Мишель А. Идея государства. Критический опыт истории социальных и политических теорий во Франции со времени революции

Подождите немного. Документ загружается.

471

¢_gk` £`£

рез Ройе-Коллара и Гизо к немецкой и английской исторической школе,

т. е. к чистой реакции против принципов французской революции.

Отмеченное сейчас изменение в направлении либеральной школы

оказало влияние на текущую политическую жизнь, но изучение этого

влияния заставило бы нас уклониться от нашей задачи

¹⁷⁰

. Однако мы

останемся вполне в ее пределах, если покажем, что либеральная шко-

ла, как бы нарочно, ослабляет дозу присущего ей индивидуализма, от-

носясь с таким безразличием или даже пренебрежением к абстракт-

ным принципам, априорным точкам зрения

¹⁷¹

Ведь эти априорные точки зрения, эти абстрактные принципы не-

давно служили оружием против исторически сложившегося социаль-

но-политического установления, которое по своей древности, по ока-

занным им заслугам, по тому блеску, каким оно еще было окружено

в конце

xviii

века, казалось достойным глубокого уважения и непри-

ступным для всякого, кто не начинал с признания требований разу-

ма. Это установление пало, потому что против него был разум. Таким

образом, отвергая разум, либералы отвергают источник своего собст-

венного бытия. И почему они отвергают его? Для более удобной за-

щиты против одной категории противников,

—

демократов, которые,

имея одинаковый с ними исходный пункт, виновны в том, что не оста-

новились там же, где они сами. Либералы не замечают, что благодаря

этой тактике они обезоруживают себя со стороны общего врага и ста-

новятся отныне беззащитными против школ, оспаривающих у разума

всякое право вмешиваться в социально-политические установления.

Сила там, где логика. Если самое существование и давность учреждения

дают ему ценность, то нужно идти до конца, и защищать все, что су-

ществует и имеет давность,

—

защищать только потому, что оно имеет

давность и существует.

Окончательно порвав с философским априоризмом, либеральная

школа вдвойне ослабила себя. Она лишилась движущего принципа,

некогда создавшего ей счастье и славу, она лишилась, кроме того, вся-

кой возможности устоять против аргументов, основанных на тради-

ции, истории, факте.

Значит ли это, что исторический дух совсем не заслуживает одобре-

ния? Мы, по крайней мере, так не думаем. Но в данном случае, безуслов-

¹⁷⁰

Главные результаты этого влияния: недоверие к революционному методу и дове-

рие к так называемому эволюционному, дух примирения и умеренности и проч.

сулят непосредственные выгоды, но мешают видеть связанные с ними в буду-

щем несомненные и важные неудобства, которые мы отмечаем здесь.

¹⁷¹

См., например,

Arthur Desjardins

. La Liberté politique dans l’État moderne (С. 2).

472

`_dg hgi]^j

но, необходимо различать цели общества и средства, служащие для их до-

стижения. Если бы современные представители либеральной школы

ограничились утверждением, что априоризм плохой руководитель при

выборе средств, они были бы вполне правы. История и опыт являются

здесь очень кстати, но при условии

—

не терять из виду цель, предвари-

тельно установленную путем единственно пригодного метода

—

путем

априорных рассуждений. В нашем Заключении читатель вновь найдет

только что указанное различие и вытекающие из него следствия

¹⁷²

iii.

Опасность, угрожающая индивидуалистической мысли тем сильнее,

что сама демократическая школа, увлеченная идейным движением,

глубоко отличным по принципу, но совершающимся по тому же само-

му направлению, также перестает дорожить метафизическими поня-

тиями, на которые до сих пор опиралась.

