Пуздрач Ю.В. История российского конституционализма IX-XX веков

Подождите немного. Документ загружается.

Начало

конституционного

развития

401

вызывал

тревогу

за

будущее

страны. Вот что пишет сентимен-

тальный и возвышенный В. А. Жуковский императрице Алексан-

дре Федоровне: «Когда же

будут

у нас законодатели? Когда же

государи наши

будут

смотреть с уважением на истинные нужды

народа, на законы, на просвещение, на нравственность?

Госуда-

рыня,

простите мои восклицания, но страсть к военному ремеслу

стеснит

душу

наследника: он привыкнет видеть в народе только

полк, в отечестве — казарму...»

Более того, в либеральных

кругах

он имел неважную репута-

цию крепостника,

повесы и большого любителя охоты. Наконец,

при

жизни отца Александр никак не проявил себя и,

будучи

тени власти Николая, не отличился особыми способностями

и не

высказывал какого-либо отношения, в том числе критического, к

политической и государственной деятельности отца. Николай не

очень любил сына, ему не нравились его сентиментальность,

слезливость, а главное — ленивая апатия. Поговаривали, что он

иногда подумывал об устранении сына от престола. Однако этого

не произошло, и наследник постепенно стал участником заседа-

ний

Государственного совета и Комитета министров.

Первые шаги молодого императора не предвещали никаких

особых перемен.

Было также известно, что на заседаниях секрет-

ровать

реформы невозможно без

позитивного

отношения к ним ближайшего

царского

окружения.

Цит.

по: Гринбера

Ф.

Л. Династия Романовых.

Загадки.

Версии.

Про-

блемы.

М., 1996. С. 222-223.

Он был

противником

эмансипации

и возражал даже против правил, ко-

торые

были введены в Польше и несколько стесняли произвол

помещиков.

Сразу

после смерти Николая новый император простодушно

призна-

вался:

«Папа был

гений,

и ему нужны были лишь усердные

исполнители,

а я

не

гений,

как был папа: мне нужны умные советники» (цит. по: Долаору-

ковП. В. Петербургские

очерки.

Памфлеты эмигранта. 1860-1867. М., 1934.

С 321).

Напр.,

на второй день после смерти отца, получив предложение огла-

сить

историю декабристов и вообще событий 1825 г., Александр ответил

отказом-пока

не время. По-своему он был прав, поскольку вернувшиеся из

Сибири

декабристы,

стали живым укором власти, настало «второе явление»

событий

1825 г.: А. И. Герцен начал публиковать

воспоминания

декабристов,

их

не высказанных в свое время идей и мыслей

(см.:

Эйдвльман Н. Я. Герцен

против

самодержавия. Секретная политическая история России

XVIII-

XIX веков и вольная печать. М., 1984. С. 254).

402

ных комитетов, посвященных вопросам освобождения крестьян,

его отец, Николай I, занимал более лояльную позицию, чем на-

следник, склонявшийся к идее все оставить как есть.

Кроме того,

сановники-либералы прошлого царствования были частью ней-

трализованы: П. Д. Киселев отправлен послом во Францию,

Д. Н. Блудов, как и некоторые

другие,

был так стар, что во время

заседаний «не то чтобы засыпал, но, скорее, не просыпался», так

что не вызывал беспокойства у консерваторов. Казалось, что

Александр не видит большого резона ни в изменении положения

общества, ни в развитии не только дворянской демократии, но и

демократии вообще. И тем не менее в высшем свете началась

по-

ка

еще до конца не осознанная тревога. Александр был воспитан

традициях просвещенного абсолютизма, основные цели которо-

го сформулировал еще Лагарп: освобождение крестьян, либера-

лизм,

веротерпимость,

конституция и просвещение народа. Он

снял

запреты отца на посещение западных стран, ослабил цензу-

ру, провел амнистию, вернул из ссылки декабристов, несколько

улучшил

положение крестьян. Гром же грянул, когда в Манифе-

сте 19 марта 1856 г. по поводу окончания Крымской войны и ус-

ловий Парижского мира люди прочитали несколько достаточно

недвусмысленных фраз: «Правда и милость да царствуют в су-

дах...

