Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть третья: Договоры и обязательства

Подождите немного. Документ загружается.

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

324

ства: таким образом неопределенное требование превращается в опреде-

лительное, числом, мерою и сроком, обязательство, или прежнее обяза-

тельство получает другую, более определительную, по согласию сторон,

форму (обновление). Так или иначе, в основании займа лежит передача

или зачет валюты. Итак, возможна и употребительна выдача заемного

письма за переданные в наличности вещи

, товары, изделия и т.п., однако

целью сделки и в этом случае предполагается кредит, т.е. зачисление в

долг ценности переданных вещей.

На сделки этого рода, т.е. с передачей вещей или товаров, некоторые

законодательства смотрят подозрительно, как на прикрытие лихвенных

оборотов. Так, бывало и отчасти бывает в обычае, особенно

между лица-

ми, промышляющими торговлей, что одна сторона поручает другой сто-

роне вещи на продажу, и приемщик вещей, исчисляя примерно возмож-

ную в продаже ценность вещей, выдает на эту сумму заемное письмо хо-

зяину вещей, в виде обеспечения. (Такие сделки в средние века известны

были под названием contractus mohatrae.) Прусский закон и по

примеру

его австрийский не признают займом такие сделки, в коих валюта полу-

чена не деньгами, но, вместо денег, вещами, товарами, или даже кредит-

ными бумагами. В таких случаях приемщик считается в обязанности воз-

вратить те же самые вещи, которые получил, либо подлинную денежную

их ценность в виде вознаграждения.

По общему

правилу всякий может распоряжаться только своей соб-

ственностью, стало быть и отдавать взаймы можно только свои деньги.

Спрашивается: когда оказалось, что отданы взаймы чужие деньги, унич-

тожается ли такой заем по требованию истинного хозяина? Закон вообще

отвечает отрицательно. В займе деньги передаются должнику в собствен-

ность его, в полное его распоряжение

для потребления, и когда должник

издержал их, нельзя от него их требовать обратно до истечения срока

займа. Истинный хозяин может, доказав свое право, перенять на свое имя

заемное письмо, но не может добывать свои деньги из рук должника, если

должник вступил в заем добросовестно; иное дело, если должник при

заключении

займа знал, что отдаваемые ему деньги не принадлежат зай-

модавцу.

Личная способность вступать в займы подвергается ограничениям.

Самое известное из них – это ограничение несовершеннолетних и со-

стоящих под чужой властью. Основанием его обыкновенно полагается

римский закон – Senatusconsultum Macedonianum; он предоставлял долж-

никам, состоявшим под родительскою властью, право возражать против

взыскания по обязательствам, от

них выданным. Правило этого закона

отражается, хотя и неодинаково, в новейших законах: всего слабее во

Второй отдел. Особенная часть учения о договорах и обязательствах

325

французском законе, где должник освобождается от ответственности по

данному в несовершеннолетии обязательству, поскольку оно служит ко

вреду ему или ущербу, но обязан отвечать во всем том, что послужило к

выгоде его или обогащению, чем он воспользовался. Напротив того, по

прусскому закону обязательства детей, состоящих под властью, без ее

согласия, признаются

недействительными. Кроме того, прусский закон

установляет специальные ограничения и формальности в займе для неко-

торых корпораций и обществ, для студентов, военнослужащих, членов

королевской фамилии и т.п.

По римскому праву требовалось, для полной силы документа о зай-

ме, чтобы в нем означена была causa debendi, т.е. показано было бы осно-

вание

долга – из чего именно он проистекает (donandi causa, solvendi

causa, credendi causa). Где этого означения не было (cautio indiscreta), там

документ служил неполным доказательством, и кредитору, в случае спо-

ра, приходилось доказывать, из чего именно произошел долг. Это понятие

перешло в новые законодательства, и вследствие того принято, для избе-

жания недоразумений, означать на документе, что деньги или валюта

долга – получены. Французский закон не требует этой формальности, не

устраняя, однако, для должника возможности доказывать, что долг есть

мнимый или ложный, без основания. Но прусский и австрийский закон не

требует этого означения.

