Мильштейн Я.И.Ф. Лист. том 1

Подождите немного. Документ загружается.

туоза, на котором он уже приобрел выдающуюся известность, и

пути дирижера-капельмейстера,— выбрал все же первый? Какие

соображения заставили его пойти именно по этому пути, хотя,

судя по всему, несравненно более привлекательным ему представ-

лялся второй путь, так как он давал возможность спокойно тво-

рить и наиболее плодотворным образом служить высшим целям

искусства. Обычно на этот вопрос отвечают так: Листа де побу-

дило избрать роль концертирующего виртуоза стремление мате-

риально обеспечить себя и свою семью. Объяснение, сви-

детельствующее о полном непонимании натуры Листа! Конечно,

материальное положение семьи (матери, детей), единственным

кормильцем которой был он, налагало на него известные обяза-

тельства. Но все же отнюдь не это толкнуло его на путь вирту-

озной деятельности. При желании он, вероятно, мог бы обеспе-

чить себя и другими формами работы. Выбор пути концертирую-

щего пианиста прежде всего предопределило высокое понима-

ние им роли и значения исполнительского искусства, его неуклон-

ное стремление выполнить до конца свою просветитель-

скую миссию. Лист был бесконечно далек от коммерческих сооб-

ражений и стремлений к легким триумфам. Как писал Стасов,

«ему была невыносима мысль—сделаться только тем, чем были

едва ли не все его предшественники или товарищи по ремеслу, и

тешить Европу пустыми побрякушками виртуозности. Своим ис-

полнением он постоянно говорил целой Европе, переходя из од-

ного ее края в другой: вот чего вы все еще не знаете, а если и

знаете, то дурно или навыворот.

«Слушайте, вот я вам сыграю своими пальцами или исполню

своим оркестром, и вы узнаете то, чего вы еще не знали и не по-

дозревали. С такой задачей в голове, Лист был... гениальней-

шим пропагандистом всего, что только создано самого великого

в музыке, и чего еще не знало, раньше его, большинство лю-

дей»

Об этом, а не о деньгах, думал Лист, отдавая лучшие годы

своей жизни концертированию. Именно это поддерживало его в

моменты безнадежной усталости и горьких размышлений о судь-

бах искусства в условиях буржуазного общества.

После триумфальных концертов Листа на родине начинается

самая бурная и напряженная пора его жизни. Странствия вир-

туоза продолжаются; город мелькает за городом, страна — за

страной... В начале марта 1840 года Лист находится в Праге, где

предстает перед чешскими слушателями не только во всем блеске

своего удивительного дарования, но и как человек, озаренный

славой великого национального художника

. Затем в том же

месяце он игоает с огромным успехом в Дрездене. Шуман, при-

ехавший в Дрезден, чтобы повидаться с Листом, и посетивший

его концерт, пишет: «Встреченный воодушевленной овацией при-

сутствующих, он начал. Я слышал Листа и прежде, но испол-

нение артиста перед публикой или перед отдельными слушателя-

153

ми не одно и то же, да и сам он становится иным... Этой спо-

собности подчинять себе публику, возвышать, уносить и низ-

вергать нельзя встретить в такой мере ни у одного художника,

за исключением Паганини».

Далее Лист выступает в Лейпциге, куда приезжает вместе

с Шуманом; и здесь, в этой цитадели музыкального академизма,

Листа постигает первая и, пожалуй, единственная крупная не-

удача. Концерты его, несмотря на внимание со стороны таких

видных музыкантов, как Мендельсон, Гиллер и Шуман («Кар-

навал» которого Лист впервые исполняет в одном из концер-

тов), встречают холодный, порой даже враждебный прием

. В

апреле мы застаем Листа в Метце; затем он дает два частных

концерта (у Эрара в Париже). В мае и июне Лист выступает

в Лондоне, после чего последовательно играет в Брюсселе, Ба-

ден-Бадене, Висбадене, Эмсе, Франкфурте-на-Майне, Бонне и

других рейнских городах. Вторую половину лета Лист проводит

в Англии, где буквально изнывает под бременем бесконечного

количества концертов. 17 августа он пишет оттуда Л. Массару:

