Орлова Э.А. История антропологических учений
Подождите немного. Документ загружается.
ШВА
3.
ОСНОВАШ
•
НШШЕШ
СТРУКТУРНОГО
АНАША
неэффективными;
они
работают
лишь
на
уровне
слова
и
предложения.
Выявление
содержания
отношений
между
фразами
как
элементами
текста
предполагает
другой инструментарий.
Так,
для
области
означа
емого
выделяются
единицы
значения
-
«семы»,
«идеи»,
определяемые
говорящим
интуитивно.
Изучение
лингвистического
аспекта
познания
подтвердило,
что
атомарное
высказывание
соответствует
лишь
«микро
логике»
языковой
структуры,
тогда
как
текст,
принимаемый
в
качестве
единичной
знаковой
системы,
становится
более
адекватной
формой
отображения
знания
в
языке.
С
особой
очевидностью
это
обнаруживается
при
обращении
к
со
временной
литературной
практике,
где
произошла
замена
монологиз
ма
принципом
«полифонии»
(термины
Бахтина),
подразумевающим
пересечение
различных
планов
языковой
реальности,
множественность
точек
зрений
на
развертывающееся
повествование
(принцип,
наметив
шийся
у
Рабле
и
Свифта
и
отчетливо
воплотившейся
в
ХХ
в.
У
Джейса
и
Пруста).
Подобные
тексты
уже
нельзя
исследовать
традиционными
методами
с
помощью
таких
понятий
миметически-изобразительной
эстетики,
как
репрезентативизм
(сведение
литературного
произведения
к
самовыражению
авторской
или
читательской
субъективности).
Они
должны
трактоваться
в
измерении
открытости,
не
сводимой
к
единому
значению
индивидуального
авторского
замысла.
И
это
относится
к
любой
современной
культурной
форме
выражения
социально
значи
мого
знания.
Это
поставило
под
вопрос
ключевые
аспекты
его
обосно
вания,
в
частности,
применительно
к
науке.
Тип
обоснования.
«Классическое»
обоснование
научного
знания
предполагает
непосредственную
(минуя
социально-культурное
прелом
ление)
его
связь
с
соответствующими
философскими
принципами.
Так,
в
кантовской схеме
по
отношению
к
философии
наука
является
источ
ником
наглядного
доказательства
возможности
универсального
и
ис
тинного
знания.
В
свою
очередь,
философское
обоснование
науки
вы
являет
антропологически
универсальные
механизмы
и
структуры
сознания,
которые
делают
возможным
такое
знание.
В
рамках
струк
турализма
наука и
философия
не
замкнуты
друг
на
друга
непосредствен
но,
их
опосредует
структура
социокультурного
контекста.
Уровень
обоснования.
Допущение
структуралистов,
что
социокуль
турный
контекст
опосредует
все
типы
и
формы
человеческой
деятель
ности,
привело
к
снижению
уровня
абстракции
при
обосновании
зна
ния.
Если
для
классического
рационализма
оно
предполагало
обращение
к
антропологически
универсальному
сознанию,
то
структуралистская
трактовка
базируется
на
идее
социокультурной
детерминированности
познавательной
активности.
Так,
Кант
полагал,
что
формальные
апри
орные
механизмы
чувственности
и
рассудка
обеспечивают
достижение
универсально
истинного
знания,
тогда
как
Фуко
утверждает
значимость
исторических
априори,
относимых
не к
четким
структурам
сознания
абстрактного
субъекта,
а
к
социокультурной
«археологию>.
Критерии
обоснования.
В
рамках
классической
философии
доми
нировало
представление
об
имманентной
универсальной
форме
чело
веческого
сознания,
независимой
от
социокультурных
условий
его
351
функционирования.
Структуралисты
считают, что
в
процессе
позна-
352
ЧАШ
111.
ШОЕШ
соqШJШJШIХ
qшсrНОЕшt
ния
самая первая очевидность
для
субъекта
-
реальность
сознания
во
всех
его
сложных
опосредованиях.
На
этом
уровне
совершаются
отбор
и
фиксирование
индивидуально
и
социально
значимой
информации.
Рациональным
формам
сознания
предшествуют
следы
дорефлексивной
активности.
В
рамках
структурализма
обосновывается
возможность
удержать
их,
а
затем
переработать
в
интерсубъективное
знание
посред
ством
теоретического
мышления.
В
качестве
обоснования
научного
знания
принимаются,
например,
следующие
положения.
Во-первых,
его
эпистемическая,
или
археологическая
укорененность.
Эпистема
опи
рается
на
«донаучные»
слои
опыта.
