Мильштейн Я.И.Ф. Лист. том 1

Подождите немного. Документ загружается.

Каролина Витгенштейн с дочерью Марией

С литографии К. Фишера по портрету А. Кааановы (1840-е гг.)

Веймар. Старое здание театра

С литографии неиявестного художника

Веймар. Альтенбург. Дом, где жил Лист

С акварели К. Гофмана (1850-е гг.)

Но, как уже было сказано выше, у Листа, в сущности, не было

выбора; все попытки его обосноваться в других местах и, в част-

ности, на родине не привели к успеху

. Не зная всех подвод-

ных течений и интриг веймарского двора, он надеялся найти в

этом городе хотя бы покой, столь необходимый ему для сосре-

доточенной творческой работы. Лист, конечно, не был ослеплен

вниманием, которое оказывали ему коронованные ценители искус-

ства и близкая к ним среда, ибо хорошо знал истинную цену это-

му вниманию, но все же надеялся, что ему удастся вернуть Вей-

мару — старейшему центру немецкой национальной культуры

—

былое величие. Далее, возможно, что здесь играл роль расчет

на помощь гроссгерцогини Веймарской Марии Павловны (сест-

ры Николая I) в получении развода К. Витгенштейн (от этого

развода, как известно, зависел брак Листа с любимой женщи-

ной). Наконец, на решение Листа окончательно переселиться в

Веймар мог оказать влияние и некоторый отход его в то

время от активной политической жизни. В самом деле, несмо-

тря на открыто выражаемые симпатии к национально-освободи-

тельному движению и к революционно настроенным демократи-

ческим кругам населения (Лист, например, всем сердцем привет-

ствовал победу народного восстания в Париже, революцию в

Венгрии, национально-освободительную войну в Италии, рево-

люционные события в Вене и т. д.*), Лист все же остался в сто-

* Симпатии Листа к национально-освободительному движению и к рево-

люционным выступлениям народа в 1848—1849 годах следует особенно

подчеркнуть, ибо они упорно замалчивались почти всеми биографами Листа.

Те, кто распоряжались наследием Листа, а вслед за ними и консеовативно

настроенные буржуазные исследователи, пытались скрыть от широких кру-

гов истинную политическую физиономию музыканта и убедить людей в том,

что Лист был абсолютно равнодушен к тому, что происходит в мире, что он

думал лишь о своей собственной жизни, о своем искусстве. Этот

фальсифицированный образ не имеет ничего общего с исторической прав-

дой. Уже при получении первых сообщений о февральской революции во

Франции («новости самые невероятные») Лист выражает восторг по поводу

происходящих событий, значение которых, по его мнению, будет огромно

Дальнейшие известия из Парижа,-—о победе народного восстания, об отре-

чении Луи Филиппа от престола и бегстве его из Парижа, об образовании

Временного правительства и провозглашении республики,— приводят Листа

в еще большее восхищение. «Что касается меня,— пишет он М. д'Агу,— то

временами кровь бросается мне в голову, когда почта приносит журналы и

газеты»

. Ему кажется, что даже в том случае, если Временное правитель-

ство продержится немногим больше месяца, то и «этого будет вполне доста-

точно, чтобы сделать временными, если не хуже, почти все правительства

Ьвропы...»

, что образование французской республики, которую он называет

«величайшим делом провидения в этом веке», послужит ободряющим при-

мером для других стран. «Король бежал...— сообщает он К. Витгенштейн в

письме от 28 февраля 1848 года,— наконец-то во Франции не только рево-

люция, но и республика. Невозможно прибавить никакого комментария к

подобным событиям»

. С энтузиазмом встречает он сообщения о «великих

волнах революции» в Венгрии. События 15 марта в Пеште, когда бы\

образован Комитет общественной безопасности, торжественно утверждены

пунктов и когда Петефи прочел свою знаменитую «Национальную песню»,

193

роне от развертывавшихся грозных событий. Не случайно, на-

пример, близкая к Листу Кристина Бельджойозо, итальянская

патриотка, горячо симпатизировавшая народам в их борьбе за

свободу, писала ему в 1849 году, после поражения итальянской

и венгерской революций:

«Я не сказала Вам, до какой степени королевский дом и ари-

стократия недостойно вели себя в наших последних делах. Я не

сказала Вам, до какой степени я их презираю и осуждаю; по-

истине вид титулованного человека вызывает во мне отвращение.

