Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть третья: Договоры и обязательства

Подождите немного. Документ загружается.

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

и для некоторых видов сделки (emtio venditio, locatio conductio, societas,

mandatum) допускалась возможность простого соглашения (nudum

pactum, nudus consensus). Напротив того, в новом европейском праве

утвердилось, по обычаю, такое понятие, что для всякого договора дос-

таточно соглашения и что всякие формы его, даже письменные, служат

только удостоверением соглашения. Итак, то, что в римском праве было

исключением, – nudum pactum, – стало общим правилом

, но для некото-

рых договоров и актов, по особенной их важности, выработалась стро-

гая законная форма. Это понятие и остается, в сущности, основным по-

нятием, к которому вообще применяется новейшее законодательство; но

в отдельных законодательствах той или другой стороны применяется

оно неодинаково и непоследовательно. Одни склоняются к системе не-

формального

соглашения, оставляя вообще на волю сторон облекать его

в ту или иную форму, служащую ему удостверением, другие отличают-

ся строгостью обязательных формальностей, установленных для дого-

воров по роду их. Так, французский закон держится, по-видимому, того

правила, что для действительности договора достаточно соглашения, и

применяет торжественную строгую форму к некоторым видам

догово-

ров (donation, hypothéque, adoption, mariage). Но в то же время француз-

ский закон требует непременно письменной формы для всех сделок це-

ной свыше 150 франков, и не дозволяет доказывать в суде такие сделки

через свидетелей (Code civ. 1315, 1341, 1326), разве когда есть некото-

рые факты на письме – commencement de preuve par écrit, – допускаю-

щие разъяснение через свидетелей. Не ограничиваясь этой формально-

стью, французский

закон установляет и другие, более или менее обре-

менительные. Так, напр. требует он, чтобы договоры обоюдные состав-

лялись непременно в таком числе экземпляров, сколько участвует сто-

рон (Сode сiv. 1325); требует, чтобы односторонний долговой домашний

акт, не собственноручно написанный, содержал в себе, кроме подписи,

еще особливую надпись должника о том, что он

подтверждает акт (bon,

ou approuvé. Code civ. 1326). Прусский закон требует письменной фор-

мы для всех сделок ценой свыше 50 талеров. Напротив того, австрий-

ский закон допускает полную свободу неформальных сделок, за исклю-

чением некоторых, требующих по роду своему (напр. о недвижимости)

торжественной или письменной и нотариальной формы.

И в нашем законе существует, хотя и невысказанное

категориче-

ски, правило о том, что для некоторых договоров и сделок требуется

безусловно соблюдение письменной, или особливой, присвоенной им

формы. Но в применении к частным случаям правило это возбуждает

еще у нас немало недоумений. Наше право по основным своим началам

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

не отличается стремлением к формализму, и нынешние его формально-

сти, недостаточно разъясненные и в законе, и в практике, взяты боль-

шей частью со стороны, из иноземных учреждений, и притом взяты от-

рывочно, в разное время, иногда без соображения с общими началами

того законодательства, откуда взяты. От того наши формальности актов

представляют до сих пор довольно пеструю и запутанную сеть. Основа-

ние нынешнего законодательства об этом предмете относится к эпохе

петровских преобразований. Тогда главной целью установления фор-

мальностей в написании и совершении актов было, с одной стороны,

намерение правительства предупредить составление ябеднических и

обманных актов, с другой стороны – увеличение доходов государствен-

ной казны. Первая цель не была достигнута, а последняя – т.е. фискаль-

ный интерес – получила в XVIII столетии преобладающее значение, так

что нарушение формальностей, соединенное с каким бы то ни было

ущербом для казенных сборов, могло быть поводом к признанию акта

недействительным. Новые правила гражданского процесса, введенные у

нас в XVIII столетии по

образцам тогдашних иностранных уставов, от-

ражали в себе господствовавшую в то время теорию формальных дока-

зательств. Отсюда распространилась в нашей судебной практике, при

производстве исключительно письменном, наклонность к формализму в

обсуждении договоров и прав, из них проистекающих. В нынешнем

столетии наше законодательство, особливо с издания Свода Законов,

развивалось преимущественно под

влиянием Наполеонова кодекса и

французских воззрений, принимавшихся большей частью также отры-

вочно, без цельного соображения с общим духом и содержанием всей

системы и истории законов. Этим путем вошли к нам в закон некоторые

правила, еще более способствовавшие к развитию формализма.