Во-вторых,
его
особая
дискурсив
ность,
определяемая
тем
слоем
первоначального
структурирования
и
упорядочения,
над
которым
далее
надстраивается
наука.
В
свою
оче
редь,
в
ее
рамках
заново,
в
теоретических
формах
обосновываются
исходные
модальности
первоначального
опыта.
Направленность
обоснования.
Классическое
обоснование
естествен
ных
наук
предполагало
наличие
объективных
неизменных
критериев,
в
соответствии
с
которыми
фиксировались
достижения
и
предсказыва
лось
получение
нового
универсально
значимого
знания.
Структуралист
ское
обоснование
гуманитарного
знания
связано
с
ретроспективностью.
Так,
Фуко
говорит
об
исторических
априоризмах,
а
А.
Дюпрон
(исто
рик
социально-психологического
направления,
близкий
к
структурали
стам)
-
об
«апостериорной
необходимости». В
первом
случае
речь
идет
о
мышлении,
как
таковом,
обусловливающем
движение
антропологи
чески
универсального
комплекса
индивидуальных
познавательных
воз
можностей.
Во втором
-
о
закономерностях
мышления,
соответству
ющих
различным
областям
социальной
и
культурной
жизни
.
•
Трактовка
оfiщеrо
и
раЗАИЧИЙ
в
стрgктgраАИСТСКИХ
построениях
В
ходе
многолетней
исследовательской
работы
антропологи
перешли
от
изучения
конкретных
социокультурных проявлений
в
современных
им
«первобытных»
племенах
-
магии,
ритуалов,
шаманской
практики,
систем
родства
-
к
анализу
первобытного
мышления
как
такового.
Это
обеспечило
возможность
поставить
вопрос
об
универсальных
бессо
знательных
структурах,
позволяющих
сопоставлять
сознание
предста
вителей
«первобытных»
И
«цивилизованных»
обществ.
В
ходе
исследо
ваний
наличие
таких
универсалий
подтвердилось.
Однако
выяснилось
также, что
в
разных
культурах
«коды
чувствования»
остаются
в
извест
ной
степени
несопоставимыми
и
потому
взаимопонимание
между
их
носителями
затруднено.
Леви-Стросс
придерживался
неокантианской
тенденции
начала
ХХ
в.
-
расширительной
трактовки
рационального,
в
частности
при
менительно
к
мифологическому
мышлению.
Те
его
черты,
которые
Леви-Брюль
считал
«аффективно-партиципативными»,
Кассирер,
а
вслед
за
ним
С.
Лангер,
рассматривали
в
терминах
рационализма,
как
логику
особой
модальности.
Эту
позицию
разделял
и
Леви-Стросс.
Уже
Касси
рер
отказывается
от
трансцендентального
субъективизма
неокантиан
цев,
замещая
его
представлением
о
бессознательной
подоплеке
симво-
ШВА
3.
ОШВАШ
I
ШРАШШ
ШУШРШО
АНАША
лической
функции
сознания.
Это
позволило
выделить
тот
глубинный
уровень,
на
котором
можно
объединить
и к
которому
можно
редуци
ровать
действие
формальных
механизмов
теоретической
и
практиче
ской
активности,
которые
Кант
считал
принципиально
разделенными.
Помимо
поиска
исходных
составляющих
активности
сознания
Леви
Стросс
изучает
его
синтезирующий
механизм.
В
качестве
такового
принимается
символизация,
позволяющая
интерпретировать
индиви
дуальные
содержания
человеческой
психики
(сознания)
в
соотнесении
с
универсальными
закономерностями
бессознательных
структур,
об
щими
для
«первобытного»
И
«цивихиэованного»
человека.
«Бессознательное
перестает
быть
последним
прибежищем
индиви
дуальных
особенностей,
хранилищем
уникальной
истории,
превраща
ющими
каждого
из
нас
в
незаменимое
существо.
Оно
сводится
к
тер
мину,
которым
мы
обозначаем
функцию:
это
символическая
функция,
несомненно,
специфически
человеческая,
причем
у
всех
людей
она
осуществляется
по
тождественным
законам,
бессознательное
фактичес
ки
сводится
к
ансамблю
этих
эеконовэ
Ч.
Бессознательное
терминологически
отличается
от
подсознательно
го,
как
абстрактная
формальная
структура
от
совокупности
образов,
кумулирующихся
в
ходе
индивидуальных
биографий.
Соответственно
считается,
что
подсознание
воплощается
в
индивидуальной
лексике,
символическом
тезаурусе
личного
существования
человека.
Однако
им
присуще
и
некоторое
общее
значение,
делающее
их
понятными
не
только
для
индивида,
но
и
для
других
людей.
Это
потому, что
действие
бессознательных
структур
организует
их,
превращает
в
дискурсы.
