Орлова Э.А. История антропологических учений
Подождите немного. Документ загружается.
ГПАВА
3.
ОСUОВАШ
I
НАПРАВШII
СТРУКТУРНОГО
АНАША
«объективное
мышление,
функционирующее
автономно
и
рациональ
но
до
того,
как
оно
субъективизирует
рациональность
окружения
и,
приручив,
подчиняет
ее
себея".
В
1960-х
гг.
в
работах
«Первобытное
мышление»
и
«Мифохогики»
Леви-Стросс
расширяет
границы
применимости
своего
метода
от
язы
ка
как
места,
где
в
универсальности бессознательных
структур
стира
ются
различия
между
субъектом
и
объектом,
наблюдателем
и
наблю
даемым,
и
переходит
к
анализу
других
областей
репрезентации.
Он
отдает
предпочтение
искусству
и
его
самому
совершенному
виду
музыке.
Эстетическое
отношение
к
реальности
он
не
считает
ирраци
ональным,
стихийным,
спонтанным;
это
более
глубокое
измерение
универсальной
рациональности.
Соответственно
и
музыку
можно
изу
чать
с
точки
зрения
закономерностей
дискурсивности,
расчлененнос
ти,
формообразования.
И
миф,
и
музыка,
согласно
Леви-Строссу
-
это
свидетельства
пре
одоления
антиномии
исторического
времени
и
внеисторичной
струк
туры.
Они
строятся
на
взаимодействии
двух
континуумов
-
внешнего
и
внутреннего.
Внешнего
континуума
звуков
в
природе
или
историче
ских
событий
в
мире,
из
которых
и
музыка,
и
миф
отбирают
и органи
зуют
лишь
некоторые;
внутреннего
континуума
-
психофизиологиче
ского
времени
слушателя,
которое
реорганизуется
и
перенастраивается
в
зависимости
от
развертывания
музыкального
или
мифологического
текста.
Современные
музыка
и
литература
поделили
между
собой
функ
ции
мифа:
музыка
заимствовала
у
него
исходную
форму,
а
литерату
ра
-
более
подвижные
элементы.
Подобно
мифу
музыка
также
являет
ся
средством
преодоления
исходных
противоречий,
обусловливающих
движение
мысли.
Как
и
в
мифе,
они
возникают
на
различных
уровнях
структуры
музыкального
произведения,
по
Леви-Строссу,
-
реальном,
воображаемом
и
символическом.
Разрешение
в
реальном
плане
разво
рачивается
метро-ритмическим
способом
в
воображаемом
-
через
тональные
контрасты;
в
символическом
-
как
заключительная
моду
ляция,
выход
в
единую
тональность,
снимающую
противоречия
реаль
ного
и
воображаемого.
В
это
же
время
он
переходит
к более
глубинному
осмыслению
психо
химических
и
психофизических
взаимодействий
человека
с
окружением.
«Натурализация»
человека
возможна,
по
мнению
Леви-Стросса,
как
обо
ротная
сторона
его
полной
«гносеохогизации»,
при
последовательном
дви
жении
от
символических
структур
к
обусловливающим
их
физическим
и
химическим
процессам.
Но
это
программа,
возможная
в
отдаленном
буду
щем,
предпосылки
для
реализации которой
пока
не
сложились.
Леви-Стросс
не
дает
теоретического
объяснения,
почему
и
как
сим
волические
преобразования
вписываются
в
механизмы
бессознатель
ного
и
сами
становятся
таковыми.
Как
полагает
Э.
Ипола,
понятие
бес
сознательного
в
концепции
Леви-Стросса
принимается
как
данность
вследствие
необходимости
дать
теоретическое и
онтологическое
обо
снование
постулату
об
универсальности
логического
мышления.
7 Levi-Strauss
С.
Mythologiques.
L'homme
пес.
Рапв,
1971.
Р.
614.
341
342
ЧАШ
111.
ШОШЕ
соqшушуРных
qшстншпй
Однако
в
рамках
структурализма
признается,
что
единство
челове
чества
определяется
не
только
структурами,
но
и
функциями
сознания;
сознание
как
структура
и
как
функционирование
-
это
разные
кон
цептуализации.
Это
особенно
заметно
в
теоретических
построениях
Ж.
Лакана.
Как
психолог
и
психоаналитик,
он
попытался
представить
психические
механизмы
в
качестве
особого
языка
и
с
помощью
этой
концептуальной
аналогии
включить
их
в
функционирование
других
знаково-символических
систем
культуры.
Таким
образом,
он
расши
рил
область
рационального
изучения
тех
областей
реальности,
которые
прежде
трактовались
через
категории
интуиции,
витальности,
психо
физиологии.
