Мильштейн Я.И.Ф. Лист. том 1

Подождите немного. Документ загружается.

мрачный человеческий образ, какой когда-либо являлся вопло-

щением зла и несчастья»!. Укажем также на все то, что писал

о Фаусте Ламенне

154

Если бы позволило место, то можно было бы еще на целом

ряде примеров показать, что гётевское миросозерцание было во

многом противоположно листовскому. Сам Лист это отлично со-

знавал и потому, сколько бы ни вдохновлялся поэтическими про-

изведениями великого веймарца, всегда «опасался» их

155

. Как и

Гюго, он был долгое время в плену того «злосчастно-романтиче-

ского направления», о котором Гёте отзывался крайне неодоб-

рительно

156

. Среди немецких художников, повидимому, только

один был совсем родственен ему по духу — Шиллер.

Итак, непрерывный труд лежал в основе листовского искус-

ства. Вдохновение нелегко давалось ему; и многого достиг он же-

лезным упорством и напряженной работой. Он больше, чем кто-

либо другой, ощущал справедливость слов Бальзака, что «вдох-

новение— счастливая случайность для гения», что «его не пой-

мать голыми руками». Он знал хорошо, что «творческая работа

—

утомительная борьба», знал, что «если художник... не работает,

как рудокоп, засыпанный обвалом», если «он глазеет на трудно-

сти, вместо того чтобы их побеждать одну за другой», то он ни-

когда не достигнет ничего великого

157

. Его несравненная творче-

ская энергия, умение работать

—

действительно поражают. «Ко-

гда другие еще спали,

—

вспоминает Страдаль, — мастер сидел

уже в 4 часа утра за столом и творил неудержимо»

158

. И ведь

это тогда, когда он был уже глубоким стариком! Так, до по-

следних дней остался он Еерен девизу своей юности: рабо-

тать, работать и работать

159

* * *

Резюмируем вкратце сказанное в этой главе. Лист стал вели-

ким композитором вне схем и шаблонов. Вся деятельность его в

Веймаре как творческая, так и исполнительская была направлена

к одной великой цели— созданию свободной от рутинных

оков музыки — и пронизана просветительскими тенденциями.

Всеми силами стремился он сделать искусство достоянием самых

широких кругов слушателей, отразить в нем большие идеи и

чувства. Смело боролся он за программность музыкального

искусства, причем, по справедливому замечанию Стасова, «повел

дело еще несравненно далее Берлиоза»

160

Как художник-реформатор, создавший новые музыкальные

формы и обогативший композиционно-технические средства, он

пытался, хотя и не всегда удачно, философски обосновать основ-

ные цели своего искусства, установить ряд эстетических принци-

пов для своей творческой деятельности. Он использовал каждый

удобный случай, чтобы высказаться о своем творчестве, вскрыть

его мотивы, сообщить о поводах, приведших к созданию того или

иного произведения. Он отстаивал свои убеждения (и особенно

жизненный принцип программности) с редким упорством, сдер-

живая потоки враждебной критики и не боясь вступать со сво-

ими противниками в бурную и резкую полемику. Естественно,

что идейное содержание его эстетики далеко выходило за преде-

лы ограниченного круга узко специальных интересов; оно не

могло не затрагивать вопросов большого общественного значе-

ния. Лист, пусть идеалистически, спекулятивным путем, провел

мысль о борьбе с косностью, узостью

филистерством буржуаз-

ной действительности. Он открыто восстал против тисков фор-

малистической эстетики, выдвинув на первый план плодотвор-

ную и жизненную идею программной музыки. Он попытался

дать развернутую критику теории «чисгого искусства». Полеми-

зируя со сторонниками немецкой идеалистической эстетики и, в

частности, с цеховым доктринером и формалистом Гансликом,

он доказал всю абсурдность

реакционность его положений. Искус-

ство, по мнению Листа, должно прежде всего служить обще-

ственным интересам, оно должно быть идейным; от этого

оно

не

становится вульгарным, не вянет, не гибнет, а наоборот, креп-

нет и возвышается. Для Листа музыкальное искусство не «игру-

шка», не «забава», не «праздное времяпрепровождение», для

него оно не «калейдоскоп звуков», не «само по себе цель»: оно

полно глубокого содержания и общественной значимости. В свя-

зи с этим Лист придавал определяющее значение содержанию

произведений искусства, рассматривая форму лишь как способ

выражения содержания, как его внутреннее и внешнее строение.