Сами
структуры
немногочисленны,
хотя
порождаемая
ими
символическая
реальность
многообразна.
Иными
словами,
Аеви-Стросс
трактует
бес
сознательное
как
структурирующую
силу,
обосновывая
правомерность
такого
понимания
обращением
к
нейрофизиологическому
уровням
функционирования
коры
головного
мозга.
Бессознательные
слои
психики
как
биологическое,
родовое
начало,
специфично
человеческого
знаково-символического
функционирования
сознания,
принято
считать
относительно
устойчивыми
и
замкнутыми,
тогда
как
осознанные
социальные
нормы
и
культурные
ценности
могут
радикально
меняться
даже
в
пределах
времени
жизни
одного
поколения.
С
этих
позиций
метод
изучения
систем
родства
и
брачных
правил
у
Леви
Строе
са
отличается
от
используемых
его
предшественниками
-
англи
чанами
Малиновским
и
Рэдклифф-
Брауном
и
американцами
Боасом,
Лоуи,
Кребером.
Он
не
ограничивается
рассмотрением
только
терминов
родства,
как
таковых.
Эти
термины,
во-первых,
конкретизируются
за
счет
таких
дифференцирующих
признаков,
как
пол,
возраст,
поколение,
сту
пень
родственной
близости
и
др.
Во-вторых,
анализируются
не
сами
термины,
но
их
соотношения:
братские,
брачные,
родительские
и
др.
В-третьих,
система
терминов
отделяется
от
поведения
на
основе
допуще
ния,
что
связь
между
ними
носит
не
жестко
причинно-следственный,
но
функциональный
характер.
12
Levi-StГQuss
С.
Anthropologie
structurale.
Р.
224.
353
354
ШТЬ
111.
ШDЕШ
ЩШШТУРИblХ
ЩШИШТЕi
Построение
сети
этих
отношений
означает
выделение
кластеров
дифференцирующих
признаков
(подобно
фонеме
в
фонологическом
анализе),
которые
в
неодинаковых
сочетаниях
и
пропорциях
реализу
ются
в
различных
обществах.
Примененив
структурных
методов,
хотя
и
усложняет
исходные
параметры
анализа,
зато
делает
сопоставимыми
внешне
несходные
данные
и
позволяет
выявить
более
общие,
чем
преж
де,
основания
систем
родства.
Другой
объект
npименения
лингвистической
методологии
в
структур
ном
анализе
-
это
фольклор,
мифы.
Их
анализ,
по
мнению
Леви-Стросса,
позволяет
выявить
глубинные
структуры
человеческого
сознания.
Он
считает
миф
не
только
лингвистическим
феноменом,
поскольку
его
кон
Ституирующие
единицы
-
мифологемы
-
находятся
на
более
высоком,
социокультурном
уровне.
Такой
анализ
обнаруживает
двойственность
обращения
к
мифу
в
изучении
культуры.
В
качестве
исторического
пове
ствования,
порожденного
в
прошлом,
он
диахроничен
и
необратим.
В
ка
честве
объяснения
настоящего
-
как
форма
познания
-
синхроничен
и
обратим.
Подобно
системе
родства,
смысл
мифа
заключается
не
в
содер
жании
отдельных
его
элементов,
но
в
структуре
их
взаимосвязей.
Основной
логический
смысл
мифа,
выявляемый
в
изучении
исто
рической
последовательности
его
вариантов,
заключается
в
обнаруже
нии
противопоставлений
жизни
-
смерти,
растительного
-
животно
го,
природного-культурного
И
т.
П.,
поскольку сам
миф
разворачивается
в
их
постепенном
снятии.
Следовательно,
в
отличие
от
синтагматиче
ского
повествовательного
анализа
волшебной
сказки
у
Проппа,
Леви
Стросс
при
изучении
мифологического
мышления
использует
парадиг
матическую
логику.
Анализ
функций
образов
животных
в
контексте
изучения
тотемиз
ма
позволил
Леви-Строссу
переосмыслить
его
традиционную
интерпре
тацию.
Он
трактовал
эти
образы
как
посредников
между
растительным,
животным
миром
и
человеком
не
с
.точки
зрения
полезности
для
него,
но
как
обеспечивающих
возможность
классификации
природных
и
со
циальных
явлений,
характерной
для
мифологического
мышления.
Тоте
мизм
предполагает
установление логических
оппозиций
(различение
и
сопоставление)
между
видами
животных
и
социальными
группами.
Таким
образом,
в
системах
родства,
мифах,
тотемизме
Леви-Стросс
попытался
выделить
универсальные
структуры
бессознательного,
со
ставляющие
основу
логического
мышления.
