Мильштейн Я.И.Ф. Лист. том 1

Подождите немного. Документ загружается.

романтические истории в гармонические рамки его божествен-

ной поэзии»

Элегии и думы Ламартина как бы раскрыли перед Листом

новый мир глубоких и прочных чувств, они раскрыли душу лю-

бящего и страдающего человека, показали «удивительную гар-

монию между переживаниями души и картинами природы».

Лист восхищался и «грандиозными аллегорическими образами»

Ламартина, связанными с религиозно-философской тематикой, и

его созерцательно-лирическим отношением к миру,

и* его

яркими

метафорами и ораторско-декламационными приемами. Для него

Ламартин долго был образцовым мастером, у которого он не

только заимствовал многие сюжеты своих произведений, но ко-

торому подчас следовал в конкретных приемах творчества и

интерпретации.

Знакомство Листа с творчеством Ламартина началось с

юных лет. Уже в 20-х годах этот поэт был одним из самых лю-

бимых его авторов. После 1830 года, когда Ламартин издал свои

«Поэтические и религиозные гармонии», интерес к поэту достиг

у Листа высшего предела. К этому времени относятся многочи-

сленные цитаты из Ламартина, встречаемые в его письмах; к

этому же времени относится появление ряда произведений Ли-

ста, представляющих собой музыкально-поэтические картины в

духе Ламартина.

С Ламартином Лист был хорошо знаком лично и в 20—30-х

годах виделся с ним довольно часто; это не могло не способство-

вать упрочению склонности его к ламартиновской поэзии.

Итак, из всех ранних романтиков наибольшее влияние на

Листа оказал Ламартин и, прежде всего, потому, что он был не

столько ограниченно-консервативным мыслителем, сколько поэ-

том, не чуждым порой и либеральных воззрений. Именно в

нем Лист нашел того художника, который «убеждает образами»,

предпочитая сухим доводам и математическим расчетам «логи-

ку чувства», и который при этом необычайно «гармоничен» в

своем искусстве.

Следует еще указать на влияние Балланша и Сенанкура.

Идеями Балланша о «золотом веке» человечества, о «божествен-

ной роли» поэтов и мыслителей, о христианстве как «спаситель-

ной» силе общества Лист в годы кризиса несомненно увлекался.

Не остался чужд он

«социальной палингенезии» Балланша, рас-

сматривавшего миф как поэтическое осмысление исторического

процесса или социального переворота. Характерное для Баллан-

ша очень широкое толкование мифа, включение в это понятие и

всякого исторического предания и легенды, сближение мифа и

образа, понимание мифа как «символического изображения»

человеческой жизни было одно время близко Листу. В первой

половине 30-х годов Лист и в своем творчестве и особенно в

исполнительском искусстве пытался кое в чем воспроизвести

философские «настроения», связанные с символическими теория-

ми Балланша. Об этом, между прочим, свидетельствует в «Фло-

рентийских ночах» и Гейне. Он пишет, правда, не без тонкой

иронии:

«Начали с музыки. К фортепиано потащили Франца Листа.

Взъерошив волосы над гениальным лбом, он дал одно из

самых блестящих своих сражений. Клавиши, казалось, истекали

кровью. Если я не ошибаюсь, он сыграл один пассаж из «Па-

лингенезий» Балланша, идеи которого он перевел на язык музы-

ки, что было очень полезно для тех, кто не читал трудов этого

знаменитого писателя в подлиннике»

Что касается Сенанкура, роман которого «Оберман» получил

столь яркое отражение в творчестве Листа, то в период кризи-

са влияние этого писателя на юного музыканта было сравни-

тельно незначительным. В сущности оно началось позднее, в

начале 30-х годов, когда Сенанкур действительно стал на неко-

торое время почти неразлучным спутником духовной жизни

Листа.

Таким образом, признаки влияния раннего французского ро-

мантизма с его ярко выраженными консервативными тенденциями

можно обнаружить как в мировоззрении, так и в творчестве

Листа. Талант Листа, особенно в годы кризиса, складывался не

без воздействия реакционных идейных направлений, и это не

могло пройти совсем бесследно. Так, если Лист и остался рав-

нодушным к политическим концепциям Местра и Бональда, то

к эстетическим теориям и творчеству Шатобриана, Балланша, Се-

нанкура и особенно Ламартина, он, как мы видели, относился с

интересом и сочувствием. К тому же человек, учением которого

он в 30-х годах серьезно увлекался (Ф. Ламенне), вышел из

школы Местра — Бональда — Шатобриана и много лет разде-

лял воззрения последних.

