Мильштейн Я.И.Ф. Лист. том 1

Подождите немного. Документ загружается.

Через все произведение последовательно проводится основная

тема Прометея, символизирующая его мужество, его несгибаемую

волю. Уже после первых тактов (энергичное crescendo на тремо-

ло виолончелей, контрабасов и литавр) эта тема сразу же утвер-

ждается мощным tutti оркестра. Чеканная, лаконичная, упругая

по ритму, она словно призывает к борьбе:

Allegro energico ed agitato assai

Последующее развитие темы осуществляется путем страстных

взлетов и порывов. Кульминационная точка дана в низвергаю-

щемся, подобно лавине, стремительном пассаже, который как бы

передает состояние напряженной тревоги, беспокойства:

*J'

Резким контрастом звучит непосредственно следующий затем

скорбный речитатив, тематически связывающий музыку симфо-

нической поэмы с музыкой хоров, написанных Листом к тем же

драматическим сценам Гердера (в частности, с «Хором дриад»,

текст которого говорит о горестной участи прикованного к скале

Прометея):

'-mdante

Recitativo

Все эти темы, дающие музыкальную характеристику Проме-

тея, мастерски разрабатываются Листом в сонатном аллегро.

К ним в процессе разработки присоединяется еще полная благо-

родства певучая мелодия, как бы олицетворяющая собой идею

справедливости, в которую непоколебимо верит Прометей:

237

Напряженное психологическое состояние (рождающуюся у

Прометея готовность к борьбе) Лист воссоздает в музыке с

помощью взволнованного фугато, построенного на ритмически

упругой, острой и четкой теме:

Allegro moderato

Тема фугато разрабатывается Листом с исключительным

контрапунктическим мастерством; она появляется в различных

производных формах — увеличенной, уменьшенной и обращенной.

Завершается фугато большим нарастанием, приводящим к повто-

рению музыкальных образов вступления. После репризы и фи-

нальной стретты наступает грандиозное

по

мощи

яркости звуча-

ния ликующее заключение. Долгим мукам Прометея приходит

конец; титаническое упорство его увенчивается победой.

В словесной программе к «Мазепе» (а этой программой слу-

жит одноименное стихотворение Гюго из цикла «Восточные мо-

тивы») и в дополнительном пояснении, содержащемся в печат-

ной программе, предпосланной первому исполнению поэмы, эпи-

зод с мчащимся на коне привязанным Мазепой истолкован су-

губо символически, как проявление «превратности судьбы». В му-

зыке, хотя и заключающей в себе некоторые черты символизма,

рисуется вполне реалистическая картина: здесь и ошеломляющие

удары гигантской плети, от которых ставшая на дыбы взбешен-

ная лошадь сразу срывается с места, и дикая стремительная

скачка, и падение, — причем все это воссоздано музыкальными

средствами с исключительной пластичностью и рельефностью.

Резко и пронзительно звучит, воссоздавая одновременно и

удар плети и вопль привязанного к коню человека, диссонирую-

щий аккорд духовых инструментов, подчеркнутый ударом таре-

лок:

Далее с поразительной силой и мастерством рисуется в му-

зыке картина дикой, стремительной скачки (разнообразное и изо-

бретательное использование звучания струнных инструментов).

И на фоне бурного движения, в которое постепенно вовлекаются

все группы оркестра, появляется суровая, гордая тема, рисующая

мужество переносящего тяжелые испытания человека:

238

Эта тема является основной и в процессе развития подвер-

гается всевозможным превращениям; подчас ее волевой, героиче-

ский облик смягчается, и она приобретает характер жалобы:

Но еще не покинули силы коня, и не сломлена воля человека-.

