Мах Э. Анализ ощущений и отношение физического к психическому

Подождите немного. Документ загружается.

ЭРНСТ МАХ

222

мне. «Он поглощен в воде». «Куда уходят выделяющиеся при горении

газы?» Тотчас же в воде поднялись от пламени пузырьки, и я успоко-

ился. В. Роберт187 сделал прекрасное наблюдение, состоящее в том,

что во сне являются главным образом те восприятия и мысли, которые

почему-либо не могли быть доведены до конца в течение дня. И дей-

ствительно, элементы сна часто можно найти в переживаниях про-

текшего дня. Так, сон со свечей в воде я мог почти с полной уверен-

ностью свести на опыт во время лекции с вольтовой дугой под водой,

а сон с мельницей — на опыт с прибором, изображенным на фиг. 18

188.

Главную роль в моих снах играют зрительные галлюцинации. Акусти-

ческие сны у меня бывают реже. Но я во сне ясно слышу и разговоры,

и колокольный звон, и музыку

189. Темой для сна может быть любое чув-

ство, даже и вкусовое ощущение, хотя, правда, последнее бывает гораз-

до реже. Так как рефлекторная раздражимость во сне сильно повы-

шается, а совесть в силу инертности ассоциаций очень ослабляется,

то спящий способен во сне на самые ужасные преступления и потом

после пробуждения он может испытывать самые жестокие муки рас-

каяния. Кому приходилось испытывать такие переживания, весьма

усомнится в правильности общепринятых принципов справедливости,

по которым одно несчастье стараются поправлять другим, прибавляя

его в возмутительно рассудочной, жестокой и торжественной форме.

Не могу не воспользоваться случаем, чтобы порекомендовать внима-

нию читателя превосходную книгу М. Манасейн190. То, что было ска-

зано о недостаточности временных ассоциаций для объяснения пси-

хической жизни (см. стр. 196, 211 и 212), относится и к явлениям сна.

Сюда прибавляется еще то, что во сне могут проявиться ничтожнейшие

следы для бодрствующего сознания давно забытого, могут обнаружить-

ся малейшие нарушения здоровья и душевной жизни, отступающие

в шуме дня на задний план. В своей книге «Die Philosophie der Mystik»

(1885) д ю Прель поэтически и вместе с тем вполне верно сравнива-

ет этот процесс с тем процессом, когда слабо светящееся звездное небо

становится видимым после захода солнца. Да и вообще в упомянутой

книге содержится немало замечательных и глубоких взглядов. Ее про-

чтет с большим удовольствием и немалой пользой именно всякий есте-

187 W. Robert, «Über den Traum». Hamburg, 1886.

188 «Prinzipien der Wärmelehre», 2 изд., 1900, стр. 444.

189 Wallaschek, «Das musikalische Gedächtniss». «Vierteljahrsschr. f. Musikwis-

sensch.», 1882, стр. 204.

190 M. de M a n a c é i n e. «Sleep, its Physiologie etc.». London, 1897.

223

XII. ОЩУЩЕНИЕ ВРЕМЕНИ

ствоиспытатель, критический ум которого направлен на то, что прежде

всего поддается исследованию. Такого читателя нисколько не смутит

некоторая наклонность автора ко всему фантастическому, удивитель-

ному и экстраординарному.

Если ощущение времени связано с возрастающим органическим потреб-

лением или тоже беспрерывно увеличиваю-

щейся работой внимания, то становится

понятным, почему и физиологическое время,

как и физическое, н е обратимо, а про-

текает лишь в одном направлении. Пока мы бодрствуем, то потреб-

ление, как и работа внимания могут только возрастать, а не умень-

шаться. Два рядом стоящие такта, представляющие для глаза и разума

симметрию, не дают ничего подобного по отношению к ощущению вре-

мени. Вообще в области ритма и времени симметрии не бывает.

Мы может себе представить, что «орган сознания» в слабой степени

способен ко всем видам специфической энергии, а каждый орган

чувств — только к некоторым из них. Такое представление есте-

ственно и само собой напрашивается, хотя оно еще и не совершенно.

