Мишель А. Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции

Подождите немного. Документ загружается.

461

¢_gk` £`£

Курселль-Сенейль относится враждебно к уступкам и компромиссам

и проявляет очень мало склонности к расширению путем законодатель-

ства разного рода паллиативов, каковы, например, участие в прибылях

и производительные и потребительные общества

¹²⁶

. Он вооружается

против вмешательства государства в промышленный строй с такою же

горячностью

¹²⁷

, с какою выступает на защиту свободы труда.

То же отвращение к принуждению, ту же веру в свободу, тот же

энергичный призыв к индивидуальной энергии мы находим у него

и в том случае, когда он обсуждает вопросы политики, управления,

морали. Сфера деятельности государства должна все более и более

сужаться, сфера деятельности частных лиц расширяться

¹²⁸

. Прогресс

всегда совершался в этом направлении

¹²⁹

. Индивидуальная свобода

не должна иметь иных границ, кроме уважения к свободе другого

¹³⁰

Все это

—

точное выражение индивидуалистического тезиса в том его

виде, по крайней мере, какой он получает у экономистов, когда по-

следние сводят его к противоположности индивидуума и государства,

чтобы повергнуть индивидуума в прах перед государством

¹³¹

С другой стороны, в качестве последователя Бентама, Курселль-Се-

нейль выражает полнейшее отвращение к чистому разуму, к абстракт-

ному принципу права, к теории естественного права и Декларации

прав человека. Для него Декларация прав

—

продукт чистой фантазии,

совершенно лишенный юридического характера

¹³²

. Что может быть

«искусственнее» так называемого естественного права

¹³³

? Идею пра-

ва, как ее понимает «интуитивная школа», можно изучать только при

посредстве чистого разума, стоящего выше опыта

¹³⁴

. Таким образом,

Курселль-Сенейль, подобно Бентаму, ставит перед нами трудную зада-

чу: примирить индивидуалистическую политическую экономию с от-

рицанием принципа всякого индивидуализма.

¹²⁶

«Идея сделать общим правилом при посредстве власти ту или другую из этих

трех мер

—

одна из тысячи опасных идей нашего времени» (Ibid. С. 168).

¹²⁷

См. в особенности Études sur la science sociale (С. 222

–

225) и Prép. à l’ét. du Droit

(С. 111

–

112).

¹²⁸

Études sur la science sociale (С. 225 и сл.).

¹²⁹

Ibid (С. 217).

¹³⁰

L’héritage de la Révolution (С. 222).

¹³¹

«Бог, который получает ежедневно столько почестей, не имеет реального суще-

ствования». Prép. à l’étude du Droit (С. 131, 138, 277).

¹³²

Ibid (С. 214).

¹³³

Ibid (С. 209).

¹³⁴

Ibid (С. 396

–

420).

462

`_dg hgi]^j

Трудность усугубляется еще вследствие сильного влияния на Кур-

селль-Сенейля позитивизма. Это влияние, сказывающееся во всех его

работах, особенно заметно в том случае, когда он в своей общей кон-

цепции морали подставляет идею жизни вместо идеи счастья и когда

он ставит общество выше индивидуума. Человек не представляет со-

бою «изолированное существо». Повсюду мы наблюдаем его «связан-

ным с известной группой»

¹³⁵

. Он получает от общества «и свою жизнь,

и свои идеи». Социальное сознание «порождает наше сознание, про-

ясняет его и контролирует»

¹³⁶

. Нам самим принадлежит очень мало.

