Мильштейн Я.И.Ф. Лист. том 1

Подождите немного. Документ загружается.

Ф. Лист в национальном венгерском костюме

С литографии в красках И. Кригубера

Ф.

лист

С литографии К. Миттага по портрету Фр. Крюгера (1842 г.)

«Утро у Листа». Слева направо: И. Кригубер, Г. Берлиоз, К. Черни,

Ф. Лист, Г. Эрнст

С литографии и красках И- Кригубера (1846 г.)

Ф.

лист

С портрете маслом Михлоша Барабаша (1Р47 г.)

мне и будете хотеть, этого»

180

. Несколько раз предпринимал он

попытки получить на родине такое место, которое могло бы

обеспечить ему свободные и подходящие условия для творче-

ства. Но такого места для него в тогдашней Венгрии не на-

шлось. Угнетателям Венгрии было не до венгерской музыки.

Поэтому неудивительно, что как только Лист получил пригла-

шение на постоянную работу в Веймар, он с радостью согласил-

ся. Выбора, в сущности, не было

Итак, две основные причины побудили Листа столь рано

отказаться от концертно-виртуозной деятельности: с одной сто-

роны, стр-емление к сосредоточенному творчеству, с другой —

внутренняя неудовлетворенность своей исполнительской деятель-

ностью. К этому еще присоединялось глубокое убеждение, что

виртуозную карьеру надо кончать во-время, что нет ничего хуже,

когда артист живет отзвуками своей былой славы, что лучше

«внезапная смерть», чем «медленное угасание». «...Артист, — пи-

шет Лист,—завидует Малибран, взявшей с собой в могилу свою

красоту, свою славу, свой гений, прежде чем время их разруши-

ло, прежде чем восторги толпы превратились в равнодушное мол-

чание»

181

Но из того факта, что Лист рассматривал свою исполнитель-

скую деятельность как тормоз для серьезного творчества, нель-

зя делать вывод, что он в годы концертных путешествий до-

вольствовался лишь творческими крохами.

Годы странствий, и в частности годы концертных поездок бы-

ли не только периодом «шумной жизни», бурного брожения, но

и эпохой дальнейшего формирования духовного облика компози-

тора, его мироощущения и мировоззрения, эпохой осознания ху-

дожественных задач. Творческое развитие Листа и в это время

шло быстрыми шагами вперед, а параллельно с ним шло расши-

рение и углубление его духовных интересов. Продолжалось и

укреплялось знакомство с выдающимися музыкальными и ли-

тературными деятелями, художниками и учеными, с лучшими

представителями тогдашней интеллигенции — В. Гюго, Г. Берли-

озом, М. Глинкой, Ж. Санд, А. Гумбольдтом, Ж. Энгром,

Р. Шуманом, Р. Вагнером, Ф. Мендельсоном. В эти

годы, несмотря на исключительную напряженность кон-

цертной жизни, Лист попрежнему много читал. «Бо-

жественная комедия» Данте, «Опыты» Монтеня, сочинения

Шекспира, Монтескье, Байрона, Гёте, Гюго — таков далеко не

полный перечень книг, которые были неразлучными спутниками

его странствующей жизни. Значительное внимание уделял он и

произведениям социалистов-утопистов. Вновь перечитывал он ра-

боты сен-симонистов (особенно «Письма» Бенджамена Оленда Ро-

лрига, которые с давних пор причислял к «великим книгам»)

132

К ним прибавились еще и труды Фурье, с которыми Лист

впервые познакомился в годы странствий. Многие положе-

ния Фурье, в частности анализ коренных пороков современного

общества и высказывание о противоречии индивидуальной и.

коллективной заинтересованности, привлекали его внимание

не

раз служили предметом обсуждения в переписке с М. д'Агу

,83

Наряду с Фурье, читал он также Леру, возможно и Оуэна

184

Немало времени потратил он и на изучение «Наброска филосо-

фии» Ламенне. Успевал Лист следить и за новинками жур-

нальной литературы как художественной, так и политико-эконо-

мической. Короче говоря, в годы путешествий и концертных по-

ездок Лист не только был поглощен своими выступлениями и

светскими обязанностями, но и развивался духовно. С вели-

чайшей жаждой знания, с неудержимой потребностью сильных

глубоких впечатлений шел он навстречу жизни. Он стремился к

цели упорно, последовательно, с полным сознанием своих воз-

можностей.