Об исполнении по займу, т.е. о платеже, см. выше.

§ 43

Русский закон займа. – Предмет его. – Безденежность. – Долг

запрещенный. – Личные ограничения займа. – Акт займа. –

Срок. – Передача. – Долговая расписка. – Счет. – Ссудные

кассы. – Порядок взыскания по долговым обязательствам.

Правила русского закона о займе взяты из банкротского устава,

предметом коего служили исключительно денежные сделки; вот почему и

наш Свод разумеет заем в качестве денежной только сделки. Впрочем, в

особенных правилах 1822 и 1835 г. о займе у сибирских обывателей и

инородцев (т. II Пол. Инородц., ст. 38, прим. 11) сказано, что заем произ-

водится деньгами

или вещами, в цену положенными; притом к денежным

займам причислена отдача товаров в долг, покупка леса, хлеба, скота и

пр., с кредитом на поставку. – В торговом уставе (387) упоминается о

займе припасов на море.

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

326

Существенной принадлежностью займа почитается у нас действи-

тельная передача, или отдача в кредит денежной ценности. Заем, при ко-

тором такой передачи или зачета не было, называется безденежным и

признается ничтожным (2014). Однако наш закон не требует, чтобы в

заемном письме означено было получение денег; в формуле его означает-

ся только: занял

и обязуюсь заплатить.

Закон говорит, что не считаются безденежными заемные письма,

выданные вместо наличного платежа за работу, услуги, товары и изделия,

также в удовлетворение взысканий, проистекающих из договоров (2017;

сравн. ст. 568). Итак, безденежностью должно признавать доказанное от-

сутствие всякого зачета, всякого долгового отношения между сторонами,

когда акт вовсе не содержит в

себе действительной ценности. Но как не

требуется непременно, чтобы при заключении займа денежная сумма бы-

ла передаваема наличностью от кредитора должнику, то из сего явствует,

как трудно бывает доказать безденежность заемного письма. Предшест-

вующий договор, в исполнение коего выдается заемное письмо, мог быть

и словесный. Так, напр., я обещал дочери, что

дам ей имение в приданое и,

вместо того, выдаю заемное письмо; обещал слуге, что дам ему 1000 руб. в

награду за долгую службу и, вместо того, выдаю заемное письмо, не имея

на ту пору наличных денег. Спорщики часто стараются доказать, что у

кредитора не могло быть денег в минуту займа, что

он был беден, в нуж-

де, и сам занимал у других; но это доказательство не ведет к цели, ибо

нельзя доказать безусловную невозможность иметь деньги или кредитное

требование в данную минуту (ср. Мн. Гос. Сов. по д. Танеевой, Юрид.

Вестн. 1867 г., № 2). Споры о безденежности крепостных заемных писем

не допускаются; но

со введением нотариального положения едва ли оста-

ется место для совершения сего рода актов. В Черниговской и Полтав-

ской губерниях вообще не принимаются споры о безденежности (надо

разуметь – актов, составленных в пределах этих губерний). Ст. 2016.

Итак, в смысле самого закона, пределы спора о безденежности заем-

ного акта стеснены значительно: необходимо

доказать, что по воле и на-

мерению сторон выдача заемного письма не соединялась ни с каким заче-

том образовавшейся до того ценности,

ни с каким действительным дол-

гом. Случаи этого рода могут быть, напр., когда заемное письмо состав-

лено между сторонами не ради долга, а ради обеспечения других согла-

шений, с тем,

чтобы ценность его служила вместо неустойки или страхо-

вой премии. В таком случае ценность акта оказывается мнимой, недолго-

вой и не имеет значения перед законом.