Отрицая примат формы над содержанием, протестуя против от-

рыва формы от содержания, он тем самым боролся с идеалисти-

ческим кантианским пониманием формы, как самодовлеющей

сущности искусства. Больше тс(го: он смело поставил развитие

искусства и смену его форм в зависимость от нового содержа-

ния. Он подошел к пониманию, правда, весьма поверхностному,

историчности самих форм искусства. Он даже постиг, что искус-

ство, бесконечно меняясь, не может не зависеть от общественного

развития, окружающей среды, эпохи и в самой эпохе черпает

свои принципы и приемы. Но в понимании истории, как и в по-

нимании природы, он во многом оставался идеалистом, и это не

дало ему возможности познать те материальные факторы жизни,

которыми в конечном счете определяется содержание и ценность

искусства. Ему, например, осталась совершенно чужда концеп-

ция развития искусства, основанная на материалистическом по-

нимании общественного развития и связи между обществом и

художником. Его твердая вера в безграничный прогресс искус-

ства оказывалась, таким образом, повисшей в воздухе.

При всем этом Лист, повторяем, всегда боролся за высоко-

идейное и содержательное искусство. Он видел в искусстве сред-

ство воспитания народного сознания и имел самое высокое по-

нятие об общественном долге художника. Он ясно осознал вели-

кое назначение художника на пути общественного прогресса —

быть глашатаем, «жрецом», открывающим «тайны будущего».

Он страстно защищал все жизненное и новое в искусстве, счи-

тая, несмотря на весь свой туманный идеализм, прекрасным то,

что передает пережитую и прочувствованную жизненную колли-

зию. Он провозгласил основным принципом творчества «про-

граммную поэмность», как бы выражающую самый процесс пе-

реживаний человека. Он настаивал на «освобождении индивиду-

ального содержания от схематизма». И, наконец, главное, он

всегда оставался непоколебимо верным высоким гуманистиче-

ским идеалам. Пусть гуманизм его не был по-настоящему дей-

ственным и революционным. Пусть порой он был ближе

к «розовому» гуманизму буржуазных либералов, чем к воин-

ствующему гуманизму революционеров-демократов. Вера в выс-

шее назначение человека никогда не покидала Листа. Прогресс

человечества

—

вот тот идеал, к которому он постоянно стремил-

ся, вот, что считал он истинной целью искусства

художествен-

ной деятельности. Тема гуманизма была главной те-

мой его творчества.

Существенно, что Лист, хотя и был вскормлен французским

романтизмом, никогда не шел до конца по пути модного «ро-

мантического» искусства, которое требовало всяческих преуве-

личений, неистовых страстей, галлюцинаций и т. п.

161

. Ему

была ближе та линия искусства, которая стремилась к со-

единению романтического и реалистического. Чрезвычайно яркие

романтические черты органично сочетались в нем с реалистиче-

ской направленностью его художественной деятельности.

Существенно также, что творчество Листа, новаторское по

своему основному характеру, было устремлено в будущее. Он

сам неизменно подчеркивал это, признаваясь с присущей ему

скромностью: «Я часто говорил моим друзьям, что даже если

бы все мои произведения были неудачными (чего я не могу ни

утверждать, ни отрицать), то это все же не означало бы, что

они являются совсем бесполезными, ибо они дали импульс и

толчок к дальнейшему развитию искусства. Сознание этого

вполне достаточно для того, чтобы я мог проявлять последова-

тельную стойкость и создавать новые произведения»

J62

Так в боръбе прокладывал Лист дорогу программному му-

зыкальному искусству, неустанным трудом добиваясь осуще-

ствления своих «больших» и «малых» целей, и победаОн слил

два мощных потока человеческого мышления и чувствования —

поэтическое и музыкальное — воедино и дал тем са-

мым новое направление музыкальному искусству. Он приблизил

музыку к передовым идеям своего времени, обогатил к расширил

ее выразительные средства. Он продолжил великое дело Бетхо-

вена. И что бы ни говорили о нем, творчество его еще долго

будет стимулировать все живое и плодотворное в мире искус-

ства.