«Я нахожусь в начале моих странствований скомороха (saltim-

banque). На долгое время (т. е. на шесть недель, но каких

недель, сеньор!.. Каждый день два концерта из восемнадцати

вещей каждый!); итак, в течение шести недель мне нечего

будет Вам сказать. В моей жизни не может быть никакого раз-

нообразия, кроме постоянной перемены места. В остальном самое

глубокое, самое невероятное однообразие. Концерт утром, кон-

церт вечером и всегда с одинаковой программой! Только я сохра-

няю способность разнообразить пьесы, в виду того, что, по осо-

бой любезности, не были точно обозначены Фантазии, которые я

обязан подать в самом горячем виде»

В октябре и ноябре, не успев отдохнуть, Лист дает шесть

концертов в Гамбурге

; на средства от сборов он учреждает спе-

циальный пенсионный фонд для оркестрантов. Затем снова

мы видим его в Лондоне, Манчестере и других английских го-

родах. Время его уплотнено до предела; что ни день, то кон-

церт. Он живет словно в угаре и тоскует по оставленной роди-

не. Из Манчестера пишет он своему другу поэту Ф. Шоберу:

«Вот уже прошло 14 дней с тех пор, как меня снова давит мое

английское ярмо. Каждый день, который ниспосылает нам гос-

подь бог, у меня концерт, причем для того, чтобы попасть на

него, я должен проделать предварительное путешествие от 30

до 50 миль. И так должно продолжаться по меньшей мере до

конца января... Я истосковался, изголодался и мечтаю только

о том, чтобы возвратиться в Венгрию. Каждое воспоминание о

ней коренится глубоко в моей душе... И все же я не могу вер-

нуться»

В январе 1841 года Лист разъезжает по Шотландии, после

чего играет в Ливерпуле, Брюсселе и Льеже. В Брюсселе к нему

поступает на службу (в качестве личного секретаря и администра-

154

тора) Г. Беллони

. Здесь же (или в Майнце) Лист знакомится

с Ф. Лихновским. Затем он концертирует в Париже, где впервые

встречается с Вагнером, и в начале мая возвращается в Англию

(снова ряд концертов). В первых числах июля Лист принимает

участие в музыкальном празднике в Гамбурге; в том же месяце

он еще играет в Киле и Копенгагене.

Осень 1841 года Лист проводит вместе с М. д'Агу и детьми

на рейнском острове Нонненверте. Затем следует целая серия

концертов в Кёльне, Бонне, Кобленце, Франкфурте-на-Майне,

Аахене, Касселе (где Лист знакомится с Л. Шпором)

других

немецких городах. 26 ноября Лист впервые играет в Веймаре;

28 и 29 ноября там же дает еще два концерта

. Из Веймара

Лист едет в Иену, Дрезден, Лейпциг (где впервые исполняются

его произведения для хора), Галле и, наконец, 27 декабря дает

свой первый концерт в Берлине. Успех этого концерта превосхо-

дит все ожидания («Succes inoui» — «успех неслыханный, небы-

валый»,—пишет сам Лист) ". В Берлине Лист задерживается на

два с лишним месяца, в течение которых дает свыше двадцати

открытых публичных концертов, из которых девять

—

с благо-

творительной целью

°. Если еще добавить к этому целый ряд

неофициальных концертов,— при дворе, в театре, в частных до-

мах и т. п., — проходивших так же, как и публичные концерты,

в восторженной атмосфере, и выступление в качестве дирижера

(исполнение пятой симфонии Бетховена), то можно себе пред-

ставить физическое и душевное напряжение, в котором находился

Лист. «Невозможно,— восклицает он в письме к М. д'Агу,—

писать об этом, особенно Вам писать. Вы не можете себе пред-

ставить мою жизнь. Я болен вот уже два дня. Порою мне кажет-

ся, что моя голова и мое сердце разламываются»

101

Выступления Листа сопровождаются непрерывными овация-

ми, а самого его, подобно римскому триумфатору, возят по го-

роду в сопровождении целой свиты повозок и всадников.

«Лист все время приводит в восхищение город,— записывает

в своем дневнике Фарнгаген фон Энзе,— он придает прелесть

этой зиме и является ее лучшим украшением. Его бескорыстие,

его живой ум, его благожелательная добрая душа снискали ему

симпатию не в меньшей мере, чем его всепокоряющее мастер-

ство»

102

О проводах Листа тот же Фарнгаген фон-Энзе пишет:

«Дворцовая площадь, королевская улица и др., как в день

торжественной присяги, были наполнены людьми, желавшими

присутствовать при отъезде Листа; до поля Фридриха все было

полно экипажей и пешеходов. Раздавались тысячеголосные при-

ветственные возгласы... Говорят, что двор и знать были вне се-

бя, чго музыкант чествуется как король, и даже моментами за-

тмевает его»

103

Другой очевидец, Л. Рельштаб, рассказывает о пребывании

Листа в Берлине в еще более приподнятых тонах

104

В Берлине Лист общался с Александром Гумбольдтом, Спон-

тини, Мендельсоном, Мейербером, Беттиной фон Арним, Шар-

лоттой Хагн и другими видными учеными, музыкантами и ар-

тистами. Здесь познакомился он со своим соотечественником

графом Шандором Телеки, с которым его впоследствии связы-

вали многолетние дружеские отношения. 18 февраля Лист был

избран членом Прусской Академии Наук.