Отличие
позиции
Лакана
от
классического
фрейдизма
заключается
в
том,
что
представлениям
о
нередуцируемости
и
специфичности
«пси
хической
реальности»
он
противопоставляет
возможность
ее
научного
изучения
в
контексте
лингвистического
пространства.
Язык
рассмат
ривается
как
субстанция
исследовательской
работы,
как
основное
сред
ство
концептуальной
фиксации
ее
процессов
и
результатов,
выражения
познавательной
активности
сознания.
Проблему
языка
Лакан
соотносит
не
с
мышлением
и
сознанием,
но
с
бессознательным,
которое
не
только
структурировано
как
язык,
но
и
тождественно
ему.
Однако
здесь
речь
идет
не
о
бессознательном
в
смысле
Фрейда
и
не
о
языке
в
смысле
Соссюра.
О
бессознательном.
Лакан
противопоставляет
натурахистической
трактовке
бессознательного
у
Фрейда
свою,
где
оно
рассматривается
как
опосредованное
культурой.
Так,
фрейдовские
понятия
«желания»,
«влечения»
Лакан
интерпретирует
не как
энергетический
импульс
био
логического
порядка,
не как
заряд
либидо,
требующий
разрядки
или
последующего
культурного
упорядочения.
Он
полагает,
что
это
прояв
ления
общего
(универсального)
ритма
психической
активности,
расчле
няющая
ее
пульсация,
уже
опосредованные
и
преломленные
в
психи
ческих
репрезентациях,
придающих
этой
активности
определенную
структурную
упорядоченность.
О
языке.
Называя
бессознательное
языком,
Лакан
не
имеет
в
виду
ни
обыденного,
ни
лингвистического
значения
этого
слова.
Языком
он
считает
механизм,
структурирующий
процессы
на
всех
уровнях
пси
хики,
делая
возможным
их
соотнесение
и
переход
от
одного
к другому.
Трактовка
психической
реальности
в
структуралистских и
экзистен
циалистских
схемах
предполагает
отвлечение как
от
внешних
воздей
ствий,
так
и
от
содержания
переЖ:иваний,
«искажающих»
ее
собствен
ную
структуру.
Однако
их
акценты
противоположны.
Это
видно,
например,
на
сопоставлении
точек
зрения
Лакана
и
Сартра.
Один
вы
деляет
и
абсолютизирует
бессознательное,
а
другой
-
осознанное
ее
измерение.
Лакан
относит
к
сфере
бессознательного
даже
те
явления,
которые
традиционно
интерпретировахись
в
терминах
сознания,
напри
мер,
«язык»,
«дискурс».
Сартр,
напротив,
приписывает
к
осознанному
даже
те
явления,
которые
принято
относить
к
бессознательному,
на
пример, эмоции.
Распространение
понятия
«сознание»
на
всю
область
субъективности
позволяет
трактовать
индивидуальную
активность
в
терминах
свободного
выбора.
Ограничение
же
этой
области
сферой
ШВА
3.
оеноВАШ
•
НШШЕШ
СТРYIТУРШО
АНАША
бессознательного
позволяет
свести
все
иллюзорные
порождения
созна
ния
к
детерминирующей
их
бессознательной
цепи
означающих.
Пол
ной
осознанности
субъектом
своего
существования
и
свободе
выбора
противопоставляется
их
ограниченность
и
детерминированность
зако
нами
бессознательного.
«Дело
не
только
в
том,
что
о
сущности
человека
нельзя
судить
без
соотнесения
с
безумием;
этой
сущности
не
было
бы
вовсе,
если
бы
человек
не
носил
в
себе
безумия
как предела своей
сво
боды>".
Однако
оппозиция
осознанного
и
бессознательно
сохраняется
у
обоих.
У
Сартра
не
установлены
связи
между
рефлексивным
и
доре
флексивным
уровнями
сознания,
и
взаимообмен
информацией
между
ними
не
объяснен.
В
схеме
Лакана
переходы
между
уровнями
«психи
ческого»
-
реальное,
воображаемое,
символическое
-
также
не
описа
ны.
«Дискурсивный
поток
означающих»
обеспечивает
лишь
их
фор
мальную
сопоставимость,
но
не
указывает
на
динамический
импульс
и
внутреннюю
структуру
их
взаимопереходов.
В
структуралистском
психоанализе
Ж.
Лакана
с
его
практическими
задачами
приоритетное
внимание
к
речи
как
таковой
без
соотнесения
ее
с
внешним
социокультурным
контекстом
было
в
известной
мере
оправданно.
Однако
при
переходе
к
теоретическому
обобщению
появ
ляется
необходимость
обращения
к
нему.
При
объяснении
психичес
ких
патологий
нужна
теоретическая
модель,
позволяющая
анализиро
вать
способы
включения
сознания
во
внешний
мир,
а
следовательно,
описывающая
социокультурную
среду,
в
частности
символическую,
где
разворачивается
человеческая
жизнь.