Даже наших прав и свобод мы имеем основание требовать только по-

тому, что они необходимы обществу, от которого мы их получаем

¹³⁷

Курселль-Сенейль напрасно желает нас уверить, что подобные пра-

ва не менее почтенны и драгоценны, чем те, которые вытекали бы

из рационального принципа. Раз «социальное право» важнее инди-

видуального и социальное сознание выше индивидуального сознания,

свобода находится в опасности. Достаточно, впрочем, процитировать

отрывок, взятый из одного его сочинения, чтобы это противоречие

ясно сказалось в нескольких строках. Автор только что перечислил

выгоды, получаемые индивидуумом от общества. Он только что пока-

зал нам, что индивидуум душою и телом связан с подобными себе и по-

стоянно находится под угрозой силы общественного мнения или при-

нуждения. Вдруг он останавливается, как будто неожиданно вспомнив,

что в его собственных глазах орудием всякого прогресса является ин-

дивидуальная инициатива. И вот, сейчас же, после настойчивых ука-

заний на то, чем индивидуум обязан обществу, он пишет: общество,

в сущности, слагается только из индивидуумов, оно не что иное, как

«мысленное существо»

¹³⁸

Таким образом, реальное существо, индивидуум, всем обязан обще-

ству, представляющему собою лишь мысленное существо.

Смешение и противоречивость элементов бросается в глаза у Акол-

ла в его Философии политической науки

¹³⁹

. Сочинение имеет два эпи-

графа, которые подчеркивают этот контраст гораздо более, чем того

¹³⁵

Prép. à l’étude du Droit (С. 30

–

32).

¹³⁶

Études sur la science sociale (С. 151).

¹³⁷

«Они являются формой социального права, результатом уклада, созданного для

роста и сохранения общества и каждой из составляющих его семей». Ibid (С. 151

и 152). «У нас только те права, которые мы получаем от общества».

¹³⁸

Études sur la science sociale (С. 155).

¹³⁹

Acollas

. Philosophie de la science politique et Commentaire de la déclaration des Droits de

l’homme de 1793.

463

¢_gk` £`£

хотел бы, разумеется, сам автор. «Политика

—

только глава из естест-

венной истории», говорит один из эпиграфов. Второй эпиграф гла-

сит: «Право и Свобода». Откройте книгу: она не уничтожает впечат-

ления, произведенного первой страницей. В ней твердо установле-

но, что индивидуум предшествует социальной группе и первенствует

над нею. «Социальная монада

—

это индивидуум»

¹⁴⁰

. Государство, ко-

торое «в идеале ничто», а на практике стремится быть всем, должно

«стремиться обратиться в ничто»

¹⁴¹

. Социальное право

—

«обветшав-

шая теория». Только теория «автономии человеческой личности»

¹⁴²

—

«юная и новая» теория. Эти заявления и определения могли бы выдать

автора за сторонника спиритуалистической метафизики, поэтому он

подставляет под них натурализм, первым следствием которого, в гла-

зах автора, является необходимость слить «науку о человеке с наукой

о природе», «политику с физиологией человека»

¹⁴³

. Но если «наука

о природе

—

все или почти все», что же остается на долю философии

права? Если человек «ни существо особого рода, ни король», как мож-

но говорить о его «автономии»

¹⁴⁴

Нет, разумеется, никакой нужды настаивать на несвязности этих

концепций. Не то чтобы автор Философии политической науки прино-

сил в жертву право личности, но если он и спасает его, то ценою оче-

виднейших непоследовательностей. Его экономический и политиче-

ский индивидуализм осуждает его натуралистическую философию,

а его натуралистическая философия, если бы она оставалась верна са-

мой себе, должна была бы отнять у его индивидуализма всякий raison

être, а равно и всякую возможность к проявлению.

vii.

Это смешение различных элементов, наличность которого мы сейчас

констатировали в таком значительном числе сочинений, ясно свиде-

тельствует о постоянной и даже возрастающей неустойчивости идей.

Оно неоспоримо свидетельствует также о явной склонности отводить

место индивидууму и его праву, место свободе даже в системах, наибо-

лее проникнутых научным или историческим духом.

¹⁴⁰

Phil. de la science politique (Предисловие. С.

Ср. с. 103).

¹⁴¹

Ibid (С. 106).

¹⁴²

Ibid (Предисловие. С.