«Если
допустить,
что
ак
тивность
бессознательного
заключается
в
наложении
[априорных]
форм
на
некоторое
содержание
и
если
эти
формы
тождественны
для
любого
разума
-
древнего
и
современного,
первобытного
и
цивилизованного
(как
об
этом
свидетельствует
изучение
символической
функции
...
про
являющейся
в
языке),
-
то
необходимо
и
достаточно
проникнуть
в
подсознательную
структуру,
составляющую
основу
определенного
со
циального
института,
обычая,
чтобы
выявить
принцип
интерпретации,
действенный
по
отношению
к
другим
институтам
и
обычаям,
разуме
ется,
при
достаточной
глубине
анализа»IЗ.
• 13 Levi-Ctrauss
С.
Anthropologie
structurale.
Paris. 1958.
Р.
28.
ШВА
3.
IШВАШ
•
ШРАШШ
ШYIТшвrо
шиш
Универсальным
является
не
значение
отдельных
элементов
мифа,
а
логика
связи
между
ними.
«Истина
мифа
заключается
не
в
каком-либо
особом
содержании,
но
в
логических
связях,
лишенных
содержания,
точнее,
отношениях,
инвариантные
свойства
которых
исчерпывают
их
операциональное
значение»
14.
Структурный
анализ предполагает
технику
бинарных
оппозиций,
разграничение
языка
и
речи,
синхронии
и
диахронии,
разложение
мифа
по
парадигматической
синтагматической
осям.
Трансформационный
подход
к
структуре
мифа
предполагает
изучение
возможных
вариан
тов,
при
реализации
которых
меняется
«код»
или
«сообщение»,
и
вы
явление
неизменных
его
оснований.
В
качестве
инструмента
изучения
субстанции
культуры
с
этой
точки зрения
используются
оппозиции
«природное
-
культурное»
и
«сознательное
-
бессознательное».
На
примере
логики
построения
мифа
демонстрируется,
как,
возмож
но
объединение
чувственно-конкретных
и
рациональных
элементов
в
познании
связей
человека
с
окружением.
В
этом
смысле
показательны
параллели
между
мифологическими
и
музыкальными
конструкциями.
До
Леви-Стросса
это
можно
обнаружить
во
втором
томе
«Философии
символических
форм»
Кассирера,
а
еще
отчетливее
в
работах
его
по
следовательницы
С.
Лангер,
которая
проводит
эту
параллель
не
в
мета
форическом,
а
в
методологическом
смысле.
В
контексте
изучения
мифа
Леви-Стросс
обращается
к
понятию
символических форм.
Однако
трактует
их
по-иному,
чем
Кассирер,
для
которого
это
«формы
реальности».
Леви-Стросс,
напротив,
считает
их
умозрительными
конструкциями,
и
предостерегает
от
их
«онтохогиза
ции».
Тем
не
менее
структурирующая
активность
бессознательного
Леви-Стросса
и
формирующая
символическая
активность
Кассирера
сопоставимы.
В
обоих
случаях
речь
идет
о
ментальной
активности,
ведущей
к
подведению
разнообразия
под
общее,
индивидуального
и
особенного
под
типичное,
расчленению
единого
потока
становления
на
дискретные,
наблюдаемые
и
сопоставимые
единицы,
иными
словами,
к
упорядочению
отношений
человека
с
окружением.
Свою
тетралогию
«Мифохогики»
Леви-Стросс
назвал
«сумерками
людей»
(по
аналогии
с
вагнеровскими
«сумерками
богов»}:
он
подчер
кивает
мифологизм
таких
понятий,
как
«мир»,
«природе»,
«человек».
Все
они
-
порождение
попыток
(мифотворческих
по
природе)
постро
ить
опосредования
между
несовместимыии
полюсами
исходного
отно
шения
человека
и
его
окружения,
как-то
нейтрализовать
разрывы
в
сериях
бинарных
оппозиций,
концептуализирующих
это
исходное
противостояние.
Ход
мифологического
мышления
и
его
анализа
представлен
как
их
разветвление.
Например, оппозиция
природы
и культуры
дифференци
руется
следующим
образом:
природа
-
на
космическое и
биологиче
ское;
культура
-
на
техническое
и
социальное;
социальное
-
на
груп
повое
и
внегрупповое;
внутригрупповое
предполагает
возможность
эндогамии
или
экзогамии;
эндогамия
-
либо
инцест,
либо
целибат;
14 Levi-Strauss
С.
Mithologiques.
Ее
сги
et le
сцп.
Рапв,
1964.
Р.
246.
355
358
ша
111.