Но что касается итальянского народа, то у меня не хватает слов

для похвалы. Он проявил себя преданным, честным, мужествен-

ным, смелым, — словом, таким, каким трудно было бы ожидать

увидеть его после столь длительного рабства. Правда, мы потер-

пели неудачу; но мы возьмем реванш, и этот урок для нас не

пропадает даром. Он нас научит доверять только тем, о ком нам

известно, что они достойны доверия. Увы, да! Ваша страна в

настоящее время потерпела неудачу, так же как

моя, и, как мою,

ее предали... Здесь скрыта какая-то ужасная тайна, которую

подхваченную голосами тысячной толпы, повторявшей за ним припев: «Кля-

немся, что никогда больше не будем рабами»,— вызывают с его стороны

бурную восторженную реакцию. «Мои соотечественники,— пишет он

М. д'Агу,-— только что и чрезвычайно просто сделали великие дела. Я ра-

дуюсь этому от глубины сердца»

. О том же сообщает он и К. Витген-

штейн: «Мои соотечественники предприняли такие решительные и такие

истинно венгерские единодушные шаги, что невозможно им не сочувство-

вать»

. Лист, имея в виду революционные выступления в Вене и в других

европейских городах, пишет, что никакая «драма» не может сравниться «с

современными событиями по глубине интереса и эмоциональности»

Есть основания полагать (по отдельным намекам, содержащимся в пись-

мах), что его беспокоил переход контрреволюции в наступление. Он,

скрывая ото всех (положение придворного капельместера вынужда-

ло его к этому), мучительно тяжело переживал июньские дни во

Франции, кровавую расправу над побежденными. Еще больше был он

потрясен событиями на своей родине, почти до самого последнего момента

надеясь на благоприятный исход дела. Он, опять-таки тайно ото всех, под-

держивает связи с революционным венгерским правительством, снабжает

посланного Кошутом в Париж специального дипломатического представителя,

графа Ладислава Телеки, рекомендательным письмом к М. д'Агу, рассчиты-

вая, что влияние последней в республиканских кругах Франции поможет

Телеки лучше выполнить трудную миссию по защите интересов революцион-

ной Венгрии

. Он не хочет верить сообщениям о поражении венгерских

войск, известию о сдаче Гёргея при Вилагоше...

Правда, отношение Листа к революционным событиям не было до

конца последовательным и твердым. Не говоря уже о том, что он предпо-

читал оставаться пассивным зрителем происходящей социальной драмы, он

выкатал свою двойственность и в отношении к различным этапам революции.

Начальная стадия встречает с его стороны безоговорочное сочувствие; при

обострении же классовых противоречий он начинает заметно колебаться.

Моментами у него даже возникают «охранительные тенденции», и он готов,

особенно после гибели одного из своих близких друзей, князя Ф. Лихнов-

ского, крайне реакционного депутата Франкфуртского парламента, винить

чуть не во всем народные массы. Но одно несомненно: к революции 1848—

1849 годов Лист отнесся не как холодный, а как взволнованный и сочув-

ствующий свидетель.

194

история, быть может, никогда не выяснит. Но каким образом,

мой дорогой Лист, Вы не приняли участие в этой борьбе? Раз-

ве Венгрия не является Вашей родиной и по существу и по вы-

бору? Разве Вы не заявляли, что Вы — венгерец? Я думала,

что Вы находитесь по ту сторону Дуная, и беспокоилась, не

слыша ничего о Вас... Я знаю, что Вы не принимаете полити-

ческие дела близко к сердцу; тем не менее, что же заслуживает

большего внимания, чем установление прав всех, народа и от-

дельных личностей...»