Вновь охватывает их бешеный прилив энергии. И вновь прово-

дится (дважды) основная тема в вихре стремительного движе-

ния. Наконец, иссякают последние силы; падает измученный

конь. Движение музыки резко замедляется и словно застывает

на выдержанном аккорде. Следует несколько приглушенных уда-

ров литавр, затем долгая пауза. Звучит сумрачный речитатив,

построенный на обрывках основной темы, прерываемой вырази-

тельными паузами. Близок конец... Но человеческое мужество

все же побеждает. На фоне тремоло струнных раздаются побед-

ные звуки фанфар, сначала одной, затем двух, наконец, трех,— и

начинается ослепительный триумфальный марш, построенный на

двух темах (из которых вторая имеет ярко выраженный нацио-

нальный венгерский колорит):

12 Allegro marziale

Не ясно ли из всего сказанного, что и в этой симфонической

поэме, быть может, наиболее символичной по замыслу, характер

239

программного стихотворения находится в разительном несоответ-

ствии с музыкальным воплощением.

В словесной программе к «Тассо», одноименная драма Гёте,

послужившая как известно, Листу отправной точкой в работе

над симфонической поэмой, также переосмыслена в отвлеченном

плане; об этом свидетельствует хотя бы подзаголовок «Жалоба и

Триумф» («Lamento е Trionfo») и начало предисловия,— «На-

шим стремлением было передать музыкой вопиющее противоре-

чие: не признанный при жизни гений после своей смерти озаряет-

ся сиянием славы, которая своими уничтожающими лучами по-

ражает его гонителей»

. В музыке это переосмысление хотя и

нашло отражение, но отнюдь не столь последовательно и убе-

жденно, как в программе: в ней воплощен как бы внутрен-

ний мир великого итальянского поэта, личность которого была

во многом родственна Листу, и воссоздана окружавшая его бы-

товая обстановка. Желая глубже воплотить образ страдающего

художника, певца своего народа, Лист берет в качестве основной

музыкальной темы записанную им в годы странствий по Италии

печальную мелодию венецианских гондольеров:

В различных метаморфозах, которые претерпевает эта тема

(Лист использует ее то целиком, то по частям), показаны порой

диаметрально противоположные жизненные коллизии и психоло-

гические состояния. Здесь

образ Тассо, предающегося в темнице

мрачным размышлениям и как бы жалующегося на свою горест-

ную судьбу, его отчаяние, гневный протест, порыв к освобожде-

нию. Здесь и любовные чувства Тассо, и его жизнь при феррар-

ском дворе (Лист рисует картину придворной жизни с помощью

грациозного менуэта); наконец,

—

посмертное признание гения

Тассо, посмертная слава художника. Светло и празднично зву-

чит преображенная мелодия венецианских гондольеров:

240

Она проходит в разных группах оркестра и путем постепен-

ного нарастания приводит к грандиозной заключительной куль-

минации, в которой передается оживление, веселье и ликование

народного празднества, прославляющего великого поэта. Мощно

и победно звучит (у медных инструментов) основная тема Тассо:

Снова, как мы видим, отвлеченная проблематика программы

во многом расходится с живыми, реалистически сочными, кон-

кретными образами поэмы.

В словесной программе к «Прелюдам» акцент сделан на

религиозно-мистической идее, согласно которой все земное —

преддверие потустороннего (истинного и вечного) мира; челове-

ческая жизнь со всеми ее радостями и страданиями рассматри-

вается как ряд «прелюдий» к будущей «идеальной» загробной

жизни, к тому «неведомому гимну, первую торжественную ноту

которого возьмет смерть»

.. В музыке, напротив, с поразитель-

ной жизнеутверждающей силой воссозданы картины самой жиз-

ни (любовь, буря, пастораль, героика); потустороннего и ми-

стического нет и в помине; дано правдивое отображение челове-

ческой жизни, светлое, оптимистическое начало, которое в широ-

ко развернутом заключительном эпизоде достигает апогея.