СТРОЕШ
соqШУDЫУШIХ
qЕПОСТНОШЕЙ
внегрупповое
порождает
отношения
союзничества
или
войн
и
т.
д.
С
этих
позиций
в
«Мифохогиках»
рассматриваются
ключевые
области
их
проявлений,
обусловливающие
возможность
мифа
как
целого.
В
первом
томе
«Мифологию>
содержится
анализ
эквивалентных
кодов
чувств.
Так,
универсальное
сообщение
о
краткости
человеческой
жизни
как
культурном
факте
(человек
не
живет
так
долго,
как
минера
лы,
некоторые
животные
и
растения)
передается
в
различных
мифах
всеми
кодами
чувств:
слуховым
(оппозиция
тишины
и
шума);
вкусо
вым
(оппозиция
вегетарианства
и
каннибализма);
обонятельным
(оп
позиция
гниения
и
нетленности);
осязательным
(оппозиция
мягкости
и
твердости).
Во
втором
томе,
на
уровне
логики
форм
-
анализ
полифункциональ
ности
вещей
[артефактов],
их
операционального,
опосредующего
зна
чения.
Так,
«калебаса»
-
это
одновременно
и ритуальная
погремушка,
инструмент
священной
музыки;
полое
дерево,
используемое
как
бара
бан,
инструмент
светской
музыки;
сосуд для
меда
(кестественной»
пищи)
-
посредник
перехода
от
культуры
к
природе;
вместилище
для
пищи,
приготовленной
человеком,
т.
е.
посредник
обратного
перехода
от
природы
к
культуре.
В
третьем
томе,
на
уровне
логики
отношений,
-
это
анализ
соотно
шений
различных
кодов:
астрономического
(небо
-
земля),
географи
ческого
(близкое-далекое),
анатомического
(голова-ноги)
и
т.
д.15
Леви-Стросс
на
первом
этапе
построения
теории доказывал
пол
ноценное
своеобразие
«первобытного»
мышления
и
образа
жизни,
неправомерность
отнесения
их
к
«недоразвитым»
европейским
(как в
классическом
линейном
эволюционизме).
В
дальнейшем
он
решал
про
тивоположную
задачу
-
в
своеобразии
первобытной
культуры
обнару
жить
проявление
универсальных
закономерностей,
по
отношению
к
которым
и
европейские,
и
аборигенные
критерии
разумности
и
прием
лемости
общественного
устройства
являются
лишь
частными
случая
ми.
В
результате
он
с
полным
основанием
возражал
против
деления
обществ
на
зрелые и
инфантильные:
все
они
существуют
примерно
одинаковое
время
и
потому
не
могут
рассматриваться
как
этапы или
стадии
единого
процесса.
Поскольку
вклад
каждой
культуры
в
мировую
культуру
определяется
не
ее
чистой
спецификой,
но
отличиями
от
других,
Леви-Стросс
рассматривает
понятия
человечества,
«мирового
сообщества»
как
«предельные»,
предполагающие
сосуществование
лю
дей
и
культур,
сохраняющих
собственное
своеобразие.
В
то
же
время
неверным
было
бы
считать
структурный
анализ и
историческое
описание
взаимоисключающими
взглядами
на
существо
вание
человечества:
«Столь
решительно
утверждая
в
этой
книге свои
притязания,
структурный
анализ
не
отвергает
историю.
Напротив,
он
уступает
ей
главенствующее
место
-
то
место,
откуда
она
с
полным
правом
исследует
нередуцируемую
случайность,
без
которой
нельзя
было
бы
и
помыслить
необходимость.
Структурный
же
анализ,
кото
рый
стремится
найти
за
внешним
многообразием
человеческих
обществ
15
См.
Автономова
н.с
Философские
проблемы
структурного
анализа
в
гуманитарных
науках.
М.,
1977.
С.
120-121.
ШВА
3.
ОСНОВАШ
•
НАПРАВПЕШ
СТРУКТУРНОГО
АНАША
базовые
универсальные
свойства
и
который
может
учесть
частные
различия,
уточняя
законы
инвариантности
в
каждом
этнографическом
контексте,
не
может
объяснить,
почему
эти различия,
потенциально
данные
как
равнозначные,
вовсе
не
все
подтверждаются
опытом
и
по
чему
лишь
некоторые
из
них
действительно
осуществхяютсяэ
'".
Развитие
этих
идей
можно
найти
в
работах
Фуко.
Он
стремился
выйти
на
тот
общезначимый
уровень
переживаний,
который
поражда
ет
индивидуальные
события,
обусловливающие
специфику
разных
исторических
периодов.
С
этой
точки
зрения
«археология
знания»
отличается
от
традиционной
истории
идей
как
их
кумуляции.
