Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории

Подождите немного. Документ загружается.

271

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

сказать, что факт действительно произошел или что дело происходило

таким-то образом, но зато он ближе подходит к «истинному знанию»

причин данного факта или того, почему дело произошло именно так,

а не иначе; вслед за тем он еще говорит о подлинности и достовер-

ности источников, различая между ними «повествовательные», «мо-

нументальные» и «документальные», а также характеризует важней-

ших классических и средневековых писателей, не забывая, впрочем,

и выдающихся английских и некоторых немецких историков поздней-

шего времени. В своей книге Фримэн, кроме того, обращает внима-

ние на «единство истории» и на значение путешествий для реконст-

рукции исторического прошлого10. При ознакомлении с разбираемым

сочинением легко заметить, что Фримэн слишком мало интересуется

теоретическим обоснованием своих правил и иллюстрирует их при-

мерами, почерпнутыми преимущественно из древней и английской

истории; система его изложения представляется несколько случай-

ной, а некоторые из предлагаемых им правил производят довольно

«банальное» впечатление. Тем не менее труд Фримэна имеет некото-

рое значение: в нем можно найти живую характеристику конкретных

типов источников, несколько замечаний об исторической достовер-

ности и соображения о «единстве истории», в силу которого необхо-

димо соблюдать и единство исторического построения.

Ни Фримэну, ни некоторым другим ученым, в то время занимав-

шимся исторической методологией, не удалось, однако, вполне утвер-

дить в среде ученых специалистов сознание в необходимости подоб-

ного рода научной дисциплины. Возраставший интерес к ней вызвал

даже протест со стороны почтенного историка Лоренца11; он пола-

гал, что трактаты по методологии истории не могут создать исто-

рических трудов, так как основание для правильного суждения о ка-

ком-либо предмете лежит в особенностях судящего, а не в правилах

исторической критики; он указывал на то, что историческая методо-

логия развивалась путем целого ряда колебаний, что отрицаемое че-

рез несколько лет утверждали, и проч. Такой скепсис не помешал, од-

нако, самому Лоренцу предложить несколько правил исторической

критики и подвергнуть критическому рассмотрению несколько исто-

рических сочинений, что, очевидно, предполагало наличие у самого

критика какой-либо руководящей точки зрения на задачи и на приемы

исторического изучения. Лоренц был, конечно, прав, когда утверждал,

Freeman E. The methods of historical study. Ld., 1886.

Lorenz O. Die Geschichtswissenschaft и проч. Zweit. Theil. Berl., 1891; iii Abschnitt:

Forschungslehre und Unterricht (S. 279–416).

272

³S]OOQOaTU T\]OVTT

что талант не создается, а создает; но он напрасно не хотел принять

во внимание, что обоснование методологических приемов не менее

важно, чем практическое усвоение их в процессе самой исторической

работы; что и талант и в особенности рядовые работники, очень по-

лезные для науки, все же воспитываются и на методологических кур-

сах; что с такой точки зрения, методологические курсы должны слу-

жить частью введением, частью заключением к серьезным историче-

ским занятиям.

Последующее развитие литературы по методологии истории также

мало оправдало скептическое отношение к ней Лоренца: помимо бо-

лее или менее общих трудов, уже рассмотренных выше, можно упомя-

нуть здесь о лекциях, читанных Сеньобосом в Вольной школе соци-

альных наук в Париже.

Сеньобос попытался изложить методы исторического изучения

в применении их к социальной истории (главным образом, экономи-

ческой)

12. В первой части своего труда Сеньобос, в сущности, дает по-

нятие о методологии источниковедения в применении ее к изучению

«документов социальной истории»: здесь автор предлагает, напри-

мер, «теорию о документе», разумея под ним «след предшествующих

ему действий», и дает понятие о психологическом его толковании;

он так же хорошо сводит правила критической обработки и оценки

статистических данных. Во второй части Сеньобос останавливается

на методологии исторического построения социальной истории: он

обстоятельно излагает здесь приемы группировки сосуществующих

и последовательных фактов.