Наш закон нигде не выражает категорического правила (вроде

французского или прусского

) о том, что словесные сделки, за пределами

положенного размера или особенных случаев, не допускаются или не

пользуются правом на судебное разбирательство. Напротив того, в

571 ст. Зак. Гражд. сказано, что порядок заключения словесных догово-

ров состоит в полной воле договаривающихся сторон, лишь бы они ут-

верждались на непринужденном произволе и взаимном

согласии и не

содержали в себе ничего законам противного. Отсюда можно заклю-

чить, что главным основанием и скреплением договора закон полагает

взаимное соглашение сторон (consensus facit obiligationem). Но из дру-

гих статей можно вывести заключение, что закон наш присваивает пол-

ную силу доказательства только письменным договорам, а словесные

договоры допускает, как исключение, лишь

в некоторых случаях. Так в

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

1 гл. разд. IV книги, о составлении и совершении договоров вообще,

закон установляет следующие категории формы договоров: крепост-

ную, явочную, нотариальную и домашнюю, а в домашних различает

письменные и словесные договоры (1531 ст.). Домашним порядком со-

ставляются на письме или словесно: договоры о задатках при продаже

недвижимости, о продаже движимости, о мене

движимых имуществ, о

заборе товаров из лавки, о поклаже, о доверенности на подачу проше-

ния (Зак. Гражд. 1380, 1510 и сл., 1685, 2045, 2104, 2321). К этим же

случаям принадлежат: словесные доверенности на рукоприкладство за

неграмотного в судах прежнего порядка (Зак. Суд. Гражд., ст. 42); дого-

вор о найме движимого имущества, напр. скота, подвод и проч. (Зак.

Гражд

. 1700); о найме городских строений и городских земляных участ-

ков (ст. 1702); о найме слуг и рабочих (Зак. Гражд. 2226); о найме в

сельские работы (с двумя свидетелями) Крест. Учр. 31, прил. 2, § 3; по

положению 1886 г. о найме на сельские работы словесные договоры не

подлежат никаким формальностям, а письменные могут быть представ-

ляемы для засвидетельствования

подписей в полицию или в волостные

правления и для внесения в имеющиеся в последних книги сделок и

договоров; кроме того, предоставлено желающим заключать договоры

по особым договорным и расчетным листам (ст. 12–20; 69); о найме ра-

бочих на фабрики, заводы и мануфактуры (Уст. Промышл., ст. 86 и сл.);

об отдаче работы цеховым и ремесленникам

(Уст. Промышл., ст. 424).

По следующим сделкам допускается словесный договор с запиской в

книгу сословного учреждения: о принятии ученика (Уст. Промышл.,

ст. 417 и сл.); в книгу волостного правления записываются крестьянские

сделки до 300 руб. (Общ. Крест. Пол. 91, Крест. Учр. 31, прил. 2, § 3); об

аренде земель крестьянами на известный срок и на известную сумму

(Зак

. Гражд., ст. 1700).

Далее, по отношению к совершению и составлению договоров в

законах различаются, во-первых, договоры, совершаемые крепостным

порядком – закладные на недвижимое имущество (ст. 1642, 1643); во-

вторых, являемые у крепостных дел: о запродаже недвижимости (1683),

о займе с залогом недвижимости (1667, 1668), крепостные заемные

письма (2033, 2034), верящие письма (2308 и сл.), раздельные записи

(Зак. Гражд., ст

. 708, прил. I, ст. 18); в-третьих, являемые у маклерских

дел: о найме недвижимости, о подряде, о личном найме и домовые за-

емные письма (1701, прим., 1742, прим. 1, 2224, прим., 2036, прим.).