В то время как первые представители этой школы в

xix

веке гор-

дились всесторонним применением идеи естественного права, совре-

менные представители школы под влиянием материализма отбрасы-

вают это понятие, считая его устаревшим и относясь к нему, как и во-

обще к спиритуализму, с невыразимым презрением

¹⁷³

Что же происходит вследствие этого? Происходит то, что сравни-

тельно умеренная государственность, которую некогда исповедовала

демократическая школа, уступает место государственности без меры

и границ. В самом деле, то же самое понятие естественного права,

на которое опирались сторонники разумного вмешательства государ-

ства, служило им также преградой против сторонников чрезмерно-

го и незаконного его вмешательства. Мы видели, как воспользовался

этим понятием Вашро, чтобы обеспечить свободе место в демократи-

ческой политике

¹⁷⁴

. У его преемников мы напрасно стали бы искать

подобного уважения к правам совести. Все они, наоборот, готовы пре-

доставить индивидуума целиком,

—

телом и душой,

—

в распоряжение

государства. Точно так же и философские гипотезы, которым они ока-

зывают внимание и доверие, уничтожают всякое различие между ин-

¹⁷²

См. далее Заключение.

¹⁷³

Достаточно обратиться, например, к книге

Эжена Пеллетана

Les Droits de l’Homme

и сравнить ее с современными сочинениями той же школы, чтобы ясно пред-

ставить себе пройденный путь.

¹⁷⁴

См. выше (Кн.

iii

. Гл.

iii

473

¢_gk` £`£

дивидуумом и государством. Здесь новое доказательство тесной связи,

соединяющей эволюцию социальных и политических теорий с эво-

люцией общей философии. Современный кризис индивидуализма

точь-в-точь соответствует кризису спиритуализма.

Констатируя это, мы не только объясняем зло, но и получаем воз-

можность предугадать, чем против него бороться.

Тенденция демократии не считаться с индивидуальной свободой

и тенденция либерализма отрицать свободу ради свобод являются, в сущ-

ности, случайными. Ничто не обязывает либеральную школу держать-

ся такой концепции свободы, а демократическую

—

такой концепции

социального права. Пусть возвышенный идейный порыв рассеет оча-

рование, в которое погружены демократическая школа под влияни-

ем легковерного удивления перед материалистической наукой, а ли-

беральная под влиянием суеверного благоговения перед фактом и ис-

торией, и обе эти школы с удивлением увидят, что им легко сойтись

и что они без всякой помехи могут признать мысль, общую таким де-

мократам, как Токвиль, и либералам, как Прево-Парадоль

—

мысль

о примирении свободы и демократии.

Но пока этот порыв не совершился, на просторе будет работать го-

сударственный социализм.

iv.

Государственный социализм нашел в Германии особенно благоприят-

ную почву для развития и целую школу писателей, проповедовавших

его принципы

¹⁷⁵

. Следует ли отсюда, что он представляет собою, как

это писали, «немецкую философию»

¹⁷⁶

. Такое мнение можно поддер-

живать только при одном условии: если мы откажем в оригинально-

сти и глубокомыслии французскому публицисту Дюпон-Уайту

¹⁷⁷

, кото-

рый без всякого, по-видимому, влияния немецкой мысли очень точно

уяснил себе и выразил руководящие идеи государственного социализ-

ма гораздо раньше Эйзенахского конгресса (октябрь 1872 года), поста-

вившего государственный социализм, так сказать, в первую очередь

для немецкой науки и политики.

¹⁷⁵

См. Замечательную работу

Ch. Andler

’a Les Origines du Socialisme d’État en Allemagne,

т. in 8о. Париж, 1897.

¹⁷⁶

Léon Say

. Le socialisme d’État (С. 2 и 3).

¹⁷⁷

L’Individu et l’État (1857), La Centralisation (1860), La Liberté politique considérée dans ses

rapports avec l’administration locale (1864), Le Progrés politique en France (1868).