Закон указывает на другой случай безденежности, соединенный с

подлогом, т.е. со злостным намерением сторон обмануть третье лицо, в

Второй отдел. Особенная часть учения о договорах и обязательствах

327

договоре не участвовавшее. Этот случай может быть при несостоятельно-

сти, когда неоплатный должник, желая присвоить себе часть массы иму-

щества, составляющей достояние кредиторов, соглашается с посторонним

лицом – выдать ему безденежно, т.е. подложно, заемные акты дутые, с

тем, чтобы они могли быть представлены в конкурс наравне с актами

подлинных кредиторов

. Так образуется мнимая и, притом, лживая цен-

ность, которую закон отвергает. Такой лживый займодавец не только ли-

шается права на удовлетворение из массы, но подвергается еще ответст-

венности по законам уголовным (2014; Уст. Суд. Торг. 581–585; Улож.

Наказ., ст. 1690 и след.).

Есть еще долги, хотя и не безденежные, но не признаваемые законом

потому, что цель или побудительная причина долга признается безнрав

ственной. Сюда относится в особенности игорный долг, когда доказано,

что он произошел по игре (т.е. между проигравшим и выигравшим) или

учинен от игры или для игры (т.е. заняты деньги у третьего лица перед

игрою или после игры, вследствие проигрыша) и, притом, с ведома зай-

модавца о цели займа, –

такой долг признается недействительным (2014,

2019 ст. см. Касс. реш. 1869 г., № 969). Этот закон принадлежит к числу

мертвых или не практических постановлений. Пользы от него не может

быть и нравственной, ибо он никого не в силах удержать ни от игры, ни

от сделки по игре; доказать происхождение долга от игры крайне затруд-

нительно, и потому закон приносит только вред, указывая недобросове-

стным должникам способ уклоняться от взыскания и тянуть дело. Притом

не всякая игра признается незаконной и безнравственной: сам закон до-

пускает дозволенные игры, следовательно не имеет повода отвергать и

ценность, из такой игры образовавшуюся.

По делу Богуславского Сенат признал, что при взыскании по векселю может

быть допущен спор векселедателя о недействительности векселя, как выданного

по карточной игре, или вследствие игры, против первого приобретателя, и так как

спор этот не вытекает из вексельного права, то лишь против тех из последующих

приобретателей векселя, которым были известны обстоятельства, сопровождав-

шие выдачу оного (Касс. реш. 1884 г., № 79).

Крепкие напитки не должны быть продаваемы в долг, но всегда за

наличные деньги, из мест раздробительной продажи; итак, долг этого

рода должен быть признаваем незаконным (т. V, изд. 1893 г., Уст. Пи-

тейн., ст. 580).

Наш закон стесняет и ограничивает некоторые займы или по свойству лиц,

принимающих участие в займе, или по взаимному их отношению. Чиновник, уча-

ствующий в производстве следственного дела, не может брать заемного письма от

обвиняемых или других прикосновенных лиц. Такой акт признается незаконным;

однако, из сопоставления статей 2025 Зак. Гражд., 428 и 373 Улож. Наказ

. не вид-

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

328

но, чтоб он признаваем был во всяком случае недействительным. Выражение

428 ст. «смотря по обстоятельствам дела» дает повод заключить, что гражданская

кара (т.е. взыскание долговой суммы в штраф с мнимого займодавца) постигает

сделку лишь в случае обнаружения злого умысла. Чиновникам в тех местах, где

заключаются казенные подряды, запрещается в течение подряда входить в долго-

вые обязательства с подрядчиками, равно и женам чиновников (Пол. Казен. Подр.,

ст. 11, прим.; 43 прим. 2).

Казначеи (не простые приходо-расходчики) присутственных мест (а также

жены и дети их) могут давать деньги взаймы лишь с разрешения своего начальст-

ва, обставленного строгими формальностями, по особым дозволительным свиде-

тельствам. Должники по этим займам стеснены в платеже до срока особыми обя-

занностями в отношении к тому ведомству, в коем состоит на службе займодавец

(ст. 2048, 2049).

В видах oгpaждeния некоторых инородцев (калмыков и пр.) от вымога-

тельств и притеснений со стороны местных чиновников и торговых людей, уста-

новлены особые стеснительные правила относительно займов, ими делаемых

(т. II, изд. 1892 г., Пол. Инородц., ст. 448; ст. 38 прил. II).