Там, где введено нотариальное положение, и порядок соблюдения озна-

ченных формальностей, сообразно с оным, изменяется. См. Нотар. Пол.

и Врем. Прав. 1867 г. в Полн. Собр.

Зак. № 45135.

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

По отдельным разрядам статей, относящихся к тому или другому

виду договоров, закон определяет, в какой форме договор должен быть

составлен. Так, для запродажи указана запродажная запись и домашняя

задаточная расписка (1680, 1686); для найма, для подряда – явочный акт

(1701, 1742); для займа – явочный или домашний (2031) и т.п. Требуется

письменный акт, как доказательство,

в договоре о найме приказчика –

Уст. Торг. 8, 36, в договоре бодмереи, страхования, векселя – Уст. Суд.

Торг. 284; обязательно заключение письменного договора о найме кора-

бельщика – 220, 256 Уст. Торг.; Улож. Наказ. 1213; о найме лоцмана на

весь путь – Уст. Торг. 315, 316; о найме ярмарочного помещения – Уст.

Торг. 602, прим.; расчетный лист, расчетная книжка – форма договора о

найме служителей

и рабочих – Уст. Торг. 261, Уст. Промышл., ст. 92; то

же тетрадь судорабочих – Уст. Пут. Сообщ. 317 по Прод. 1893 г.; мак-

лерская записка совершается запиской в книгу маклера – Уст. Торг. 636,

592, прил. I, ст. 97. Иногда закон требует написания договора в несколь-

ких образцах. Таковы условия о найме корабельщика – Уст. Торг. 225;

корабельного служителя и водоходца – 260; о

найме корабля под груз –

333; переводный вексель – Уст. Вексельн., ст. 3. В иных случаях означа-

ется, более или менее подробно, что должно быть помещено или о ка-

ких предметах должно быть упомянуто в акте (напр. 1686 Зак. Гражд.);

но какую силу имеют эти постановления, безусловную или относитель-

ную, и нарушение их отнимает ли

у договора всякую обязательную силу

или только ослабляет его действие, – это наш закон определяет положи-

тельно только в редких случаях. Отсюда при спорах возникают частые

недоумения. Недоумения эти разрешались отчасти, в прежнем порядке

производства, разделением взысканий на бесспорные и спорные, произ-

водимые полицией или судом (Зак. Суд. Гражд., ст. 1, 2, 12, 571). Бес-

спорным признавалось только обязательство законносовершенное; сле-

довательно, когда при самом представлении акта в полицию он оказы-

вался не вполне согласным с указанным в законе формальностями, по-

лиция имела основание отказывать в принятии его к производству, и

затем надлежало искать по тому акту судом. В новом порядке производ-

ства это различие уже

не существует, и суду предстоит во всех случаях

принимать акт к своему рассмотрению.