Отсюда слабость и недолговечность представления в сравнении с чувст-

венным ощущением, которое всегда питает и освежает первое. Отсюда

и способность органа сознания служить соединительным мос-

том между всеми ощущениями и воспоминаниями. Согласившись

с таким представлением, мы должны с каждой специфической энер-

гией органа сознания соединять еще особую энергию — ощущение

времени, так что ни одна из первых не может быть возбуждена без того,

чтобы не была возбуждена и последняя. Если бы показалось, что эта

последняя энергия физиологически не нужна и придумана только ad

hoc, то ей тотчас же можно приписать и некоторую важную физиоло-

гическую функцию. Что было бы, если бы эта энергия поддерживала

кровяной поток, питающий работающие части мозга, проводила

его к месту назначения и регулировала? Признай мы это, наше пред-

ставление о внимании и ощущении времени получило бы вполне мате-

риальное основание. Тогда стало бы понятно, что существует только

одно цельное время, так как частичное внимание, сосредоточиваемое

ЭРНСТ МАХ

224

на некотором чувстве, всегда только проистекает из общего внимания

и обусловливается этим последним.

Плетисмографические работы Моссо, равно как и его наблюде-

ния над кровообращением в мозгу191 наталкивают нас на такой взгляд.

Джемс

192

осторожно соглашается с высказанным здесь предположе-

нием. К сожалению, я не имею возможности дать более определен-

ную и более подробную форму этого последнего, что Джемс считает

желательным.

Когда мы следим за несколькими ударами колокола, то, пока их немного,

мы можем в своем воспоминании отличить каждый отдельный из них

от другого и можем в своем воспоминании сосчитать их. При боль-

шем же числе колокольных звуков мы можем отличить друг от друга

только п оследние, но первых уже не различаем. Если мы и в этом

случае не хотим впасть в ошибку, нам надо считать их в то время, как

они раздаются, т. е., другими словами, каждый удар мы должны про-

извольно связывать с каким-нибудь порядковым числом. Явление это

вполне аналогично тому, которое мы наблюдаем в области простран-

ственного чувства, и объяснить его можно по тому же принципу. Когда

мы передвигаемся вперед, то у нас имеется, правда, такое ощущение,

что мы удаляемся от некоторого исходного пункта. Но ф и зиологи-

ческая мера подобного удаления не пропорциональна мере

геометрической. Так же перспективно сжимается и протекающее

физиологическое время, и отдельные его элементы становятся менее

различными

193.

Если существует особое ощущение времени, то само собой понятно,

что тождественность двух ритмов познается непосредственно. Мы

не можем, однако, обойти молчанием того обстоятельства, что один

и тот же физический ритм может физиологически показаться

191 M o s s o, «Kreislauf des Blutes im Gehirn». Leipzig, 1881. — См. также: Korn-

feld, Über die Beziehung von Atmung und Kreislauf zur geistigen Arbeit». Brünn,

1896.

192 James, «Psychologie», I, 635.

193 См. стр. 140.

225

XII. ОЩУЩЕНИЕ ВРЕМЕНИ

совершенно различным точно так, как, смотря по положению, одной

и той же физической пространственной фигуре могут соответствовать

различные физиологические пространственные формы. Ритм, изобра-

женный ниже, например,

123

кажется совершенно иным, смотря по тому, какие из линий мы счита-

ем штрихами, обозначающими такт: короткие ли и толстые, длинные

и тонкие или пунктирные. Это, конечно, находится в связи с тем фак-

том, что внимание начинается на 1, 2 или 3, т. е. что ощущения времени,

соответствующие следующим друг за другом ударам, с равниваются

с различными начальными ощущениями.

При удлинении или укорачивании всех тактов какого-нибудь ритма

получается ритм подобный. Последний может ощущаться как тако-

вой только тогда, когда удлинение или укорачивание не превосходит

известного предела, поставленного именно непосредственному

ощущению времени.