Речь идет
не
о
поиске
предзаданного
единства
исторического
процесса,
но
об
изучении
индивидуальной
неповторимости
отдельных
исторических
событий,
сколь
бы
малыми
и
незначительными
они
ни
казались
сегод
ня.
Задача
археологии
знания
в
том,
чтобы
уловить
специфику
отдель
ных
культурных
периодов
при
изучении
общих
исторических
тенден
ций,
при
следовании
идее
общего
исторического
развития
или
при
выявлении
«духа
эпохи»;
чтобы
найти
способы
их
фиксации
и
изуче
ния.
В
этой
связи
необходимо
термиологически
обозначить и
понятийно
закрепить
соответствующую
познавательную
область.
В
ее
рамках
со
поставимыми
должны
стать
такие
разнородные
исторические
образо
вания,
как
язык,
философская
идея,
юридический
акт,
религиозная
доктрина.
В
работе
«Безумие
и
неразумность.
История
безумия
в
клас
сический
вею>
(1961)
он
ищет
эту
область
на
феноменологическом
уров
не
«опыта
переживания»:
в
работе
«Слова
и
вещи.
Археология
гумани
тарных
наук»
(1966) -
это
уже
не
зависящие
от
сознания
устойчивые
структуры
-
«эпистемы»:
В
работе
«Археология
знания»
(1969)
обла
стью
сопоставимости
различных
культурных
явлений
для
него
стано
вится
дискурс.
В
конце
концов
Фуко
передает
специфичным
закономер
ностям дискурса
функции
трансцендентального
субъекта
классической
философии
и человека как
предельной
инстанции
в
обоснования
зна
ния.
Человек
в
его
концепции
-
это
ментальная
конструкция,
одна
из
многих,
которые
обусловлены
конституированием
социокультурной
реальности.
Именно
реальное
историческое
движение,
а
не
действие
механизмов
чистого
сознания
определяет,
по Фуко,
способ
существо
вания
различных
культурных
образований.
Археология
знания
помогает
избежать
модернизации
в
трактовке
прошлого
европейской
культуры,
своеобразия
и
специфики
его
отдель
ных
состояний;
выявить
конфигурацию
«археологического
поля»,
обус
ловливающую
компоненты
этих
состояний.
Такие
неявные
структуры
сознания,
детерминирующие
появление
и
закрепление
отдельных
идей,
он
называет
эпистемами
и
делает
их
предметом
изучения.
В
эпоху
Ренессанса,
согласно
Фуко,
знание
замкнуто
между
макро
космом
и
микрокосмом,
отличаясь
одновременно
полнотой
и
скудостью:
полнотой,
поскольку
оправдание
каждого
утверждения
предполагало
соотнесение
с
миром
в
целом;
скудостью
-
поскольку
внимание
уделя
лось
только
сходствам
между
событиями.
Такое
знание
было
законо-
16 Levi-Strauss
С.
Mytho!ogiques.
Du mie!
аих
cendres.
Paris, 1966.
Р.
408.
357
358
шr.
111.
ШШIЕ
щшшrУШl1
ЩШШШi
мерным
образом
упорядочено,
порождая
ментальное
пространство,
где
непротиворечиво
сочетались
элементы
магии
и
зачатки
научного
зна
ния,
рациональные
представления
и
иррациональные
верования.
В
конце
эпохи
это
пространство
сопряженности
слов
и
вещей
рас
палось,
поскольку
ориентация
мышления
на
отыскание
сходств
сошла
на
нет.
Теперь
оно
направлено
на
классификации
и
систематизации.
Прежнее
единство
разлагается
на
простейшие
элементы,
между
ними
устанавливаются
отношения
тождества
и
различия,
после
чего
они
организуются
в
сложные
порядки.
Если
базовым
для
ментальности
в
эпоху Ренессанса
считался
естественный
знак,
то
инструментом
позна
ния
в
рамках
классицизма
становятся
искусственные
знаки.
Они
ис
пользовались,
чтобы
расчленять
сложное
на
простое
(по
Фуко
-
мета
сис),
систематизировать
простое
(таксономия)
и
выводить
из
простого
сложное
(генезис).
В таком
ключе
упорядочивались
не
только
реальные,
но
даже
мнимые
вещи.
На
этой
основе
формируются
такие
науки,
как
универсальная
грам
матика,
естественная
история,
анализ
богатства
(впоследствии
-
поли
тическая
экономия);
Они
строятся
по
общей
схеме.
Так,
функциональ
ная
роль
стоимости
в
рамках
«анализа
богатства»
аналогична
роли
«имени» И
«глагола»
В
рамках
универсальной
грамматики
и
понятию
«структура»
В
естественной
истории.