В
отличие
от
«примитивных»,
экзотических
обществ,
по
мнению
структуралистов,
в
современном
европейском
мире
изначальные
эк
зистенциальные
структуры
функционируют
в
многомерном
символи
ческом,
вербализованном
пространстве,
представленном
в
«письме»
И
«чтении»,
предполагающем
расшифровку
словесно
зафиксированных
классификаций,
типологий,
первичных
и
вторичных
знаковых
систем.
Соответственно
необходимо
выделить
тот
уровень,
который
стремится
реконструировать
М.
Фуко
-
уровень
«дознековый»
(если
под знаком
понимать
устойчивую
связь
между
означаемым и
означающим),
допо
нятийный,
Он
располагается
между
означающим
и
означаемым.
Одна
ко
при
анализе
знаковых
систем
и
коммуникации
внимание
обычно
уделяется
либо
означающему,
либо
означаемому,
а
сам
переход
предпо
лагается
как
данное.
Теоретическая
развертка
связи
между
словами
и
вещами
с
помощью
идеи
дискурсивной
практики
помогает
выявить
переход
от
до
знаковых
ее
форм
к
практикам
более
высоких
уровней.
Такой
переход
представил
Ж.
Деррида
в
своей
теории
письма.
Письмо
определяется
как
двусмысленное
присутствие
-
отсутствие
следа,
контакта
сознания
с
реальностью,
как
различение,
наделяющее
его
как
временным,
так
и
пространственным
качествами.
Эта
концеп
ция
задает
возможность
всех
тех
альтернативных
различий
и
дихото
мических
разграничений,
которые
в
рамках
прежней
«онто-тео-техео-
8 Lacan J. Ecrits.
Р.
575.
343
344
ЧАШ
111.
ШUШЕ
сuqШУШУШIХ
qЕШТНUШЕi
логоцентрической»
парадигмы
считались
изначальными,
сами
собой
разумеющимися.
Ее
сторонники
избегали
углубленного
изучения
пись
ма,
чувствуя
в
этом
угрозу
абсолютному,
универсальному
характеру
своих
исходных
допущений.
Они
отдавали
предпочтение
дискурсу,
слову,
логосу,
понимаемым
как
нечто
наполненное,
как
присутствую
щую
в
себе
и
для
себя
полноту,
наличиствование.
Трактовка
письма
как
не
имеющего
субстанции,
сущности
делает
бессмысленным
вопрос:
«что
это
есть»
-
и
не
позволяет
Деррида
представить
свою
грамматологию,
предназначенную
для
его
изучения,
в
виде
позитивной
научной
обла
сти,
имеющей
собственный
объект
изучения,
как
другие
лингвисти
ческие
теории.
Ее
предметная
область
-
совокупность
сплетающихся
и
трудноравводимых
первоусловий
выразимости,
выявляемых
лишь
по
косвенным
признакам.
Она
представляет
собой
критическое
исследо
вание
условий
самой
возможности
объективации,
своеобразную
семио
логию.
Но
не
в
виде
науки
о
знаках
и
знаковых
системах,
составляю
щей,
по
Барту,
часть
лингвистики.
Это
семиология,
определяющая
условия
возможности
позитивного
знания.
Пространственно-временная
фиксируемость
различения
обознача
ется
понятием
«след».
Он
отмечает
и
закрепляет
соотнесенность
и
различенность
полей
сущего
и
метафизики,
идентифицирует
их.
По
нятие
следа
делает
возможным
описание
языка
и
письма
в
единых
терминах.
Деррида
подчеркивает,
что след
-
не
знак,
отсылающий
к
какой-либо
под-лежащей
ему
«природе»
или
«сущности»;
В
этом
смыс
ле след
не
определен
ничем
внешним
по
отношению
к
нему,
кроме
собственного
становления.
Хотя
этот
первослед
не
является
чем-то
вещественным,
он
предполагает
особую
субстанциональность,
не
укла
дывающуюся
в
привычные
альтернативы
природное
-
культурное,
фи
зическое
-
психическое,
материальное
-
духовное;
он
предшествует
этим
разграничениям.
Понятие
«след»
означает
то,
что
уже
априори
«записано».
Подразумеваемое
при
этом «различение»
позволяет
перей
ти
к
первичному
«археписьму».
появляющемуся
на
пересечении
следов
различий
и
различий
следов,
составляющем
исходную
сетку
различе
ния.
Такое
первописьмо
потенциально
содержит
возможность
«графии»
как
таковой,
т. е.
любой
вторичной,
производной
от
него
записи
в
про
странстве
и
времени
-
звуковой,
собственно
графической,
кинемато
графической,
хореографической
и
т.
