Молчанов В.И. Исследования по феноменологии сознания

Подождите немного. Документ загружается.

153

762&2 iii

субъекта и объекта. Другое дело

—

кантовское учение о чувственно-

сти и рассудке, которое безоговорочно счита лось учением о позна-

нии. Интерпретация Хайдеггера непосред ственно сосредоточена

не столько на том, чтобы выявить онтоло гическую основу кантов-

ской гносеологии, сколько на том, чтобы само кантовское учение

о познании представить как онтологию.

Возможность онтологической интерпретации «Критики чисто го

разума» Хайдеггер видит прежде всего в том, что время у Канта яв-

ляется центральной структурой трансцендентального познания.

Лейтмотив интерпретации

—

раскрыть продуктивное воображение

и первичную временность, лежащую в его основе, как корень «двух

стволов человеческого познания», как внутрен ний центр познава-

тельных сил, единство которых создает гори зонт предметности.

Тем самым основная идея хайдеггеровской онтологии

—

раскрыть

бытие из горизонта времени

—

должна получить свое подтвержде-

ние в «Критике чистого разума».

Чистый рассудок и чистая чувственность должны найти свое

единственное основание, согласно Хайдеггеру, в чистом синтезе

воображения. Иначе говоря, Хайдеггер предполагает наличие из-

начальной синтетической деятельности сознания, которая явля-

ется источником чистых элементов познания, а последние истол-

ковываются им в качестве модификаций этого синтеза. Доказы вая

принадлежность чистого рассудка и чистых созерцаний к первич-

ному синтезу, Хайдеггер обращается к рассмотрению двух путей

дедукции, выделенных Кантом. Первый путь

—

от рассудка к со-

зерцаниям

—

Хайдеггер излагает, подчеркивая ко нечность чистого

мышления, которое, по его выражению, «как таковое не может про-

тивопоставить себе сущее посредством своих представлений и из

себя самого»44. Если конечность созер цания заключена в его рецеп-

тивности, т. е. в том, что предметы воздействуют определенным об-

разом на наши чувства, то ко нечность собственно рассудка, если от-

влечься от его отношения к конечному созерцанию, состоит в его

«окольности» (Umwegigkeit): рассудку, согласно Хайдеггеру, даже

недостает непо средственности созерцаний, он должен «прини-

мать во внимание общее, посредством которого и из которого мо-

жет быть понятий но представлено некоторое единичное»45. Тем не

менее согласно Хайдеггеру, чистое мышление содержит в себе не-

обходимое условие, благодаря которому оно может «натолкнуться

Heidegger M. Op. cit. S. 76.

Ibid. S. 28.

154

&'()* + -/0121+(

на проти воположное», «достать сущее», «встретиться с сущим».

Экспли кация этой возможности формально соответствует кантов-

ской задаче показать объективность мышления; однако Хайдеггер

здесь существенно переставляет акценты: если для Канта объек-

тивность мышления означает связь категорий с эмпирическими со-

зерцаниями, то для Хайдеггера возможность «столкновения с су-

щим» коренится в единстве чисто внутренних сил познава тельной

способности. Поэтому Хайдеггер подчеркивает, что чис тое мыш-

ление как трансцендентальная апперцепция «несет как неонтиче-

скую сущностную тенденцию к объединению того, что еще в себе

не объединено».