Особенно заметно это в области творческой, которая»

никогда не выпадала из поля его зрения. Напротив, все вре-

мя она была предметом его максимальных забот. Где бы он ни-

был, что бы он ни делал, он всегда, как он сам говорил, «попи-

сывал». И под этим скромным словом скрывались серьезные

творческие усилия, часы неустанного труда. Даже одно только-

простое перечисление того, что было им сделано в годы стран-

ствий, показывает гигантский объем его творческого подвига.

Десятки, сотни произведений различных жанров; среди них ори-

гинальные «большие» этюды и этюды по каприсам Паганини,

музыкальные зарисовки путевых впечатлений («Альбом путеше-

ственника»), венгерские национальные мелодии и рапсодии, пье-

сы в танцевальной форме; свыше двухсот транскрипций, обрабо-

ток и фантазий, в том числе такие, как «Дон Жуан», «Норма»,

«Свадьба Фигаро», «Сомнамбула», «Роберт-Дьявол», «Гугено-

ты», песни Бетховена и Шуберта, органные прелюдии

фуги Ба-

ха, симфонии Бетховена, Берлиоза; циклы оригинальных песен с

такими перлами вокальной лирики, как «Лорелея», «Миньона»,

«Когда я сплю», «Король жил в Фуле когда-то»; кантата для хо-

ра и оркестра; ряд хоров a cappella; наброски оперы «Сардана-

пал»; наконец, замыслы и частичное осуществление таких круп-

ных произведений, как «Фауст-симфония» и «Данте-симфония»,

«Пляска смерти», концерты Es-dur и A-dur. Уже из этого крат-

кого перечня видно, как напряженна была, несмотря ни на какие-

внешние обстоятельства, творческая работа Листа, как бесконеч-

но обширны и разнообразны были его замыслы, как поднялся,

окреп и созрел его творческий гений.

Но особенно заметно становится величие созидательного

труда Листа в эти годы, если проанализировать этот труд по

существу. Не только как исполнитель, но и как творец он вхо-

дил в музыку новатором. Он не просто сочинял, но открывал

новые формы; он не просто шел вперед, но и прокладывал но-

вый путь, значительно отличающийся от пути его предшествен-

ников как в области оригинального творчества, так и в области

178

обработок и транскрипций. Он создал новый фортепианный

стиль, дотоле невиданный, неслыханный и невоображаемый, со-

вершил коренной переворот в средствах пианистического изло-

жения. Словом, на все он смотрел глазами творца. Всюду про-

бовал и искал и не успокаивался, пока не уяснял себе до конца

своих новаторских задач и не приводил их в осуществление.

Вог несколько примеров, характеризующих настойчивость

Листа в этом отношении.

Известно, что мысль о музыкальном воплощении впечатлений

от путешествий по различным странам и, главное, мысль об из-

дании специальных сборников, объединенных общим заглавием

представляющих собой своеобразный музыкальный дневник пу-

тешественника, зародилась у Листа не сразу. Сначала Лист пи-

шет лишь отдельные пьесы, отображающие те или иные

жизненные события, коллизии и впечатления. Так, в 1834 году

возникает «Лион», первая по времени создания пьеса из задуман-

ного цикла, являющаяся непосредственным откликом молодого

Листа на восстание лионских рабочих (эпиграфом к пьесе Лист

взял знаменитый лозунг восставших рабочих — «Жить, работая,

или умереть, сражаясь»). Затем, в 1835—1836 годах Лист пи-

шет большую часть пьес, связанных с швейцарскими впечатле-

ниями, и частично публикует их у различных издателей

185

. Око-

ло 1840 года в Париже (у Ришо) выходит в свет сборник из

семи пьес («Лион», «Валленштадтское озеро», «У родника»,

«Колокола Ж[еневы]», «Долина Обермана», «Часовня Вильгель-

ма Телля», «Псалом») под общим заглавием: «Первый год

странствий. Швейцария. Сочинения для форте-

пиано... Ф. Листа» («1-ге Annee de Pelerinage. Suisse. Com-

positions pour le piano... par F. Liszt»). Это заглавие не остав-

ляет сомнений в том, что уже в конце тридцатых годов, скорее

всего в период пребывания в Италии, у Листа возникло назва-

ние «Годы странствий» («Annees de Pelerinage), и что Лист,

обозначив появившиеся пьесы как «Первый год стран-

с т в

й», тем самым указал на свое намерение продолжить ра-

боту над циклом (в частности, как это явствует из его перепис-

ки, издать сборник пьес, состоящий из музыкальных зарисовок

итальянских впечатлений)

186

Во время путешествий по Швейцарии у Листа возникли еще

девять пьес, составивших впоследствии особую группу произве-

дений под названием «Ц веты альпийских мелодий»