Прямым доказательством займа служит обыкновенно письменное

заемное обязательство, хотя закон вообще не исключает возможности

доказывать заем и всеми установленными способами на суде, посредст-

вом фактов, несомненно указывающих на существование займа. Для Чер-

ниговской и Полтавской губерний есть особое правило, в силу коего сло-

весные займы признаются обязательными перед законом лишь до

12 руб.

(ст. 2032).

Акт займа называется заемным письмом. Хотя форма его приложена

к статьям закона, но не имеет, для домашних актов, строгого обязательно-

го значения: существенно в ней слово занял, указывающее на род и свой-

ство обязательства.

Заемное письмо может быть, не теряя своей силы, простым домаш-

ним актом или

составляется порядком явочным, или пишется, там, где не

введено Нотариальное Положение, у крепостных дел, за подписью не

менее двух свидетелей. Явочное, быв писано на дому, является заемщи-

ком у нотариуса, у маклера, либо у крепостных дел, в положенный срок

(семь дней для городских, месяц для уездных жителей), записывается от

слова

до слова в книгу и возвращается с надписью заемщику; если оно

зачем-либо не состоится, то должно быть в семидневный с выдачи от за-

писки срок представлено к уничтожению. Неявленное в срок заемное

письмо не имеет достоверного числа, и потому, в случае несостоятельно-

сти должника, уступает место другим явленным его обязательствам

, и

удовлетворяется только из остатков наличного должникова имущества,

причем проценты полагаются лишь со времени представления ко взыска-

Второй отдел. Особенная часть учения о договорах и обязательствах

329

нию. Кроме того, по неявленному заемному письму не полагаются неус-

тоичные 3% (2033–2039 и прил. I к ст. 708, ст. 143).

С займом соединяется обыкновенно условие о процентах за пользо-

вание капиталом; посему в заемном письме обыкновенно пишется: занял

за такие-то проценты. Но где это условие не выговорено, там нет осно-

вания требовать процентов

за все условленное время пользования; разуме-

ется, по истечении срока, или, в бессрочных, со времени требования, ка-

питал остается у должника уже без согласия займодавца, и потому за все

это время есть полное основание требовать процент умедления.

О процентах и порядке их исчисления см. выше.

Заем делается обыкновенно на срок,

означенный в самом договоре;

но может быть и бессрочный, впредь до востребования. В первом случае

просрочка начинается с истечением срока; в последнем случае – со вре-

мени предъявленного требования.

С истечением срока, заемное письмо может быть, по новому согла-

шению сторон, переписано, т.е. заменено новым актом, или может быть

сделана отсрочка

, т.е. продолжен срок пользования капиталом, односто-

ронним актом займодавца, т.е. надписью на обязательстве, либо заявле-

нием присутственному месту, где акты находятся, либо особой распиской

об отсрочке; но и в последних двух случаях должна быть сделана присут-

ственным местом или займодавцем надпись на самом акте. Если бы зай-

модавец,

не исполнив сего, передал заемный акт третьему лицу, то долж-

ник во всяком случае не обязан платить ранее нового срока по отсрочке,

ему сделанной (2040–2044).

В заемном письме заключается обыкновенно ясное и простое требо-

вание, составляющее ценность, более или менее определительную, в

имуществе займодавца. Посему односторонняя передача такого требова-

ния допускается без

затруднения и нашим законом. Займодавец может

передать свое право, как до срока, так и после срока, всякому лицу, кто

заплатит ему деньги вместо должника, т.е. может продать заемное пись-

мо. С этой передачей соединяется некоторый риск для приобретателя,

который не всегда может быть уверен в состоятельности заемщика в ми-

нуту взыскания, а передача делается без оборота на передатчика, т.е.

приобретатель не вправе уже обратиться к нему, когда не получит удов-

летворения от должника. Посему продажная ценность заемного письма

при передаче может уменьшаться соответственно с состоятельностью

должника и с риском приобретателя. Кроме того, при передаче до срока

учитываются обыкновенно проценты

(см. выше § 10).