Вообще в книге Сеньобоса можно найти весьма полезные советы;

он предостерегает всякого от чрезмерного доверия к статистическому

и другому материалу, касающемуся социальной истории, и от увлече-

ния обобщениями в ее области. Некоторые из замечаний, высказан-

ных мною относительно «Introduction aux études historiques», тем

не менее остаются в силе и применительно к разбираемому труду:

и в своей новой книге Сеньобос, например, все же не дает теорети-

ческого обоснования многих своих положений (хотя и в меньшей

степени, чем раньше), а также не останавливается на выяснении ло-

гического сходства или различия между науками социальными и ис-

торическими; он преувеличивает субъективный характер историче-

ского метода, что, может быть, объясняется пренебрежением его к

тому разряду исторических источников, которые можно назвать ос-

Seignobos Ch. La méthode historique appliquée aux sciences sociales. Par., 1901. Рус.

пер. П. Когана. М., 1902.

273

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

татками культуры; он довольствуется чисто эмпирическими опреде-

лениями (например, эволюции) и т. п.

Впрочем, кроме более или менее общего рассмотрения принципов

и методов исторического изучения, можно обсуждать те же проблемы

и в более конкретной их постановке, т. е. в приложении тех, а не иных

методов к источниковедению, и к построению истории данного на-

рода или более или менее крупного исторического периода.

В трудах подобного рода можно найти или общие введения, в из-

вестной мере затрагивающие принципы и методы исторического изу-

чения, или применение их к обозрению источников и пособий, имею-

щих отношение к той, а не иной области истории.

Общее введение в изучение истории, например, можно найти от-

части в монументальном труде В. С. Иконникова: он касается в нем

даже некоторых проблем, входящих в область теории исторического

познания (например, понятия об историческом законе, о роли лич-

ности в истории и т. п.), но не выделяет ее и останавливается, глав-

ным образом, на обозрении методов исторического изучения. Ав-

тор, правда, мало затрагивает учение об интерпретации, но отводит

много места учению о критике: он следит за ее развитием преиму-

щественно со времени Болингброка, Вольтера и Шлецера и обстоя-

тельно выясняет ее приложение к разным по своему значению ви-

дам исторических источников, впрочем, уделяя слишком мало вни-

мания памятникам вещественным и произведениям литературы.

В одной из последующих глав автор дает понятие о «внутренней кри-

тике» и рассматривает некоторые из методов понимания историче-

ских фактов в «необходимой» их «связи» и приемов «исторического

искусства»; он характеризует сравнительный метод и предупреждает

против черезмерного увлечения статистическим методом, обезличи-

вающим историю; он рассуждает также о «теории прогресса», с точки

зрения которого строится исторический процесс; наконец, он пере-

ходит к разбору условий, при соблюдении которых историк может

достигнуть возможно более объективного и художественного изобра-

жения прошлого. Таким образом, в своем введении В. С. Иконников

касается целого ряда вопросов, имеющих самое близкое отношение к

методам исторического изучения: хотя он и не дает систематического

учения о них, но сообщает много полезных библиографических ука-

заний, выписок и соображений ввиду главной цели его труда, разуме-

ется, приноровленных преимущественно к потребностям русской ис-

торической науки

13.

Иконников В. Опыт русской историографии. Киев, 1891. Т. i. Кн. 1. С. 1–269.