п.
Методологически
выделенные
понятия
-
различие,
различение,
след,
письмо,
археписьмо,
знак,
текст,
означающее
-
образуют
особое
«несистемное»
познавательное
пространство.
Это
не
«вещи»
И
не
«сло
ва»
(антитеза
Фуко),
но
и
не
понятия,
обобщающие
данные
эмпириче
ского
опыта
или
априорно
структурированные
рациональным
образом.
Они
не
относятся
к
порядкам
сущего
и
существующего,
не
определены
материальным
или
идеальным
наличием
-
присутствием.
Это
выводит
их
в
особую
область
критического
и
позитивно-научного
познания,
характерного
для структурализма.
Однако
сведению
многослойности
человеческого
сознания
к
рациональному
уровню
его
организации
Деррида
противопоставляет
особую
реальность
письма
как
первоначаль
ной
телесной
практики,
на
которой
базируются
все
другие
уровни
организации
сознания.
ШВА
3.
DШВАШ
I
НАОРАВПЕШ
СТРУКТУРШD
АНАША
Такую
же
новую
область
порождения
социокультурной
реальности
выделяет
понятие
«дискурс»
-
общий
принцип
расчлененности,
пред
шествующей
и
формализмам
языка,
и
реализующему
их
функциони
рованию
речи.
Оно
обозначает
структурированность
социокультурной
субстанции,
опосредующей
индивидуально-психические
проявления
в
контексте
социальных
взаимодействий
и
коммуникаций.
По
мнению
структуралистов,
с
его
помощью
можно
связать
работу
психических
и
социальных
механизмов
при
изучении
языка
и
культуры
-
продуктов
человеческой
деятельности
(артефактов).
Движение
от
«языка»
(в
ши
роком
смысле)
к
«до-языку»
позволяет
выявить
первоначальный
слой
дискурсивности,
порождающий
значения
и
смыслы
фактов
и
событий
в
контексте
человеческой
культуры.
Это
не
«продукт»
И не
«код»,
но
исходное
условие
для
возможности
последующей
рационализации
и
упорядочения
непосредственных
переживаний,
составляющая
структу
ралистского
обоснования
знания.
На
этом
уровне
еще
нет
предвари
тельной
(априорной)
рационализации
и
дифференциации
означаемого
и
означающего,
наблюдаемого
и
наблюдателя.
Предполагается
лишь
возможность
знаков
как
единства
обеих
сторон.
Это
не
структура
и
не
то,
что
структурирует, не
единая
целостность,
но
принципиальная
множественность
означающих.
В
терминологии
Кристевой,
речь идет
о
«генотексте»,
В
котором
можно
разместить
любое
выражение,
по
строенное
означающее,
представляющее
собой
«фенотекст».
Генотекст
определяется
как
вневременной
и
внесубъектный
локус,
в
котором
И
время,
и
субъект
трактуются
лишь
как
проявления
общего
функционирования
множества
означающих.
Таким
образом,
происхо
дит
нечто
вроде
самопорождения
текста,
процесса,
отличного
от
самого
текста,
внешнего
по
отношению
к
нему
как к
завершенному
продукту.
Речь
идет
о
самом
процессе
порождения
как
таковом.
При
изучении
языка
и
обосновании
познания
структуралисты
не
обращаются
к
концепции
целостного
человека.
М.
Фуко
аргументирует
это
возможностью
выявления
в
современной
культуре
самостоятель
ности
бьггия
языка,
его
независимости
от
непосредственных
процес
сов
мышления,
как
это
было
в
рамках
классического
рационализма.
Ж.
Лакан,
основываясь
на
опыте
повседневной
терапевтической
прак
тики,
ограничивается
рассмотрением
болезненных,
но
типичных
на
рушений
психики.
К.
Леви-Стросс,
следуя
общим
требования
«подлин
ной
научности»,
предполагает,
что
можно
редуцировать
человека
к
природным
(физико-химическим)
процессам.
В
этом
случае
обоснование
возможности
познания
осуществляется
двумя
способами. Во-первых,
прослеживание
процесс
а
в
обратном
по
рядке
-
от
«знания»
К
«до-зеннию».
Так,
М.
Фуко
и
Ж.
Лакан
на
уров-
не
языка,
речи,
дискурса,
а
Леви-Стросс
-
бессознательных
структур
искали
такую
область
исследования,
где
логические,
психологические,
лингвистические
различия
можно
считать
несущественными
по
отно
шению
к
источнику
их
порождения.
Иными
словами,
предпринимались
попытки
определить
уровень
анализа,
на
котором
можно
обосновать
возможность
всякого
познания,
независимо
от
предметно-содержатель
ных
разграничений,
в
том
числе
между
естественно-научным
и
соци-
345
ально-научным
знанием.