(«Fleurs melodiques des Alpes»). Эта группа, содержащая обра-

ботки швейцарских народных песен (пастушеские песни, мелодии

альпийских рожков и т. п.), которые Лист частично заимство-

вал в сборниках швейцарских народных песен, частично записал

сам во время своих странствий, была вскоре издана у Гаслинге-

ра, Латте и Кнопа как «Второй год странствий»

187

. В

io4Z году все названные выше пьесы (кроме «Романтической

фантазии на две швейцарские темы») появились вместе в одном

179

сборнике (у Гаслингера и Шлезингера) под общим заглавием

«Альбом путешественника», ранее уже использован-

ном по отношению к небольшой группе произведений

lS8

Этот сборник, в котором Лист словно показывает, как че-

ловек в годы странс!вий изучает чужую жизнь, как с помо-

щью приобретенного опыта он превращает мир внешнего бытия

во «внутреннее переживание», подразделяется на три части. В

первый раздел, озаглавленный «Впечатления и поэтические пе-

реживания» («Impressions et Poesies»), входят семь jibec (теса-

мые, которые были опубликованы около 1840 года в Париже у

Ришо). Второй раздел, получивший название «Цветы альпий-

ских мелодий» («Fleurs melodiques des Alpes»), содержит девять

пьес, преимущественно на народные темы. В третий раздел,

озаглавленный Листом «Парафразы» («Paraphrases»), включены

три пьесы на швейцарские мелодии, которые вышли отдельным

изданием еще в 1836 году

189

Всем пьесам первого раздела предпосланы поэтические эпи-

графы (взятые в основном из «Паломничества Чайльд Гарольда»

Байрона), а перед одной из пьес — «Долиной Обермана»—поме-

щен большой фрагмент из романа Сенанкура «Оберман», содер-

жащий характеристику швейцарских пастушеских песен. Всему

альбому в целом предпослано специальное предисловие Листа,

разъясняющее цели и характер издания и содержащее ряд инте-

ресных мыслей о программности (как наиболее плодотворном и

жизненном корне музыкального искусства) и выражении нацио-

нального характера в музыке

,90

. Важно, что Лист решительно

отказывается видеть в музыке «простую комбинацию звуков»;

музыка для него средство выражения самых сокровенных чувств

и мыслей человека, своеобразный «поэтический язык, более спо-

собный, быть может, чем сама поэзия, выражать все, что

выходит за обычные горизонты, все, что ускользает от

анализа». Чрезвычайно существенно также указание Листа,

что пьесы, вошедшие в «Альбом путешественника», далеко не

исчерпывают всех его замыслов как осуществленных, так

еще

не получивших осуществления. В самом деле, в момент издания

Альбома Листом уже были написаны многие из пьес, составив-

ших впоследствии его знаменитый Второй год странствий

{Италия). Путешествие в Италию, предпринятое Листом летом

1832^года и затянувшееся на два года, не только не отвлекло его

от работы над задуманным циклом, а напротив, как мы видели,

еще больше стимулировало ее: так, в 1837 году возникает перво-

рачальный вариант фантазии-сонаты «После чтения Данте», в

1838—1839 годах, под непрерывным напором свежих впечатле-

ний от красот итальянской природы и особенно искусства, со-

здаются «Sposalizio», «И Pensieroso» и три сонета Петрарки,около

1840 года появляется первоначальная редакция цикла пьес «Ве-

неция и Неаполь». В Италии же окончательно созревает мысль

о единстве искусств, которая привела Листа несколько позд-

130

нее к формулированию основного принципа его творчества: «об-

новление музыки путем ее внутренней связи с поэзией»

191

. При-

мечательно, что даже в сороковые годы, в эпоху интенсивной

концертной деятельности и связанной с ней кочевой жизни,

Лист не прекращает упорной работы именно в этом направле-

нии. Он доканчивает и издает три сонета Петрарки (как в фор-

тепианном, так и в вокальном изложении), пишет Канцонетту

Сальватора Розы, продолжает работать над Фантазией-сонатой

«После чтения Данте». Он отдается по настроению то одной, то

другой теме, которые затем уже вплетает в большой круг обра-

зов. Он также не раз сообщает о своем твердом намерении вер-

нуться к изданным ранее пьесам (т, к «Альбому путешествен-

ника»), и действительно осуществляет это намерение вскоре по-

сле отказа от концертной деятельности.