274

³S]OOQOaTU T\]OVTT

В других сочинениях, представляющих введение в данную конкрет-

ную область истории, методология источниковедения получает ха-

рактер обозрения источников данной истории, приемов их изучения

и т. п., а методология исторического построения превращается в обо-

зрение пособий, касающихся той же истории, точек зрения, с кото-

рых они написаны, приемов группировки или периодизации, кото-

рые в них приняты, и т. п. В числе трудов подобного рода, имеющих,

конечно, весьма важное значение для правильной постановки исто-

рических работ в известной области, я укажу для примера на «Введе-

ния» в изучение истории Древней Греции и Нового времени, состав-

ленные В. П. Бузескулом и Г. Вольфом. В своем «Введении в историю

Греции», главным образом, доэллинистического периода В. П. Бу-

зескул с большим знанием дела частью обозревает источники, по-

нимая их в самом обширном смысле слова (язык, предания, памят-

ники вещественные, надписи, а также другие документы и «литера-

турные произведения»), частью дает очерк разработки греческой

истории преимущественно в прошлом веке. При обзоре источников

автор обращает внимание на приемы их истолкования и критики,

а также на их значение, касаясь их, впрочем, лишь применительно

к отдельным видам источников и в особенности к сочинениям важ-

нейших греческих историков; а в очерке историографии Нового вре-

мени он не упускает из виду ни общих течений исторической мысли,

ни открытий, оказавших влияние на развитие исторического пони-

мания древнегреческой жизни, ни приемов ее построения у разных

авторов14. В своем «Введении в изучение новой истории» Г. Вольф

также обозревает источники новой истории, разделяя их на «пре-

дания» и «остатки»; в части, посвященной обзору «преданий», осо-

бенно ценным должно признать отдел о мемуарах, а в известной

мере

—

и о повременной печати; в части, озаглавленной «Остатки»,

многое заслуживает внимания, в особенности отдел о государствен-

ных договорах; в книге можно найти и такие главы, которые каса-

ются развития историографии и, следовательно, имеют отношение

к методологии исторического построения. Впрочем, автор едва ли

вполне переработал собранный им обширный материал и преиму-

щественно остановился лишь на обзоре источников новой истории,

а не на ее построении в современной историографии; он напрасно

оставил без достаточного внимания такие источники, как письма (не

Бузескул В. Введение в историю Греции, изд. 2-е. Харьков, 1904; ср. его же. Краткое

введение в историю Греции. Харьков, 1910 с более или менее значительными

сокращениями во многих отделах.

275

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

говоря о менее важных), и несколько пренебрег дипломатикой актов

Нового времени; вместе с тем он, главным образом, имел в виду лишь

«политическую» историю и не может удовлетворить того, кто стал бы

искать в его книге хотя бы краткое обозрение попыток построить ис-

торию культуры Нового времени

15.

«Введения» подобного рода не могут, однако, заменить собою сис-

тематического рассмотрения методов исторического изучения в вы-

шеуказанном смысле: оно имеет свои задачи, постановка и решение

которых предлагается в нижеследующих отделах, посвященных изло-

жению методологии источниковедения и методологии исторического

построения.

O]SQ PSV´°

& 

Методология источниковедения до сих пор еще не представляет цель-

ного и систематически развитого учения: одни предлагают, напри-

мер, взамен такого учения только обозрение конкретно данных ис-

торических источников, их коллекций и изданий в связи с «эвристи-

кой» и отводят особое место критике; другие готовы отождествить

методологию источниковедения с «критикой», понимая ее в широ-

ком смысле; третьи изучают исторические источники в их генезисе,

например в зависимости от тех условий и форм общественной жизни,

благодаря которым они возникли, и т. п.

В настоящем отделе я и попытаюсь прежде всего выяснить поня-

тие о методологии источниковедения в связи с тою целью истори-

ческого познания, которую она стремится достигнуть; вслед за тем

я перейду к систематическому рассмотрению главнейших ее частей,

в основных своих положениях все еще очень мало разработанных

даже в современной литературе, и остановлюсь на учении об источ-

никах исторического познания, т. е. о том, что именно следует разу-

меть под источником и каковы главнейшие разновидности источни-

ков, а также на учении о главнейших критериях и методах их интер-

претации и критики; в заключение я коснусь и того значения, какое

исторические источники имеют для нашей науки.

Wolf G. Einführung in das Studium der neueren Geschichte. Berl., 1910.

276

³S]OOQOaTU T\]OVTT

SSRTS

§ . Понятие о методологии источниковедения

Между общею частью методологии истории и тою частью, которая по-

священа изложению учения об объективно данных источниках исто-

рического знания, нельзя не заметить довольно тесной связи, благо-

даря которой легко установить и принципиальное значение вышена-

званного учения.