Поэма начинается медленным вступлением, построенным на

спокойной, величавой фразе:

Эта мелодия звучит, по образному выражению Серова, «как

утренний свет, кргда Денница едва забрезжилась на горизонте»

;

241

она словно символизирует пробуждение жизни. Постепен-

но звучность усиливается, вступают медные инструменты и

стремительное crescendo приводит к энергичному и величествен-

ному Andante- тпаЫоьо:

Andante maestoso

Этот эпизод, в котором господствует особая торжествен-

ность настроения, сменяется нежной мечтательной темой, сим-

волизирующей любовь, весну и лучшую пору человеческой

жизни:

Далее Лист рисует жизненные невзгоды и бури. Сумрачно

начинают виолончели полную тревоги и настороженности тему,

вытекающую, как и все прочие темы поэмы, из основного моти-

ва:

20 Allegro ma поп troppo

Движение постепенно ускоряется

доходит до бурного Allegro

lempestoso, «до неистовых порывов урагана». С исключительной

силой воплощает Лист в музыкальных образах страдания чело-

веческой жизни, приходящие на смену безоблачному счастью;

Лист как бы показывает первое столкновение человека с труд-

ностями жизни. Затем наступает передышка; человек находит

отдых на лоне природы. В музыке это воплощается в грациозном

пасторальном эпизоде:

21 Allegretto pastorale

Постепенно характер музыки становится все более и более

энергичным. Тема любви звучит все полнокровнее, пастораль-

ные безмятежные интонации превращаются в волевые, муже-

ственные. Наступает аллегро воинственного характера; на фоне

242

стремительных пассажей скрипок появляется (у труб и вал-

торн) основная тема в новом героическом облике:

22 Allegro marziale animato

Со свежими силами вступает человек в борьбу. Поэма завер-

шается повторением первого Andante maestoso, непосредственно

примыкающего к героическому маршу. Человек победил; в борь-

бе обрел он право на жизнь; через борьбу пришел он к утвер-

ждению себя как личности.

В музыке поэмы, таким образом, полностью отсутствует ре-

лигиозно-мистическое начало, которым, несомненно, проникнуто

предпосланное музыке программное предисловие. Это проница-

тельно отметил еще Серов, писавший о «Прелюдах» так: «В

светлых местах фантазии

—

все ясно, красиво и полно жизни...

в серьезных и мрачных—глубокая правда психологическая...»

Характерная деталь! Музыка «Прелюдов» была создана задол-

го до того, как у Листа возникла мысль соединить ее с одно-

именным стихотворением Ламартина (это стихотворение являет-

ся пятнадцатым по счету в цикле «Вторых поэтических размыш-

лений» — «Secondes meditations poetiques»). Первоначально она

была задумана (и частично осуществлена) как вступление

(увертюра) к мужским хорам, написанным на текст стихотворе-

ния французского поэта Жозефа Отрана «Четыре стихии»

(«Земля, Ветры, Волны, Звезды») еще в 1844 году

100

. Ес-

ли бы этот первоначальный план был доведен Листом до конца,

то вряд ли ему пришлось бы впоследствии снабжать свою увертю*

ру иной программой. Однако Лист в силу целого ряда причин

вынужден был прервать работу, и когда в переработанном виде

увертюра была опубликована как самостоятельное произведе-

ние, Лист совсем умолчал о связи ее со стихами Отрана. Ему,

повидимому, показалось неудобным, да и ненужным приложить

эти стихи к партитуре. Зато он попытался найти стихотворе-

ние, которое могло бы подойти к уже готовому сочинению, и,

как это ни странно, нашел его (или думал, что нашел) в одном

из ламартиновских поэтических размышлений («Les Preludes»).

Трудно себе представить более неподходящий выбор. Если про-

честь это нудное, бесконечно длинное и проникнутое мистиче-

ским настроением стихотворение Ламартина, то пр<и всем жела-

нии, кроме отдельных общих ассоциаций (вроде сравнения воен-

ных событий с битвой жизни), в нем нельзя обнаружить ничего

похожего на «Прелюды» Листа. Получается нечто противоесте-

ственное и, пожалуй, не имеющее прецедента в музыкальной

истории. Произведение, которому придан подзаголовок «по

Ламартину» («d'apres Lamartine»), в сущности не имеет ничего

243

общего с этим автором. Связь с Ламартином установлена Ли-

стом чисто искусственно: путем добавления специального преди-

словия, находящегося в разительном несоответствии как

со

сти-

хами Ламартина, так и с самой музыкой симфонической поэмы

(факт, который игнорировался подавляющим большинством

биографов Листа). Когда мы, например, читаем у Римана, че-

ловека энциклопедически образованного и искушенного в во-

просах музыкального анализа, что «Прелюды» принадлежат к

числу тех программных сочинений, которые «поневоле должны

копировать все детали стихотворения»