¹⁴³

Phil. de la science politique. Предварительные замечания (С. 15).

¹⁴⁴

Ibid. Предварительные замечания (С.

vii

`_dg hgi]^j

И могло ли быть иначе? Правда, в наше время история и естество-

знание неотразимо влекут к себе, и это легко объясняется постоянны-

ми завоеваниями науки о природе и страстной любознательностью,

с которой человек в изучении прошлого ищет тайны своего происхож-

дения, но чувство индивидуальной свободы, вера в высокую ценность

человеческой личности точно так же представляют собою силы, спо-

собные противостоять всяким покушениям.

Но раз условия борьбы одинаковы, следовало бы ожидать, что ин-

дивидуализм сумеет хорошо защититься от нападений, которые про-

исходят на наших глазах. Так ли это?

465

k^`` ld`£

РАЗЛОЖЕНИЕ ИНДИВИДУАЛИЗМА

И УСПЕХИ ГОСУДАРСТВЕННОГО

СОЦИАЛИЗМА

Индивидуализм, как его понимали Бенжамен Констан, Бастиа, их уче-

ники и последователи, обозначает собою возвращение к возвышен-

ной доктрине

xviii

века, но вместе с тем он занимает важное место

и в области идей. Его главные тезисы, если их связать воедино, обра-

зуют довольно прочное целое. Все они опираются на одну общую точ-

ку зрения, которая сообщает им известную теоретическую ценность.

Это доктрина на ущербе, но все-таки доктрина, и ее приверженцы го-

рячо стоят за нее.

В настоящее время связь, недавно соединявшая различные части

системы, исчезла, и у последних представителей школы, за редкими

исключениями, нет веры в абсолютную ценность своих собственных

идей. Кроме того, вместо того, чтобы примкнуть к философии, вро-

де эклектизма, которая давала бы им точку опоры, хотя и не особенно

прочную, но все-таки реальную, все они

—

в различной степени, но все

без исключения

—

подверглись влиянию метода и миросозерцания, не-

совместимых с их принципами.

Отсюда все более и более возрастающее бессилие индивидуализ-

ма защититься от натиска противников. Отсюда, равным образом,

все возрастающие успехи государственного социализма, являющего-

ся как бы серединой между индивидуализмом и настоящим социализ-

мом, изворотом, который считается пригодным для устранения наи-

более острых затруднений, так как избавляет от необходимости ка-

саться существа дела.

466

`_dg hgi]^j

Превосходство свободных учреждений и, в частности, парламент-

ского строя, принцип невмешательства государства в экономические

и моральные отношения, совместимость свободы и демократии

—

та-

ковы были, как нам известно, основные положения либеральной шко-

лы. С тех пор эти положения подвергались столько раз самой разно-

сторонней критике, что в настоящее время немногие писатели, даже

из тех, которые называют себя индивидуалистами, отстаивают все

эти принципы в целом и во всей полноте. За исключением Принци-

пов права Боссира

¹⁴⁵

и книги Индивидуальное право и государство Беда-

на

¹⁴⁶

, я не знаю ни одного нового сочинения, проникнутого духом ин-

дивидуализма, которое не делало бы противникам индивидуализма

важных, иногда даже решительных уступок в вопросах капитального

значения. Да и книга Бедана вся проникнута сознанием современно-

го кризиса, полна грусти при виде того, что препятствует и угрожает

дорогим автору принципам

¹⁴⁷

. Его книга

—

энергическое и страстное

выступление в защиту дела, которое чувствуется проигранным. Кни-

га Боссира содержит, правда, главные черты либеральной доктрины,

но автор скорее скользит по поверхности вопросов, чем проникает

в их глубину, и злоупотребляет чисто словесным синтезом для прими-

рения теорий, в которых самый нетребовательный анализ обнаружи-

вает разнородные, если не непримиримые, элементы

¹⁴⁸

Если оставить в стороне эти две книги, то где мы найдем индиви-

дуалистический тезис выраженным без ограничений и умолчаний, ка-

ким мы встречаем его у писателей эпохи Реставрации, Июльской мо-

нархии и Второй империи? Где найдем в особенности трогательную

веру в очевидность своих мнений, одушевлявшую когда-то сторонни-

ков этой доктрины?