Леви-Стросс
еще
разделял
науки
на
естествен-
348
ЧАШ
111.
ШDЕШ
coqШУШУРНЫХ
qшеТНШТЕi
ные
и
социальные,
а
также
выделял
гуманитарное
знание.
Но
уже
Фуко
с
помощью
концепции
эпистемы
демонстрирует
общие
познавательные
основания
для
филологии
(гуманитарное
знание
в
понимании
Леви
Стросса),
политической
экономии
(социальные
науки)
и
биологии
(ес
тественные
науки).
Р.
Барт
же
полагал,
что
«структуральная
активность»
одинакова
для
ученого,
художника,
конструктора;
она
зависит не
от
различий
материалов,
но
от
специфики
«разборочно-сборочных»
опе
раций,
операций
деконструкции-реконструкции,
ведущих
к
построению
разных
объектов
на
основе
одних
и
тех
же
базовых
принципов.
В
рамках
французского
структурализма
была
конкретизирована
философская
концепция
символизации.
При
моделировании
перехода
природного
в
культурное
в
ходе
человеческой
истории
особое
внима
ние
уделялось
многообразию
форм,
в
которых
проявляется
постулиру
емая
Кассирером
универсальность
символической
функции.
Изучение
структур
естественного
и
научного
языка
переместилось
на
фундамен
тальный
уровень
социокульурной
реальности
их
порождения.
Феноме
нологическая
идея
социальных
предпосылок
познания
нашла,
напри
мер,
развитие
в
представлении
Фуко
об
эпистемах
-
характерных
для
истории
культуры
системах
оснований
познания
и
практики,
меняю
щихся
от
одной
эпохи
к
другой.
На
более
глубинном
уровне
символическое
функционирование
со
знания
связывалось
с
абстрактным
представлением
о
символе
(в
том
числе
применительно
к
изучению
первобьггного
мышления).
Подобно
алгеб
раическому
понятию
пустого
множества,
его
можно
заполнить
любым
содержанием.
Специфика
символического
мышления
связывалась
с
тем,
что
в
структуре
человеческого
сознания
порядки
означающего
и
означа
емого
не
совпадают:
означающее
по
объему
содержания
всегда
больше
означаемого.
Этот
избыток
переносится
на
другие
реальные
объекты,
что
и
порождает
закономерности
символического
мышления.
Свобод
ные
связи
означающего
позволяют,
по
Леви-Строссу,
сопоставлять
и
объединять
любые
идеи
и
образы
и,
следовательно,
являются
условием
творчества,
а
также
репрезентации
и
освоения
его
результатов.
Однако
сами
структуралисты
считали,
что
они
лишь
в
начале
пути
подготовки
социальных
наук к
тому,
чтобы
выявить
за
многообразием
социокультурных
фактов
общие
структуры,
инвариантные
для
всего
че
ловечества
во
все
времена.
В
то
же
время
в
рамках
естественных
наук
должны
появиться
методы,
пригодные
для
сведения
этих
структур к
пси
хофизическим
«первоэхементам»,
Только
когда
это
произойдет,
станет
возможной
интерпретация
социальной субстанции
с
точки
зрения
при
родных
форм,
которые
ее
порождают.
Иными
словами,
считается,
что
при
обосновании
возможности
познания
от
предметной
области
«личность
культура»
следует
перейти
к
уровню
«организм
-
среда»,
и
это
будет
важ
ным
шагом
в
становлении
фундаментальной
науки
о
чеховеке,
•
ЕАиииqы
стрglтgриоrо
анаАиза
в
западноевропейском
обществе,
по
мнению
Фуко,
анализ
дискурса
заменялся
темами
«субъекта-обосноватехя»,
придающего
смысл
вещам:
ШВА
3.
ШDВАШ
•
НАПРАШШ
ШУКТУРШD АНАША
«первоначального
опыта»,
через
который
субъект
приобщается
к
миру
и
спонтанно
постигает
его;
«универсальной
медиации»,
позволяющей
внутри
логического
пространства
возводить
любую
единичность
в
ранг
всеобщности.
На
этих
основаниях
современные
историки
стремятся
проанализировать
серии
событий,
чтобы
поставить
вопрос
об
услови
ях,
при
которых
их
осуществление
и
взаимосвязь
стали
возможными.
Они
отказываются
от
таких
привычных
для
истории
категорий,
как
«субъект»,
«сознание»,
«свобода»,
но не
в
пользу
«знаков»
или
«струк
тур»,
не
релевантных
событию,
а
ради
описания
взаимопересекающих
ся
серий
высказываний,
позволяющих
описать
место
и
условия
появ
ления
события
как
основной
единицы
анализа.