474

`_dg hgi]^j

Две главные тенденции привели Дюпон-Уайта на путь, где он дол-

жен был встретить государственный социализм: тесно связать инди-

видуум с социальной средой и видеть в прогрессе самую цель жиз-

ни обществ. Дюпон-Уайт читал Конта и Литтре

¹⁷⁸

. Он возражает им,

но заимствует у них ту идею, что индивидуум всем обязан обществу,

в котором живет

¹⁷⁹

, а также идею, что общество не представляет со-

бой простого собрания индивидуумов. Смотреть так на общество,

а равно видеть в семье простую группу лиц разного возраста и пола

—

значит не понимать «души» общества и семьи

¹⁸⁰

Если общества созданы для совершенствования, то главнейший во-

прос о путях прогресса

¹⁸¹

. А для Дюпон-Уайта является постулатом,

что общества созданы для совершенствования. В этом опять-таки про-

скальзывает если не чисто позитивистическое влияние, то во всяком

случае близкое к нему. Религия прогресса не осталась замкнутой в хра-

ме или, вернее, в часовне, которую посвятил ей Бюше: она распро-

странилась вне ее, и Дюпон-Уайт

—

один из горячих, хотя и независи-

мых, ее адептов.

Вместе с основателями этой религии он вверяет государству за-

боту о содействии прогрессу

¹⁸²

. Нетрудно заметить связь этой идеи

с предыдущей: Дюпон-Уайт потому и призывает государство содейст-

вовать прогрессу, что очень низко ценит индивидуума. Слабая и не-

ловкая рука последнего, его по природе эгоистическая душа не могут

выполнить такого огромного дела, как дело прогресса. Но это дело

не может совершиться само собой

¹⁸³

. Без сомнения, интеллектуаль-

ная, моральная и даже социальная аристократия

¹⁸⁴

легко предвидят

прогресс, но они нуждаются в государстве как в «агенте». Морально

государство выше индивидуума. Не является ли оно созданием «все-

го, что есть в нас самого чистого, самого возвышенного»

¹⁸⁵

? Не явля-

¹⁷⁸

См. две его статьи в Revue des Deux Mondes (1 и 15 февр. 1865 г.).

¹⁷⁹

L’Individu et l’État, изд. 3 (С. 162). Не отдавая себе отчета в важности этого взгляда,

Дюпон-Уайт выразил идею, на которую опираются работы нескольких совре-

менных социологов: «Человек получает полную ценность только как часть кон-

гломерата. Очень много значит густота населения, соприкосновение людей друг

с другом,

—

одним словом, общество». De la Centralisation (С. 267).

¹⁸⁰

L’Individu et l’État (С. 160

–

161).

¹⁸¹

Ibid (C. 1).

¹⁸²

L’Individu et l’État (Гл.

vii

. С. 243 и сл.).

¹⁸³

Ibid (Гл.

С. 181 и сл.).

¹⁸⁴

Ibid (С. 185 и сл.).

¹⁸⁵

Ibid (С. 265).

475

¢_gk` £`£

ется ли оно «посредником между индивидуумами и Провидением»

¹⁸⁶

Не получает ли оно свою «миссию» от принципа, который выше са-

мого общества

¹⁸⁷

? Дюпон-Уайт, таким образом, подготавливает и при-

меняет формулы, которыми впоследствии так широко воспользуют-

ся катедер-социалисты. Ни Вагнер, ни Лоренц фон Штейн не по-

шли в восторженном преклонении перед государством дальше своего

французского предшественника.

Столь же несомненно превосходство государства перед индивидуу-

мом с точки зрения материальной силы, отсюда опять-таки

—

обяза-

тельное вмешательство государства. Здесь Дюпон-Уайт вступает на бо-

лее твердую почву, в область фактов. Он очень убедительно показыва-

ет,

—

это пункт, который развивали впоследствии другие, не прибавив

ничего существенного к сказанному им,

—

что по мере усложнения

и совершенствования цивилизации в такой же степени развиваются

«механизм и деятельность правительства»

¹⁸⁸

. Прогрессивное общест-

во должно иметь более сильное и сложное правительство, чем при-

митивное общество, подобно тому, как оно обладает более богатым

языком

¹⁸⁹

Вследствие этого двоякого превосходства государство должно забо-

титься о социальном, политическом, экономическом и даже мораль-

ном прогрессе. Социальный и политический прогресс состоят в при-

обретении известных прав: права повиноваться только закону, права

участвовать в правительственной деятельности и проч. Но эти пра-

ва одновременны появлению государства, и там, где они развивают-

ся, развивается, в свою очередь, государство, в том смысле, что каждое

из этих прав, по решительному выражению автора, «усиливает прави-

тельство»