Не случайно также Гейне весьма язвительно отозвался о Ли-

сте в своем известном стихотворении «В октябре 1849»:

И Лист —

он

выплыл жиь и здрав,

Он под родным венгерским небом,

На поле брани не попав,

Убит ни русским, ни кроатом не был.

В крови вся Венгрия, и форт

Последний отдала свобода,—

Но рыцарь Франц—-он цел и горд,—

Он держит шпагу в тайниках комода.

Он жив, наш Франц! Под старость лет

Он соберет внучат ватагу

И станет хвастать, храбрый дед:

«Так я лежал и так держал я шпагу!..»

Лист, действительно, дал повод к подобным суждениям; не-

посредственного активного участия в политической борьбе он

не принял. Однако ни Бельджойозо, ни, особенно, Гейне не по-

думали о том, что венгерские друзья Листа, зная о

его

горячем

сочувствии свободолюбивым идеям, возможно, сознательно бе-

регли его жизнь? в нем щадили его гений, надежду и гордость

венгерской музыки; в нем видели человека, драгоценного для

Венгрии. Не подумали они также о том, что Лист, оказавшись

во время революционных событий 1848—1849 годов вне крова-

вой схватки, точнее говоря, будучи как бы оттиснутым в сторо-

ну различными жизненными обстоятельствами, всеми силами

стремился отразить революционные настроения и общее полити-

ческое возбуждение в своей творческой деятельности. В его про-

изведениях, относящихся к этому времени, мы найдем не только

косвенный (Лист приветствует революцию во имя индивидуаль-

ной свободы творческого выражения), но и непосредственный

отклик на события революционных дней. Так, например, в 1848

году он пишет «Хор рабочих» («Arbeiterchor») для мужского че-

тырехголосного хора, солиста, вокального квартета

фортепиано.

этом произведении, прославляющем людей труда и их борьбу

за свободу, Лист выступает как подлинный художник-демократ;

он призывает всех, кого «украшает кирка

лопата», не останав-

ливаться на полпути, а докончить начатое революционное дело.

195

196

197

198

К сожалению, Лист, связанный своим положением придвор-

ного капельмейстера, так и не решился на опубликование этого

произведения. Уже после того, как партитура хора была награ-

вирована у Гаслингера и даже отпечатана в некотором количе-

стве экземпляров, Лист просил издателя подождать с выпуском

произведения в свет, «так как временные обстоятельства вносят со-

вершенно ненормальные комментарии в рабочий вопрос»

. По-

видимому, Лист рассчитывал на улучшение ситуации в ближай-

шем будущем. Но события развертывались иначе; восторжество-

вали силы реакции, и то, что раньше было возможно сделать с

известным риском, стало попросту невозможным; поражение ре-

волюции и последовавшие за ней цензурные репрессии застави-

ли Гаслингера совсем отказаться от издания этого произведе-

ния .

В 1848 году Лист пишет свое другое произведение, связан-

ное с революционными днями: «Веселый легион» («Die lustige

Legion») — вокальный квартет для мужских голосов (по жела-

нию с сопровождением фортепиано) на текст поэта и журнали-

ста А. Бухгейма. Это произведение посвящено знаменитому сту-

денческому Академическому легиону, сыгравшему, как известно,

немалую роль в революционных событиях в Вене

. В популяр-

ной, но отнюдь не примитивной форме в нем отражены пережи-

вания демократической части студенчества. Оно интересно по

замыслу (попытка создать доступное широким массам произве-

дение в жанре, несколько отличающемся от простой массовой

песни), богато по использованию средств музыкальной вырази-

тельности, мастерски изложено и, главное, свидетельствует о

стремлении Листа направить свое творчество в сторону револю-

ционной демократии

В 1849 году, вскоре после поражения венгерской революции,

Лист, потрясенный неслыханным кровопролитием и крушением

надежд на освобождение своего народа, в глубокой скорби осво-

* В Веймарском музее Листа сохранились корректурные оттиски «Хора

рабочих» с собственноручной правкой Листа. По копии, присланной в

СССР Народной музыкальной федерацией Франции в конце 1930-х годов,

«Хор рабочих» был издан в 1939 году Государственным музыкальным из-

дательством под названием «Гимн труду». Однако в уведомлении от изда-

тельства было сказано, что создание этого произведения связано с эпохой

1830-х годов, в то время как факты неопровержимо свидетельствуют, что

оно было создано в предреволюционные дни 1847—1848 годов.