Глава пятая

НА ПУТЯХ РАЗВИТИЯ

НАЦИОНАЛЬНОГО ИСКУССТВА

Борьба Листа за программную музыку и за обогащение

композиционно-технических средств была тесно связана с его

деятельностью, направленной на развитие венгерской нацио-

нальной музыкальной культуры. Оторванный от своей много-

страдальной родины, Лист постоянно думал о ее судьбах. Его

волновала проблема народности и национального своеобразия

музыкального искусства. Он не только стремился к усвоению

опыта, накопленного в творчестве великих мастеров прошлого,

но и пытался применить этот опыт к выявлению и укреплению

национальных черт венгерской музыки. Это подтверждается

как свидетельствами современников, так и многочисленными

признаниями самого Листа, который на протяжении всей своей

жизни—и устно и письменно

—

неоднократно подчеркивал свои

органические связи с родиной.

«Из всех ныне живущих художников, — писал он в январе

1847 года, — я единственный, кто с гордостью дерзает указы-

вать на свою гордую родину. В то время как другие мучительно

бились в мелких водоемах постоянно бережливой публики, я все

время плыл вперед по полноводному морю великой нации. Я

твердо верю в свою путеводную звезду; цель моей жизни в том,

чтобы Венгрия когда-нибудь с гордостью могла указать на

меня» Много лет спустя, в 1873 году, он говорит об этом

еще более прямо: «Да позволено мне будет признаться в том»

что, несмотря на мое достойное сожаления незнание венгерского

языка, я, от колыбели до могилы, душой и телом остаюсь

мадьяром и в соответствии с этим самым серьезным обра-

зом стремлюсь поддерживать и развивать венгерскую музы-

кальную культуру»

. Мы знаем, что в данном случае слова

Листа не расходились с делом. Он действительно «самым се-

рьезным образом» поддерживал венгерское искусство и всеми си-

лами способствовал утверждению его самобытности.

Однако ни свидетельства современников, ни искренние при-

знания самого Листа, ни его творческие достижения на пути

создания венгерской национальной музыки не были приняты

по-настоящему во внимание его биографами. Вообще немалое

число буржуазных исследователей склонно рассматривать

личность художника вне связи с народной почвой, но

особенно сильно эта склонность проявилась у них по отноше-

нию к Листу. То, что Лист многие годы своей жизни провел

вне пределов родины, то, что он почти не знал своего родного

языка, и, наконец, то, что он больше, чем кто-либо другой, со-

прикасался с различными европейскими культурами, — все это

создало благоприятную почву для более чем полувекового

мифотворчества и появления всякого рода ложных взглядов.

Одни исследователи, как уже указывалось выше, делали из

Листа убежденного и законченного космополита, другие

—

об-

рисовывали его не в меру офранцуженным венгерцем, третьи —

попросту, без всяких оговорок, причисляли его к немецким

художникам; наконец, были и такие, которые все достижения

Листа стремились объяснить исключительно его гениальностью,

его индивидуальной фантазией.

Порочность таких концепций, вот уже в течение длительного

времени опутывающих имя Листа, очевидна даже при самом

беглом ознакомлении с отдельными действительными фактами

его творческой биографии. Она еще более отчетливо вскрывает-

ся при последовательном анализе пути развития Листа в целом,

и, в частности, того пути, каким он шел к созданию своего вен-

герского цикла произведений.

В самом деле, из того обстоятельства, что связи Листа, ска-

жем, с французской и немецкой культурами были значительны

и что они способствовали обогащению его личности, вовсе еще

не следует, что Лист в своем творчестве не стремился к овла-

дению народными истоками венгерской музыки. И уж совсем,

конечно, не следует, чтобы эти связи изучались за счет умале-

ния национально-венгерских особенностей его искусства. Разве

не ясно, что всякое игнорирование этих особенностей неиз-

бежно приводит к неполному, подчас искаженному представ-

лению о великом художнике? Однако вопреки здравому

смыслу многие исследователи листовского творчества не

только не видели (или, вернее, не хотели видеть) бесчисленных

нитей, связывавших Листа с его родиной. Они не считались с

тем, что Лист жил и творил в эпоху, когда борьба нового про-

тив старого шла рука об руку с пробуждением национального

самосознания, когда вопросы народности так или иначе

стояли перед всем культурным миром; они не понимали, что

обращение к народным истокам и поиски новых форм тесно сли-

вались со стремлением к национальному самоопределению. Это

'непонимание, между прочим сказавшееся и в неправильном

представлении роли Листа в строительстве передовой националь-

ной культуры разных стран, порой проскальзывает на страницах

книг о Листе: благородная цель художника — в меру своих сил

служить формированию различных национальных школ—истол-

ковывается превратно и ложно.