Ритм, изображенный ниже, является физиологически п одобным

предыдущему, но бывает таковым только в том случае, если мы исходим

из равноозначенных тактов, т. е. если в обоих ритмах внимание сосре-

доточивается на гомологичных пунктах времени. Два ф изических

элемента времени могут быть названы подобными, если все части

одного из них относятся друг к другу так, как гомологичные части

другого. Физиологическое же сходство выступает только в том

случае, если выполнено и вышеупомянутое условие. Впрочем, насколь-

ко я могу судить, о тношения времен двух ритмов познаются как

равные только тогда, когда они бывают выражены очень небольши-

ми целыми числами. Таким образом, мы непосредственно замечаем

в сущности только равенство или н еравенство двух времен,

и в последнем случае мы отношение замечаем только по тому, что

одна часть просто содержится в другой. Этим и объясняется, почему

при обозначении тактов время постоянно делится только на совершен-

но равные части194.

123

194 Отсюда ясно, что сходство пространственных фигур гораздо более непосред-

ственно ощущается, чем сходство ритмов.

ЭРНСТ МАХ

226

На этом основании можно допустить, что ощущение времени нахо-

дится в очень тесной связи с процессами, повторяющимися периодиче-

ски или ритмически. Едва ли, однако, можно доказать (а это пробовали

делать), что общая мера времени основывается на дыхании или пульсе.

Эти вопросы во всяком случае не разрешаются так просто. Ритмически

протекают, конечно, многие процессы и в теле животных, но отсюда еще

не следует, что этим последним следует приписывать особенно замет-

ное чувство времени, ритма и такта. Мимо моего дома проезжает карета,

в которую впряжена пара лошадей. Я долго слышу удары копыт, проис-

ходящие с вполне правильными периодами. Каждая лошадь своими уда-

рами образует свой такт, не обращая внимания на удары копыт другой

лошади и не приспособляясь к ним. Для людей, будь они на месте лоша-

дей, такое положение было бы почти невыносимо. Валлашек упоми-

нает об отсутствии у лошадей чувства ритма и о трудности сохранить

иллюзию его в цирковых упражнениях. Чувство это вряд ли непосред-

ственно основано на грубых телесных процессах. Скорее оно должно

быть сведено к большей психической чувственности, благодаря кото-

рой маловажное психическое обстоятельство сосредоточивает внима-

ние на процессе, который, не будь этого обстоятельства, ускользнул бы

от внимания. Впрочем, при внимательном наблюдении ритмических

процессов, которое всегда представляет собой легкое подражание, пси-

хические и в конце концов также грубо телесные функции сами стано-

вятся ритмическими195.

И доктор Влассак в разговоре со мной сообщил мне как-то одно

замечание, которое я передам собственными его словами:

«С гипотезой, предполагающей, что ощущение времени зави-

сит от некоторого органического потребления, вполне согласуется

то обстоятельство, что обыкновенно величины времени выступают

сильно там, где ощущения связаны с живыми чувственными тонами.

Относится это к промежуткам времени с ощущениями, сопровождаю-

щимися чувством удовольствия, как и чувством неудовольствия. Напро-

тив того, ощущения, протекающие в пределах весьма слабых чувствен-

ных тонов, связаны с относительно неясными ощущениями времени.

Эти факты указывают на то, что между нервными процессами, соответ-

195 Wallaschek, «Anfänge der Tonkunst». Leipzig, 1903. Стр. 270, 271. Книга эта

представляет собой дополненное и иллюстрированное немецкое издание кни-

ги того же автора, написанной первоначально на английском языке («Primi tive

Music». London, 1903), и вообще богата очень ценными наблюдениями, относя-

щимися к вопросам, обсуждаемым в настоящей и следующей главе.

227

XIII. ЗВУКОВЫЕ ОЩУЩЕНИЯ

ствующими ощущениям времени и чувствованиям, существуют извест-

ные аналогии».