Я не знаю теперь публициста, который, подобно Ремюза, пользо-

вался бы для защиты парламентского строя аргументами из Аристо-

теля? Либералы, еще не отказавшиеся от защиты этого строя, счита-

ют его только средством, пригодным для известной переходной фазы

развития обществ, почти несовместимым с прогрессом демократии

¹⁴⁵

Beaussire

. Les Principes du Droit (1888).

¹⁴⁶

Beudant

. Le Droit individuel et l’État (1891).

¹⁴⁷

См. Le Droit individuel et l’État, заключение (С. 276, 288).

¹⁴⁸

Примером такого словесного синтеза может служить «примирение» в том, что

автор называет «верховенством права», трех теорий: 1) божественного права;

2) верховенства народа; 3) верховенства разума… Principes du Droit (Кн.

. Гл. 1).

467

¢_gk` £`£

и осужденным, вероятно, некогда рухнуть под напором этой демокра-

тии, как слишком хрупкая и сложная рамка для ее поддержки

¹⁴⁹

. Те же

самые, если не еще более сильные, оговорки встречаем мы относи-

тельно политической свободы и ее главной гарантии

—

разделения

властей. Или нам решительно возражают против возможности раз-

деления трех властей, по крайней мере, в их источнике, так как если

законодательная власть исходит от народа, то исполнительная власть

назначается парламентом, а судебная избирается властью исполни-

тельной, следовательно, все три власти не только не допускают абсо-

лютного разделения, но тесно связаны между собой

¹⁵⁰

. Или нам по-

казывают с историей в руках, что смотреть на разделение властей как

на политический идеал современных обществ

—

«странная иллюзия».

Наоборот, правильный ход общественной жизни зависит от их «со-

трудничества», от их «солидарности»

¹⁵¹

Если и встречаются еще (впрочем в меньшинстве) экономисты,

строго придерживающиеся теории абсолютного невмешательства го-

сударства, то другие заметно уклоняются от этой строгости, не считая

себя, однако, через это еретиками.

Сказанное подтверждают труды Журдана и Вилле. Последний

не допускает, чтобы единственной задачей государства было сохра-

нение существующего порядка. Государство, говорит он вместе с Дю-

ноном-Уайтом, обязано не только сохранять, но также «идти вперед

по пути прогресса»

¹⁵²

. Автор принимает потом всякого рода предосто-

рожности, чтобы не зайти слишком далеко, тем не менее он начал

с установления принципа, от которого в ужасе отшатнулось бы столь-

ко его предшественников. Журдан, более осторожный и боязливый,

чем Вилле, отделяет себя от тех, кого он называет «радикалами в по-

литической экономии», и отказывается порвать «узы необходимости,

соединяющие экономический строй с государством»

¹⁵³

Хотя Леруа-Болье в своей интересной книге Современное государ-

ство и его функции

¹⁵⁴

горячо отстаивает главные принципы экономи-

¹⁴⁹

См. у E.

de Laveleye

в le Gouvernement de la Démocratie (Т.

. С. 93 и сл.) сводку всех

возражений, направленных против парламентского строя самими либералами.

¹⁵⁰

См., например,

Ferneuil

. Les Principes de 1789 et la Science sociale.

¹⁵¹

См. L.

Duguit

. La Séparation des pouvoirs et l’Assemblée nationale de 1789 (Paris, Larose,

1893).

¹⁵²

Villey

. Du Rôle de l’État dans l’ordre économique (C. 16).

¹⁵³

Jourdan

. Du Rôle de l’État dans l’ordre économique (С. 396).

¹⁵⁴

Leroy-Beaulien

. L’État moderne et ses fonctions (1890).