Лишь сравнительно небольшое число венгерских авторов,

говоря о зарождении и развитии венгерской музыки, пыталось

поставить вопрос и о национальных особенностях листовского

искусства. Помимо обстоятельных исследований Бела

Бартока и Золтана Кодаи, касающихся проблем венгерской

народной музыки, укажем, например, на труды венгерских му-

зыковедов Б. Саболчи, Э. Майора, 3. Гардони

др., в которых

собрано достаточно большое количество материалов, помогающих

разрешить многие, казавшиеся до сих пор неясными и подчас

неразрешимыми вопросы в творческой биографии Листа

. Эти

материалы лишний раз подтверждают известное положение, что

вопрос о народности того или иного художника не может быть по-

ставлен и освещен без анализа его связи с фольклором и близ-

кими к фольклору источниками, без учета той роли, которую

сыграли последние в формировании и развитии его творчества.

Каково же было отношение Листа к фольклору? В какой

мере отразилась и как преломилась венгерская национальная

музыка в его творчестве? С какой именно венгерской музыкой

имел дело Лист? Каковы национальные стилистические особен-

ности его произведений?

Прежде всего — об общем отношении Листа к венгерскому

фольклору, к музыкальным достижениям венгерского народа.

Чем была вызвана непреходящая любовь Листа к народным

песням и танцам, увлечение его популярным художественным

творчеством, близким по духу к народу? Обычно указывают на

некоторые биографические факты, в частности, на первые годы

жизни, проведенные в венгерской деревне. Бесспорно, что в

развитии интереса Листа к национальному венгерскому искус-

ству детские впечатления сыграли немалую роль. Лист с ранних

лет прислушивался к песням и танцам родного народа. Он сам

впоследствии признавался в этом, и было бы неразумно игнори-

ровать данное обстоятельство. Но столь же неразумно было бы

придавать этим ранним деревенским наблюдениям и впечатлени-

ям единственно решающее значение и полагать, что только они

одни обусловили характер и объем его интереса к фольклору в

дальнейшем. Ибо, помимо детских впечатлений, действительно

сохранившихся в памяти Листа на всю жизнь, большую роль

здесь сыграли общественные позиции, которые он занял, нахо-

дясь во Франции.

Мы знаем, что уже в первые годы своего пребывания в Па-

риже Лист столкнулся с ожесточенными спорами, происходив-

шими в художественных кругах. Среди этих новых для него тем

и интересов значительное место занимали и проблемы народно-

го творчества. Поэтому нет ничего удивительного в том, что

довольно скоро его детские склонности и увлечения принял»

иную форму и иной характер. Вряд ли, например, могли ему

остаться неизвестными взгляды на собирание и обработку на-

родных песен Антонина Рейхи, у которого он в ту пору ревност-

но изучал контрапункт. Рейха, в своем трактате о музыкаль-

ном сочинении (трактат этот, несомненно, был знаком юному

Листу), прямо указывает, что без непосредственного обращения

к народной песне в музыкальном искусстве трудно создать что-

либо истинно великое, и что ознакомление с народной культу-

рой важно не только для художников, но и для общества в целом.

«Непростительно, — пишет Рейха, — что еще не организо-

вано собирание народных песен. Известно, что среди них есть

песни очень своеобразные и интересные, отражающие одновре-

менно вкус, характер и нравы нации... Собирание народных на-

циональных песен важно не только для людей искусства, но и

для самого правительства: ведь известно, что ничто другое не

способствует в такой мере завоеванию дружеского расположения

народа, как исполнение со всеми привычными особенностями

темпа и характерностью выражения его своеобразных песенных

и танцевальных произведений (к которым он привязан так же

сильно, как к своим обычаям, законам и религии). Для данной

цели должны были бы быть выдвинуты способные к этому ком-

позиторы, которые могли бы записывать эти песни прямо на

месте, фиксируя все их своеобразие и типичные особенности ис-

полнения...»

. Эти взгляды (которые, кстати, Рейха имел воз-

можность сообщать своему ученику непосредственно в процессе

обучения), несомненно, должны были оказать на впечатлитель-

ного и жадно прислушивавшегося ко всему юношу существенное

влияние и содействовать углублению и укреплению его интере-

са к народному искусству.