И действительно, все попытки построения ф изиологической

теории чувствований приводят эти последние в связь с процессом

потребления; таковы, например, теория чувствований М е й н е р т а,

как и Авенариуса.

XIII. ЗВУКОВЫЕ ОЩУЩЕНИЯ

196

И в отношении звуковых ощущений мы должны ограничиться преиму-

щественно п сихологическим анализом. И в этой области читате-

лю могут быть предложены только начатки исследования.

К самым важным для нас звуковым ощущениям относятся те из них,

которые возбуждаются человеческим органом звука для выра-

жения радости и горя, для передачи мыслей, для выражения воли и т. д.

Нет никакого сомнения в том, что наши органы звука и слуха находят-

ся в самой тесной связи между собой. Наиболее просто и наиболее ярко

сказываются замечательные свойства звуковых ощущений в музыке.

Воля, чувство, производство звуков и ощущение их находятся,

без сомнения, в очень тесной физиологической связи. Большая доля

истины, но вряд ли вся истина, кроется в словах Шопенгауэра

197

говорящего, что музыка выражает волю или, в распространенном мне-

нии, что музыка служит языком чувства и т. д.

196 За исключением некоторых подробностей, я стою здесь на точке зрения, ко-

торую принял еще в 1865 году. Штумпф («Tonpsychologie». Leipzig, 1883,

т. 1), которому я должен высказать здесь глубокую свою благодарность за мно-

гократное обсуждение моих работ, приводит некоторые подробности, кото-

рые мне очень симпатичны. Но его взгляд, высказанный на 119 стр. вышеупо-

мянутой книги, казался мне несогласным с моим основным принципом ис-

следования — принципом параллелизма. Что же касается его замечания

против Л и п п с а («Beiträge zur Akustik», т. 1, стр. 47, примечание), то оно

опять-таки очень близко к моему пониманию. Ср. мою заметку «Zur Analyse der

Tonempfindungen», «Sitzungsber. d. Wiener Alademie», т. 92, часть II, стр. 1282

(1895 г.).

197 Шопенгауэр «Мир как воля и представление».

ЭРНСТ МАХ

228

Берг

198

сделал попытку, следуя примеру Дарвина, вывести музыку

из сладострастного воя обезьян. Нужно быть слепым, чтобы не заме-

чать всего ценного и объясняющего в выводах Дарвина и Берга.

И в настоящее время музыка затрагивает половые струны, и в настоящее

время ею действительно пользуются для пробуждения чувства любви.

Но Берг не дает удовлетворительного ответа на вопрос, в чем заклю-

чается приятная сторона музыки. Так как он в музыке стоит на точке

зрения Гельмгольца, усматривающей эту приятную сторону в отсут-

ствии биений, и полагает, что преимущество получают самцы, воющие

наименее приятно, то нужно, пожалуй, удивляться тому, что наи-

более умные из этих животных лучше совсем не молчат.

Когда открыто отношение какого-либо биологического явления

к поддержанию вида и оно выяснено филогенетически, то тем самым

сделано уже очень многое. Но никоим образом не следует думать, что

тогда разрешены уже и все проблемы, касающиеся этого явления.

Конечно, никто не станет объяснять приятной стороны специфиче-

ского ощущения страсти связью этой последней с поддержанием вида.

Скорее скажут, что вид поддерживается оттого, что ощущение страсти

приятно. Пусть музыка напоминает нашему организму о том, что

она служила нашим предкам к возбуждению любви; если она служила

для этого, то в ней уже должно было заключаться что-то п оложи-

тельно приятное, что, конечно, в настоящее время может усили-

ваться тем воспоминанием. Кода распространяется запах погасшей

масляной лампы, он почти всякий раз возбуждает во мне приятное

воспоминание о волшебном фонаре, который в детстве доставлял мне

столько удовольствия. Явление это представляет аналогичный обсуж-

даемому явлению случай из индивидуальной жизни. При сем том лампа

все-таки пахнет отвратительно. А у кого запах розы вызывает воспоми-

нание о чем-то приятном, когда-то им пережитом, тот вовсе не думает,

что запах розы и раньше не был приятен. Ассоциация только у сили-

вает его199. Если упомянутое толкование вообще не может разъяс-

нить более или менее удовлетворительно приятной стороны музыки,

то тем менее может оно служить для ответа на некоторые специальные

вопросы, вроде, например, того, почему в некотором данном случае

кварта предпочитается квинте.