Общая часть методологии истории обосновывает, главным обра-

зом, ту познавательную точку зрения, с которой историк должен изу-

чать действительность вообще, но не предрешает вопроса о действи-

тельном существовании тех именно фактов, которые известны исто-

рику из данных источников; решение такой задачи и выпадает на долю

методологии источниковедения.

В самом деле, хотя историк, признающий эмпирически данную дей-

ствительность, не может сомневаться в действительном существова-

нии факта, доступного непосредственному его наблюдению, но он не

в состоянии подвергнуть собственно «исторический» факт непосред-

ственному наблюдению в том именно, что всего лучше характеризует

его: чужие состояния сознания сами по себе не поддаются наблюдению

историка; он только заключает об их существовании16. С последней

точки зрения, значит, основательность наблюдений, производимых

историком даже над фактом, совершающимся перед ним, представля-

ется ему проблематичной: утверждение, что такой факт действительно

совершается (поскольку оно касается внутренней, психической его

стороны), требует обоснования, т. е. нуждается в каких-либо научных

критериях, на основании которых можно было бы признать действи-

тельное существование тех внутренних психических факторов, дейст-

вие которых в данной индивидуальной их комбинации обнаружива-

ется во внешних формах, доступных восприятию историка.

В сущности, однако, историку обыкновенно приходится иметь дело

(поскольку речь идет об истории в наиболее характерных ее особен-

ностях) не с совершающимися, а с совершившимися фактами: исто-

рик занимается научным построением исторического целого; но вся-

кое эволюционное целое в известный момент действительно сущест-

вует только в одной из своих частей; для того чтобы представить себе

такое эволюционное целое, историк должен восстановить путем на-

учной конструкции состояния, пройденные данной индивидуально-

См. выше, с. 237–252.

277

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

стью (личностью, народом и т. п.); если данная индивидуальность сама

уже перестала существовать, он конструирует вообще все ее состояния,

поскольку они оказались частями пройденного ею развития; если она

продолжает существовать, то все уже пройденные ею состояния и т. п.

Восстановление прошлых, ранее существовавших стадий развития

находится, однако, в самой тесной зависимости и от тех источников,

на основании которых такое восстановление может быть сделано:

пользуясь наличным историческим материалом, характеризующим

(или в отдельности или вместе с другими фактами) прошлое состоя-

ние культуры, историку приходится восстанавливать факты; значит,

восстановление их зависит от наличности исторических источников

в самом широком смысле; а так как самих фактов уже нет, то и поль-

зование историческими источниками, которые нельзя, конечно, ото-

ждествлять с исчезнувшими фактами, требует довольно изощренных

методов их изучения.

Итак, если иметь в виду, что лишь самая незначительная часть дей-

ствительности, протекающей пред историком, непосредственно дос-

тупна личному его чувственному восприятию, а остальная все же из-

вестна ему лишь по ее остаткам или из чужих наблюдений, то понятие

о его задаче сильно осложнится. Свое знание о большинстве слож-

ных исторических фактов, например, историк принужден черпать

из чужих наблюдений, воспоминаний и оценок, доступных его собст-

венному чувственному восприятию. В случаях подобного рода исто-

рику приходится предварительно выяснять значение не самого факта

и даже не его остатков, а данного о нем показания или известия, очень

часто восходящего к лицу, которое вовсе не было подготовлено к науч-

ному наблюдению над заинтересовавшим его фактом; а при таких ус-

ловиях вопрос об основательности его знаний касательно изучаемого

факта встает с еще большею силою и в еще большей мере нуждается

при своем решении в принципах и методах, излагаемых в методоло-

гии источниковедения.