Еще более невероятным представляется, чтобы Лист, вра-

щавшийся в течение ряда лет в кругу прогрессивных француз-

ских романтиков, мог пройти мимо их воззрений на фольклор,

которые к тому же не раз служили предметом страстного обсу-

ждения на страницах книг и журналов, поглощавшихся тогда

Листом в неимоверном количестве. Правда, нам не известно,

прочел ли Лист нашумевшую в свое вр-емя книгу французского

ученого Фориэля о народных песнях современной Греции, вы-

шедшую в Париже вскоре после приезда Листа

. Но он навер-

няка столкнулся в среде писателей, художников и музыкантов

с обсуждением идей этой в основном прогрессивной книги, со-

зданной в атмосфере борьбы европейских народов за свою сво-

боду. Особенно могло привлечь Листа выдвижение на первый

план живой действительности и противопоставление ее различ-

ного рода архаике, глубокая вера в неиссякаемую творческую

силу народных масс. Лозунг — живая поэзия живого народа.

выдвинутый Фориэлем и подхваченный многими французскими

романтиками, быстро нашел сочувствие и у Листа. Тогда, мо-

жно предполагать, запало в его душу, что «народный характер

постигается не только Б археологических памятниках и предани-

ях старины, но и в живых памятниках современности». Во вся-

ком случае его последующая деятельность была направлена

прежде всего на изучение живой действительности, на искус-

ство, бытующее в народе.

Таким образом, уже с молодых лет Лист воспринял у Рейхи

и французских романтиков плодотворную идею действенной ро-

ли народного творчества, непрерывно растущего и пополняюще-

гося все новыми и новыми шедеврами, как бы отображающего

самый дух, характер нации. В предисловии к «Альбому путе-

шественника» — первой смелой попытке использовать фольклор

различных стран для характеристики их национальных особен-

ностей— Лист последовательно проводит мысль о том, что ха-

рактер народа выражается в его музыке. Почти дословно по-

вторяя Рейху, Лист пишет, что в значительной части пьес, во-

шедших в «Альбом путешественника», он хотел отобразить

быт, природу и дух различных стран, обычаи, законы и нравы

наций, развивая при этом национальные мелодии «в манере,

свойственной каждой из них»

. В соответствии с воспринятыми

им установками прогрессивных французских романтиков, он

стремится познавать живую музыку той или иной страны в ее

наиболее характерных чертах, в ее истоках, то есть познавать

эту музыку в быту, в нравах, в живых интонациях. Свои ран-

ние опыты по созданию цикла венгерских обработок, в частно-

сти, первые варианты этих обработок, вышедшие в свет в не-

которых изданиях под общим заглавием «3-й год странствий»,

Лист также рассматривает как результат живого, непосредствен-

ного «изучения национальных особенностей». Он характеризует

процесс создания рапсодий как «простое, по возможности одно-

родное претворение в жизнь» («une simple mise en oeuvre aussi

congenere que possible») этих особенностей

Он придает исключительно большое значение точности за-

писи живого народного исполнения. Он порицает крупных ком-

позиторов, имевших дело с венгерской музыкой, например, Шу-

берта, за то, что они не дали себе труда изучить характерные

черты этой музыки, «проникнуть в ее дух и в ее существо»,

что они подчинили ее мотивы чуждым ей законам. По его мне-

нию, венгерскую музыку надо не столько «реставрировать»,

сколько «реконструировать», воспроизводя ее во всей прелести

непосредственного звучания

Лист воплотил эти взгляды на фольклор и в своей исполни-

тельской деятельности, когда в годы концертных странствий,

как бы отдавая дань уважения тому или иному народу, испол-

нял свои обработки национальных песен и танцев посещаемых им

стран (или же импровизировал на заданные народные темы).

Знакомство Листа с народной музыкой целого ряда стран,

в частности, Швейцарии, Франции и Италии, послужило ему

хорошей школой; оно явилось, в сущности, подготовкой к цен-

тральной задаче, которую композитор поставил перед собой уже

в конце 30-х годов

—

собиранию и обработке венгерских нацио-

нальных мелодий. Ибо увлечение фольклором других стран

лишь увеличило тяготение Листа к родному фольклору, усили-

ло его желание творчески претвор-ить этот фольклор в соответ-

ствующих музыкальных формах.