да развивается повсюду и с новой силой стремление к про-

свещению и всякой полезной деятельности, и каждый под сенью

законов,

для

всех

справедливых, всем равно покровительствую-

щих,

да наслаждается в мире плодом

трудов

невинных». Слово

«оттепель»

стало символом 1856 г.

См.:

Корнилов А. А. Курс

истории

России XIX

века.

М., 1993. С. 202.

К различным вероисповеданиям юный Александр, по-видимому, отно-

сился

равнодушно. На похоронах одного из своих учителей, К. К. Мердера.

он

сказал: «Я никогда не справлялся о его

вероисповедании,

но я знал ег

добрые

дела, и мне не нужно было ничего более, чтобы уважать его и лю-

бить» (цит. по: Чулков Г.

Императоры.

М., 1995. С. 363).

Впрочем, нечто подобное он высказывал еще в

юности,

говоря,

чт

«существующий

закон не должен делать исключений ни для кого». ^Р^

тогда

эта фраза наследника вызвала только умиление родителей (см.:

тищев

С. С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. М., 1»

Т. 1.С.

61).

См.: Поли.

собр.

законов Российской

империи.

Собр. второе. !.

Отд.

2. С.

131.

Начало

конституционного

развития

403

Надо сказать, что объективные обстоятельства жизни России

того времени, оскорбительное для национального достоинства и

разрушительное для экономики поражение в войне распространи-

ли в ближайшем к трону окружении реформаторский дух. В от-

ставку были отправлены наиболее консервативные и одиозные

николаевские сановники. В это время появилась наивная теория

славянофила А. С. Хомякова о чередовании

«хороших»

и «пло-

хих»

российских правителей, по которой выходило, что Петр III

был плохой, Екатерина II— хорошая, Павел I— плохой,

Алек-

сандр I— хороший, Николай I— плохой, а новый царь

будет

хорошим. Над всем этим можно и посмеяться, но факт остается

фактом — политика каждого русского царя не имела преемствен-

ности,

часто в той или иной степени была тупиковой, исчерпан-

ной,

создавая тем самым у наследников престола основания для

критики

и иллюзию, что достичь цели можно противоположными

действиями.

Исторически

сложилось так, что вокруг русских царей ком-

плектовалось два лагеря сановников. Один лагерь проводил поли-

тику послаблений, другой— укрощения. Подобная расстановка

различных политических сил существовала

всегда,

во

всех

стра-

нах и при самых различных режимах. Вопрос только в точке от-

счета, в том, какие противоположности считать реформаторски-

ми,

а какие консервативными, каковы цели и качество

реформаторских и консервативных идей, пределы возможностей

их авторов, объективны ли планы их носителей? Монарху, как,

впрочем, и любому современному руководителю, такое положе-

ние

политических сил

дает

возможность лавировать

между

раз-

личными партиями, вставать над схваткой и, попеременно опира-

ясь

то на одну, то на

другую

группировку, усиливать свою власть.

этому общему правилу можно добавить только то, что в Рос-

сии,

как и в любой монархии, издавна существовала определенная

зависимость царя от своего окружения, зависимость, которая в

последние годы царствования Романовых только усиливалась, и

поэтому любое свое решение они должны были соизмерять с

прочностью своего положения. Ценой ошибки становилась

смерть. Поэтому поведение монарха при реформировании страны

может принимать следующие формы: объективные обстоятельст-

ва экономического или политического порядка увлекают страну

404

Глава

на

путь

реформ, однако монарх, опираясь на свои права, проти-

вится их проведению; монарх видит целесообразность преобразо-

ваний

и становится во

главе

их, побуждая правительство к актив-

ной

реформаторской политике; монарх видит, что реформы

возможны, но вовсе не обязательны, и

тогда

он выжидает, не

форсирует события, но и не сопротивляется им.

Думаю, не ошибусь, если скажу, что немногие из русских

ца*

рей придерживались только одного из перечисленных вариантов

поведения, многие же за время своего царствования неоднократно

переходили от одной логики понимания реформ к другой, от ре-

форм

к реакции, от либерализма к консерватизму. Во всяком слу-

чае, большинство из них были склонны к сомнениям, неуверен-

ности,

относительно легкой смене идеологических ориентиров.