Излагая второй путь дедукции

—

от созерцаний к рассудку, Хай-

деггер ставит перед собой аналогичную задачу

—

показать, что чи-

стый синтез воображения лежит не только в основе чистого

мышления, но также и созерцаний. В данном случае Хайдеггер

опирается на вывод Канта о том, что «только посред ством… транс-

цендентальной функции силы воображения стано вится возмож-

ным даже сродство явлений» (А 123, Т. 3, 715). Здесь Хайдеггер так

же формально следует кантовскому ходу рассуждений и в то же

время существенно изменяет содержание кантовского трансцен-

дентализма. Хайдеггер стремится предста вить дело так, как будто

априорное познание конституируется из чисто внутренних источ-

ников. Однако под априорным Кант пони мает не «чисто субъек-

тивное», но возможность субъективного быть объективным. Кант

начинает исследование познавательной способности с опреде-

ленных предметных форм познания, т. е. с указания на специфику

того или иного вида познаватель ной деятельности (арифметика,

геометрия, естествознание), а за тем восходит к условиям его воз-

можности, т. е. к априорному. Такое восхождение, как известно,

Кант называет трансценден тальным познанием. В данном случае

Кант предпосылает двум путям дедукции перечисление трех субъ-

ективных источников познания (чувство, воображение, апперцеп-

ция), каждый из кото рых «можно рассматривать как эмпириче-

ский, а именно в приме нении к данным явлениям, но все они суть

также априорные начала, или основы, делающие возможным само

это эмпириче ское применение» (А 115; Т. 3, 710).

Если, согласно Канту, цель дедукции состоит в том, чтобы пока-

зать единство чистых рассудочных понятий и эмпирических созерца-

ний в познании и выявить необходимость чистого продук тивного

синтеза воображения в этом единстве, то для Хайдеггера итогом

дедукции является единство чистого созерцания, чистой силы во-

155

762&2 iii

ображения и чистой апперцепции, т. е «внутренняя возможность

сущностного единства чистого познания». Согласно Хайдеггеру

это единство формирует горизонт предметности вооб ще, а «так

как чистое познание таким образом лишь прорывает для конеч-

ного существа необходимый простор действий, в кото ром «все от-

ношения бытия и небытия имеют место», оно должно называться

онтологическим»46.

Таким образом, онтология, или метафизика, возможна, соглас но

Хайдеггеру, благодаря внутреннему единству познавательных сил,

причем основой трансценденции, т. е прорыва к сущему, является

опять-таки сила воображения. Хайдеггеровское отожде ствление

трансценденции и «возможности опыта» меняет местами полюса

кантовского трансцендентализма: для Канта «всякое наше позна-

ние начинается с опыта», и задача состоит в том, чтобы показать

возможность возникновения нового знания, кото рое содержало бы

в себе моменты всеобщности и необходимости.

Для Хайдеггера трансценденция как «эксстасис» единства внут-

ренних познавательных сил создает возможность «столкнове-

ния с сущим». Обращаясь к кантовскому тезису о том, что «усло-

вия возможности опыта» вообще суть одновременно (в русском

пе реводе

—

«вместе с тем» (Т. 3, 234).

—

В. М.) условия возможно сти пред-

метов опыта» (А 158), Хайдеггер отмечает, что «решаю щее содер-

жание этого положения заключается не в том, что Кант выделил

курсивом, но в «суть одновременно»47. «Быть одновре менно» вы-

ражает «сущностное единство полной структуры тран сценденции»,

которая образует горизонт предметности: «Делаю щее возможным

опыт одновременно делает возможным испыты ваемое в опыте или

опытное как таковое. Это означает: трансцен денция делает доступ-

ным конечной сущности сущее в нем са мом»48. Если, однако, учи-

тывать собственно хайдеггеровское истолкование трансценденции

вне контекста интерпретации «Критики чистого разума», то транс-

ценденция, как мы видели, означает возможность «пройти сквозь»

сущее. Этот смысл импли цитно содержится и в хайдеггеровской ин-

терпретации Канта, ибо соприкосновение трансцендентальной,

или, по Хайдеггеру, ирра циональной, силы воображения с сущим

означает скорее «превы шение» этого сущего, нежели его предмет-

ное освоение.

Heidegger M. Op. cit. S. 81.

Heidegger M. Op. cit. S. 114.

Ibid. S. 115.

156

&'()* + -/0121+(

Попытка представить трансцендентальную силу воображения

в качестве чисто внутреннего источника познания, в качестве корня

чувственности и рассудка служит основным средством для того,

чтобы истолковать «Критику чистого разума» как онтоло гию на

основе трансценденции. Особое внимание Хайдеггер уде ляет «несо-

ответствию» тройственности познавательных сил (чув ственность,

сила воображения, апперцепция) и двойственности источников по-

знания (чувственности и рассудка). Поскольку «Трансценденталь-

ное учение о началах» содержит лишь два раздела

—

«Трансценден-

тальную эстетику», в которой рассмат ривается способность созер-

цания, и «Трансцендентальную логи ку», в которой рассматривается

мышление как таковое,

—

«тран сцендентальная сила воображения

бездомна»49. Если «бездо мная» сила воображения есть «основная

способность человече ской души, то не является ли она тем самым

неизвестным кор нем, из которого произрастают «два ствола чело-

веческого позна ния»?