Событие,
согласно
Фуко,
неизмеряемо
на
материальном
уровне,
но
именно
здесь
обнаруживается
его
результат.
Суть
события
заключена
в
отношениях
сосуществования,
дисперсии,
расщепления,
накопления,
отбора
некоторых
материальных
элементов,
участвующих
в
его
орга
низации.
Само
оно
не
есть
ни
действие,
ни
свойство
тела,
хотя
оно
происходит
как
результат
и
свойство
парадоксальной
«материальности
бестехесногоь".
Исходя
из
такой
трактовки
единицы
анализа,
в
«Архео
логии знания»
он
предлагает
методологию,
соответствующую
современ
ной
практике
исторического
исследования.
Она
предполагает
две
груп
пы
операций:
-
негативно-редуктивно-критическую;
-
позитивно-конструктивную.
Первая
группа
операций
предполагает
пересмотр
всех
понятий,
ис
пользуемых
нерефлексивно,
как
само
собой
разумеющиеся
(такие
как
влияние,
традиции,
развитие,
эволюция,
исходящие
из
презумпции
связности
и
линейности
исторического
процесса);
разложить
и
подвер
гнуть
деконструкции
термины,
обозначающие
культурные
образова
ния,
имеющие
вид
далее
нерасчленимых
(например,
наука,
философия,
религия,
искусство
в
современном
их
понимании);
уточнить
понятия
«автор»
И
«произведение»
применительно
к
процессу
творчества.
В
ре
зультате,
по
мнению
Фуко,
можно
получить
чистые
факты
дискурса.
Анализ
дискурсивных
фактов
отличается
от
анализа
языка.
Его
цель
-
выявление
не
абстрактных
правил
порождения
индивидуальных
высказываний,
как
при
лингвистическом
анализе,
но
причин
появле
ния
конкретного
высказывания
в
определенных
месте
и
времени.
В
от
личие
от
когнитивного
анализа,
обнаруживающего
осознаваемые
или
бессознательные
интенции
говорящего,
дискурсивный
состоит
в
опре
делении
условий
и
границ
существования
конкретного
высказывания,
его
соотношения
с
другими
высказываниями.
В
этом
случае
высказывание
выделяется
из
тех
целостностей,
кото
рые
представляются
«естественными»,
«непосредственными»,
и
соот
носится
с
другими
порядками
и
системами,
в
которых
выстраиваются
новые
или
обнаруживаются
ранее
не
замечаемые
единицы.
Это
«чис
тое
описание
событий
дискурса
как
горизонт
для
исследования
форми
рующихся
в
нем
единиц»
10.
Появляется
возможность
проследить,
как
9
Foucault
М.
L'
ordre
du
discourse.
Paris, 1971.
Р.
БО.
10 Foucault
М.
L'
archeologie
du savoir.
Репв,
19б9.
Р.
38 - 39.
347
348
ЧАСТЬ
111.
СТРОЕШ
ЩIОШЫУРНЫI
щшншТEi
высказывания,
будучи
специфичными
событиями
внутри
дискурсив
ных
практик,
сопрягаемы
с
недискурсивными:
техническими,
эконо
мическими,
социальными,
политическими
и
т.
п.
Фуко
выделил
четыре
основных
измерения
дискурсивного
анализа:
поле
объектов,
типы
высказываний,
понятия,
стратегии.
Объект,
опре
деляемый
этой
системой
координат,
он
назвал
«дискурсивной
форма
цией».
Эти
единицы
и
образующие
их
«дискурсивные
события»
логи
чески
предшествует
построению
порядков
более
высоких
уровней,
например,
науки
или
дисциплины.
ОН
предлагает
набор
правил,
опре
деляющих
направление
анализа
и
необходимых:
для
построения
объектов.
Объектами
не
считаются
ни
слова,
ни
вещи,
хотя
они
и
существуют
парадоксальным
образом
и как
слова,
и как вещи. Исследователь
должен
заменить
недискурсивные
вещи
соответствующим
набором
сюжетов,
вырисовывающихся
в
дискур
се;
определить
эти
сюжеты
без
ссылки
на
культурную
глубину
ве
щей,
но
в
соответствии
справилами,
превращающими
их
в
объекты
дискурса,
что
является
условием их
появления
в
истории;
постро
ить
историю
дискурсивных
объектов,
«которая
не
погружала
бы
их
в
изначальный
слой
порождения,
но
развертывала
связь
закономер
ностей,
управляющих
их
дисперсией»!!;
для
образования
высказываний.
Их
не
следует
относить
ни
к
абст
рактному
гносеологическому
субъекту,
ни
к
конкретной
индиви
дуальности
познающего
сознания.