198 H. Berg, «Die Lust an der Musik». Berlin, 1879.

199 На значение ассоциации для эстетики указал Фехнер.

229

XIII. ЗВУКОВЫЕ ОЩУЩЕНИЯ

Было бы вообще односторонней оценкой звуковых ощущений, если

ограничить исследование их только областью речи и музыки. Звуковые

ощущения служат не только для передачи мыслей, для выражения радо-

сти и печали, для отличия голосов мужчин, женщин и детей. Они служат

не только отличительными признаками усилия или страсти говорящего

или зовущего. При помощи их мы можем судить о величине звучащих

тел, мы можем различать шаги больших и малых животных. Для опреде-

ления направления, из которого исходит звук, очень важны, вероятно,

такие высокие тона, которых человеческий голос не может даже и про-

извести200. Эти последние функции звуковых ощущений в животном

мире, вероятно, даже старше тех, которые начинают играть столь важ-

ную роль лишь в совместной жизни животных. Если наклонить картон

к уху, то можно убедиться, что положение картона влияет отражающим

образом только на такого рода шум, в котором имеются очень высокие

тона, — на свист и шипение газового пламени, парового котла или водо-

пада; на низкие же тона положение картона не оказывает никакого

влияния. Следовательно, ушные раковины могут служить указателями

направления только для высоких тонов

201.

Всякий с удовольствием признает, что, продолжая весьма важные пред-

варительные работы202 Совера, Рамо, Смита, Юнга, Ома и др.,

Гельмгольц203 сделал существенный шаг вперед в области анализа

слуховых ощущений. Вместе с Гельмгольцем мы считаем шум неко-

200

Mach, «Bemerkungen über die Function der Ohrmuschel» (Tröltsch’s «Archiv

für Ohrenheilkunde»). — Ср. также Mach und F ischer. «Die Reflexion und

Brechung des Schalles», «Pogg. Ann.», т. 149, стр. 221; A. S teinhauser. «Theo-

rie des binaurealen Hörens». Wien, 1877.

201

Мне приходилось наблюдать ручных хомяков, которые, будучи совершенно не-

чувствительными к низкому и громкому шуму, всякий раз внезапно пугались и

убегали в свою нору при шуме высокого тона, образованном трением соломы

или бумаги. На такого рода шум чрезвычайно сильно реагируют и дети, кото-

рым всего лишь несколько месяцев от роду.

202 Ср. «Zur Geschichte der Akustik» в «Populär-wissenschaftliche Vorlesungen»,

стр. 48.

203 Helmholtz, «Die Lehre von den Tonempfindungen», 1-е изд., 1863 г.

ЭРНСТ МАХ

230

торой комбинацией тонов, число, высота и интенсивность которых

меняются с течением времени. Вместе с основным тоном n мы слышим

в каком-либо звуке еще и обертоны или частичные тоны 2n, 3n, 4n и т. д.,

каждый из которых соответствует простым маятникообразным коле-

баниям. Если два звука, основным тонам которых соответствуют числа

колебаний n и m, связаны между собой мелодически и гармо-

нически, то при определенных отношениях204 n и m может случить-

ся частичное совпадение обертонов, благодаря чему в первом случае

будет заметно р одство звуков, а во втором — произойдет уменьше-

ние биений. Всего этого оспаривать невозможно, хотя одним этим не

исчерпывается затронутая нами область.