Передача совершается обыкновенно посредством надписи займо-

давца на заемном письме, и надпись эта свидетельствуется тем же поряд-

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

330

ком, как постановлено о заемных письмах, и при тех же последствиях

неявки (2058–2060, 2063 и прил. I к ст. 708, ст. 143). Впрочем, и кроме

надписи, передача может быть на суде доказываема и другими фактами и

актами, удостоверяющими передачу.

Исполнение по займу состоит в платеже. О сем см. выше § 20.

Во всяком сознанном определенным количеством долге

есть некото-

рые свойства займа, но нет еще всех существенных его признаков. С той

минуты, как одно лицо сознает за собой такой долг, оно ставит себя в

обязанность отдать или заплатить, следовательно отдаление этой уплаты

и оставление ценности в руках должника зависит уже от воли другой сто-

роны, имеющей требование;

эта ценность в руках у должника считается

чужой. Эту другую сторону можно назвать общим именем кредитора, но

отношение воли его к сознанному долгу может быть только пассивное, а

не деятельное. Деятельным оно становится лишь поколику воля кредито-

ра вступает в соглашение с должником об оставлении в руках у него де-

нежной

ценности на срок или до востребования: в этом случае отношение

имеет все качества займа. Заем всегда заключает в себе прямое намерение

одной стороны – предоставить пользование капиталом, а другой – отдать

его в положенное время обратно. Напротив того, долг может образоваться

из разнообразных отношений и, в минуту его происхождения, в сознании

должника

может вовсе не участвовать намерение кредитора оставить в

руках его сознанную в долгу ценность.

Из долговых отношений наш гражданский закон упоминает о счете.

Счет есть означение денежного платежа, причитающегося от одного лица

другому, за поставленные или забранные вещи, изделия, товары, за работы,

услуги и т.п. Одна сторона объясняет здесь другой

, сколько за ней состоит

в долгу. Закон причисляет счеты, подписанные должником, к домашним

заемным обязательствам; но счет не должен превосходить 150 руб. и в те-

чение шести месяцев должен быть представлен ко взысканию или превра-

щен в формальное заемное обязательство. Впрочем, судебная практика

разъясняет, что несоблюдение этих правил имеет значение лишь

при несо-

стоятельности должника, лишая кредитора права на равное с прочими

удовлетворение (ст. 2045–2047. Касс. реш. 1867 г., № 338).

В 1879 г. изданы правила о порядке содержания ссудных касс для мелких

займов под заклады. Кассы эти открываются не иначе как с разрешения прави-

тельства, которое дает его лицам, по личному убеждению в благонадежности, на

пять лет. Все ссуды и заклады должны быть записываемы в шнуровую книгу за-

кладов, выдаваемую кассе от городских управ и подлежащую ревизии, причем

должен быть означен размер ссуды, роста и платежа за хранение заклада. Заклад-

чику выдается билет, вырезываемый из книги. Рост уплачивается при возврате

Второй отдел. Особенная часть учения о договорах и обязательствах

331

ссуды, а по просрочке исчисляется по день продажи заклада. При выкупе заклада

выдается расписка с означением суммы долга и всех платежей (т. XIV изд. 1890 г.,

Уст. Предупр. Прест., ст. 249–259).

Долговым обязательством, и именно явочным или публично совер-

шенным, присвоен повсюду исполнительный порядок взыскания, в силу

коего подобный акт, снабженный исполнительной надписью или прика-

зом, может быть, без иска и без суда, прямо обращен к понудительному

исполнению посредством исполнительного чиновника или судебного

пристава. И у нас в старом порядке производства существовал

, и доныне

существует еще там, где не введены новые судебные уставы, порядок

бесспорных взысканий по долговым обязательствам через полицию, по

письменной или словесной просьбе, с представлением подлинного акта.

Полиция немедленно вызывает ответчика, а между тем, по акту крепост-

ному или явочному может тотчас обеспечить взыскание запрещением или

арестом. Действительное взыскание

может быть произведено, по приго-

вору полиции, и за неявкой ответчика в положенный срок, или по явке его

и по рассмотрении возражений; впрочем, не все возражения ответчика

останавливают полицейское взыскание, а лишь некоторые, означенные в

законе, но на приговор полиции сторона имеет право подать жалобу в суд

или начать дело судебным

порядком (Прав. 11 октября 1865 г.).