С какой же «живой» венгерской музыкой столкнулся Лист

после своего возвращения на родину в 1839 году? Что мог он

услыхать в то время (не занимаясь длительными поисками) от

своих соотечественников и что могло в первую очередь привлечь

его внимание?

Можно сказать с уверенностью, что с двумя явлениями, по-

лучившими широкое распространение в венгерской музыке XIX

века, Лист должен был прийти в соприкосновение с первых же

шагов по родной земле. Мы имеем в виду национальный ин-

струментально-танцевальный стиль вербункош, чрезвычайно

характерный для венгерской музыки первой половины XIX ве-

ка, а также зародившийся в недрах этого стиля (в 30-е годы)

народный танец чардаш, и популярную бытовую песню,

возникшую, как и инструментальная музыка вербункоша, на ос-

нове городского фольклора и довольно быстро проникшую в ши-

рокие народные массы. Произведения этих жанров, созданные по

большей части талантливыми самородками, пользовались лю-

бовью населения; их распространяли любители пения, народные

оркестры; их пели и танцевали под аккомпанемент отдельных ин-

струментов. Словом, они запечатлевались в памяти и начинали

жить полноценной жизнью фольклора.

Вербункош является, в сущности, первым ярко выражен-

ным национальным инструментальным стилем. Происхождение

его еще полностью не выяснено. Повидимому, как национальный

стиль он сложился в конце XVIII века с известной примесью

немецкого, итальянского, славянского и балканского элементов.

Но, как это явствует из самого названия, он возник из так на-

зываемых «вербовочных танцев», то есть из танцев, имевших

место во время вербовки на военную службу.

В образовании стиля большую роль сыграли куруцкие пес-

ни, созданные в конце XVII и начале XVIII веков куруцами—

солдатами армии Ракоци. Быть может, отсюда — гордый полет

музыки вербункоша, страстной и напряженной, воодушевленной

огнем борьбы за свободу венгерского народа

. Наиболее полно

элементы стиля были разработаны в творчестве венгерских

скрипачей конца XVIII—начала XIX века: Яноша Бихари, по

происхождению цыгана, Яноша Лавотта и Антала Чермака.

Характерными признаками вербункоша являются: бога-

тая разнообразная инструментальная фигурация и определен-

ные мелодико-ритмические формулы, то появляющиеся через

каждые два-четыре такта, то завершающие более крупные му-

зыкальные периоды.

Инструментальную фигурацию в вербункоше в силу разно-

образия конкретных форм проявления очень трудно свести к

какой-либо одной или нескольким схемам. Она бывает изложе-

на и четвертями, и восьмыми, и шестнадцатыми, и тридцать-

вторыми, и даже шестьдесятчетвертыми, причем все эти доли

обычно прихотливо перемешаны друг с другом. Часто встре-

чаются в ней пунктирный ритм, а также триоли и синко-

пы всех родов; наблюдается определенно выраженное стремление

уклониться от гладкого, ровного фигурационного движения при

твердом сохранении типичного для вербункоша размера

U (или

/в). Особенно виртуозно владел искусством фигурации Бихари,

игру которого Лист слышал в детстве.

Гораздо более схематичными являются заключительные

формулы вербункоша. При всем разнообразии- вариантов они

все же в конечном счете сводятся к небольшому числу типич-

ных мелодико-ритмических оборотов:

Судя по опубликованным танцам и песням, написанным в

стиле вербункоша, в частности, по сборникам «Венгерские пес-

ни из комитата Веспрем»

, эти заключительные формулы не

обязательно присутствуют во всех произведениях, связанных с

вербункошем. Однако они в высокой степени показательны для

основного типа вербункоша.

Орнаментика вербункоша не отличается разнообразием; для

нее характерны лишь украшения в виде форшлагов, чаще всего

они встречаются в заключительных формулах. Самое изложение

музыкального материала (фактура) почти сплошь гомофонично.

Мелодия, как правило, проходит в верхнем голосе (в фортепи-

анном произведении она поручается правой руке) и сопровож-

дается однообразным, весьма примитивным гармоническим ак-

компанементом, в котором на сильные доли такта приходятся

отдельные (основные) ноты в басу, на слабые — дополнитель-

ные аккорды:

it 2