Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть третья: Договоры и обязательства

Подождите немного. Документ загружается.

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

При всем том, для тех случаев, когда обязательство, бывшее внача-

ле вполне действительным, теряет впоследствии право иска, некоторые

законодательства удерживают название и качество обязательства есте-

ственного (Сode civ. 1235), – obl. naturelle, или морального, нравствен-

ного (Allg. Landrecht), и в случае добровольного удовлетворения по та-

кому обязательству не допускают обратного требования. Прусский за-

кон в том же

смысле говорит о нравственном обязательстве и о несо-

вершенном долге (Savigny. Obligat. R. I. С. 129 и сл.).

Наш закон вовсе не знает подобного различия (вообще у нас не из-

вестно особливое юридическое понятие о повороте уплаченного, repe-

titio soluti и condictio indebiti). Итак, если бы у нас возник серьезно во-

прос о том, можно ли требовать обратно уплаченное добровольно

по

такому обязательству, которое лишено права на иск, напр. по обязатель-

ству несовершеннолетнего или по обязательству, погашенному давно-

стью, то этот вопрос следовало бы разрешить отрицательно. По нашему

естественно было бы предположить, что уплативший тем самым сознал

свое обязательство, и этим сознанием по общему правилу заградил себе

путь к повороту.

То же следует сказать, напр. о неформальных актах, представляе-

мых у нас ко взысканию. Полиция (или суд) обязана предъявить такой

акт должнику. Если он не воспользовался правом эксцепции и заплатил,

то не может уже впоследствии требовать обратно уплаченного.

Материальное содержание обязательства, т.е. то, что одна сторона обязы-

вается дать или исполнить, имеет весьма важное значение. И наш закон

(1528 ст.) говорит, что предметом договора могут быть действия или имущест-

ва. Этим указывается общее, всюду принятое разделение (obl. de faire ou de

donner): то же указывается в выражении 1539 ст.: отдать или исполнить. Пер-

вое, без

сомнения, определительнее последнего. Когда цель договора – передать

известное, прямо означенное имущество, предмет его более или менее опреде-

лителен, и всего более определителен, когда означается количеством или де-

нежной единицей, но когда целью договора – исполнение действий, зависящих

от множества местных и временных обстоятельств, предполагающих ряд опера-

ций, приготовлений или соответственное содействие

другой стороны, тогда

исполнение договора лишено количественной определительности и недоступно

точному учету при самом заключении договора, следовательно само по себе не

представляет определительной ценности. Впрочем и передача имущества может

быть обставлена такими условиями, которые лишают ее определительности, и

действия могут иметь по свойству своему такую определительность, которая

сразу позволяет установить ценность договора. От того и требования, соединен-

ные с договором, могут быть ясные и точные, а с другой стороны – неясные

(liquides et non liquides), т.е. те, которые предоставляют уже в самом начале точ-

ную ценность, и те, которые могут быть приведены в цену только по исследова-

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

нии и по соображении с обстоятельствами дела и с противоречивыми объясне-

ниями сторон. Наибольшую в сем смысле определительность имеют обязатель-

ства, писанные на деньги, или долговые обязательства: к этому разряду отно-

сятся различаемые нашим законом «ясные и разбору неподлежащие требова-

ния». Зак. Суд. Гражд. 432.

Понятие о долге в обширном смысле, т

.е. обязанности исполнить, соеди-

нено со всяким обязательством; но в особливом, тесном смысле долг означает

обязанность уплатить известное заранее количество, сумму известному лицу, в

известное время или срок: для сего нужно иметь уверенность в том, что извест-

ная сумма, означенная в обязательстве, значится действительно в долгу, т.е.

образовалась из

кредитной валюты переданной или зачисленной в долг между

сторонами. Когда этой уверенности нет, то нет и прямого долга в особливом его

значении, а есть известное обязательное отношение, которое само по себе не

составляет определительной ценности, но может быть разрешено в определи-

тельную ценность лишь после взаимного расчета отношений или после процес-

са и судебного приговора. Итак, в одном случае обязательство разрешается пла-

тежом долговой суммы, в другом случае – удовлетворением за неисправность,

за ущерб или убыток от неисполения обязательства.