Можно,

конечно, сказать, что причинами такого поведения были

громадная ответственность, уникальность государственной орга-

низации

и вообще исторического развития, громадность террито-

рии,

особая национальная психология; главное же то, что русские

цари

выстроили

такую

систему власти, которая поглотила их са-

мих, сделав русского монарха условно самодержавным и не

вполне свободным, ибо «рабское восторженное поклонение, без-

мерный фимиам... весь этот

культ

обожествления своего монарха

прерывается

вдруг

страшными кровавыми антрактами». Так

было и при

«плохом»

Николае I, у которого министрами для ре-

акции

были А. X. Бенкендорф, Л. В.

Дубельт,

А. И. Чернышев, а

руководителями либеральных маневров — П. Д. Киселев,

Д. Н. Блудов, Л. А. Перовский. Так было и при Александре

П,

только среди его ближайшего окружения

верх

чаще брали либе-

ралы, а не консерваторы, однако не

следует

забывать, что истоки

силы и слабости этого правления

берут

свое начало в

предыду-

щем царствовании. Итак, вольно или невольно, но главным деви-

зом Александра II на многие годы стали слова: «Реформы, изме-

нения,

поиск!»

См.: Ляшенко Л. М. Царь-освободитель. Жизнь и деяния Алекоанд-

pall.

М.,1994. С. 5.

См.:

КюстинА.

дв. Николаевская

Россия.

М., 1990. С. 219.

Начало

конституционного

развития

405

Как

же сложилась команда реформаторов? Кем, по образному

выражению Александра I,

«взял»

свои реформы новый россий-

ский

царь, где нашел он себе сподвижников и помощников? Еще

летом 1857 г. председатель Государственного совета, пожилой

уже человек, Д. Н. Блудов, на обычное для России сомнение —

«найдутся ли

люди?»

— ответил: «Законодатель не должен ви-

деть

препятствия в недостатке хороших людей в России. Если он

будет

действовать под влиянием этой мысли, что у нас нет людей,

то в таком

случае

не представляется никакой надобности в

улуч-

шении». Что ж, очень по-русски, так сказать, в границах традици-

онной

отечественной схемы развития: люди — быдло, исполни-

тели, которые

всегда

найдутся, главное же в процессе развития —

политическая воля монарха, она первична.

Партия

сторонников реформ создавалась в основном из

двух

источников:

плеяды молодых чиновников-либералов, грамотных,

трудолюбивых,

преданных

делу

и воодушевленных горькой лю-

бовью к

отечеству.

Среди них наиболее яркими личностями были

Н.

и Д. Мимотины, С. И. Зарудный и др.

Другой надежной опо-

рой

преобразовательных замыслов, как ни удивительно, стали

«старые

бюрократы», люди, которые, быть может, всю жизнь

ждали своего часа. Воспоминания об идеалах юности, политиче-

ская

дальновидность и житейская мудрость, реализм оценки си-

туации и годами выработанный прагматизм заставляли их при-

соединиться к партии реформаторов. Кроме того, многие из этих

высших государственных чиновников, десятилетиями противив-

шихся любым новациям, получили возможность внутреннего по-

Граф Д. Н. Блудов хотя и

достиг

высокого

служебного

положения еще

при

Николае, однако ничего не имел против

того,

чтобы император Алек-

сандр

уклонился от

поддержания

строго

монархических начал. Блудов

гово-

рил,

что законы зрения для всех одинаковы. То, что видно

всем,

видно и

монархам,

но им, в силу их положения, видно

многое

такое, что

сокрыто,

недоступно

для других. Монархи высоко стоят, а, как

говорит

пословица, с

горки

виднее (см.: Черняев И. И.

Мистика,

идеалы и

поэзия

русского

само-

державия.

М., 1998. С.

294-295).

Справедливости

ради надо

сказать,

что целую команду реформаторов

воспитал

брат Александра, великий князь Константин Николаевич. По

край-

ней

мере,

треть выдающихся

государственных

деятелей России

того

време-

ни

вышли из недр

ведомств,

руководимых

Константином.