Исследователь
должен
выявить
модальности
высказывания,
позиции
безличного
деиндивидуализи
рованного
субъекта
дискурса;
для
образования
понятий,
Они
изучаются
не
в
контекстах
идеаци
ональных
или
эмпирических
представлений.
Анализ
разворачивает
ся
на
доконцептуахьном
уровне.
При
этом
выявляются
различные
связи
между
элементами
дискурса,
например,
отношения
предпосы
лок
и
вывода,
сопоставимости
инесопоставимости,
взаимопересече
ния,
подстановки,
исключения,
замещения.
Таким
образом,
иссле
дователь
имеет
дело
не
с
теми
понятиями,
которые фактически
ис
пользуются
в
изучаемом
типе
дискурсивной
практики,
а
те,
что
позволяют
описать
ее
закономерности.
(Таковы,
например,
понятия
«атрибуция»,
«артикуляция»,
«десигнеция»,
«деривация»,
которые
Фуко
выводит
и
использует
в
анализе
грамматики
XVH- XVIH
вв.);
для
осуществления
теоретических
выборов
или
определения
стра
тегии
дальнейшего
исследования.
Они
не
основываются
ни
на
фун
даментальных
идеях,
ни
на
поверхностных
мнениях
исследователя.
В
самом
изучаемом
материале
-
дискурсивной
практике
-
он
ищет
такие
точки,
которые
одновременно
указывают
и на
расхождения,
и на
тождество
сюжетов,
высказываний,
понятий
(если
они
обра
зованы
на
одном
уровне
и
по
общему
правилу),
либо
на
их
несо
вместимость
(если
они
взаимно
исключают
друг
друга).
Стратегические
выборы
предполагают
расширение
рамок
анализа,
выход
на
более
высокий
уровень
дискурсивных
образований,
где
зако-
11
Foucau/t
М.
L'archeologie
du savoir.
Р.
65.
[ПАВА
3.
DШВАШ
I
ВАПРШЕШ
ШУШРНШ
АНАША
номерности
различных
видов
дискурса
и
дискурсивных
практик
пере
плетаются
с
недискурсивными.
Это
приводит
к
построению
дискурсив
ной
формации
как
целостности.
Критерии
ее
адекватности
определя
ются
«вертикальной»
структурой,
где
высшие
уровни определяют
закономерности
низших,
а
низшие
в
известной
степени
обусловлива
ют
закономерности
высших.
Именно
теперь
исследователь
может
вы
являть
закономерности
не
только
дискурсивных
практик
и
ансамблей
как
таковых,
но
их
преобразований.
Системе
формаций
соответствует
система
правил,
по
которым
меняются
объекты,
высказывания,
поня
тия,
стратегии
внутри
одного
и
того
же
типа
дискурса.
Такая
«археоло
гическая»
процедура
позволяет
выявить
расхождения
между
дискурсив
ными
инедискурсивными
практиками,
между
дискурсивными
практиками
разных
видов,
а
также
изучить
их
взаимовлияния.
Другая
сторона
методологии
-
выделение
атомарного
элемента
дискурсивной
формации
и
дискурсивной
практики,
которым
Фуко
считает
высказывание,
позволяющее
соотносить
различные
дискурсив
ные
практики.
Путем
редукции
логических,
лингвистических,
психо
логических
ассоциаций
Фуко
добивается
сопоставимости
дискурсивной
формации
и
высказывания
как
целого
и
части.
В
качестве
единицы
анализа
высказывание
не
тождественно
ни
логическому
предложению
(одно
и
то
же
логическое
предложение
мо
жет
быть
выражено
разными
высказываниями);
ни
лингвистической
фразе
(таблицы,
фор
мухы,
графики
и
т.
п.
будучи
высказываниями,
не
являются
лингвистическими
фразами);
ни
речевому
акту
(в
отличие
от
его
конкретности
-
это
понятие,
инструмент
познания).
Высказыва
ние
-
это
функция
существования
знаков,
объединяющая
их
в
струк
туры
в
конкретных
временных
и
пространственных
рамках,
хотя
при
этом
само
высказывание
может
не
отвечать
критерию
смыслового
един
ства.
Оно
располагается
на
дознаковом
уровне и
определяет
возмож
ность
использования
и
осмысленность
знаков
и их
ансамблей.
Положение
психиатра,
кем
был
Лакан,
в
отношении
пациента
ана
логично
тому,
в
котором
оказывается
исследователь,
подобный
Фуко,
встречаясь
с
незнакомой
структурой,
что
делает
невозможными
умо
заключения
и
переносы
по
аналогии.
Первоначальные
данные
для
обо
их
-
это
дискурсивный
поток
означающих
в
виде
сменяющихся
и
переходящих
друг
в
друга
материальных
форм.