Новые уставы суд. гражд. не приняли этого порядка: всякое взыска-

ние по долговому обязательству должно проходить через суд, с соблюде-

нием сокращенного порядка и кратких сроков, причем, допускается, по

явочным актам, предварительное обеспечение исков и предварительное

исполнение решений (Уст. Гр. Суд. 351, 352, 395, 737). Это производство

соединено с значительной

медленностью и крайне ослабляет исполни-

тельную силу долговых актов, вследствие чего возбужден уже вопрос о

введении у нас исполнительного порядка долговых взысканий (см. Журн.

Гражд. и Угол. Права 1877 г., № 2). Вопрос этот разрешен лишь в послед-

нее время Мнением Государственного Совета 29 декабря 1889 г. о произ-

водстве судебных дел, подведомственных земским начальникам

и город-

ским судьям. В этом мнении установлены правила о понудительном ис-

полнении по актам крепостным, нотариальным и засвидетельствованным,

и в числе их по актам о платеже денег, которое заключается в том, что по

просьбе взыскателя на акте земским начальником или городским судьей

делается резолюция о понудительном исполнении, а затем

самое испол-

нение производится по правилам для исполнения решений земских на-

чальников и городских судей (ст. 141–160).

Особливой строгостью отличается порядок взысканий по векселям, в

силу вексельного права. Взыскание по векселям, и по введении новых су-

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

332

дебных уставов, производилось бесспорным исполнительным порядком

через полицию; лишь в недавнее время (1874–1877 г.) оно передано в Пе-

тербурге, в Москве и в Одессе коммерческим судам, которые действуют

по сим делам в особых вексельных отделениях сокращенным порядком,

принимая строгие меры немедленного обеспечения и устраняя возраже-

ния, которые по закону не останавливают

взыскания. Взыскание обеспе-

чивается, кроме общих способов, запрещением выезда и личным арестом.

Самым действительным обеспечением вексельных взысканий при произ-

водстве оных полицией служит личное задержание, которому подвергает-

ся должник прежде взыскания с имущества (Уст. Вексельн. 105, прил.).

Правило это оставлено в силе и при общей отмене личного задержания

в1879 г. В

местностях, где, при действии новых судебных уставов, нет

коммерческих судов, вексельные взыскания производятся через мировой

суд, земских начальников и городских судей (до 300 руб.), и также уезд-

ных членов (от 300 до 600 руб.) сокращенным исковым порядком, или

через общий суд первой степени, а в Архангельской губернии, некоторых

уездах Вологодской и в Туркестанском крае

через мировых судей в бес-

спорном порядке на всякую сумму (Уст. Вексельн. 103–105).

Сущность ссуды и займа. Существенный признак займа – обязательство

возвратить капитал; но ни условие о процентах, ни условие о сроке не существен-

ны (Касс. реш. 1877 г., № 281). К ссуде отнесена отдача выигрышных билетов за

номера для представления в залог, с обязанностью возвратить те самые билеты,

хотя бы и с вознаграждением положенным процентом (Касс. реш. 1872 г., № 124).

Из реш. Касс. 1873 г., № 1626 видно, что Сенат не допускает ссуды в вещах по-

требляемых (спирт), но не решается подводить договор о пользовании такими

вещами и под форму займа, так как по закону предметом займа служат исключи-

тельно деньги. Однако, не отрицая таковой сделки, Сенат считает ее, по-

видимому, своеобразной сделкой. – Отданы билеты внутреннего займа, без возна-

граждения, и на известное употребление, на залог в банке, с условием возвраще-

ния к сроку тех же билетов. Этот договор признан ссудой, а не займом (Касс. реш.