Для примера можно указать на дело Молво и Задлера (2 Общ. Собр. Сен.,

15 сентября 1878 г.). Купец Задлер, приняв по контракту оптовую постройку

железной дороги, принял к себе в товарищи купца Молво на особых условиях,

по коим Молво согласился принять на общий счет весь баланс предприятия, а

могущие возникнуть разногласия предоставлены разбору посредника Марка:

прибыль и убыток делятся между товарищами в положенной соразмерности. На

сем условии надпись: «Мы, Молво и Марк, отвечаем всем своим состоянием за

полный расчет по всем векселям, условиям и обязательствам строителя железной

дороги Задлера и обязуемся очистить его пред всеми его кредиторами в 6-ме-

сячный срок. Весь недочет будет нами уплачен сполна, причем однако Задлер

останется нам в долгу 60% всей потери». Количество долгов Задлера при сем не

означено. На основании сей надписи

Задлер, оказавшийся несостоятельным,

стал требовать с Молво и Марка всю сумму своих долгов, показывая ее в 4 мил-

лиона. Очевидно, что это требование не может быть причислено к долговым и

может быть заявлено не иначе как в виде требования вознаграждения за убыток

от неисполнения договора.

Действительность договора зависит от действительности, налично-

сти тех юридических событий, которые служат непременным ему осно-

ванием, непременно в нем предполагаются. Когда их нет в действитель-

ности, то и договор не может быть действительным. Некоторые из этих

событий столь существенны и имеют такое решительное значение

(напр. свободная воля, сознание сторон), что

где их нет, там решительно

нет никакого договора. Другие события могут иметь существенное зна-

чение, смотря по обстоятельствам и отношениям.

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

На этом соображении основано признанное в римском праве и

принятое во всех западных законодательствах различие между актами и

договорами ничтожными и опровержимыми (negot. nullum, rescissibile;

acte nul, a. annullable, nichtig, anfechtbar).

Это различие имеет и практическое значение. Что само по себе ни-

чтожно, то ничтожно с самого начала, в какую бы минуту ни было при-

знано ничтожным. Акт

ничтожный сам в себе может быть прямо от-

вергнут как ничтожный всяким, к кому обращено требование по такому

акту, и вопрос о ничтожности его возникает по поводу прямого опро-

вержения. Но когда акт только опровержим, недействительность его

может быть признана судом только по иску, и недействительность эта

не всегда бывает безусловная

, не всегда получает обратную силу, и акт

может быть уничтожен не со всеми своими последствиями, как относи-

тельно сторон, так и относительно третьих лиц.

Теория различает в самой ничтожности ничтожность безусловную

и относительную, смотря по тому, всякому ли интересованному лицу

или только некоторым лицам предоставляется указывать на эту ни-

чтожность,

смотря по тому еще, на целый ли акт или на некоторые час-

ти его и принадлежности простирается действие ничтожности.

Для действительности договора существенно:

чтобы он основан был на непринужденном соглашении сторон;

чтобы каждая из сторон была свободна и способна сама по себе

входить в соглашение с другой стороной;

чтобы предмет соглашения

имел известную определенность;

чтобы предмет и цель договора не были запрещенные, так как за-

прещенные цели не могут пользоваться в осуществлении своем покро-

вительством закона.

§ 6

Способность лиц к заключению договора. – Обязательства

несовершеннолетних и состоящих под опекой.

Для действительности договора необходимо, чтобы лица, всту-

пающие в него, не были вообще неспособны к заключению договора.