Новые судебные уставы дали нам новое усовершенствованное ору-

дие для применения закона к спорным делам гражданским, т.е. суд сло-

весный, существовавший дотоле только по имени, а не в действительно-

сти, и расширили значительно власть судьи в

обсуждении и оценке до-

казательств. Но в применении новых уставов судебная практика выка-

зывает не меньше, если еще не больше прежнего, стремление к форма-

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

лизму по вопросам о форме договоров и гражданских сделок, и это на-

правление тем ощутительнее, что в новых судах, после крестьянской

реформы, обсуждается значительное количество таких сделок между

лицами податного сословия и малограмотными, которые в прежнее

время не доходили вовсе до судебного рассмотрения. Эта наклонность к

формализму объясняется, во-первых

, относительной юностью и неуве-

ренностью нашей судебной практики, равно как и естественным недо-

верием высшего суда к силам новых судебных деятелей, особливо ми-

ровых судей; во-вторых, слабостью или отсутствием руководственных

начал в нашем гражданском праве; в-третьих, некоторыми постановле-

ниями самого судебного устава (напр. 409 и 410 ст.), стесняющими сво-

боду

судьи в обсуждении доказательств. В этой наклонности придавать

решительное значение формальностям явки и совершения договоров

суды наши утверждаемы были вначале и практикой Касс. Деп. Сената

(по крайней мере вначале, ибо в последнее время воззрения самого Се-

ната на этот предмет значительно расширились). Едва ли следует при-

знать такую наклонность к

формализму соответственной с духом наше-

го законодательства, которое нигде не высказывает общего правила о

безусловном значении формы, и в некоторых только случаях, установ-

ляя для акта особливую строгую форму, несомненно связывает ее с дей-

ствительностью целого договора в достижении главной его цели. При-

том новый устав гражданского судопроизводства предоставляет судье

больше

прежнего свободы в обсуждении письменных доказательств,

предоставляя обсуждению его всякого рода бумаги (ст. 438, 456). До-

машние акты, признанные за подлинные, указано принимать в равной

силе с актами, в порядке совершенными или засвидетельствованными;

акт, не признанный в силе крепостного или явочного, сохраняет силу

домашнего; определение силы и преимущества домашних и других не-

формальных актов предоставлено суду (ст. 458–460).

Итак, за отсутствием общего руководственного правила в законе,

один верный способ к правильному разрешению недоумений состоит в

определении, по каждому случаю, законного значения той или другой

формальности и ее отношения к содержанию и цели договора и к сущ-

ности возникшего по оному требования. Очевидно, что не

все формаль-

ности имеют одинаковое в законе значение и что в каждом акте надле-

жит отличать определенное им, сообразно цели сторон, юридическое

отношение от тех событий, которые удостоверяются содержанием акта

и могут иметь, независимо от его действительности и осуществимости в

главной его цели, бесспорное юридическое значение для сторон. Так,

напр.

особливое право на залог как обеспечение долга утверждается

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

исключительно в форме закладной, и где эта форма не соблюдена, там и

право на залог недействительно; но сим нисколько не уничтожается

право на личное взыскание долга по займу, утверждаемому в том же

документе.

Форма крепостного акта, для некоторых договоров установленная,

имеет значение безусловное. Нельзя то же сказать о формальности явки

акта у крепостных или у нотариальных дел. В иных случаях, когда по

цели и намерению или по прямому выражению закона явка эта обяза-

тельна, от соблюдения этой формальности зависит действительность

того договорного отношения, которому, по цели своей, акт соответству-

ет между теми самыми сторонами, которыми акт составлен. Но вообще

явка

акта имеет лишь относительное значение. Если несомнительна

подлинность воли, выраженной в договоре лицом обязавшимся, нет

прямого юридического основания снимать с этого лица ответственность

потому только, что договор при самом составлении не был явлен, где

положено: нет, по-видимому, надобности в удостоверении того, что са-

мо по себе юридически достоверно (т.е

. соглашение сторон в известном

смысле, consensus). Отсутствие удостоверения может иметь решитель-

ную формальную силу только там, где закон требует его решительно, в

силу особых государственных соображений.

Но независимо от этих особых соображений явка договора, как

удостверение соглашения в ту самую пору, как оно состоялось, получа-

ет юридическое значение тогда, когда

при исполнении договора оказы-

вается, что исполнение это связано с правами третьих лиц, в договоре не

участвовавших. Относительно этих лиц подлинность соглашения сто-

рон в ту пору, когда оно состоялось, может оказаться недостоверной без

официального удостоверения. Так, при несостоятельности должника,

когда его имущество в сущности делается достоянием всех кредиторов

совокупно, не

явленные своевременно обязательства его уступают ме-

сто явленным, имеющим преимущество такой достоверности (в против-

ном случае всякий должник мог бы, по соглашению с недобросовест-

ными лицами, выдавать им во всякое время новые обязательства и, пус-

тив их в конкуренцию с законными и достоверными кредиторами,

уменьшить средства массы во вред сим

последним). Ср. 2039 ст. Зак.