Однако сознание Листа складывалось и под воздействием

других идейных направлений, в частности, под воздействием

романтической поэзии Байрона и демократических течений

французского романтизма. Если в первый год после смерти от-

ца, как и в предыдущий, преобладает влияние идей реакцион-

ных романтиков, то уже в следующем, 1829 году, картина резко

меняется; Лист, чье сближение с реакционными романтиками

возникло, в сущности, из его тяги к знанию, к вечным «обнимаю-

щим небо и землю» вопросам, скоро убедился, что их поучения

не таят в себе почти ничего, что могло бы действительно отве-

тить на волнующие его вопросы. Лист пошел к Шатобриану,

Балланшу и другим за «живой водой», а нашел у них темное

мудрствование и закоренелую нетерпимость к прогрессу. Столк-

нувшись с затхлым миром реакционного романтизма, Лист не-

минуемо должен был отшатнуться от него. И чем ближе подхо-

дит 1830 год — год бурного нарастания движения против реак-

ции и контрреволюции,—- тем меньше удовлетворяют его идеи ре-

акционного романтизма, тем большее значение приобретают в его

повседневной деятельности вольнолюбивые идеи Байрона, Руссо

и Гюго. Причины, обусловившие отход Листа от реакционного

романтизма, коренились прежде всего в особенностях политиче-

ской и социальной жизни Франции. Тут сыграли свою роль и

разнузданная политика клерикальной и абсолютистской партии,

вызывавшая возмущение широких масс населения, и развертыва-

ние либерального движения среди буржуазной интеллигенции, и

появление новых журналов и газет, выражавших протест про-

тив реакционной политики Бурбонов, и замечательные политиче-

ские памфлеты Поля Луи Курье, которыми зачитывался Лист, и

боевые стихотворения Беранже, завоевавшие в ту пору огромную

популярность.

Общественному оживлеиию во Фр-анции способствовало осво-

бодительное движение в других странах: борьба народов Греции

и Испании за свою независимость, восстание декабристов в Рос-

сии, движение карбонариев в Италии. В стране, где назревала

волна возмущения реакционной политикой Бурбонов, где нара-

стало общее политическое возбуждение, освободительная борьба

народов должна была получить самый широкий резонанс.

Особенно восхищала французов революционная деятельность

Байрона. Непосредственное участие великого поэта в движении

карбонариев и в борьбе греческого народа за свободу служило

примером передовым писателям и художникам того времени, учи-

ло, как нужно относиться к борьбе народов за свою независи-

мость.

Именно эти важные политические события—рост возмущения

народных масс, общее усиление демократических тенденций, воз-

действие либерально-оппозиционной литературы — заставили

Листа отойти от консервативного романтизма, решительно по-

рвать со всеми течениями, защищавшими старый мир.

Но, быть может, самую большую роль в отходе Листа от

реакционного романтизма сыграло знакомство с утопическим

социализмом, в частности с учением Сен-Симона. В литературе о

Листе широко распространено мнение, что Лист познакомился с

сен-скмонистским учением только после июльской революции 1830

года. Однако это не совсем так. То, что Лист начал серьезно

увлекаться сен-симонизмом лишь в конце 1830 года, еще

не

озна-

чает, что он до тех пор не был знаком с этим учением. Не-

сомненно, что Лист познакомился с сен-симонизмом раньше 1830

года. Многое заставляет предположить, что это знакомство про-

изошло у него как раз в период кризиса. В самом деле: мимо

внимания Листа вряд ли могли пройти лекции Базара, которые

последний читал в 1829 году (возможно, на некоторых из этих

лекций, излагавших доктрину сен-симонизма, Лист бывал); еще

меньше оснований полагать, что Лист не знал в те годы журнала

«Producteur», который выпускали ученики Сен-Симона

—

Базар,

Анфантен и Родриг; и уж, конечно, Лист не мог не читать жур-

нала «Globe», ставшего в 1830 году официальным органом сен-*

симонистов. Отсутствие документальных материалов за этот же

риод не позволяет с точностью сказать

обо

всем этом. Но кое-ка-

кие свидетельства современников на этот счет все же имеются. Та-

кой точный и беспристрастный человек, как Ленц, относит дату

знакомства Листа с сен-симонизмом к концу 20-х годов

. Имен-

но в эти годы впервые сталкивается Лист с идеями утопического

социализма и приобщается к лагерю демократии. В тех острых

конфликтах, которые происходили в то время в сфере искусства

(и которые являлись своеобразным отражением ломки феодаль-

но-абсолютистских порядков и отношений), Лист был всецело на

стороне мелодого прогрессивного романтизма.