Основной аргумент Хайдеггера состоит в том, что действие син-

теза воображения пронизывает как чувственность, так и рас судок.

Само по себе это утверждение не вызывает возражений, так же как

и результат хайдеггеровского анализа, который показывает, что

и чувственность, и рассудок обладают как пассивной, так и актив-

ной стороной: чувственность

—

это «спон танная рецептивность»,

рассудок

—

это «рецептивная спонтанность». Однако это говорит

лишь о том, что чувственность и рассу док уже в абстрактном виде

несут в себе возможность соединения. В самом деле, синтетическая

деятельность сознания подразу мевается Кантом на каждом этапе

абстрагирования, уже про странство, в кантовском понимании, об-

наруживает силу воображе ния

—

благодаря этому возможны син-

тетические суждения гео метрии. У Хайдеггера, однако, простран-

ство полностью сводится к времени и утрачивает свою относитель-

ную самостоятельность. Тем самым теряет смысл кантовский тезис

о том, что познание начинается с опыта, источник познания ото-

ждествляется с «само воздействием» и требует определенного вну-

треннего адреса.

Методология кантовского исследования, которой Кант вполне

сознательно придерживался, имеет противоположную направлен-

ность. Кант стремится показать, какова специфика деятельности

сознания в математике, естествознании и философии, выделяя

соответственно пространство и время, категории и трансценден-

Ibid. S. 131.

157

762&2 iii

тальную рефлексию. Иначе говоря, Кант начинает исследование

познавательной способности с определенных предметных форм

познания, хотя в поле его зрения оказывается только теоретиче-

ское, научное познание. Перед Кантом не предметность вообще,

не сущее вообще, а определенные формы опыта, раскрывая струк-

туру которых, он воссоздает в рефлексии конкретное единст во всех

познавательных сил, предельным выражением которого предстает

трансцендентальная сила воображения. Последняя яв ляется не

корнем чувственности и рассудка, а выражением их конкретного

единства в познании.

Секрет хайдеггеровской интерпретации «Критики чистого ра-

зума» заключается в особом, псевдокантовском, методологиче-

ском приеме: система «трансцендентальных предположений» на-

правлена уже не на эмпирические проявления познания, а на

абстрагиро ванные и заранее положенные в качестве внутренних

познава тельные силы. Иначе говоря, Кант фиксирует определен-

ную эмпирическую способность сознания и полагает в основу этой

способности соответствующий априорный синтез. Хайдеггер так же

строит систему трансцендентальных предположений, однако исхо-

дной точкой для него является постулирование чисто внут реннего

единства сознания, в модификациях которого он предпо лагает об-

наружить синтетическую деятельность воображения, присущую

этому первоначальному единству.

Допустим, что Кант не оставил бы «бездомной» силу вообра-

жения. Какую же функцию выполнил бы в таком случае соответ-

ствующий раздел «Критики…»? Очевидно, что в нем не могла бы

идти речь ни о чем ином, как о единстве чувственности и рассуд ка.

С точки зрения основных целей «Критики…», этот раздел был бы

излишним. Трансцендентальная сила воображения не нужда ется

в «постоянной прописке», поскольку она везде у себя дома; именно

это и подтверждает, по существу, хайдеггеровский ана лиз. Хайдег-

гер прав в том, что «трансцендентальная сила воображения не есть

только внешняя лента, которая связывает вместе два конца»50, это

действительно не посредник между чувственностью и рассудком,

посредник, который совершенно отделен от них. Однако Хайдеггер

меняет ход рассуждений Канта на противоположный: Кант раскры-

вает чувственность и рассудок как такие силы познания, которые

уже таят в себе возможность единства, и конечным итогом этого

раскрытия является трансцен дентальный схематизм как предел

Heidegger M. Op. cit. S. 132.