¹⁹⁰

. Экономический прогресс, в свою очередь, предполагает

«деятельную полицию»

¹⁹¹

, ибо нельзя «все слабое и инертное предо-

ставить захвату более сильного, ловкого и предусмотрительного»

¹⁹²

¹⁸⁶

Ibid (С. 278). Ср. (С. 166): «Государство обладает моральным авторитетом, рав-

ным авторитету церкви». И далее, в чисто мистических выражениях (С. 44):

«Кто может быть более (чем государство) естественным посредником между

абсолютным разумом и человеческим духом?»

¹⁸⁷

L’Individu et l’État (С. 166).

¹⁸⁸

Ibid (С. 41).

¹⁸⁹

Ibid (С. 64). Ср. (С. 65): «Чем больше жизни, тем больше органов; чем больше сил,

тем больше законов. Но законом и органом общества является государство».

¹⁹⁰

L’Individu et l’État (С. 39).

¹⁹¹

Ibid (С. 51).

¹⁹²

Ibid (С. 52).

476

`_dg hgi]^j

Нужно, кроме того, разбирать конфликты, возникающие между ка-

питалом и трудом. Ведь в прогрессивном обществе промышленность

«создает пауперизм и тем самым усиливает деятельность правитель-

ства»

¹⁹³

. Наконец, моральный прогресс, являющийся прежде всего

продуктом индивидуальной воли, также возлагает на государство из-

вестные обязательства. Развитию человеческой совести должно соот-

ветствовать «постоянное улучшение легальной морали»

¹⁹⁴

. Идея спра-

ведливости развивается в глубине индивидуальной совести и «из бо-

лее богатой совести переходит в более прочные законы»

¹⁹⁵

. Здесь,

однако, Дюпон-Уайт делает важную оговорку: он требует для индиви-

дуума в качестве его абсолютного права свободы мысли и ее письмен-

ного выражения

¹⁹⁶

Возрастающее вмешательство государства в жизнь прогрессивных

обществ осуществляется одновременно посредством администрации

и закона

¹⁹⁷

. Дюпон-Уайт желает полнейшей централизации, и в за-

щиту этого взгляда пишет целую книгу

¹⁹⁸

. Он не боится, что законы

множатся и регулируют все возрастающее количество интересов. Он

подыскал даже две формулы, которым впоследствии суждено было

воспроизводиться и повторяться много раз: «Прогресс заключается

скорее в улучшении закона, чем в отсутствии последнего»

¹⁹⁹

; «Всякий

закон должен служить к облегчению положения наиболее многочис-

ленных и наименее счастливых классов»

²⁰⁰

Государственный социализм,

—

тот, по крайней мере, какой мы на-

ходим во Франции,

—

всецело заключается в следующих формулах: вера

в способность закона своим действием преобразовать души, а также

нравы, обычаи и все взаимоотношения людей и призыв к деятельно-

сти закона в пользу обездоленных. Если присоединить сюда стремле-

ние не сохранить за политической экономией ее абстрактный харак-

тер, а морализовать ее и стремление вернуть идее государства дове-

рие, которого ее лишили чистые экономисты, то мы дойдем до сущно-

сти самой немецкой мысли.

¹⁹³

Ibid (С. 57).

¹⁹⁴

Ibid (С. 71).

¹⁹⁵

Ibid (С. 75

–

76).

¹⁹⁶

Ibid (С. 209

–

213).

¹⁹⁷

См. там же главу под названием Du Rôle de l’État en France (С. 97 и сл.).

¹⁹⁸

La Centralisation.

¹⁹⁹

L’Individu et l’État (С. 242).