В самом деле, можно ли без всяких критериев пользоваться истори-

ческим источником и утверждать, что факт, восстановленный на его

основании без предварительного его рассмотрения, действительно су-

ществовал? Помимо чисто субъективных условий, затрудняющих во-

обще научное изучение всякого материала, достаточно здесь предста-

вить себе (пока хотя бы в самых общих чертах), что надо разуметь под

историческим источником, для того чтобы ответить на такой вопрос

отрицательно; в сущности, историк признает его психическим про-

дуктом, т. е. продуктом человеческого творчества в широком смысле

слова; с такой точки зрения, например, он различает какой-либо ludus

278

³S]OOQOaTU T\]OVTT

naturae от каменной поделки, в которой запечатлелось хотя бы слабое

проявление человеческого творчества, или бессмысленные знаки

—

от начертаний первобытной письменности. В связи с вышеуказанным

пониманием источника историк полагает, что такая психика, постро-

енная им, разумеется, на основании принципа признания чужой оду-

шевленности в качестве ранее бывшей, могла быть иною, чем тепе-

решняя; что она далеко не полно отразилась в источнике, особенно

если он сохранился только в обломках или в отрывках; что правиль-

ное понимание ее требует особого рода предосторожностей при обра-

щении с ними и т. п.; не выяснив их научного значения, историк, оче-

видно, не может пользоваться таким материалом и не решится утвер-

ждать, что факт, знание о котором он черпает из него, действительно

существовал. Вместе с тем историк может утверждать нечто подобное

лишь в том случае, если он признает показания о фактах, заключаю-

щиеся в историческом источнике, «истинными»; но так как чужие по-

казания, очевидно, могут и не удовлетворять такому условию, то, не

зная a priori, какое из них удовлетворяет ему, а какое не удовлетворяет,

историк, значит, должен подходить к каждому показанию с научным

сомнением; он должен подвергнуть его рассмотрению, благодаря ко-

торому он и получает возможность хотя бы в некоторой степени при-

близиться к знанию действительности. Следовательно, историку надо

установить критерии, на основании которых он мог бы утверждать,

что факт, известный ему из данного источника, действительно совер-

шился; установление таких критериев, а также связанных с ними ме-

тодов изучения исторических источников и проводится в методоло-

гии источниковедения.

Итак, основная задача методологии источниковедения

—

устано-

вить те критерии, на основании которых историк считает себя вправе

утверждать, что факт, известный ему из данных источников, действи-

тельно произошел в настоящем или в прошлом развитии человече-

ства; опираясь на них, он с такой точки зрения изучает объективно

данные источники исторического знания; специальные методы, при

помощи которых историк исследует источники, складываются в зави-

симости от указанной точки зрения и применительно к тем свойст-

вам, которые он приписывает им.

В самом деле, от логических методов в их чистом виде (положим,

чистой дедукции или чистой индукции) методы исследования собст-

венно исторических источников отличаются большею сложностью

и конкретностью: несколько отвлеченных, логически раздельных ме-

тодов мышления сплетаются в каждом из них в одно целое; историк,

интересующийся данным источником, пользуется не абстрактными

279

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

методами дедукции или индукции вообще, а более или менее слож-

ной их комбинацией, приноровленной к изучению данных своего ис-

торического опыта, т. е. данного рода источников. Таким образом,

принцип группировки подобного рода способов историк разыски-

вает не только в формальных (логических) особенностях мышления,

ибо разные, с логической точки зрения, методы приложимы к одному

и тому же роду источников; означенный принцип он ставит и в зави-

симость от своего представления об эмпирически данном ему истори-

ческом материале; он группирует методы подобного рода, имея в виду

различие комбинаций логических способов изучения в зависимости

от того или иного рода источников и вытекающем отсюда различии

соответствующих для того способов исследования; каждый такой спо-

соб исследования может совмещать несколько методов, различных

с логической точки зрения, но комбинируемых вместе для достиже-

ния одного и того же результата.

В зависимости от свойств изучаемого материала, который исто-

рику человечества представляется психическим продуктом, и такие

комбинации методов его изучения оказываются, значит, преимуще-

ственно комбинациями психологических методов изучения психиче-

ских продуктов, называемых историческими источниками.