158

&'()* + -/0121+(

описания познавательной спо собности. Хайдеггер же, напротив,

исходит из первичной це лостности сознания, пытаясь удержаться

на таком уровне рас суждений, который делал бы излишним сопри-

косновение с каки ми-либо реальными предметными формами по-

знания.

Каково же проблемное значение различия методологии Канта

и хайдеггеровской интерпретации? Можно ли такое различие све-

сти только к структурному различию сцеплений чувственности, рас-

судка и силы воображения? Не все ли равно, в конце концов, счи-

тать трансцендентальную силу воображения исходным или конеч-

ным пунктом единства чувственности и рассудка? Если речь идет

только о направленности сознания на определенные пред метные

формы, нельзя ли просто восполнить этот «пробел» хайдеггеров-

ской интерпретации соответствующими предположе ниями?

Очевидно, что предположения о существовании определенных

предметных форм познания, соответствующих изначальному син-

тезу воображения, были бы довольно искусственными. Но дело

не только в этом. Одна из главных целей хайдеггеровской интер-

претации состоит в том, чтобы показать и доказать конечность чи-

стого познания не только через аффицирование чувственности

и «окольность» рассудка, но прежде всего посредством указания на

их общий, неразложимый в анализе, иррациональный и тем самым

конечный источник. В хайдеггеровской интерпретации синтез во-

ображения предстает уже не как источник познания, но как основа

трансценденции, т. е. источник, не поддающийся дальнейшей ре-

дукции посредством мышления, своего рода пру жина, которая не

может бесконечно сжиматься, отступая перед сущим, но необхо-

димо соприкасается с ним.

Несомненно, что Хайдеггер сознательно изменяет структуру кан-

товского трансцендентализма для того, чтобы представить силу во-

ображения как трансцендирующую основу онтологии. Однако это

изменение указывает еще на одно, не менее глубокое проблемное

различие между Кантом и Хайдеггером, которое, в свою очередь,

свидетельствует о специфике хайдеггеровской феноменологии.

В интерпретации Хайдеггера трансцендентальная сила во-

ображения предстает как некая сущность сознания, ему самому

недоступная. Но поскольку трансцендентальная сила воображе-

ния все же подвергается анализу у Хайдеггера, возникает вопрос

о специфике самого этого анализа. Очевидно, что основной мето-

дологической установкой хайдеггеровского анализа чувственности

и рассудка, т. е. традиционных «компонентов» созна ния, является

159

762&2 iii

редукция к силе воображения, которая не только не поддается даль-

нейшей редукции, но уже в определенном смысле не является со-

знанием. Таким образом, анализ трансцен дентальной силы вообра-

жения, который невозможен как разложение на конституирующие

ее элементы, возможен только как темпоральное описание, где мо-

дификации трансцендентальной силы воображения

—

синтез аппре-

гензии, синтез репродукции и синтез рекогниции

—

интерпретиру-

ются как модусы времени, соответственно как настоящее, прошлое

и будущее. « Разра ботка внутреннего временного характера трех мо-

дусов синтеза,

—

пишет Хайдеггер,

—

должна представить последнее

решающее доказательство того, что интерпретация трансценден-

тальной си лы воображения как корня обоих стволов не только воз-

можна, но и необходима»51. Чистый синтез есть, согласно Хайдег-

геру, темпоральный синтез, а трансцендентальная сила воображе-

ния есть первичное время, которое Хайдеггер истолковывает как

«самовоздействие» и «само-себя-начинание».

Основные усилия интерпретации направлены здесь на то, чтобы

синтез рекогниции истолковать как предварительное формирова-

ние будущего, ибо синтез аппрегензии и синтез репродук ции до-

статочно легко можно представить в качестве горизонта настоя-

щего и прошлого. Синтез рекогниции Хайдеггер интерпре тирует

как синтез идентификации, т. е. синтез, благодаря которому мы мо-

жем удерживать как то же самое то, что мы ранее имели в созерца-

нии. В лекциях 1927/28 гг. Хайдеггер называет синтез рекогниции

прекогницией (Praecognition), подчеркивая, что идентификация

как бы предваряет познание предмета, зара нее формируя горизонт

предметности52. В книге о Канте Хайдег гер называет рекогницию

рекогносцировкой; чистый синтез ре когниции, согласно Хайдег-

геру, «разведывает не сущее, которое он может удержать перед со-

бой как тождественное, но он разве дывает горизонт удерживаемо-

сти (Vorhaltbarkeit) перед собой вообще. Это разведывание как чи-

стое разведывание,

—

продолжает Хайдеггер,

—

есть изначальное

формирование этого предудержания (Vorhaften), т. е. будущего»53.