Таким образом, восторженное отношение Листа к июльской

революции не было случайным. Оно было подготовлено всем хо-

дом его предшествовавшего развития. Революция как бы завер-

шила процесс его выздоровления, заставила забыть о разочаро-

ваниях и сразу возмужать телом и духом. В этом смысле надо

понимать известную фразу матери Листа: «Пушки излечили

его» («C'est les canons qui la gueri»). Действительно, теперь Ли-

ста охватило смелое и гордое чувство своей неразрывной связи

с широкими массами; в нем пробудилась неудержимая жажда

деятельности. Его непосредственное восприятие июльской рево-

люции можно было бы выразить одним словом: энтузиазм

Все казалось Листу легким и доступным, все представлялось в

праздничном свете. Победа прогрессивного начала казалась пол-

ной, и оставалось лишь «понять, декларировать и осуществить

учение о правах человечества».

Как художник Лист решает бороться за «права человечества»

средствами своего искусства. У него возникает смелый замысел:

написать Революционную симфонию. Эта симфония

должна была стать воплощением волновавших его тогда чувств,

отражением его горячего увлечения героикой революционных

дней.

Однако Лист не пошел по пути только внешнего изобра-

жения событий; он решил положить в основу симфонии те глу-

бокие идеи и чувства, которые были связаны с революционными

народными движениями, в частности, идею братства народов в

их борьбе за свободу. Это говорит о том, что революционная

симфония создавалась не только под прямым влиянием июльских

дней, но и была следствием сен-симонистских увлечений Листа.

В сущности, в ней Лист впервые попытался распространить му

зыкальными средствами в широких общественных кругах идеи

сен-симонизма

—

обстоятельство, до сих пор в музыкознании не

отмеченное.

Соответственно основному замыслу, симфония должна была

строиться на трех народных темах: славянской (чешская гусит-

ская песня), немецкой (лютеровский хорал) и французской

(марсельеза). Характерно, что все три темы отражают борьбу

народов за свободу и независимость. Первая тема

—

это гусит-

екая песня, напоминающая о славном времени Яна Жижки, пес-

ня, олицетворяющая мужество и героизм. Она начинается слова-

ми: «Пусть нам блаженная надежда будет утешением»

. Вторая

тема — это лютеровский хорал «Господь — могучий наш оплот»,

который, по словам Энгельса, «стал марсельезой XVI века»

;

он выражает твердость, веру, силу убеждения. Третья тема —

марсельеза. Планы в отношении нее у Листа существенно меня-

лись; то она должна была разрабатываться в симфонии одна, то

вместе с французской песней «Vive Henri IV». Повидимому, дра-

матургия этой первой, так и оставшейся незаконченной симфонии

не до конца была ясна самому Листу.

Характерно, что впоследствии Лист использовал все основ-

ные темы симфонии: гуситская песня была им переложена для

фортепиано в две и в четыре руки; хорал Лютера обработан для

органа (в «Праздничной церковной увертюре») и для фортепиа-

но (в фантазии на темы из оперы «Гугеноты» Мейербера); мар-

сельеза — для фортепиано.

Сохранившиеся эскизы симфонии написаны по большей ча-

сти на двух нотных станах; только в немногих случаях они за-

хватывают четыре стана. Партитуры симфонии Лист в те годы

не писал. Вообще указания на инструментовку в эскизах почти

отсутствуют; они встречаются лишь дважды: в одном случае

обозначено

«roulement

de tambours» [«барабанная дробь»], в дру-

гом —

«trompette*

[«труба»]. И это все.

На полях первого наброска, сделанного в самый разгар рево-

люционных событий в Париже (27, 28, 29 июля), приведен ряд

образных указаний и сравнений, которые лишний раз подтвер-

ждают страстно-вольнолюбивый, решительный, революционный

характер симфонии и дают нам приблизительное представление о

ее образах.