Точно так же можно согласиться и с физиологической теорией слуха

Гельмгольца. На основании наблюдений над связью между просты-

ми тонами можно считать весьма вероятным, что ряду чисел колебаний

соответствует ряд нервных окончаний, так что для различных чисел

колебаний существуют и различные окончания, каждое из которых

отзывается только на небольшое количество близких друг к другу чисел

колебаний. Физические же представления Гельмгольца о функ-

ции лабиринта не оказались верными, к чему мы еще вернемся.

Всякому, кто вместе с Гельмгольцем принимает, что всякий шум

можно разложить на более или менее продолжительные звуковые ощу-

щения, покажется пока излишним разыскивать особый слуховой орган

для восприятия шумов. И сам Гельмгольц скоро отказался от этой

непоследовательности. Много лет тому назад (зимой 1872--73 года)

я занимался вопросом об отношении шума (и в особенности треска)

к тону, и нашел, что между тем и другим можно найти все переходы. Тон,

состоящий из 128 целых колебаний и проходящий через небольшой про-

рез в большом медленно в ращающемся круге, сливается в короткий

сухой удар (или слабый треск) очень неясной высоты, если его продол-

жительность сводится к 2–3 колебаниям, тогда как при 4–5 колебаниях

высота еще вполне явственна. С другой стороны, высоту тона, хотя

и не очень определенную, можно заметить при достаточной доле вни-

мания и на треске, происходящем даже от апериодического движения

воздуха (искры, разрыва пузырьков газа). Легко также можно убедиться

204 p-ый частичный тон от n совпадает с q-ым частичным тоном от m, если pn = qm

и m, следовательно,

; p и q суть числа целые.

231

XIII. ЗВУКОВЫЕ ОЩУЩЕНИЯ

в том, что если в рояле приподнята рама, то большие взрывающиеся

с треском пузыри газа вызывают созвучие главным образом в низких

струнах, а маленькие — в высоких. Это, кажется мне, доказыва-

ет, что для ощущения шума и тона может служить один и тот же

орган. Надо будет представить себе, что более слабое, н е долго про-

должающееся апериодическое движение воздуха возбуждает хотя и в с е

нервные окончания, но преимущественно небольшие, легче возбуди-

мые, тогда как более сильное и дольше продолжающееся движение воз-

духа возбуждает и большие, труднее возбудимые окончания, которые,

будучи менее заглушены, производят более долгие колебания и потому

становятся заметными; далее, надо будет представить себе и то, что даже

при относительно слабых периодических движениях воздуха воз-

буждение появляется в случае накопления эффектов на определен-

ном члене ряда нервных окончаний205. Ощущение, вызываемое низким

или высоким треском, бывает качественно таким же, какое возбуж-

дается при одновременном нажатии многих рядом стоящих клавишей

в высоком или низком регистре, но оно только интенсивнее и менее

продолжительно. Затем при однократном раздражении, вызывае-

мом треском, отпадают биения, связанные с периодическим прерыви-

стым раздражением.

Работа Гельмгольца, встреченная при своем появлении всеобщим

восторгом, в позднейшие годы подверглась многочисленным крити-

ческим нападкам, столь сильным, что можно, пожалуй, сказать, что

первоначальная переоценка ее сменилась отношением прямо проти-

воположным. На протяжении четырех десятилетий физики, физио-

логи и психологи разбирали три стороны, представляемые этой тео-

рией, и было бы чудо, если бы они упустили из виду слабые стороны

ее. Не претендуя на полноту изложения, мы изложим здесь главнейшие

критические соображения, причем сначала дадим место критическим

205 Об этой части моих опытов, примыкающих к опытам Дворжака над следа-

ми изменений раздражений, я сообщил в августовском номере журнал «Lotos»

за 1873 год. Об опытах возбуждения тонов на рояле при помощи взрывов я не

сообщал еще нигде. Будет, пожалуй, небесполезно упомянуть о них здесь. Те же

вопросы были потом подробно разобраны и с различных точек зрения П ф а -

ундлером, Экснером, Ауэрбахом, Брюкке, Колльраушем, Аб-

рагамом и Брюлем и др.