²⁰⁰

Введение к франц. переводу Представительного правления

Стюарта Милля

(С.

xliv

477

¢_gk` £`£

Один из этих двух элементов уже был предусмотрен во Франции

экономистами-диссидентами, Сисмонди, Бюрэ и др., о которых мы го-

ворили выше, другой нашел горячего сторонника в лице Дюпон-Уай-

та. Последний старается уничтожить обвинения, выдвинутые против

идеи государства экономистами и либералами. То, исследуя сущность

этой идеи, он видит в ней «силу разума, выраженную в законе»

²⁰¹

; то,

изучая отношения между индивидуальным правом и государством, он

отказывается признать существование реального антагонизма меж-

ду свободой и авторитетом и доказывает, что достоинство индиви-

дуума ничуть не пострадает от расширения функций государства, так

как «подчинение индивидуума большей дисциплине обусловливается

большим разнообразием и усилением его деятельности»

²⁰²

Хорошо уяснив себе, что высшая цивилизация требует более слож-

ного правительства, Дюпон-Уайт в то же время отлично понял и выяс-

нил главное: чем современное государство отличается от других исто-

рических форм государства. Существующее теперь государство заняло

место прежних частных властей. «Под дыханием прогресса притесне-

ние рушится, но власть остается». Притеснение рушится

—

значит, ин-

дивидуум завоевывает свои основные права, власть остается

—

значит,

на долю государства остается определенная задача. «Так появляют-

ся одновременно могущественное государство и свободная личность.

Права индивидуума и права государства

—

два современника, которые

родятся в тот день, когда рушатся привилегии»

²⁰³

. Следовательно, Дю-

пон-Уайт хочет не принести индивидуума в жертву государству, а, на-

оборот, найти в государстве орудие для «усовершенствования и воз-

вышения индивидуума»

²⁰⁴

. Поэтому он не считает себя социалистом

и отзывается о социализме в очень суровых выражениях

²⁰⁵

Его, действительно, нельзя было бы назвать социалистом (хотя он

и обращается к вмешательству государства, но это обращение имеет

ту же причину и цель, как и обращение к государству индивидуалистов

xviii

века), если бы он прежде чем отстаивать права индивидуума и вы-

сокую ценность человеческой личности, как то имело место в только

что приведенном отрывке и во многих других

²⁰⁶

, не начал с чрезмерно-

²⁰¹

L’Individu et l’État. Введение (С.

lxvii

²⁰²

Ibid (С. 201).

²⁰³

L’Individu et l’État (С. 22).

²⁰⁴

Ibid (Введение. С.

²⁰⁵

Ibid (Введение. С.

lix

²⁰⁶

См. в особенности предисловие Дюпон-Уайта к франц. переводу книги

Стюарта

Милля

О свободе.

478

`_dg hgi]^j

го расширения «личности государства», видя в последнем нечто сверх-

человеческое, если бы он не признал законодательство способным ис-

целить все общественные недуги, если бы он не был увлечен, очарован

идеей прогресса, прогресса абсолютного, рассматриваемого в качест-

ве высшей цели, достойной быть предметом достижения и достигае-

мой не столько индивидуумом, сколько ради индивидуума.

Все эти черты, взятые вместе, составляют государственный социа-

лизм, как его понимают у нас многие радикальные или даже либераль-

ные политики, которые, не желая противопоставлять требованиям

масс абсолютно неприемлемую цель, но не обладая способностью вос-

ходить к принципам, чтобы при помощи их разобраться в этих требо-

ваниях и особенно в средствах для их удовлетворения, набрасывают-

ся на государственный социализм, замечая в последнем лишь его при-

мирительный характер и доставляемые им минутные выгоды.

В руководящих идеях государственного социализма находили сходство

с идеями просвещенного абсолютизма: тот же самый метод; тот же са-

мый дух, равноценные результаты.