468

`_dg hgi]^j

стов и не отрицает laissez faire, laissez passer

¹⁵⁵

, хотя он подчеркива-

ет опасность, которой угрожают свободе системы, отдающие силу го-

сударства на служение известного социального идеала

¹⁵⁶

, хотя он же-

лает видеть в государстве большое общество взаимного вспоможения

и страхования, довольно похожее в конце концов на частные торго-

вые и промышленные общества

¹⁵⁷

—

с той, однако, разницею, что об-

щество, образующее государство, состоит не из ограниченного числа

участников, а из всех граждан данной страны,

—

тем не менее он дела-

ет важные уступки духу времени.

Он допускает, например, что по мере эмансипации, усложнения

и роста общества, к двум первичным функциям всякого государства

—

внешней безопасности и организации правосудия

—

прибавляется но-

вая функция. Она состоит в том, что государство принимает участие

в деле прогресса, не препятствуя, разумеется, прочим силам, рабо-

тающим в этом направлении

¹⁵⁸

. Но такую границу трудно установить.

Впрочем, и сам Леруа-Болье чувствовал это, констатируя невозмож-

ность априори

¹⁵⁹

определить сферу деятельности государства и сфе-

ру деятельности индивидуума, так как в жизни они «проникают одна

в другую» и «перемещаются»

¹⁶⁰

. Это совершенно справедливо, но ос-

тается еще знать, не должны ли эти «перемещения» быть результатом

рефлексии, а не случайности, и не могут ли, не должны ли они пой-

ти далее того пункта, где довольно произвольно желают фиксировать

их экономисты?

Либералы признали впоследствии совершенно немыслимой ту тес-

ную связь, которую Прево-Парадоль установил, по его мнению, меж-

ду демократией и политической свободой

¹⁶¹

. Изучая под конец своей

жизни политическое состояние Франции (эти страницы заслужи-

вают полного внимания)

¹⁶²

, Шере недавно констатировал неодоли-

¹⁵⁵

Ibid (С. 7).

¹⁵⁶

Ibid (С. 242).

¹⁵⁷

Ibid (С. 76 и сл.).

¹⁵⁸

L’État et ses fonctions (С. 39 и сл.).

¹⁵⁹

Ibid (С. 41).

¹⁶⁰

Ibid (С. 41).

¹⁶¹

Новая Франция занимается, как известно, вопросами об устройстве, в той или

иной политической форме «демократического и свободного» правления, изучени-

ем «условий установления свободы во французской демократии». Подобные выраже-

ния постоянно встречаются у него. См. особенно (С. 129

–

130, 149). См.

Gréard

Prévost-Paradol (С. 73 и сл.).

¹⁶²

Éd. Schérer

. La Démocratie en France (1884).

469

¢_gk` £`£

мый отныне рост демократии

¹⁶³

. Но если ей и придется подчиниться,

то жить при ее господстве будет трудно, в особенности же будет трудно

построить социальную жизнь согласно прекрасной формуле либера-

лов, потому что антагонизм между свободой и демократией будет «ста-

новиться все более и более очевидным»

¹⁶⁴

. Во всех вопросах чистой

политики, финансов, образования или благотворительности «демо-

кратическое решение» противоположно «либеральному решению»

¹⁶⁵

и эта противоположность будет все более усиливаться.

Прогрессирующее разобщение между тезисами, еще недавно тес-

но связанными между собой, очевидный упадок духа у большинст-

ва тех, кто еще поддерживает эти тезисы,

—

такова первая причина,

объясняющая современный кризис индивидуализма. Но эта причина

не единственная и даже не самая важная.

ii.