В марте прерванное путешествие возобновилось. 8 марта Лист

проехал Мариенбург, затем несколько дней концертировал в

Кенигсберге, где 14 марта философским факультетом универси-

тета ему была присвоена ученая степень доктора музыки

105

16 марта он пересек русскую границу

106

и через Митаву, Ригу и

Дерпт (во всех этих городах

—

концерты) проследовал в Петер-

бург.

Приезд Листа ожидался в Петербурге с огромным нетерпени-

ем. Еще за несколько недель до его прибытия в газетах и журна-

лах стали появляться сообщения о предстоящих концертах. Имя

великого пианиста было у всех на устах. Чего только о нем не пи-

сали и не говорили: и о «колоссальных триумфах» его в Берлине,

и о том, что он «переродил неблагодарные фортепианы в инстру-

мент могущественный», и о том, что цены на его концерты «воз-

высили до невероятной степени»

,07

. Ему подчас приписывали

слова и поступки, которые, это можно сказать с уверен-

ностью, он никогда не произносил и не совершал. Как бы то ни

было, но Лист задолго до своего приезда заставил забыть о дру-

гих артистах. А среди них были аотисты первоклассные. Так,

до Листа в России концертировали Тальберг, М. Плейель, Дрей-

шок, Вьетан, Серве, Ромберг, Рубини, Паста. Неоднократно иг-

рали также Гензельт, Герке, Калерджи (Нессельроде). Листу

предстояло оправдать сложившееся о нем мнение, что он стоит

выше всех, что он является величайшим исполнителем своего

времени.

Лист прибыл в Петербург вечером 4/16 апреля 1842 года

108

Уже на следующий день, в воскресенье, он играл при дворе. Ни-

колай I, которому Лист был представлен, приветствовал гостя

столь странным, иезуитским образом, что Лист, при всей своей

дипломатической сдержанности, не мог отказать себе в удоволь-

ствии прокомментировать (и весьма тонко) слова царя находя-

щемуся поблизости Мих. Виельгорскому. Сам Лист пишет об

этом так: «Приехав в субботу вечером... я был вызван к импера-

трице, в воскресенье, на следующий день. Большой придворный

вечер. Император обращается ко мне: «Мы с вами почти сооте-

чественники, г-н Лист?—Государь...— Ведь Вы венгерец, не

правда ли?—Да, Ваше величество.— У меня в Венгрии есть

полк».

«В течение вечера я, естественно, попросил у Его Величества

разрешения сыграть ему венгерский марш (который, замечу в

скобках, я играл замечательно), сказав при этом Виельгорскому,

который со мной в прекрасных отношениях, что в ожидании, когда

Его Величество познакомиться с ритмом венгерских сабель, ему

может быть будет интересно услышать их музыкальный ритм»

109

В среду 8/20 апреля 1842 года состоялся первый публичный

концерт Листа в Петербурге. Зал Дворянского собрания (ныне

Большой зал Ленинградской Филармонии) уже за час до нача-

ла концерта был полон народу. Среди публики было много му-

зыкантов, в том числе и Глинка. Лист выступал один, без со-

действия других артистов, что тогда представлялось чем-то не-

слыханным.

«С первой же минуты,— пишет Стасов, присутствовавший на

этом концерте вместе с Серовым,

—•

мы были поражены необы-

чайным видом залы. Была поставлена маленькая четырехуголь-

ная эстрада на самой середине залы... На этой эстраде помеща-

лись два рояля, концами врозь, и два стула перед ними: ни ор-

кестра, ни инструментов, ни нот, никаких других музыкальных

приготовлений во всей зале не было видно»