Однако
в
психоанали
тической
практике
эти
формы
не
соотносимы
с
означаемым
ни
как
с
внешней
по
отношению
к
сознанию
больного
реальностью,
ни
как
с
содержанием
психики
больного:
они
подавляются
и
скрываются
и
об
наруживаются
лишь
в
неосознанных
деталях
речи
и
поведения.
Поэто
му
в
отличие
от
исследователя
прошлого
цель
психоаналитика
-
рекон
струировать
структуру
наблюдаемого
потока
означающих,
которая,
по
Лакану,
и
есть
структура
бессознательного.
Рассмотрение
структуры
означающего
по
отдельности
от означае
мого
подразумевает
аналитическое
расщепление
двусторонней
целост
ности
лингвистического
знака,
представляющегося
обычному
носите
лю
языка
единицей
речи.
В
случае
Лакана
устойчивое
единство
означающего
и
означаемого
распадается.
Анализ
не
обнаруживает
эле
ментарное
высказывание
как
таковое,
но
выявляет
поле
его
влияния.
349
350
ЧАШ
111.
СТРШIЕ
соqшштуРных
qШШШТЕi
Соответственно
оно
описывается
как
совокупность
условий,
при
кото
рых
определенная
функция
придает
серии
знаков
специфичное
суще
ствование.
Высказывания
не
даны
непосредственному
восприятию.
Чтобы
узнать
и
выделить
их,
необходима
особая
позиция
исследовате
ля,
акцентирующего
внимание
не на
содержании
логических
предло
жений
или
лингвистических
фраз,
а
на
промежуточной
области
языка,
разделяющей
означаемое
и
означающее,
вербальное
и
довербальное.
Высказывание
как
функция
существования
знаковых
ансамблей
требу-
ет
для
осуществления
определенных
условий,
подразумевающих
наличие:
«референтности»,
понимаем
ой
не
как
отсылка
к
реальному
факту
или
объекту,
но
как
сам
«принцип
различению>
в
поле
объектов;
субъекта,
который
не
равен
ни
говорящему,
ни
автору,
но
пред
ставляет
собой
безличную
позицию;
«поля
связи»
С
другими
сосуществующими
высказываниями;
«материальной»,
вещественной
воплощенности
высказывания
(в
письме,
изображении,
пластической
форме),
допускающей
его
воспроизведение
в
других
контекстах
и
условиях.
При
сопоставлении
измерений
анализа
дискурсивной
формации
и
областей
функциональной
реализации
высказывания
обнаруживаются
определенные
соответствия:
объектам
дискурсивной
формации
соот
ветствует
референтность
высказывания;
модальностям
высказывания
-
позиции
субъекта
в
дискурсе;
понятия
определяются
полями
связей,
в
которых
они
возникают;
стратегические
выборы
с
соответствующими
им
возможностями
нового
использования
концептуальных
элементов
требуют
вещественности
высказывания.
Если
законы
лингвистического
или
логического
предложения
опре
деляются
извне
-
языком
или правилами
дедукции,
- то
законы
выска
зывания
определяет
сама
дискурсивная
формация,
к
которой
оно
непо
средственно
принадлежит.
Поэтому
Фуко
и
Лакан
рассматривают
его,
сочетая
конкретность
эмпирического
существования
высказывания
с
более
общими
и
фундаментальными
закономерностями
его
построения.
В
области
семиотики
критика
атомарного
знака
в
трактовке
Ч.с.
Пир
са
и
Ч.
Морриса
и
переход
к
изучению
знаковых
систем обусловили
обращение
к
понятию
текста.
Семиотика,
акцентирующая
отношение
знака
к объекту
(Пирс)
или
интерпретатора
знака
(Моррис),
исходя
из
логико-психологических
оснований,
представляла
знак
как
нечто
веще
ственное,
не
затрагивая
его
функциональную
природу.
Она
нашла
ото
бражение
в
соссюровской
идее
отношения,
составляющего
основу
зна
ка,
и
социальной
конвенциональности
этого
отношения.
Именно
такая
реляционная
трактовка
знака
обнаруживается
в
анализе
Барта
литерату
ры
и
массовых
коммуникаций,
Л.
Прието
-
логики
систем
визуальной
коммуникации,
Греймаса
-
повествовательных
структур
в
фольклоре
и
литературных
произведениях,
К.
Метца
-
кино
как
специфичной
зна
ковой
системы,
Кристевой
и
других
представителей
группы
«Тель
Кель».
Выделение
текста
как
единицы
анализа и
особой
реальности
харак
терно
для
многих
областей
знания
(литературоведение,
лингвистика,
логика
и
методология
науки,
история,
антропология),
связанных
с
изу
чением
вторичных
по
отношению
к
естественному
языку
знаковых
систем.
для
анализа
этой
единицы
методы
лингвистики
оказываются