Бастиа смешивал факты с философскими рассуждениями, с априор-

ными взглядами. Свободный обмен и свободная воля отлично ужива-

лись у него вместе. Современные экономисты враждебно относятся

ко всему, что они называют «теорией» или «философией». Они тре-

буют, чтобы мы оставили заоблачные высоты и держались поближе

к земле

¹⁶⁶

. Таковы современные вкусы, и экономисты подчиняются

им. К несчастью, факты, взятые без разбора, не приводят к тем выво-

дам, какие хотелось бы извлечь из них экономистам. Для получения

этих выводов им приходится делать выбор между фактами.

Возьмем, например, вопрос о вмешательстве государства в дело

прогресса. Один экономист, обогативший сокровищницу науки мас-

сой новых фактов

¹⁶⁷

, указывает для доказательства некомпетентно-

сти государства на развитие железных дорог и страхования,

—

разви-

тие, всецело обязанное частной инициативе. Лучше ли бы это сделало

государство? Сделало ли бы оно это так же хорошо? Получается отри-

цательный ответ, из которого делается вывод: прогресс не нуждается

во вмешательстве государства. Другой писатель, о котором сейчас пой-

дет речь, стремясь доказать противоположное: что у новых народов

¹⁶³

Ibid (С. 3).

¹⁶⁴

Ibid (С. 52).

¹⁶⁵

Ibid (С. 71).

¹⁶⁶

См.

Leroy-Beaulien

. L’État moderne et ses fonctions (С. 242).

¹⁶⁷

L’État moderne et ses fonctions (С. 80

–

81).

470

`_dg hgi]^j

дело прогресса требует вмешательства государства

—

приводит в каче-

стве особенно ценного для него аргумента уничтожение рабства

¹⁶⁸

Не ясно ли всякому, что эти намеренно подобранные примеры ничего

не доказывают? Дюпон-Уайт может быть прав, но это еще не доказы-

вает, что Леруа-Болье ошибается, и наоборот. В обоих случаях факты

подобраны для доказательства предвзятой идеи.

Если бы экономисты строго держались метода, состоящего в иссле-

довании всех фактов, им было бы очень трудно защищать идею невме-

шательства. Что может быть в настоящее время разительнее факта по-

стоянного усиления функций государства во всех прогрессивных об-

ществах? Повсюду, а в особенности во Франции, Англии, Германии

и Соединенных Штатах, прогресс демократии приводит ко все более

и более частому вмешательству государства во все отрасли человече-

ской деятельности

¹⁶⁹

. Нам до сих пор еще очень часто говорят об от-

вращении, питаемом англичанами и американцами к воздействию го-

сударства, к умножению писанных законов, это истины, запоздавшие

на тридцать или сорок лет.

Экономист, разумеется, сохраняет за собой право протестовать

против факта во имя чистой идеи. Но если он будет считаться толь-

ко с фактами, то как сможет пройти мимо того, о чем я только что го-

ворил? Чтобы быть последовательным, экономист, враждебно отно-

сящийся к вмешательству государства, должен или отказаться от пре-

тензии обосновывать свою теорию на фактах, или же дать тому факту,

который я подчеркиваю, более удовлетворительное объяснение, чем

указание на прискорбное невежество государственных деятелей,

на бесталанность палат и на дурной характер демократии, решитель-

но нежелающей обращать внимание на весьма полезные для нее на-

ставления. Третье решение, состоящее в провозглашении верховен-

ства факта, если не считаться с противоречащими фактами, очевид-

но, неприемлемо.

Даже чистые либералы все более и более стремятся устранять так

называемые абстрактные принципы, чтобы держаться одних только

положительных данных. В этом отношении они подчиняются духу вре-

мени. Продолжая с большей определенностью движение, начатое не-

которыми из их руководителей, они смотрят благосклонно на учреж-

дения, имеющие историческую основу, не отдавая себе отчет в том, что

через Бенжамена Констана они примыкают к Гизо и Ройе-Коллару, а че-

¹⁶⁸

Dupont-White

. L’Individu et l’État, passim.

¹⁶⁹

См.

Laveleye

. Gouvernement de la Démocratie, относительно же Соедин. Штатов

—

Bryce, The American Commonwealth.