406

Глава

каяния

за ту часто неблаговидную роль, которую они сыграли в

деле

декабристов и в годы реакции. Такими государственными

деятелями были Я. И. Ростовцев, председатель редакционной ко-

миссии

по крестьянскому вопросу, донесший Николаю I о загово-

ре декабристов;

С. С. Ланской, министр внутренних дел, в про-

шлом один из самых грозных губернаторов России;

Д. Н. Блудов, председатель Государственного совета, в молодо-

сти— участник литературного общества

«Арзамас»,

по указа-

нию

царя написавший важнейшие документы о восстании и иска-

зивший

представление общества об этом деле. Самой же

колоритной

фигурой этой группы был сам Александр Николаевич

Романов

— монарх, у которого, несмотря ни на что, хватило му-

жества и политического здравомыслия стать инициатором про-

цесса преобразований.

Среди указанных выше обстоятельств, которые подталкивали

царя

к действиям, был и

страх

перед невидимой до времени си-

лой — народом, который время от времени волновался, бунтовал

требовал воли, теперь же, в силу традиционных царистских

ожиданий добра от нового монарха, готовился к позитивному

изменению своего положения. И этот

страх

перед молчащим и

ожидающим народом был больше, чем перед народом

бунтую-

щим.

Наконец, высшие сановники

государства,

а вслед за

ними

царь,

вдруг

увидели в поведении народной массы возможности

относительно быстрой самоорганизации. Объединительными

идеями были: освобождение от крепостной зависимости и, что

наиболее тревожно, желание

улучшить

собственную жизнь, не

ожидая государственных мер, своей волей. Признаками нового

явления

было стремление записаться в армию в период Крымской

кампании

после пущенного кем-то

слуха

о том, что добровольцы

Вечером 12 декабря 1825 г. подпоручик Я. И. Ростовцев передал ве-

ликому

князю

некое

письмо,

котором

была изложена вся

расстановка

поли-

тических

и военных сил накануне

восстания.

Именно о С. С.

Ланском

писал в повести «Однодум» Н. С.

Леск

Кроме

того,

о С. С.

Ланском

известно и то, что он был членом

движения

д -

кабристов,

однако вовремя вышел из

него,

недовольный

излишней,

по

мнению,

политизацией

общества.

Этот

кружок

существовал в Петербурге в

1815-1818

гг.

и был литер»

турным

совершенно

аполитичным.

Начало

конституционного

развития

407

получат вольную,

и зарождение в ряде губерний «трезвенного

движения», когда сельские общества по своей инициативе запре-

тили сотням тысяч крестьян пить вино под угрозой жестокой рас-

правы. Все это говорило только об одном: среди российского за-

битого крестьянства появились элементы пока совершенно

безобидной, но все же гражданской организации, неподвластной

неподконтрольной

государству.

Эти тенденции воспринима-

лись как предостережение. Народ пришел в движение, Ростовце-

вы, Блудовы, Ланские и

другие

увидели надвигавшуюся снизу

угрозу,

и понимание необходимости изменений указало царю, что

в ликвидации крепостничества, да и в проведении либеральных

реформ вообще, ему больше не

угрожает

дворянская

«удавка».

Не

случайно из уст Александра еще в марте 1856 г. прозвучали сло-

ва, ставшие крылатыми, свидетельствовавшие об огромных, не

востребованных доселе резервах:

«Гораздо

лучше, чтобы это

произошло свыше, нежели снизу».

В частности, Д. Н. Блудов направил императору Александру II

записку К. С. Аксакова, в которой тот высказал ряд свойственных

славянофилам мыслей по поводу оценки ситуации и дальнейшего

развития событий в

России.

По его мнению, правительство, при всей

неограниченности своих возможностей, не может добиться правды и

честности, а без свободы общественного мнения это и невозможно.

Все

лгут

друг

другу,

видят это, продолжают лгать и неизвестно, до

чего

дойдут.

Всеобщее развращение или ослабление нравственных

начал в обществе дошло до огромных размеров. «В то же время, —

писал К. С. Аксаков, — русский народ

чужд

всякого стремления

"государиться". Будь это

хоть

немножко иначе — давно бы в Рос-

сии

была конституция. Государственный гнет, разрушая народ-

См.:

Корнилов А. А. Курс

истории

России

XIX

века.

М., 1993. С. 193.