Метод? Было бы любопытно и поучительно сравнить в деталях Уч-

реждения Бильфельда с современным германским или даже француз-

ским специальным законодательством. Конечно, взгляды, господст-

вующие теперь, например, на общественную гигиену не те, что в се-

редине

xviii

века; но точная и мелочная регламентация, которой

желал Бильфельд, была бы, mutatis mutandis, к лицу нашим регламен-

там и ордонансам. Дух? Задачей просвещенного деспотизма было слу-

жить интересам государя и защищать его совесть от всякого угрызе-

ния, внушая ему убеждение, что он пользовался своим просвещением

на благо своего народа. В настоящее время задача государства, приме-

няющего эту форму социализма, сводится к тому, чтобы обеспечить

гражданам известную сумму материальных благ, разумеется, во имя

правильно понятого интереса,

—

ради борьбы с революционным духом

или также вследствие угрызений совести,

—

так как государство убеж-

дено, что, обладая специальными знаниями, которых лишены граж-

дане, оно не имеет права держать эти знания под спудом. Результаты?

Просвещенный абсолютизм оказался неспособен создать людей, так

как он имел в виду не человеческую личность, а избавление последней

от необходимости мыслить, желать, действовать, существовать. Кро-

ме того, просвещенный абсолютизм оказался неспособен защитить

479

¢_gk` £`£

тот политический строй, прочность которого он должен был обеспе-

чить. Все заставляет думать, что то же самое случилось бы и с госу-

дарственным социализмом, если бы ему удалось одержать верх, и что

вместо поддержки современного социального строя он сделал бы его

более доступным для противников, уничтожая в массах чувство ини-

циативы, а вместе с тем и чувство ответственности.

Мало того, стремясь как будто к благу отдельных людей, государ-

ственный социализм работает прежде всего для самого государства.

На этот счет не ошибался великий политик-практик, покровитель-

ствовавший этой доктрине и официально утвердивший ее господст-

во в Германии

²⁰⁷

. Он хорошо понимал, что государство привязыва-

ет к себе гражданина прочными узами зависимости и подчинения,

приучая его обращаться к нему с просьбами об издании закона, адми-

нистративного распоряжения или полицейского приказа. Он хоро-

шо понимал, что государство как таковое крепнет от этих видимых ус-

тупок. Политические формы могут меняться, но сумма власти, бюд-

жет принуждения, связанные старыми формами с новыми, не только

не уменьшаются, но возрастают.

Революционный социализм также считается с этим неизбежным

результатом. Поэтому, признавая радикальную несостоятельность го-

сударственного социализма, он без сожаления и даже с удовольствием

смотрит на развитие вытекающих из него учреждений. Подобно тому,

как экономическая концентрация, столь восхваляемая ортодоксаль-

ными экономистами за ее полезность для крупных промышленных,

торговых и финансовых организаций, подготавливает, по мнению на-

учного социализма, обобществление средств производства, облегчая

коллективизму захват существующих ныне полных и неполных моно-

полий, так и государственный социализм полезен тем, что приучает

людей к дисциплине, которую им придется соблюдать при господстве

коллективизма. Как всякое средство обхода, государственный социа-

лизм, по-видимому, не трогая будущего, захватывает его и, по-видимо-

му, устраняя опасность, приближает момент ее наступления

²⁰⁸

Тем не менее государственный социализм не возник бы, а возник-

нув, не достиг бы такого развития, как теперь, не увлек бы сильных

²⁰⁷

Бисмарк. См. у E.

de Laveleye

Le socialisme contemporain, главу о катедер-социали-

стах.

²⁰⁸

О государственном социализме см. прекрасный труд, в котором принимали уча-

стие

Леруа-Болье, Жанэ, Курсель-Сенейль, Окок, Франк, Бодрильяр, Фредерик

Пасси, Артюр Дежарден, Э. Левассер, Глассон, Жорж Пико

. Отчеты Академии

моральных и политических наук, 1886 г., 1-е полугодие.

`_dg hgi]^j

умов, не породил бы целый легион теоретиков и апостолов, не при-

вел бы в беспокойство и смущение совесть множества людей, если бы

не отвечал, хотя и плохо, некоторым запросам современности. Во вся-

ком случае возникновение и успех государственного социализма явля-

ются новым доказательством современного кризиса и делают более

неотложной необходимость положить ему конец.