Так шаг за шагом, с невероятным упорством, осуществляет

Лист свою новаторскую мысль о создании цикла музыкальных

пьес, отображающих странствия художника. Случайные, порой

беглые зарисовки тех или иных впечатлений, красот природы по-

степенно превращаются в музыкально-поэтические шедевры. Все

ненужное, нарушающее соответствие музыки с программой, сни-

мается. Единство поэтического и музыкального ста-

новится наглядным, ощутимым. Возникают «Годы странствий»,

не только фиксирующие, но и обобщающие разрозненные впе-

чатления сквозь призму возвышенного сознания художника.

С неменьшей силой сказалась настойчивость Листа и на его

творческой работе над фортепианными транскрипциями. За ка-

кие-нибудь 10—15 лет он произвел коренное преобразование в

этой области. То, что «прежде считалось незначительным и ни-

сколько не замечательным», что представлялось лишь «поденной

работой, на которую не стоит тратить времени», приобрело в его

руках художественную весомость

192

. Лист и теоретически и

практически доказал высокую ценность транскрипций, их боль-

шую роль для демократизации музыкального искусства, озна-

комления широких кругов слушателей с наиболее сложными

жанрами. Лист также раскрыл огромную значимость транскрип-

ций для выработки навыков программного инструментального

творчества.

Издавна существуют две точки зрения на транскрипцию

(обработку и пер-еложение) музыкальных произведений. Неко-

торые художники, как, например, Ант. Рубинштейн, считают, что

всякое переложение, даже самое талантливое, искажает существо

оригинала. Каждая сфера музыкального искусства, по их мнению,

имеет свои особенные условия, свои потребности, свои ограниче-

ния и не нуждается в каких-либо посредниках. Они равно осуж-

дают как «страсть фортепианных мастеров вкладывать в форте-

пиано струнные или духовые инструменты», так и стремление

пе

Р^ладывать фортепианные пьесы для других инструмен-

тов . В лучшем случае они считают переложения лишь фого-

181

графией, подчеркивая тем самым их механический, нетворческий

характер.

Лист всегда стоял на противоположной точке зрения. Он по-

лагал, что транскрипция, как определенный жанр музыкального

искусства, имеет полное право на существование. Музыка для

него всегда оставалась музыкой, какими бы средствами она ни

была передана. Он, конечно, признавал, что каждая сфера му-

зыкального искусства имеет свои специфические особенности, но

делал из этого факта иные выводы. Лист считал бесплодным и

лишним стеснять деятельность транскриптора, фантазию его,

всякого рода формальными конструкциями. Он требовал больше

свободы и меньше запретов. Процесс перекладывания он считал

актом творческим, а не механическим, и отказывался видеть в

транскрипции только репродукцию или «окрашивание белой

мраморной статуи». Транскрипция, по его мнению, не фотогра-

фия, а гравюра, то есть такое произведение, которое, подобно

картине, создается по вдохновению.

Точку соприкосновения переложения с оригиналом Лист на-

ходит в художественном образе. Для него важна здесь, как и во

всем другом, не «буква», а «дух произведения», не формальная

сторона произведения, а его сущность

—

подлинная жизнь, ко-

торая в нем скрыта. Можно быть близким до педантичности к

оригиналу — и все же исказить его дух, и, наоборот, можно да-

леко отойти от оригинала, но передать то, что всего важнее,

—

поэтический образ, душевное настроение. Все зависит от дарова-

ния и умения транскриптора; хочет ли он того или нет, но в

своих переложениях и обработках он создает подобие своей ду-

ховной личности: в них он стоит и внешне и внутренне на уров-

не своего искусства. У слабых, поэтически не чутких и не тон-

ких индивидуальностей обработки всегда будут лишь бледным

отражением более яркого оригинала; у сильных

—

они дадут не-

что новое и интересное по сравнению с любым оригиналом. О

последнем красноречиво свидетельствуют транскрипции Листа.

Конечно, не все в транскрипциях одинаково удалось Листу.

В одних случаях он разрешал свою задачу—возбуждать иными

звуковыми средствами соответствующее поэтическое настрое-

ние— с удивительным тактом и чувством меры. Вспомним, на-

пример, переложение «Лесного царя» Шуберта, в котором даже

такой строгий судья, как Ант. Рубинштейн, не находил ничего

лишнего и которое признавал «вполне гениальным»

194

; в этой

транскрипции у Листа на первом плане не звукоподражание

(конский топот и пр.), а поэтический образ, само психологиче-

ское содержание действия.

Но Лист нередко бывал склонен и к преувеличениям. Стре-

мясь к выявлению поэтического зерна оригинала, он допускал не

только перенесение мелодии в другой регистр и изменение фак-

туры сопровождения, но и изменения в самой мелодии и даже

прибавления к ней. Перекладывая песни Шуберта, Шумана и

182