Гражд. В таком именно смысле и Уст. Гр. Суд. в главе о судебных дока-

зательствах (ст. 459) постановляет, что акты, совершенные или явлен-

ные установленным порядком, имеют преимущество пред актами до-

машними и другими письменными доказательствами; но последние мо-

гут быть приняты в уважение в той мере, в

какой они положительно не

противоречат первым или служат к их дополнению. Правило это, оче-

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

видно, относится к столкновению прав по явленным с правами по до-

машним актам.

Весьма важный и доныне спорный в нашей судебной практике

вопрос о том, в каких случаях допускаются законом словесные дого-

воры и в какой мере возможно доказывать существование таких дого-

воров в суде посредством свидетелей без актов и

письменных доказа-

тельств. Выше указаны были постановления нашего закона о словес-

ных договорах с общей статьей о том, что порядок заключения их со-

стоит в полной воле договаривающихся сторон. Общее, по-видимому,

значение этой 571 ст. несколько изменяется примечанием к ней, в ко-

ем сказано, «какие именно договоры не могут быть

составляемы ина-

че как на письме, сие означено в IV книге сего свода, при каждом роде

оных в особенности». В то же время в 573 ст. сказано было: при дей-

ствии прежних судов, что словесные договоры и обязательства, в слу-

чае спора, разбираются полицейскими местами и судом словесным; но

и там, по-видимому

, управы не полагалось по таким договорам, кото-

рые закон указывал совершать не иначе как на письме. Так, относи-

тельно словесного найма слуг и рабочих людей по одним их паспор-

там указано, что при споре по такому найму просьбы не принимаются

ни в полиции, ни в словесном суде, если словесный наем

последовал

там, где есть маклер (ст. 2226, прим.). Правило этого рода было в со-

ответствии с существовавшим у нас порядком письменного судопро-

изводства, в силу коего надлежало при самой подаче в суд первона-

чального прошения представить по иску доказательства, а без того и

прошение не принималось. Но, помимо письменного судопроизводст-

ва, иных

судов не было, ибо словесные суды существовали только на

бумаге. Словесным судом в действительности был только суд по тор-

говым делам (коммерческий); но и в коммерческом суде ограничено

было доказательство через свидетелей правилом 284 и 285 Уст. Суд.

Торг., в силу коего свидетели не допускаются по таким договорам,

которые по закону должны

быть заключаемы письменно. Из сего изъ-

емлются два случая: когда документ, по обстоятельствам, не мог быть

составлен, напр. в поклаже при пожарах, наводнениях и т.п., и когда

письменно обязательство случайно потеряно, но существование его и

содержание могут быть с достоверностью доказаны.

Таким образом, суды общего порядка оставались заперты для ве

ликого множества исков, основанных на самой употребительной в на-

роде форме сделки – на сделке словесной. Это был важный недостаток

суда. Стесняя свободу доказательств на суде, закон, без сомнения, имел

в виду – с одной стороны, устранить из суда такие процессы, которые

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

по неясности и запутанности словесных доказательств затрудняли бы

отправление правосудия, с другой стороны – побудить договариваю-

щиеся лица к заключению сделок на письме. Но это последнее побуж-

дение не достигало своей цели в массе людей неграмотных, к которой

принадлежало огромное большинство населения. Вышеупомянутый

недостаток стал крайне ощутителен по отмене крепостного права

, когда

все люди, бывшие дотоле вне сферы свободных гражданских отноше-

ний, стали полноправными лицами в своем имуществе и в промышлен-

ности.

При издании новых судебных уставов предполагалось исправить

этот недостаток. Суд установлен повсюду словесный. С ослаблением

прежней теории формальных доказательств, судье предоставлено бо-

лее свободы в обсуждении доводов и доказательств

и в решении дела.