Способными предполагаются все, но некоторые лица закон при-

знает неспособными, в том или другом отношении, к заключению дого-

воров вообще или ко вступлению в некоторые обязательства. Но уча-

стие неспособных лиц в договоре не

уничтожает безусловно его дейст-

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

вительности, а представляется лишь пороком, который служит поводом

к опровержению его со стороны потерпевшей, вследствие вреда (laesio),

от того понесенного, и в случаях, определенных законом. Так, француз-

ский закон говорит, что несовершеннолетние, состоящие под прещени-

ем (interdits), и замужние женщины не могут вообще, кроме случаев, в

законе указанных, опровергать договоры своей неспособностью

; а лица

способные, войдя в договор с неспособными, ни в каком случае не

вправе ссылаться на эту неспособность в опровержение договора. Не-

действительность такого договора относительная, и состоит в зависимо-

сти от интереса неспособного лица: несовершеннолетний может или, по

пришествии в совершеннолетие, признать свое обязательство, или от-

вергнуть его, и

другая сторона вправе настаивать, ибо предполагается,

что, вступая в договор с несовершеннолетним, всякий может и обязан

удостовериться в его возрасте и знать закон, требующий в потребных

случаях участия опекуна или авторизации попечителя. Но с другой сто-

роны, несправедливо было бы, при уничтожении подобного договора,

не ставить на счет несовершеннолетнего все то

, что в силу договора

было ему передано и послужило ему в прибыль: в противном случае он

воспользовался бы чужим имуществом даром. Таково правило француз-

ского закона. Прусский (и австр.) закон признает договоры несовершен-

нолетних недействительными, поколику они служат к приобретению

для них права; но во всем том, что клонится к

возложению на них по-

винности или к отчуждению имущества, договоры эти недействительны

без согласия опекуна и попечителя. Несовершеннолетний может всту-

пить в такой договор лишь условно, с тем, чтобы связать другую сторо-

ну впредь до изъявления опекунского согласия. В австрийском законе

есть полезное правило: несовершеннолетний отвечает (за убыток), если

при вступлении

в договор выдавал себя за совершеннолетнего.

Вообще нельзя себе представить безусловной юридической невоз-

можности вступать в обязательства, как нельзя себе представить безус-

ловного бесправия, т.е. полного уничтожения человеческой личности в

юридическом смысле. Удовлетворение самых первых потребностей

природы человеческой соединяется по необходимости со вступлением в

то или другое обязательное отношение,

и всякое человеческое действие

может получить значение обязательного, т.е. возбудить с той или с дру-

гой стороны права или обязанности. Лица, лишенные всех прав состоя-

ния по нашим законам, утрачивая права собственности в бывшем до

того имении, не лишены, в новом своем состоянии, общей законной

возможности вступать в отношения, соединенные

с правами и обязан-

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

ностями по имуществу. Правда, сомнительно, чтобы в случае спора и

пререкания имели они право иска по поводу этих отношений.

Тем не менее закон наш содержит в себе немало частных ограни-

чений для лиц того или другого сословного разряда по вступлению в те

или другие виды договоров и обязательств. Эти ограничения

происхо-

дят от разных причин, политических, нравственных или фискальных. В

подробности о них будет упомянуто по местам.

Так, ограничивается право монашествующих и лиц белого духо-

венства на вступление в долговые обязательства и промышленные сдел-

ки; право евреев вступать в некоторые обязательства; право чиновников

на обязательства, несовместные с долгом их звания;

право отставных

чиновников и лиц, подвергшихся наказаниям по суду, – на ходатайство

по чужим делам; право лиц, не принадлежащих к купечеству, на обяза-

тельства, свойственные торговле (для обязательств по ремеслу подобное

ограничение следует из ст. 472 Уст. Промышл.); право иностранцев на

участие в некоторых договорах; право производить на биржах операции

с фондами без

посредства маклеров и т.д.

Право вступать в договоры принадлежит не только физическим

лицам, но и сословиям лиц, имеющим юридическую личность в преде-

лах, указываемых для каждой корпорации особым ее уставом. Относи-

тельно обществ, сословных и других учреждений, имеющих государст-

венное значение и состоящих в связи с той или другой

частью государ-

ственного управления, требуется в некоторых случаях известная авто-

ризация договора со стороны подлежащих властей. Правило это имеет

особую важность для учреждений казенного и государственного управ-

ления, когда им приходится от имени казны вступать в договоры с част-

ными лицами для удовлетворения хозяйственных потребностей страны

и государства.

Наш закон не

дает общего правила о том, кто лишен права всту-

пать в обязательства, хотя по местам упоминает о лицах, вообще не

имеющих права обязываться договорами (ст. 2101, 2102). Здесь разуме-

ются, без сомнения, случаи неправоспособности, зависящей от несо-

вершеннолетия, душевных болезней и состояния под опекой вследствие

разных причин. Лица, пребывающие в этих состояниях,

ограничены в

праве вступать в обязательства, но это ограничение не одинаково. Лишь

в отношении к умалишенным оно может считаться безусловным, так

как всякий договор умалишенного лишен самой существенной принад-

лежности – ясного сознания и воли. Полная свобода вступать в обяза-

тельства приобретается для каждого лишь со вступлением в совершен-

нолетие (Зак. Гражд

. 221). Достигший 17-летнего возраста вступает в

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

управление своим имением, но делать долги, давать письменные обяза-

тельства и совершать акты и сделки какого-либо рода и распоряжаться

капиталами, где-либо в обращении или на счете находящимися, может

не иначе как с согласия и за подписью попечителя (220). Однако управ-

ление имением по необходимости соединяется со вступлением в обяза

тельства и договоры, из чего надлежит заключить, что право это, поко-

лику оно соединено с распоряжением по имению, невозбранно в этом

состоянии, хотя в отдельных случаях попечитель имеет право возражать

против сделок, имеющих свойство запрещения, означенного во второй

половине статьи. Что касается до малолетних до 14 лет, то гражданская

их личность

не пользуется вовсе самостоятельностью и представляется

вполне родителями и опекунами. Ответственность несовершеннолетних

за действия как преступные, так и непреступные также ограничивается,

как изъяснено будет ниже.