по

Стасов пишет далее о самом концерте: «...Лист, посмотрев на

часы, сошел с галереи, протеснился сквозь толпу и быстро подо-

шел к эстраде; но вместо того чтоб подняться по ступенькам,

вскочил сбоку прямо на возвышение, сорвал с рук белые свои

лайковые перчатки и бросил их на пол, под фортепиано, низко

раскланялся на все четыре стороны, при таком громе рукоплеска-

ний, какого в Петербурге, наверное, с самого 1703 года еще небы-

вало, и сел. Мгновенно наступило в зале такое молчание, как

будто все разом умерли, и Лист начал, без единой ноты прелюди-

рования, виолончельную фразу в начале увертюры «Вильгельма

Телля». Кончил свою увертюру, и пока зала тряслась от громо-

вых рукоплесканий, он быстро перешел к другому фортепиано

(стоявшему хвостом вперед), и так менял рояль для каждой но-

вой пьесы, являясь липом то одной, то другой половине за-

лы»

Впечатление от игры Листа было поистине ошеломляющее. Ка-

залось, что это предел всяких человеческих возможностей, что

лучше играть невозможно.

«Мы с Серовым,— рассказывает в тех же воспоминаниях

Стасов,— были после концерта, как помешанные, едва сказали

друг другу по нескольку слов, а поспешили каждый домой, чтобы

поскорей написать один другому свои впечатления, свои мечты,

свои восторги: наедине с бумагой, чернильницей и пером ведь

нам казалось гораздо лучше, превосходнее, возможнее, чем прямо

в лицо один другому, высказывать, что нам нужно было и что

кипело внутри. Тут мы, между прочим, клялись один другому,

что этот день 8 апреля 1842 года отныне и навеки нам свя-

щенен и до самой гробовой доски мы не забудем ни одной его

черточки. Мы были как влюбленные, как бешеные. И не мудрено.

Ничего подобного мы еще не слыхивали на своем веку, да и

вообще мы никогда еще не встречались лицом к лицу с такою

гениальною, страстною, демоническою натурою, то носившеюся

ураганом, то разливавшеюся потоками нежной красоты и гра-

ции»

ii2

А Серов, придя с концерта домой, писал Стасову, пожалуй,

в еще более восторженных выражениях:

«...Вот уже почти два часа, как я оставил залу, а все еще вне

себя: где я? где мы? что это, на яву или во сне! неужели я

точно Листа слышал? Надобно покаяться: я ожидал многого по

описаниям, предчувствовал многое по какому-то неведомому убе-

ждению, но действительность далеко за собою оставила все на-

дежды! Счастливы, истинно счастливы мы, что живем в 1842 го-

ду, когда на свете есть такой исполнитель, и этот исполнитель за-

ехал в нашу столицу

нам довелось его слышать. Восклицаний мно-

го, для меня даже слишком много,

но

делать нечего, удержаться не-

возможно; надобно выдержать лирический кризис, пока можно

будет с толком выражаться .. ты на меня за это не рассердишь-

ся... О, как я счастлив, какое сегодня торжество, как будго весь

божий свет смотрит иначе! И все это наделал один человек своим

исполнением! О, как велика великость в музыке! Решительно не

могу связать ни одной мысли — все существо мое в каком-то не-

естественном напряжении, в каком-то неизъяснимом восторге, в

каком-то блаженном упоении... Да, теперь я понимаю, отчего

Лист избрал себе инструментом пиано, и отчего он только испол-

нитель! Теперь я понимаю, что значит исполнять и что значит

музыка»

На следующий день после своего первого концерта Лист играл

в доме Мих. Виельгорского, на Михайловской площади (ныне

площадь Искусств), в котором тогда встречались художники,

артисты и музыканты и где нередко устраивались симфониче-

ские собрания и камерные концерты (исполнялся концертштюк

Вебера). 11/23 апреля состоялся второй большой концерт Ли-

ста, котооый, как отмечала пресса, «был блистателен не менее

первого»

114

. Не без некоторой доли иронии Лист сообщал

М. д'Агу, что «на этот раз Его Величество, император, пришел,

чрезвычайно педкая честь». «При его входе,— продолжает Лист,

—

я сказал Виельгорскому и некоторым другим: зал полнее,

чем в прошлый раз, потому что Его Величество удостоило его

своим приходом»

115

Затем, после перерыва, вызванного предпасхальными днями

(«ни спектакли, ни концерты в это время здесь невозможны»,—

пишет Лист), Лист дал еще целый ряд концертов (22, 25, 28 ап-

реля, 5. 10, 15 мая ст. ст.). некоторые — с благотво-

рительной целью

116

. Кроме того. Лист принимал участие в кон-

цертах других артистов (27, 30 апреля, 3, 7, 8, 11, 12 мая ст. ст.),

играл в домах тогдашней петербургской знати и, наконец, 16 мая

на прощанье

—

у Мих. Виельгорского (концерт h-moll Гуммеля и

концерт

.Es-dur

Бетховена). После этого концерта («величайшего

из музыкальных утр», как говорили современники), в котором

158

18 42

Dans la

salle

VAssemblee de la Noblesse

Программа первого концерта Листа

в Петербурге

Mercredi, 8 Avril

а 2 heures apres-midi.