Несоответствие хайдеггеровской интерпретации кантовскому

ходу мысли проявляется в данном случае в том, что Хайдеггер умал-

чивает о кантовском отождествлении синтеза рекогниции и транс-

Heidegger M. Op. cit. S. 172.

См.: Heidegger M. Phänomenologische Interpretation von Kants Kritik der reinen

Vernunft. Gesamtausgabe. Bd. 25. Frankfurt am M., 1977. S. 364.

Heidegger M. Kant und das Problem. S. 180.

160

&'()* + -/0121+(

цендентальной апперцепции. Такое умолчание не случай но, ибо

Хайдеггер хочет представить трансцендентальную апперцепцию не

только в качестве одного модуса времени (пусть даже будущего), но

и как единство трех модусов времени. Из схемы интерпретации, ко-

торую Хайдеггер приводит в лекциях 1927/28 гг.54 и которую он со-

поставляет со схемой «Критики чистого разума» (как будто послед-

няя не есть также интерпрета ция), видно, что время разлагается на

три составляющие, т. е. три синтеза (прекогниции, поставленного

на первое место, аппрегензии и репродукции), единство которых

затем результируется в трансцендентальной апперцепции

синтез прекогниции

«Время синтез аппрегензии трансцендентальная апперцепция»

синтез репродукции

В книге о Канте в контексте интерпретации синтеза рекогниции

Хайдеггер стремится показать уже не темпоральность трансцен-

дентальной апперцепции, которая едва упоминается Хайдеггером

(возможно, чтобы исключить всякие точки соприкосновения с ин-

терпретациями неокантианцев), но темпоральность чистой аппер-

цепции: «Время и „Я мыслю“ тождественны»55.

В данном случае неважно, чистую или трансцендентальную ап-

перцепцию «темпорализует» Хайдеггер

—

в конце концов они суть

корреляты. Важно выявить методологию Хайдеггера, который для

доказательства темпоральности субъективности в целом предпри-

нимает поиск темпоральности каждой структуры кан товской позна-

вательной способности. Методология Хайдеггера основана на том

допущении, что если удается обнаружить темпо ральность опреде-

ленных структур сознания, то эти стуруктуры имеют общее проис-

хождение

—

изначальное время. Такую мето дологию можно назвать

псевдолокковской теорией абстракций: находится общий признак

нескольких предметов (в данном слу чае структур сознания), отбра-

сываются все другие

—

«несуще ственные», и этот общий признак

объявляется сущностью, или корнем, рассматриваемых предметов.

При этом предполагается также, что проблема времени может рас-

сматриваться только как проблема единства будущего (основного

для Хайдеггера модуса времени), настоящего и прошлого. Темпо-

ральное описание тран сцендентальной силы воображения при

См.: Heidegger M. Phänomenologische Interpretation. S. 368.

Heidegger M. Kant und das Problem. S. 185.

161

762&2 iii

помощи этих трех моду сов времени должно решить задачу десуб-

станциализации бытия, т. е. в данном случае корня чувственности

и рассудка. Однако то, что в основе трансцендентальной силы вооб-

ражения лежит «первичное время», модусы которого суть модусы

первичного синтеза, еще не дает гарантии десубстанциализации са-

мого времени

Гадамер подчеркивает значение тезиса Хайдеггера «само бытие

есть время» для критики субъективизма и субстанциализма56. Од-

нако при этом требуется еще антисубстанциалистская интерпрета-

ция самого времени. Иначе говоря, недостаточно объявить бытие

временем; необходимо показать, что само время не есть новая суб-

станция, т. е. абстракция, потерявшая связь с определенной про-

блемой.