Наш закон вовсе не различает договоры несовершеннолетнего по

внутреннему их содержанию, что клонится к выгоде и что к тяготе и

невыгоде, и вовсе не обращает внимания

на интересы другой стороны,

вступившей в договор. Наш закон относится к предмету лишь с фор-

мальной стороны и постановляет решительное правило, что без подписи

попечителя никакие, выданные несовершеннолетним обязательства не

могут почитаться действительными (218, 220). Неудобство столь ре-

шительного правила очевидно, вследствие чего практика дает иногда

сколь возможно широкое толкование закону, утверждая

обязательства

несовершеннолетних, признанные ими в совершеннолетии.

О запрещениях и предосторожностях при составлении актов от

имени сумасшедших, немых и глухонемых см. Зак. Гражд., прил. I к

ст. 708, ст. 55, 76; Нотар. Пол., ст. 106–111. Об ограничении права лиц,

состоящих под опекой за расточительность, Уст. Пред. Прест. изд.

1890 г., ст. 152. – Об ограничении права несостоятельных должников

под

конкурсом, Зак. Суд. Гражд. 502 и след., Уст. Суд. Торг. 501 и след.

Акты несовершеннолетних. Подпись попечителя на заемном письме несо-

вершеннолетнего, хотя в качестве свидетеля, удовлетворяет согласие его на

выдачу заемного письма (2 Сб. Сен. реш. V, № 1180).

Решением по д. Стахурской (Ж. М. Ю. 1862 г., № 8) Сенат признал, что

доверенностью несовершеннолетнего, выданной хотя бы и с согласия попечите-

ля, невозможно было предоставить поверенному право

выдавать заемные пись-

ма от имени несовершеннолетнего: каждый из таких актов сам по себе требует

согласия попечителя. – Решением по д. Соколовой (там же. 1863 г., № 6) при-

знано, что, когда у несовершеннолетнего несколько попечителей, достаточно и

подписи одного из них под актом.

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

Купец отыскивал с приказчика по случаю расчета с ним недочетов в това-

ре и в деньгах; но в сем иске отказано, так как приказчик нанят, быв несовер-

шеннолетним, без согласия отца своего (Сб. Сен. реш. I, № 143).

Недействительна мировая сделка несовершеннолетней, без согласия попе-

чителя, об отказе от указной супружеской части (Моск. Общ. С. Сен. д. Гамалея

1856 г.).

Расписка в получении обещанного не составляет обязательства, а потому

может быть выдана и несовершеннолетним, без согласия попечителя (2 Сб. Сен.

реш. V, № 1270).

Цель закона, запрещающего выдачу обязательств от несовершеннолетних,

есть ограждение их самих, т.е. их интереса, от последствий неведения и обмана;

посему они только

сами вправе ссылаться на недействительность обязательства

по сей причине, а никак не другая сторона, бывшая совершеннолетней (2 Сб.

Сен. реш. III, № 633; Касс. реш. 1879 г., № 118; 1883 г., № 118).

Действие этого запретительного закона не простирается на обязательства,

выданные, с участием несовершеннолетних, в их пользу, напр. на заемное пись-

мо, данное на имя несовершеннолетнего (2

Сб. Сен. реш. III, № 637).

Закон о недействительности обязательств несовершеннолетних никак не

означает того, чтобы они имели право присваивать себе чужое имущество и

удерживать у себя потому только, что оно было ими принято в несовершенно-

летии (Касс. реш. 1874 г., № 820).

Цель законов, на основании коих признаются недействительными акты,

даваемые несовершеннолетними, состоит в ограждении их интересов, следова-

тельно законы сии никак не дают права лицам полноправным домогаться унич-

тожения актов, совершенных ими на имя несовершеннолетних (Касс. реш.

1876 г., № 378; 1880 г., № 472).

Заемное письмо несовершеннолетнего, само по себе недействительное,

может получить силу по признанию его должником, когда придет в совершен-

ные лета: не есть, однако, признание, когда должник не спорит о подлинности

акта, опровергая вместе с тем действительность его безденежностью (Касс. реш.

1874 г., № 220).