1870 г., № 721). – Закон (2012 ст.) под словом заем разумеет все виды долговых

обязательств

(?), в том числе и займы под векселя. Посему признано, что уполно-

моченный доверенностью на выдачу заемных обязательств, может выдавать и

векселя (Касс. реш. 1875 г., № 275). Кажется, что вывод чрез меру обобщен в этом

решении: не всякое долговое обязательство происходит из займа и далеко не все

векселя соединяются с займом. Понятие о кредите гораздо обширнее понятия о

займе, и в настоящем случае надлежит различать – соединялась ли выдача векселя

с займом. – Расписка была выдана женихом невесте на получение от нее 2400 руб.

по случаю вступления в брак, с тем, что, если брак не состоится, деньги должны

быть возвращены. Займа тут нет и владение деньгами

было по договору, следова-

тельно при обратном взысканий % полагаются не со дня получения взятых денег,

а с того дня, в который стало известно, что брак не состоится (2 Сб. Сен. реш. V,

Второй отдел. Особенная часть учения о договорах и обязательствах

333

№ 1157). Денежный заем, хотя бы и без процентов, не может быть почитаем ссу-

дою, потому что деньги отдаются на издержание и могут быть возвращаемы в

другом виде, хотя той же ценностью (Касс. реш. 1877 г., № 140; 1876 г., № 294).

Предположения. Нахождение заемного обязательства в руках должника

может быть признано доказательством уплаты по обстоятельствам дела, обсуж-

дение коих зависит от суда. В данном случае суд признал доказательством упла-

ты нахождение договора в опеке (наследников должника) в числе оплаченных

актов. В том же деле было возражение, что 2050 ст. Зак. Гражд. относится лишь

к долговым обязательствам, а не к договорам иного рода, в коих стороны возла-

гают на себя обоюдные обязательства. Сенат отвергает это возражение, так как

в данном случае договор, хотя и обоюдный, во время исполнения его опекой,

имел значение лишь долгового обязательства (Касс. реш. 1878 г., № 223; ср.

1868 г., № 579). Не

признано доказательством уплаты и погашения – нахожде-

ние долгового акта в руках у заемщика, когда он, в качестве опекуна малолетне-

го кредитора, представлял его личность и заведовал его делами (Касс. реш.

1869 г., № 269). Лишь по обстоятельствам дела, а не само по себе, доказательст-

вом уплаты может служить наддранное заемное письмо, когда находится в ру-

ках у кредитора (Касс. реш. 1871 г., № 1140).

Доказательством требования по договору служит акт, представленный ко

взысканию. С нахождением акта в руках и во власти взыскателя связано предпо-

ложение о том, что договор в силе и подлежит исполнению. А когда договор, по

совершении, вовсе не был передан кредитору, или, по передаче, возвращен от него

другой стороне, предположение это исчезает, и требующее по сему акту лицо

обязано еще доказать, что несмотря на возвращение акта он остался в силе (Касс.

реш. 1872 г., № 443).

Передаточные надписи на векселе, хотя и с означением платежа, сами по се-

бе не удостоверяют действительности платежа и перехода прав по векселю, доко-

ле самые векселя не переданы и остаются в руках у векселедержателя; до действи-

тельной передачи он все-таки сохраняет право собственности на вексель и может

уничтожить самую надпись (Касс. реш. 1877 г., № 126).

Долговая расписка, писанная на одном полулисте гербовой бумаги, опровер-

галась на том основании, что это акт наддранный и что на другом полулисте могла

быть означена уплата. Это возражение не принято (Касс. реш. 1869 г., № 535).

Расписка и счет. К долговым обязательствам относятся всякого рода запис-

ки, расписки и удостоверения о суммах, следующих к получению, хотя бы срок и

не был назначен. Таков, напр., подписанный ответчиком реестр сумм, полученных

за счет истца; таково свидетельство хозяйственного общества или экономии, удо-

стоверяющее, что истец может получить такую-то сумму за поставленные про-

дукты (Касс. реш. 1874 г., № 221).

Счет заключает в себе означение предметов, забранных в кредит на извест-

ную цену, или сумм, остающихся в долгу, – обращаемое кредитором к тому лицу,

которое считается обязанным к платежу. В счете содержится сознание кредитора,

обращаемое к должнику, с тем, чтобы вызвать с его стороны признание долга.

Итак, признанием должника счет обращается в долговой документ, по которому,