В «Бытии и времени» будущее субстантивировано лишь от части,

ибо, с одной стороны, будущее как предстоящее определя ет, согласно

Хайдеггеру, структуру конечной экзистенции и, следовательно, на-

ходится в контексте проблемы собственного и несобственного, но

с другой стороны, собственное будущее теряет у Хайдеггера темпо-

ральные характеристики, т. е. не под дается темпоральному описа-

нию, и предстает как субстанция времени, лежащая в основе един-

ства его модусов. В хайдеггеровской интерпретации «Критики чи-

стого разума» мы имеем дело с субстантивацией времени не только

и не столько потому, что изначальному, или первичному, времени

указывается один опреде ленный адрес

—

трансцендентальная сила

воображения

—

и вре мя фактически отождествляется с синтезом во-

ображения, но прежде всего потому, что отождествление осущест-

вляется Хай деггером вне контекста кантовской проблематики

и становится самоцелью.

Для Канта первичными временными отношениями являются не

отношения прошлого, настоящего и будущего, но отношения по-

следовательности и одновременности. Эти отношения являются

в то же время основными средствами описания трех синтезов и их

взаимопроникновения. Хайдеггер, пытаясь показать, что нет трех

отдельных синтезов, а есть лишь три модификации одного первич-

ного синтеза, приходит фактически к обратному результа ту: син-

тезы, интерпретированные как модусы времени, сохраняют свое

единство лишь формально, т. е. из формального определе ния вре-

мени, согласно которому время есть единство трех своих модусов.

Кант, напротив, описывает синтезы, показывая их не обходимость

См.: Gadamer H-G. Wahrheit und Methode. Tübingen, 1960. S 243.

162

&'()* + -/0121+(

друг для друга и тем самым их единство. Такое описание предше-

ствует темпоральному описанию категорий и групп категорий

и подготавливает его.

Кант действительно сближает и отождествляет время и про-

дуктивное воображение, но это отождествление имеет место только

на определенном уровне описания в контексте проблемы синте-

тического априори, т. е. условий возможности получения нового

знания. В этом смысле синтез воображения действительно связан

с будущим временем, но его вектор направлен в будущее (получение

нового знания), а не из будущего, как у Хайдеггера. Проблема един-

ства будущего, настоящего и прошлого также имеет место у Канта,

но она отличается от проблемы темпораль ного описания синтезов:

единство настоящего, будущего и прошлого есть, соответственно,

проблемное единство обоснования объективности (предметно-

сти) независимого от опыта мышления, обоснование возможности

творчества или получения нового зна ния и обоснование необходи-

мости определенной «стандартной», или «нормальной» (по анало-

гии с концептом Т. Куна), работы сознания.

Рассмотрение единства прошлого, настоящего и будущего тре-

бует иного проблемного уровня, нежели рассмотрение единст ва

последовательности и одновременности при описании различ-

ных видов смыслообразования (в данном случае

—

категорий).

Поэтому, строго говоря, хайдеггеровская темпорализация тран-

сцендентальной силы воображения не является темпоральным

описанием ни в кантовском, ни в гуссерлевском смысле. Это ско-

рее своеобразное темпоральное структурирование, своеобраз ная

темпоральная формализация, которая нацелена на то, чтобы пред-

ставить трансцендентальную силу воображения как чисто внутрен-

ний источник деятельности познавательной способности.

Хайдеггер, правда, не считает результатом кантовского осно-

вополагания метафизики и тем самым своей интерпретации вы-

явление фундаментальной роли силы воображения. Результатом,

по его мнению, является то, что Кант отшатнулся от положенной

им самим основы при раскрытии субъективности субъекта, т. е. от

трансцендентальной силы воображения и от субъектив ной дедук-

ции57, которая, по выражению Хайдеггера, «ведет в темноту». От-

Хайдеггер имеет в виду, что во втором издании «Критики чистого разума» Кант

на первый план выдвинул экспликацию трансцендентальной апперцепции

в ущерб силе воображения. К этому, собственно, сводится хайдеггеровское

пони мание различий первого и второго изданий.