсов по методологии истории в узком

смысле начали подбирать преимущественно с 1820-х годов и большею

частью лишь в связи с ведением крупных научных предприятий, вроде

«Monnmenta Germaniae Historica», или с теми серьезными историче-

скими занятиями, которые стали практиковаться, например, в École

des Chartes и в германских университетах, главным образом, с того вре-

мени, когда Ранке в 1834 г. учредил свое известное «историческое об-

щество» в Берлине; потребность в научных пособиях по методологии,

разумеется, стала возрастать после того, как аналогичные порядки

возникли благодаря реформе, предпринятой Дюрьи в 1868 г., во фран-

цузских университетах, а затем и в университетах других стран.

До позднейшего времени, однако, достаточно общего руководства

по методологии истории не появлялось, хотя бы в вышеуказанном уз-

ком смысле. В своих вступительных лекциях к курсу новой истории Ар-

нольд, большой поклонник Фукидида и Нибура, правда, уже коснулся

некоторых важнейших положений подобного рода: он высказал, на-

пример, несколько замечаний о степени доверия, с каким должно от-

носиться к истории, особенно о степени достоверности современных

свидетельских показаний, и попытался в общих чертах выяснить «ме-

тод исторического анализа» и синтеза в приложении его к периоди-

зации истории и к пониманию прошлого его Родины с того времени,

когда в ней появились политические партии; но талантливый автор

лекций затронул такие темы слегка и не успел подвергнуть их система-

тической разработке9. Значительно позднее, в 1886 г., один из видных

английских историков, Фримэн, преданный ученик Арнольда и почи-

татель Мэколея, выступил с книгой, специально посвященной обо-

зрению «методов исторического изучения». В интересных лекциях,

из которых возникла книга, названная выше, Фримэн, почти одина-

ково знакомый и с «древней», и с «новой историей», касается самых

разнообразных предметов. Слишком мало останавливаясь на поня-

тии об истории, которая, по его мнению, изучает человека, главным

образом, как «существо политическое», автор прежде всего говорит

о вспомогательных науках, например о геологии, с родственными ей

дисциплинами, и в особенности о филологии, а также об изучении

права; далее он указывает на затруднения, с которыми связано изу-

чение истории, не имеющей своей выработанной технической тер-

минологии; он также рассуждает о степени достоверности историче-

ского знания: историк с меньшим доверием, чем натуралист, может

Arnold Th. Introductory lectures on Modern History; лекции были читаны в 1842 г.;

новое издание с примечаниями H. Reed’a. N.-Y., 1845.