Для решения на месте дел менее по сумме значительных, учреждены

мировые суды, коим предоставлено определять на словесном разборе

по убеждению совести значение и силу доказательств. Казалось бы,

что эти именно суды в массе неграмотного населения дадут способ к

разрешению ежедневных споров, возникающих по словесным сдел-

кам. Но

это ожидание не оправдалось или оправдалось не вполне. В

Уст. Гр. Суд. для общих судебных мест помещена была статья (409)

следующего содержания: свидетельские показания могут быть при-

знаваемы доказательством тех только событий, для которых по закону

не требуется письменного удостоверения. Из этого правила исключе-

ны только три случая: необходимая поклажа во

время бедствия, утрата

акта во время бедствия и доказательство давности владения. Действие

этого правила практикой Кассационного Сената распространено было

и на мировые суды, и ко всем вообще судебным делам правило это

Сенат стал применять с такой строгостью, которая, по мнению многих,

едва ли не выходила за пределы закона в истинном его

смысле. Закон

говорит в первой половине статьи о событиях, требующих письмен-

ного удовлетворения. Это толкуется в том смысле, что существование

и условия сделки, которую, по роду ее, закон предписывает совершать

на письме, нельзя доказывать свидетелями. А какие именно сделки, по

роду их, предписано совершать на письме, – для решения этого вопро-

са наш гражданский закон не дает твердых оснований. В недостатке

же общего о сем правила практика придает нередко обязательное зна-

чение для некоторых видов договорного отношения статьям, опреде-

ляющим для каждого форму совершения сделки, т.е. какова должна

быть письменная ее форма. Заключать отсюда во всех подобных слу-

чаях, что словесная

форма не допускается, едва ли основательно без

К.П. Победоносцев. Курс гражданского права. Часть третья

прямого и положительного указания. В таком смысле наш закон ока-

зался бы еще строже самого формального из законодательств – фран-

цузского, ибо в нашем законе нет ни французского снисхождения к

делам малоценным, ни французского правила о commencement de

preuve pas ècrit. Такая строгость вовсе не соответствовала бы внутрен-

ней экономии нашего быта, который представляет несравненно

более,

нежели во Франции, затруднений к составлению везде и повсюду

письменных актов. У нас в некоторых местах эти затруднения доходят

до положительной невозможности.

Акт договора должен быть оплачен гербовым сбором; но несоблю-

дение этого правила не лишает акт обязательной силы и только влечет

за собой взыскание штрафа (Уст. Гр. Суд. 461, 462. Т

. V, изд. 1893 г.,

Уст. Герб. Сб.).

Для действительности договора вообще не требуется, чтобы он непремен-

но подходил под один из видов или категорий, в законе указанных. Законные

формы, очевидно, не исчерпывают всего содержания договорных отношений в

сфере экономической: она расширяется по мере усложнения экономических

отношений – возникают новые потребности и, для удовлетворения их, новые

виды сделок. Всякие условия

, законам не противные, допускаются (1530 ст.).

Бывают договоры, не соответствующие своему названию или той форме, в

которой заключены. И это обстоятельство само по себе не нарушает их действи-

тельности, лишь бы только действительное содержание их не было противно

закону.

Всякий договор может быть признан действительным, если он не запре-

щен законом. Посему для действительности договора вовсе не нужно, чтобы он

мог быть подведен под одну из категорий актов, прямо установленных законом,

а требуется только, чтобы он не представлял ничего противозаконного (Касс.

реш. 1875 г., № 810).

Если в самом условии сделка, подлежавшая обсуждению суда, отнесена к

известному законному разряду обязательств, суд вправе установить иную

ква-

лификацию договора в таком только случае, если название не соответствует

законным признакам, с ним соединенным (Касс. реш. 1874 г., № 20).

Специальная форма актов. В Касс. реш. 1887 г., № 137 изъяснено, что со-

глашения сторон относительно уничтожения договора и воли лица, отступающе-

гося от права, выраженного в договоре, могут по силе 1545 и 1547

ст. Зак. Гражд.