Автор текста хора неизвестен; возможно, что он был одним из веймар-

ских знакомых Листа. По своей общей направленности (призыв к единению

трудящихся) и музыкальному содержанию «Хор рабочих» примыкает к та-

ким произведениям Листа, как фортепианная пьеса «Лион», мужской хор

«Кузнец» (на слова Ламсине). Возможно также, что «Хор рабочих» имеет

общее с одним из трех хоров Листа («Пахари», «Матросы», «Солдаты»),

задуманных в той же манере, что и «Кузнец».

«Хор рабочих» исполнялся в Будапеште в 1931 году и в Париже в

день Первого мая 1938 года. В 1954 году в Будапеште вышло новое исправ-

ление? (по фотокопиям корректурных оттисков) издание хора под общей

редакцией Денеша Барта.

199

их погибших друзьях пишет «Погребальное шествие» («Funerail-

les») и снабжает эту пьесу скупым, но выразительным подзаго-

ловком: «Октябрь 1849». Многие биографы Листа, и

в частности Л. Раман, пытались замолчать революционную на-

правленность произведения и связать его просто со смертью

двух-трех лиц, близких Листу (например, со смертью Шопена и

Феликса Лихновского). Однако сам Лист в одном из своих пи-

сем к К. Витгенштейн (от 28 сентября 1870 года) прямо указы-

вает, что «Погребальное шествие», так же как и написанная по-

зднее симфоническая позма «Венгрия», связано с событиями,

имевшими место на его родине

. Мы отлично знаем, что проис-

ходило в октябре 1849 года в Венгрии. В этом месяце, после то-

го как было окончательно сломлено сопротивление венгров (по-

следние венгерские крепости сложили оружие 27 сентября), на-

чалась дикая, кровавая расправа габсбургского правительства с

побежденной страной. Венгрия была объявлена на осадном поло-

жении. Тюрьмы наполнились арестованными. Бесконечные су-

дебные процессы с жестокими приговорами следовали один за

другим. 6 октября в Будапеште был расстрелян граф Лайош

Баттиани, бывший одно время премьер-министром венгерского

правительства. В тот же день в Араде были казнены трина-

дцать самых храбрых генералов революционной Венгрии; с неко-

торыми из них, как и с графом Баттиани, Лист был зна-

ком. По всей Венгрии свирепствовал террор: мужчин и женщин

присуждали к смерти, к тюремному заключению, к позорным

наказаниям, к публичному сечению. «Погребальное шествие» яв-

ляется непосредственным откликом музыканта-патриота на эти

трагические события, причем оно относится не только к тем

жертвам революции, которых Лист хорошо знал лично (как,

например, графа Баттиани), но и ко всем соотечественникам,

павшим от руки палачей в борьбе за свободу и независимость

своей родины.

В сущности, «Погребальное шествие» передает картину вели-

кого народного горя; грозно и мрачно звучит погребальный

звон, который сменяется медлительно-мерным похоронным мар-

шем, как бы выражающим тяжелую поступь целого народа; да-

лее всплывают воспоминания о близких людях, сложивших го-

лову за родину, — задушевные, печальные, словно «вызываю-

щие слезы»; затем в торжествующих звуках фанфар возвещает-

ся слава героям и, наконец, снова с огоомной силой звучит похо-

ронный марш... Так высказал Лист свою боль по поводу нацио-

нальной катастрофы, а вместе с тем и боль угнетенных венгер-

цев, сохранивших верность своей родине.

Революционные события в Венгрии и их трагическая развяз-

ка побудили Листа снова приняться за свою неоконченную «Ре-

волюционную симфонию», которая возникла еще в июльские дни

1830 года. Он поручил инструментовать сохранившиеся набро-

ски этой симфонии (Лист называет ее «anonymes Juli-Februar-

200