101

, то позволительно

усомниться в том, читал ли он вообще стихотворение Ламарти-

на. Еще большее сомнение и недоумение возникает у нас то-

гда, когда мы читаем в книгах о Листе, как «вдохновенно» за-

канчивает Лист свою поэму «торжественной нотой» смерти, как

мастерски воссоздает он в поэме образы «искупления», «спасе-

ния» и т. п. Нет, это далеко не так; не смерть, а жизнь побеж-

дает в этом, быть может, наиболее оптимистическом произведе-

нии Листа. Каждый образ поэмы порожден жизнелюбием, все

они в совокупности повышают интерес человека к себе самому

ко всему окружающему. Упоение жизнью, ее изобильными со-

ками, ее красками, звуками, формами стоит в центре внимания

художника. И только с помощью идеалистического фантазиро-

вания, направленного рукой К. Витгенштейн, могла произойти

в словесной программе столь печальная метаморфоза, породив-

шая многочисленные заблуждения в музыкально-критической

литературе.

Приходится также иногда считаться с тем, что оформление

своих программных предисловий Лист часто поручал другим

лицам. Так было, например, с задуманным им предисловием к

циклу «Венгерских рапсодий», которое он просил написать

М. д'Агу и которое так и не было написано

102

. Так было с

предисловием к симфонической поэме «Heroide funebre», которое,

с благословения Листа, было, к сожалению, написано К. Вит-

генштейн. Последняя оскопила и мумизировала идею Листа, пре-

вратив симфоническую поэму, написанную в виде траурной оды

героям революции, в мистическую картину скорби по погибшим

людям, независимо от того, «под какого цвета знаменами они

шли». Читая это полное нелепостей и выспренних фраз преди-

словие, не знаешь, чему больше удивляться: бредовой ли фан-

тазии К. Витгенштейн или всепрощающему сердцу влюбленного

Листа. Так было и с различными отдельными высказываниями

Листа о других симфонических поэмах, на которых лежит явный

отпечаток «литературной правки» мистически настроенной кня-

гини

,03

В этом свете становится ясно, что отвлеченным рассужде-

ниям Листа, содержащимся в его программных предисловиях

литературных статьях, нельзя придавать чрезмерно большого

значения; каждый раз необходимо учитывать их своеобразный

244

генезис и соответствие с конкретными музыкальными образа*

ми, то есть знать, в какой мере они раскрывают действи-

тельную поэтическую концепцию произведения, его сюжет-

ное развитие. Из-за острых, таящихся в самой глубине проти-

воречий у Листа словесная программа не только полностью

(адэкватно) не отражает действительной поэтической програм-

мы (той самой, о которой Лист говорит как о «поэтической не-

обходимости»), но подчас, как мы это видели на примере «Пре-

людов», разительно расходится с ней, представляя собой как

бы субъективную интерпретацию объективного содержания.

Вот почему особенно важно воспринимать программные замыс-

лы Листа не изолированно, в отрыве друг от друга, а в орга-

нической связи, исходя из основной, главной темы его твор-

чества.

Что такое главная тема творчества? Есть ли она у компо-

зиторов и каково ее значение для частных, отдельных тем-за-

мыслсв? Как-то на эти вопросы лаконично ответил Бородин,

сказавший в разговоре с одним из своих друзей: «Собственно,

у всякого композитора существует только одна основная музы-

кальная тема, и все его творчество представляет собою ряд ва-

риаций на эту тему»

104

. Так было и с Листом. Несмотря на то,

что он писал много, быть может, даже чрезмерно много и откли-

кался на самые разнообразные события жизни, у него все же, не-

сомненно, господствовала одна «своя» творческая тема. Его с осо-

бой силой привлекал определенный круг мыслей, чувств, собы-

тий, и даже если он увлекался другой тематикой (что

бывало нередко), на его произведениях все равно лежал

отблеск «главной темы». Часто пытались определить эту тему

как своеобразную антитезу «чувственности и святости», «со-

блазна и искупления», как борьбу «чистого и греховного», «не-

бесного и земного», не понимая того, что она являлась произ-

водной и в силу этого никак не могла быть «главной темой»