Бывший несовершеннолетний, который, придя в совершеннолетие, по

предъявлении ему заемных писем, данных им в несовершеннолетии, сознал их

действительными, имеет ли право впоследствии отрицаться от платежа своим

несовершеннолетием? По делу Лихачева и Вильде-Вильдберг Гос. Совет

(1858 г.) признал, что не имеет. Сознание Лихачева, в совершенном возрасте

учиненное, делает для него платеж по сознанным им долгам вполне обязатель-

ным и составляет доказательство, отдельное от выдачи заемных писем (тоже в

реш. Моск. Общ. С. Сен. 1860 г. по д. Мыльниковой; ср. также Касс. реш.

1869 г., № 848; 1871 г., № 795).

Когда несовершеннолетний выдает долговое обязательство недобросове-

стно, обманом скрыв свои годы и выставляя себя совершеннолетним, взыскание

с него по обязательству может быть произведено по уголовному суду, как воз-

мещение ущерба, причиненного преступлением (Сб. Сен. реш. I, № 104).

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

В деле Гололобовой (Касс. реш. 1876 г., № 488) попечитель несовершен-

нолетней дочери, которая, совокупно с матерью своей, владела нераздельным

имением умершего отца, подал в опеку рапорт, что он с согласия несовершен-

нолетней, не имеет препятствия к выдаче матери ее из доходов с имения по

100 руб. в месяц. По такому акту присуждено было взыскание, как по обяза-

тельству дочери; но Сенат не признал такого обязательства, рассудив, что ра-

порт подан попечителем за лицо, достигшее уже 17-летнего возраста и могущее

распоряжаться имуществом с согласия попечителя. Это рассуждение едва ли не

грешит излишним формализмом.

Со званием опекуна или попечителя представляется несовместным приня-

тие обязательства, налагающего платеж или повинность от лица, состоящего у

него под опекой или попечительством, вследствие чего такие обязательства

признаваемы были недействительными (Сб. Сен. реш. I, № 91. Касс. реш.

1874 г., № 314).

Расточители и неспособные. Расточитель не имеет права совершать сдел-

ки, до его имения относящиеся: право это принадлежит исключительно его опе-

кунам, которые не обязаны спрашивать его согласия; употребленное же в 152 ст.

Уст. Пред. Прест. (изд. 1890 г.) название куратора не ограничивает опекунского

права. В виде исключения 20 ст. Уст. Гр. Суд. предоставляет расточителю са-

мому искать и отвечать на суде с уведомлением только опеки. Впрочем, если бы

расточитель рассудил кончить судебное дело мировой сделкой, то эта сделка

недействительна без согласия опекуна (Касс. реш. 1878 г., № 42).

Закон (152 ст. Уст. Пред. Прест.) запрещает лицам, состоящим под опекой за

расточительность, совершение только обязательных актов (Касс. реш. 1878 г.,

№ 71).

В решении 1869 г. (2 Сб. Сен. реш. III, № 650) признано, что акты, выдан-

ные расточителем, хотя бы в промежуток между учреждением опеки и наложе-

нием запрещения на имение и оглашением, недействительны, если во время

выдачи опека существовала уже на деле и лицо, выдавшее обязательство, было

ограничено в правах своих. Одного этого соображения, впрочем, едва ли было

бы достаточно для уничтожения ценности, переданной расточителю сторонни-

ми лицами; но при сем между прочим было принято

в соображение, что беспут-

ная жизнь Чаплина и без публикации была общеизвестна. Но Касс. Деп. (1874 г.,

№ 862) признает действительными обязательства, выданные расточителем в

промежуток от наложения запрещения до наложения опеки.

Решением по д. Матковского (Сб. Сен. реш. II, 422) признано недействи-

тельным назначенное Баташовым, в бытность его под опекой за расточитель-

ность, вознаграждение за труды по делам управляющему. Там же, № 442.

Право состоящих под опекой лиц (за расточительность) получать следую-

щие в пользу их платежи по договорам прямо опровергается статьями 149–152

(237–240 по изд. 1876 г.) Уст. Пред. Прест. Касс. реш. 1877 г., № 345.

Глухонемые не считаются, по состоянию своему, неправоспособными к

выдаче обязательств, и закон не

требует непременного освидетельствования для

признания их правоспособными. Составление акта от имени глухонемых у но-

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

тариуса (Нот. Пол. 89, 106) обставлено только формальностями для удоствере-

ния в том, что акт выдается сознательно и по доброй воле. Следовательно и

домашние акты могут быть выдаваемы глухонемыми неосвидетельствованными

(Касс. реш. 1876 г., № 593).