быть облечены в форму акта нотариального или домашнего; но в сих законах нет

точного указания на то, чтобы, кроме приведенного способа выражения, воля

сторон не могла выразиться таким действием, из коего несомненно усматривается

намерение или согласие лица, совершившего это действие, отказаться от права,

принадлежащего ему по договору. В

некоторых случаях выражение воли может

иметь значение только при употреблении указанного в законе способа под стра-

хом недействительности сделки; но это ограничение относится только до переда-

чи или ограничения права на недвижимую собственность (828 Зак. Гражд., соот-

Первый отдел. Общая часть учения о договорах и обязательствах

ветств. ст. 87 прил. I к ст. 708, изд. 1887 г.; 66 Нотар. пол.). Кроме таких случаев

нет повода к признанию соглашения необязательным потому только, что оно вы-

ражено не посредством особого акта или надписи на договоре, а вообще договоры

для действительности их не требуют особой формы, разве когда-то предписано

законом или стороны постановили в самом договоре, что он, дабы служить дока-

зательством, должен быть писан в известной форме (Пол. о нотар. ч., 66; Врем.

нот. пр. 1867 г., ст. 21; Уст. Гр. Суд. 457, 458; Зак. Суд. Гражд. ст. 3, соответств.

ст. 571 в изд. 1892 г.) (Касс. реш. 1871 г., № 794).

Нет основания признать, что такие только документы могут служить дока-

зательством

каких-либо обязательных отношений, которые могут быть причис-

лены к одному из родов, перечисленных в 1533–1535 ст. (изд. 1857 г.). И не-

формальные сделки могут иметь значение, когда закон не установил для сего

случая ту или другую форму под страхом ничтожности. На сем основании суд

неправильно отринул как доказательство долга частное письмо брата

к сестре о

принятии на сохранение банковых билетов (Касс. реш. 1877 г., № 281).

Словесные сделки и отношение их к письменным. Хотя форма тех согла-

шений, кои закон причисляет к договорам формальным или домашним, уста-

новлена письменная, но ни одним законом не воспрещено входить в соглашения

словесные, и если в подтверждение существования

и содержания словесных

соглашений будут представлены письменные доказательства, не оспоренные

сторонами, то ответчик, сознающий как действительность принятых на себя

обязательств, так и то, что они им не исполнены, не может отказываться от ис-

полнения правильных требований истца (Касс. реш. 1873 г., № 845).

Где закон не требует непременно письменной формы, там для твердости

договора достаточно согласия сторон, выраженного не только письменно, но и

словесно, а равно каким-нибудь положительным или отрицательным действием.

Так, признано, что участник во владении дома, получая в течение семи лет свою

долю платежа за наем помещения в доме, тем самым выразил свое согласие на

условие найма (Касс. реш. 1875 г.,

№ 352).

В реш. 1868 г. № 708 Касс. Сенат рассуждает, что словесный договор дей-

ствителен, когда обе стороны согласны в существовании его и в содержании

условий; но когда возникает спор о действительности словесного договора и о

смысле его условий, а закон по роду договора указывает порядок его составле-

ния, тогда суд не вправе

придавать договору законную силу и значение. Реше-

ние темное и неточное, ибо нельзя основывать действительность договора на

суде на том только обстоятельстве, есть ли спор или нет спора о той самой дей-

ствительности.

Дозволяя заключать всякого рода договоры об имуществе и о действиях,

закон установляет письменную форму совершения лишь для

некоторых их ви-

дов, которые и означены в ст. 1532–1535 (изд. 1857 г.). В числе сих договоров не

поименована отдача скота на прокормление (Касс. реш. 1873 г., № 1577).

Содержание актов, не упомянутых в 410 ст. Уст. Гр. Суд., может быть оп-

ровергаемо свидетельскими показаниями. Посему Сенат не опорочивает реше-

ния, в коем суд на основании

свидетельских показаний признал, что выдача