Вот эти указания: «негодование», «возмущение» («indignati-

on»), «мщение» («vengeance»), «ужас» («terreur»), «свобода»

(«liberte»), «беспорядок» («desordre»), «бессвязные неисто-

вые крики» («ens confus frenetiques»), «волнение» («va-

gue»), «странность» («bizarrerie»), «отдых» («repos»), «марш ко-

ролевской гвардии» («Marche de la garde roya/е»), «сомнение»

(«doute»), «наступление» («attaque»), «сражение» («bataille»),

«марш национальной гвардии» («Marche de la garde nationale»),

«энтузиазм, энтузиазм, энтузиазм» («Enthousiasme, Enthousiasme,

Efithousiasme»), отрывок из песни «Vive Henri IV» в комбина-

ции с марсельезой («Allons enfants de la patrie»). Можно думать,

что каждая часть симфонии должна была получить определенную

смысловую выразительность, определенный программный харак-

тер; форма всецело определялась содержанием, основной идеей

произведения.

Выбор гуситской песни, лютероЕского хорала, марсельезы, и>

как контраста, песни «Да здравствует Генрих IV», олицетворяв-

шей зажиточный монархический образ жизни, вовсе не означает,

как это полагали некоторые исследователи, протестантских на-

клонностей Листа. Дело здесь не в этих наклонностях, а в непре-

клонном вольнолюбии, в стремлении к освобождению народов, к

их в свободе обретаемому братству. Это стремление не является

у Листа поверхностным, вроде следования модным фразам рево-

люции, но имеет глубокие подосновы, в частности и сен-симони-

стское учение. После обнаружения и обнародования эскизов ре-

волюционной симфонии уже невозможно сомневаться в тем, что

Лист был знаком с сен-симонизмом до июльских дней; револю-

ционные идеи попали на подготовленную почву и именно поэто-

му произвели на Листа столь сильное впечатление.

Работа Листа над революционной симфонией зачастую за-

малчивалась, недооценивалась или искажалась. Так, например,

Л. Раман сообщает о революционной симфонии (эскизов ко-

торой она не видела, ибо они были обнаружены среди старых

бумаг Листа уже после написания всех трех томов ее биографии)

неверные сведения

. А между тем значение этой симфонии в

творческой жизни Листа исключительно велико. Она представля-

ет для нас двойной интерес: с одной стороны, как наиболее

яркое и отчетливое (из всех творческих начинаний Листа той

поры) выражение социальных и политических убеждений молодо-

го художника; с другой,

—-

как первый опыт Листа в обла-

сти симфонической программной музыки (опыт,

проделанный им д о знакомства с «Фантастической симфонией»

Берлиоза), то есть как важнейший этап в становлении его твор-

ческого метода. Правда, симфония, несмотря на весь энтузиазм

молодого художника, так и не была закончена. Сказались недо-

статок профессионального мастерства (Лист не имел еще тогда

никаких навыков в области симфонического творчества), неуме-

ние довести большое произведение до конца. К тому же, припод-

нятое настроение, с которым Лист начал писать симфонию, бы-

стро улетучилось; уже через несколько месяцев после июльских

событий началось разочарование в исходе революции. Лист в то

время был еще очень молод и наивен. Ему казалось на первых

порах, что в результате восстания достигнуто все. А на самом

деле главное достигнуто не было. Власть получил не народ, ко-

торый сражался на баррикадах, и не лучшие представители ин-

теллигенции («аристократы духа»), которым Лист симпатизиро-

вал, а денежные тузы, смотревшие на страну как на источник лич-

ного обогащения. Он воочию убедился, что на трон прочно села фи-

нансовая аристократия; это она, говоря словами Маркса, «дикто-

вала в палатах законы... раздавала государственные должности,

начиная с министерства и кончая патентом на торговлю таба-

ком». Это она создала монархию, которая «была не чем иным,

как акционерной компанией для эксплуатации французского на-

ционального богатства...»

. Что могло быть ужаснее этого для

Листа? Ведь он презирал людей, для которых вся жизнь со-

средоточивалась вокруг прихода и расхода! В разговоре с ними

Ф.

лист

С акварельного портрета Ф. Жеральдк (около 1825 г.)

Ф. ЛИСТ

С литографии Н. Букуарана по портрету Ж. Виньо

(около 1829 г.)

Ф.

лист

С портрета маслом неизвестного художника

(1830 г.)

Июльская революция в Париже

С картины Ипполита Леконта

ГЕКТОР БЕРЛИОЗ

С литографии по портрету Принцгофера