творчества. В свои произведения Лист вкладывал как основную

тему творческого задания концепцию подвига человече-

ской жизни, идею человеческой деятельности,

организующей развитие общественной жизни, идею прогрес-

са человеческой культуры

105

. Главная тема творче-

ства Листа—это тема гуманизма; в нее в качестве состав-

ных частей входят и тема величия (вознаграждения) жизнен-

ного и творческого подвига человека, и тема конечного торже-

ства доброго начала, и тема борьбы за грядущую свободу и сча-

стье человека, и многое другое. Да, Листа длительно, можно

сказать, всю жизнь, волновала проблема непрерывного посту-

пательного развития человека, роста его до такого совершен-

ства, которое бы делало человека поистине бессмертным, до та-

кого идеала, который создает в своих мечтах сам человек. К

этой теме Лист постоянно возвращался в своих произведениях;

на эту тему писал он, в сущности, ряд вариаций. «Тассо»,

245

«Прометей», «Прелюды», «Что слышно на горе», «Идеалы» и

многие другие произведения Листа — это все разнообразные по-

пытки воплотить средствами своего искусства одну и ту же тему.

В «Тассо», например, отображена идея мирных побед культуры

искусства, идея конечного вознаграждения и триумфа челове-

ческого подвига. В «Прометее» воспевается «человеческая отва-

га», «упорство несокрушимой энергии», преодолевающее нече-

ловеческие муки и страдания. В «Прелюдах» воплощены

различные картины самой жизни, героика победы, торжество

человеческого подвига. «Что слышно на горе» выражает раз-

думье и скорбь художника о печальном уделе человечества, об-

реченного на тяжкие страдания; «Орфей», как бы олицетворя-

ющий идею гуманности (искусство, исцеляющее раны человече-

ства), варьирует тему художника, двигающего общество вперед

по пути к совершенству, и т. д. Мысль о развитии человечества

через вечное стремление к совершенству, повторяем, была од-

ной из самых любимых и постоянных мыслей, от которой Лист

не отказался до последней минуты жизни, и именно она-то

составляла главную тему его творчества. Она была как бы

стволом, на котором размещалась богатая многолистная крона.

Она определяла точку зрения Листа на те или иные события

Она связывала всю его разнообразную творческую работу в

единое целое.

Однако противоречивость натуры Листа отразилась в пол-

ной мере и на понимании им этой главной темы и на разреше-

нии ее. Лист берет и настойчиво варьирует тему гуманизма, но

он ограничен своим мировоззрением. Он не знает истинного пу-

ти к человеческой свободе и счастью. Он не видит в реальной

жизни тех сил, которые действительно способны совершить ре-

волюционные преобразования в обществе и осуществить про-

гресс человечества. И вот у него невольно нарастают сомнения:

вера в идеалы гуманизма, в нравственное совершенствование

сопровождается жесточайшим неверием в силы человека, на-

смешливо-ядовитым скепсисом; действенные стремления, порывы

к активному созиданию сочетаются с созерцательными, подчас

безысходными размышлениями. В этом смысле глубоко показа-

тельны такие вершины творческой мысли Листа, как «Фауст-

симфония» и соната h-moll. Страстное влечение к возвышенным

деяниям и неукротимое стремление вперед уживаются здесь с

разъедающей рефлексией и горькими сомнениями, подвергают-

ся разрушающему действию саркастически-едкого, «мефисто-

фельского» начала; героика жизни и пафос борьбы сочетаются

с неразрешенными сомнениями в сущности и смысле жизни.

Уже первая, поистине гениальная тема «Фауст-симфонии»,

построенная на увеличенном трезвучии, с редкой психологиче-

ской убедительностью рисует опустошенность, вечную неудов-

летворенность и гложущие душу сомнения Фауста, его презре-

ние к жизни:

246