В позднейших решениях Сенат уклонился, однако, от этого толкования.

Так, в реш. 1883 г. № 51, Кассац. Департамент признал, что

глухонемые и по

достижении совершеннолетия, т.е. 21 года от роду, не приобретают права на

полное распоряжение своим имуществом и свободы вступать в договоры и

обязательства; для сего по толкованию Сената требуется освидетельствование

глухонемого, а до освидетельствования он продолжает считаться неправоспо-

собным.

При заключении договора необходимо предполагаются равноправность

сторон и законная свобода

отношений. Этих свойств не имеет и потому не име-

ет обязательной силы заемное письмо, выданное крепостным человеком на имя

помощника при существовании крепостных отношений (Касс. реш. 1871 г.,

№ 1120).

Хотя бы участвовавшее в договоре лицо не было официально признано в

состоянии безумия или сумасшествия, это не препятствует доказывать, что при

совершении акта оно лишено было сознания и воли (Касс. реш. 1873, № 433 и

1139; 1879 г., № 90, 387).

Об акте, данном в опьянении (Касс. реш. 1873 г., № 682).

§ 7

Цель и побудительная причина договора. – Обязательства без

цели. – Простое сознание долга. – Мнимая цель. – Цель

запрещенная. – О значении запрещенной цели по русскому

закону. – Уничтожение договора с запрещенной целью и

последствия уничтожения.

В частности, говоря о действительности обязательства, следует

упомянуть, во-первых, о побудительной причине, во-вторых – о форме

обязательства.

Во всяком обязательстве должно различать предмет его и побуди-

тельную причину, ближайшую или отдаленную.

Предмет обязательства есть то, к чему сторона обязывается. Побу-

дительную причину составляет непосредственная, ближайшая цель, для

которой предпринимается соглашение

. Для того, чтобы вышло обяза-

тельное отношение, нужно, чтобы возникла известная обязательная

связь между лицами. Ее-то составляет causa, ближайшая побудительная

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

причина, определяемая намерением и волей договаривающихся сторон

и законной сущностью договорного отношения, по его роду.

Может быть, сверх того, и цель отдаленная, которая известна са-

мому лицу и не высказывается в договоре. Например, у меня есть дом,

но нет денег, а мне нужны деньги на поездку за границу. У тебя

есть

деньги и нет дома, а дом тебе нужен (отдаленная причина). Я продаю

тебе дом – для чего? Чтобы получить обязательство на деньги. Ты да-

ешь мне деньги – для чего? Чтобы иметь дом (ближайшая причина). Я

передаю дом, ты – деньги (предмет).

Так, в обязательствах дарственных ближайшая цель – подарить,

сделать благодеяние.

договоре, налагающем обязанность на обе стороны, возмездном,

обязанная сторона имеет в виду приобрести обязательство, приобрести

вещь, погасить обязательство. В договоре двустороннем обязательство

одной стороны имеет в виду приобрести обязательство другой стороны.

Невозможно себе представить обязательство без подобной побудитель-

ной причины. Какая-нибудь причина должна быть. Но не везде она обо-

значена

, и в этом смысле все обязательства можно отнести к двум раз-

рядам: конкретные, с означением побудительной причины, и отвлечен-

ные, без этого означения (франц. obl. causée и non causée).

На этом понятии о причине – causa – доныне сбивается еще в поня-

тии теория права, и в положительных законодательствах заметно коле-

бание. Одни полагают, что во всяком

обязательстве должна быть выра-

жена причина, цель его, и что где не выражена индивидуальная, кон-

кретная воля сторон в связи с ее причиной, там нет действительного

перед законом обязательства: исключение допускают для некоторых

специальных видов – напр. для векселя и для требований, подтвержден-

ных прямым сознанием долга. Другие держатся того мнения, что

в ны-

нешнем состоянии общественных отношений нет повода держаться

строгости римского воззрения, и что воля, выраженная даже в отвлече-

нии от индивидуальной причины, может произвести вполне действи-

тельное обязательство, лишь бы она положительно направлена была к

установлению обязательства. Эта последняя теория получает преобла-

дающее значение, – что вполне соответствует практической потребно-

сти в действительной жизни, при усиливающемся движении промыш-

ленности и при нынешней быстроте обращения всяких ценностей.

Большинство склоняется к тому мнению, что где стоит на письме слово:

обязываюсь, и ясно, к чему обязывается, там нет надобности разыски-

вать, откуда происходит обязательство. Это во всяком случае сознание