MONSIEUR LISZT

executera les mor^eaux

suivanls:

1. Ourerture de Guillaumc Tell.

2. Andante final de Lucia di Lammemioor.

3. Reminiscences de Don Juan, grande fantaieie.

4. Standchen, dc Schuberl.

5. A^lai'de, de Beethoven.

6. Erlkonig, de Schubert.

7. Galop chromatique.

Prix des billets

cC entree:

Dans la salle .... 15 roubles ass.

, — galerie .... 10

On peut se procurer les billets d'entree chez Mr Bernard,

au Troubadour du Nord; a VODEON, ddpot de musique, et

le jour du Concert a l'entrge de la salle.

еще участвовали скрипач А. Львов и певец М. Михайлов, со-

стоялся торжественный обед в честь Листа, на котором присут-

ствовали: Глинка, Гензельт, Ленц, Лихтенталь, Булгаков, Львов,

Майер, Герке, А. Кутузов, Ферзинг, Маурер, Вяземский,

Одоевский, Вл. Соллогуб и другие. Благодарный за ока-

занный прием, Лист произнес речь; вечером на пароходе он

выехал в Любек

117

Значение концертов, данных Листом в Петербурге, трудно

переоценить. Во-первых, они явились первым шагом Листа на

пути установления непосредственной связи с русской музыкаль-

ной культурой. Лист в то время часто встречался с Глинкой, ге-

ний которого проницательно распознал с самого начала, бывал у

бр. Виельгорских, кн. Одоевского (где, по свидетельству Глинки,

«сыграл a livre ouvert несколько номеров «Руслана» с собственно-

ручной, никому еще неизвестной... партитуры...»), а также у

гр. Ростопчиной, дом которой посещался многими русскими му-

зыкантами, писателями и художниками. Во-вторых, они по-своему

содействовали росту русской музыкальной культуры. Лист не

только увлекал слушателей силой своего стихийного темперамен-

та, своей сокрушающей виртуозностью. Он вместе с тем и про-

с в е

а л. Своими концертами он стремился сделать достоянием

широкой аудитории шедевры музыкального искусства. В концер-

тах своих он исполнял не только произведения поверхностного

склада (что являлось уступкой вкусам известной часгн публики),

но и классические произведения Баха, Генделя, Бетховена, Шу-

берта, Вебера, Шопена, народные мелодии, переложения симфо-

ний, фантазии и т. п. Стасов был глубоко прав, когда писал, что

Лист «являлся в концерт с таким разнообразием исполняемых

сочинений, о каком никто до него не имел ни малейшего понятия»,

что «концерт Листа являлся... сущей исторической выставкой му-

зыкального творчества»

118

К сожалению, далеко не всем это было понятно. Листа при-

ветствовали в России почти все общественные круги (за исклю-

чением, быть может, небольшой кучки недоброжелателей). Но

как по-разному писали о нем, как различно оценивали его искус-

ство! Одни, подобно Стасову и Серову, видели в нем передового

прогрессивного музыканта, великого исполнителя-пропагандиста;

они всячески подчеркивали демократический характер его худо

жественной деятельности. Другие, как, например, Булгарин и

Сенковский, также восхваляли Листа, но в выражениях столь

пошлых, претенциозных и, главное, не раскрывающих существа

листовского искусства, что их похвалы, как это было в свое вре-

мя отмечено Стасовым, нередко превращались в ловко замаски-

рованное, а то и прямое порицание Листу. «Оба хвалили Листа,

и даже очень, но сквозь все сквозило притворство и фальшь».

Были

такие, которые просто писали всякую чепуху и, ничуть не

стесняясь, ее опубликовывали (так, например, поступил некий

Ноткин, поместивший статью о Листе в «Дагеротипе»)

119

160

Ф. лист

С портрета карандашом Жана Огюста Доминика Энгра (1839 г.)

Будапешт. Наводнение 1838 года

С современной акварели неизвестного художника