Переход
от
структуры
к
признаку
в
области
естественной
истории,
от
высказывания
к
значению
в
уни
версальной
грамматике,
от
стоимости
к
цене
в
анализе
богатства
был
возможен
в
классической
эпистеме
благодаря
допущению
о
«непрерыв
ности»
поля
репрезентации.
В
то
время
оно
принималось
без
обоснова
ния
и
только
в
новой
эпистеме
XIX
в.
стало
объектом
специального
научного
изучения.
Классическая
эпистема
начала
деконструироваться
при
различении
объектов
познания
и
их
репрезентации.
Ее познавательные
основания
строились
на
приоритетности
пространства,
в
котором
упорядочивались
сходства
и
различия.
В
новой
эпистеме
основным
формообразующим
принципом
стало
время.
Если
в
рамках
классического
менталитета
спо
собом
бытия
вещей
был
порядок,
то
теперь
им
становится
история.
Таким
образом,
по
мнению
Фуко,
филология,
биология
и
политическая
экономия
появились
не
в
результате
линейной
эволюции
познания,
но
в
силу
изменения
конфигурации
эпистемологического
поля.
Деконструкция
единого
пространства
репрезентации
имело
ряд
след-
ствий:
обращение
к
идее
трансцендентальной
субъективности
как
источ
ника
возможности
опыта;
появление
новых
трансцендентальных
для
субъекта
категорий
-
труд,
жизнь,
язык;
-
трактовка
позитивных
научных
знаний
как
посредника
между
эмпирическим
опытом
и
областями
трансцендентального,
не
под
дающимися
полной
объективации.
Треугольник
«критика
-
метафизика
объекта
-
позитивизм»
Фуко
считает
характерным
для
европейского
мышления,
начиная
с
XIX
в.
В
рамках
новой
познавательной
ситуации
появилась
проблема
чело
века,
которая
пришла
на
смену
прежним:
отношения
духа
и
тела,
место
ШВА
3.
ШВВАШ
•
ШРШЕШ
ШYIТУРШI
ШША
человека
во
Вселенной,
его
пределы
познания
и
границы
свободы.
Из
вестно,
что
до
конца
XVIII
в.
человек
как
особое
существо,
отличное
от
остальной
природы, но
познающее
себя
как
ее
часть,
не
изучался,
как
и жизнь,
труд,
язык,
несводимые
только
к
ментальной
сфере.
Его двой
ственность
как
«объекта»
и
«субъекта»
стала
признаваться
одновремен
но
с
появлением
биологии,
политической
экономии,
филологии.
Полу
ченное
с
их
помощью
знание
породило
априорное
допущение,
что
возможность
существования
человека
определяется
фундаментальны
ми
условиями
-
жизнь,
труд,
язык.
Соответственно
впервые
в
исто
рии
познания
человек
предстает
в
своей
конечности
и
вынужденной
включенности
в
уже
Существующие
формы
языка,
производства,
орга
нической жизни,
которые
не могут
быть
полностью
репрезентированы
в
его
сознании.
В
современной
трактовке
-
это
не
реактивный
прием
ник
внешних
воздействий
и
не чисто
интенциональный
самопознаю
щий
«творец»
своего
жизненного
мира.
Он
оказывается
местом
таких
эмпирических
содержаний,
которые
необходимо,
но
не
всегда
возмож
но
довести
до
полного
осознания.
Поэтому
проблема
обоснования
зна
ния
в
рамках
современной
эпистемы
отличается
от ее
постановки
Де
картом
или
Кантом.
Здесь
речь
идет:
не
об
истине,
а
о
сущности
познания,
не
о
том,
как
возможны
истинные
суждения,
но
о
том,
как
возможна
мысль
в
том,
что
само
по
себе
ею
не
является;
не
о
природе,
а
о
человеке;
не
о
рациональности,
но
о
возможности
нелогичности,
т.
е.
пер
во
начально
удерживать
в
сознании
неосознанные
содержания;
-
не
о
необоснованности
философии
в
соотношении
с
наукой,
но
о
возможности
философского
осознания
той
области
опыта,
где
че
ловек
сначала
«не
узнает
себя»!?
Трансцендентальный
метод
в
современной
эпистеме
продолжает
использоваться,
но
не
для
доказательства
возможности
наук
о
природе,
а
для
определения
возможностей
человека
изучить
самого
себя.
При
чем,
эта
проблема
в
философском
И
антропологическом
ракурсах
раз
вертывается
как
проблема
«бытия
познания».
Наука
основывается
на
самой
широкой
базе
«знания»,
но
включает
в
свою
структуру
лишь
некоторые
его
элементы.