§ . Методология источниковедения в современной литературе

Долгое время методология источниковедения развивалась в тесной

зависимости от филологии и науки о классической древности: самые

понятия об «источнике», а также о герменевтике и критике возникли

в связи с филологической интерпретацией и критикой важнейших

произведений литературы классической древности, интересовавших

древних «грамматиков»

—

экзегетов и «критиков», а также гуманистов

и позднейших представителей науки о классической древности. Вме-

сте с тем, однако, такая зависимость задерживала самостоятельное

развитие методологии источниковедения: лишь с начала прошлого

века она стала приобретать значение особой научной дисциплины;

с того же времени можно начинать и обозрение посвященной ей

литературы.

Великий представитель религиозного идеализма Шлейермахер

впервые попытался выработать и общее учение об основных принци-

пах методологии источниковедения; правда, и он, подобно Эрнести

и Морусу, не разрывал их связи с экзегетическим изучением Нового

Завета; но он и не следовал примеру Волфа, все еще рассматривавшего

их лишь в довольно отрывочном их приложении к изучению класси-

280

³S]OOQOaTU T\]OVTT

ческой древности17; напротив, он попытался выделить и системати-

чески изложить общие принципы, лежавшие в основе таких работ,

и тем самым много содействовал образованию особой научной дисци-

плины

—

методологии источниковедения. Вместе с тем Шлейермахер

выяснил и главнейшие составные ее части: хотя он и оставил в сто-

роне учение об источниках исторического познания, но ясно указал

на значение «герменевтики» в ее отношении к критике. До того вре-

мени герменевтика часто поглощалась критикой или слишком тесно

связывалась с чисто практическими, педагогическими целями: Клери-

кус, например, разумел под «критикой» искусство понимать произве-

дения древности и различать подлинные от неподлинных, а также су-

дить об их достоинстве

18; Эрнести полагал, что герменевтика должна

содержать учение о понимании мыслей, выраженных в словах, и об ис-

кусстве излагать или передавать их другим19. В своем любопытном

курсе «Герменевтика и критика, особенно в их отношении к Новому

Завету» Шлейермахер освобождает герменевтику от двойной ее зави-

Wolf F. A. Vorlesungen über Encyklopädie der Alterthumswissenschaft, herausgege-

ben von J. D. Gürtler, 1839. I-r. Bd. S. 271–349. Сам автор, правда писал: «So wie es

mit der Erklärungskunst ist, dass sie eine philosophische Wissenschaft auf unsern

Zweck angewandt, philologisch ist, so muss man es auch mit der Kritik machen»

(S. 305); но он едва ли осуществил такой принцип на деле; он еще не выработал

систематического учения о герменевтике и критике вообще; его отрывочные

замечания часто носят характер практических указаний. Впрочем, общее поня-

тие о герменевтике, а пожалуй и о критике, высказанное Вольфом (см. ib. Bd. i.

S. 24–25, 49, 271 и 305), близко подходит и к тем определениям, которые были

предложены Шлейермахером; последний начал читать свой курс с 1804 г.

Clericus J. Ars critica. Amstelaedami, 1697, 3 vv. (изд. 1699 г.: в 2 т.); автор разумеет

под «критикой» и интерпретацию, и собственно критику; см.: Praefatio. Sec. i,

§ 1: «Criticen vocamus artem intelligendorum veterum scriptorum et dignoscendi

quaenam eorum genuina scripta sunt. quae spuria»; сочинение содержит три

части: «primo, monita ac consilia attinentia adordinem quo legendi veteres secundo

canones de interpretatione verborum et loquutionum; tertio praecepta de judicio,

quod de antiquorum scriptorum libris et locis tam genuinis, quam spuriis ferri

oportet»; третья часть содержит учение «de emendandi ratione, libris suppositis

et scriptorum stylo».

Ernesti J. A. Institutio interpretis novi testamenti. Lip., 1775. P. 4: «Est autem interpre-

tatio facultas docendi, quae cujusque orationi sententia subjecta sit, seu efﬁ cien-

di, ut alter cogitet eadem cum scriptore quoque… Interpretatio igitur omnis dua-

bus rebus continetur: sententiarum (idearum) verbis subjectarum intellectu, earu-

mque idonea explicatione»…