Таким
образом,
«зна
ние»
в
известной
мере
составляет
оду
из
предпосылок
существования
самой
науки.
Другой
считается
множественность
дискурсивных
прак
тик,
позволяющая
науке
в
теоретической
форме
заново
обосновать
правомерность
тех
модальностей
первоначального
опыта,
которые
уже
структурированы
и
рационально
упорядочены.
Археологическое
исследование
направлено
на
выявление
не
субъек
тивной
индивидуальности,
выразившейся
в
конкретном
произведении
или
событии,
но
внесубъектного
принципа
«индивидуации»,
позволя
ющего
выделить
группу
высказываний
как
специфичную
и
отличную
от
других
возможных
групп
высказываний-".
С
этой
точки
зрения
имя
17 Foucault
М.
Les
mo!s
е!
les
choses.
Рапв,
1966.
Р.
334.
18 Foucoult
М.
Qu'est-ce
qu'
ип
auteur?
/ / Bulletin de la Societe
frащ:аisе
de
philosophie.
Paris. 1969.
NQ
3.
359
ЧАШ
111.
ШОЕШ
соqlОIYПШРНЫХ
qЕПОСТНОШЕЙ
автора
любого
произведения
выполняет
«классификационную»
функ
цию,
позволяя
группировать
тексты,
по
ограниченному
количеству
признаков,
включать
или
исключать
определенные
высказывания,
про
тивопоставлять
или
выстраивать
их
в
связные
последовательности.
Авторские
функции
в
таком
случае
Фуко
сводит
к
следующим:
связь
с
правовой
и институциональной
системами,
ограничиваю
щими
и
определяющими
продуцирование
дискурса;
характер
осуществления
функции
(личный
или
анонимный);
анализ
исторически
меняющихся
критериев
соотнесения
текста
и
автора
(психологический,
определяющий
преемственость
по
отно
шению
к
предшествующим
текстам
и
т.
п.);
анализ
множественности
авторских
позиций
по
отношению
к
тек
сту
(например,
писательской
позиции
в
зависимости
от
способов
характеристики
персонажей
или
изображения
обстоятельств)
Соответственно
Фуко
придает
изучению
истории
познания
проти-
воположное
по
сравнению
с
классическим
направление.
Проблема
для
него
состоит
не
в
том,
как
люди
по
собственным
воле
и
выбору
придают
смысл
окружению,
как
они
в
реальности
используют
абстрактные
пра
вила
языка,
но
в
том,
«как,
при
каких
условиях
и
в
каких
формах
внут
ри
дискурсивного
порядка
может
появиться
такая вещь,
как
субъект.
Какое
место
он
может
занять
в
каждом
типе
дискурса,
какие
функции
он
может
осуществлять,
каким
правилам
подчиняться?
Короче,
речь
идет
о
том,
чтобы
лишить
субъекта
роли
первоначального
обоснования
и
проанализировать
его
как
сложную
функцию
дискурса»
19.
При
изучении
дискурса
это
позволяет
выявить
его
особую
«эконо
мику»,
модальность
дискурсивных
практик,
способы
их
освоения
и
использования,
различающиеся
от
одной
культуры
к
другой.
Анализ
многочисленных
историко-культурных
материалов
привел
Фуко
к
выявлению
некоторых
неосознаваемых
инвариантных
основа
ний
-
схем
или
моделей,
-
в
соответствии
с
которыми
в
каждую
ис
торическую
эпоху
упорядочивается
множество
разнородных
культур
ных
образований.
В
то
же
время,
согласно
Фуко,
такие
эпистемы
не
следует
рассматривать
как
«тотальность»,
определяющую
«дух
эпохи».
их
организующее
действие
ограничивается
только
теми
областями
знаний,
в
рамках
которых
они
формировались
(в
«Словах
И
вещах»
это
биология,
философия,
политическая
экономия).
Далее,
в
рамках
рассматриваемой
темы
следует
обратиться
к
концеп
туализации
личности.
Как
уже
говорилось
в
широко
используемой
трех
уровневой
фрейдистской
структуре
- id, ego,
super
-
ego
-
ego
выпол
няет
функцию
координирующего
центра,
устанавливающего
баланс
между
инстинктивными,
внесоциальными
импульсами
id,
ориентирован
ными
на
«принцип
удовольствия»,
И
социальными
императивами
super-
ego,
ограничивающими
природные
побуждения
человека.
Ego
ищет
ком
промиссные
формы
соотношения
между
этими
силами,
являя
собой
воплощение
«принципа
реальности».
Лакан также
использует
трехуров
невую
схему
психической
структуры,
но
в
преобразованном
виде.
380
19 Foucoult
М.
L'archeologie
du savoir.
Р.
95.