Вот

что писала правительственная «Северная пчела» в 1860 г.: «В

самых

глухих городках, где до сих пор все насущные интересы состояли в

картах,

взятках и сплетнях... люди, прежде не читавшие, начали учиться,

начали глядеть за литературой... они являются в публичные библиотеки;

журналы и газеты выписываются

десятками.

Долго

жившие в провинции и

оставившие

ее

года

три-четыре перед

сим,

—

глазам,

ушам

своим

не верят,

глядя

на обновленную,

переродившуюся

свою родину»

(см.:

Северная пчела.

1860.

№1).

Русский архив. 1885.

8. С. 476.

408

Глава

ные воззрения на отношения подданных и власти, развивает, с

одной стороны, рабские инстинкты, с другой— политическое

властолюбие. Правительство и народ не понимают

друг

друга,

отношения

между

ними не дружественные...» К. С. Аксаков пред-

лагал вернуться к допетровским основам и отношениям

между

землей и государством. В то же время он говорил о том, что не-

медленно собирать Земский собор не

следует,

так как на него

явятся

разобщенные люди сословий, неспособные выразить мыс-

ли и чаяния земли. Поэтому Аксаков считал возможным ограни-

читься организацией чисто сословных собраний.

В январе 1857 г. создается последний Негласный комитет по

крестьянскому вопросу, которому суждено было довести дело до

определенного окончания. Открыв работу этого комитета,

Александр заявил, что крепостная зависимость в том виде, в ко-

тором она существовала в России, себя изжила. Он достаточно

осторожно сформулировал главную

задачу

комитета—

следует

ли

государству

предпринимать какие-то шаги для освобождения

крестьян? И если комитет, состоявший в основном из либерально

настроенных деятелей, на словах, поддержал царя, то ход

последующих событий показал, что бюрократический аппарат

намерен разрешать эту проблему по старой схеме: долго разраба-

тывать проекты, не затрагивающие

суть

проблемы, искусно

редактировать тексты и сохранять старые порядки. Причиной

этого был, конечно, консерватизм аппарата и его руководителей,

которые не восприняли радикальное намерение царя. Даже члены

Негласного комитета, поняв, до какой крайней точки намерен

продвигаться Александр в своем намерении, по

существу,

отказали ему в поддержке. Ситуация осложнялась тем, что реаль-

ная

стоимость земли, основного богатства помещиков, была

разных районах России различной, значит, и интересы помещи-

ков

и их ожидания результатов грядущих изменений часто

были диаметрально противоположными. Поэтому разрабатывае-

мые в тиши министерских кабинетов планы устраивали одних и

совершенно не устраивали

Других

собственников.

См.: Черняев Н. И.

Мистика,

идеалы и

поэзия

русского

самодержавия.

С. 295.

Начало

конституционного

развития

409

Наконец,

слухи

о царских намерениях, несмотря на все предосто-

рожности, все же просачивались и вызывали

тревогу

как среди

дворян,

так и в крестьянской среде. Таки образом, проводя кре-

стьянскую реформу силами центрального бюрократического ап-

парата,

царь, по

существу,

не мог рассчитывать на какую-либо

поддержку снизу и поэтому объявил о выборах дворянских коми-

тетов в каждой губернии для обсуждения «местных особенностей

дворянских пожеланий».

Завеса секретности снимается, и 20 января 1858 г. Александр

преобразовывает Негласный комитет в Главный комитет по кре-

стьянскому

делу

для рассмотрения постановлений и предложений

крепостном состоянии. Несмотря на тщательный отбор членов

данного органа, многие из них продолжали считать, что быстрое

освобождение крестьян непременно приведет к необратимым

нарушениям государственности. Так, на первом же заседании

комитета председатель Государственного совета А. Ф. Орлов

бросил явно провокационную фразу о том, что освобождение кре-

стьян может навести людей на мысль о необходимости конститу-

ции.

Тем самым он как бы предупреждал царя о возможной поте-

ре трона или значительной части самодержавной власти. Эту

реплику царь, по-видимому, воспринял как

угрозу

и отреагировал

на

нее чрезвычайно жестко:

«Что

ж, если это точно

будет

жела-

ние

России и если она к этому созрела, — я

готов!»

Впрочем, борьба

между

сторонниками и противниками пре-

образований продолжалась практически во время всего царство-

вания

Александра. Однако важно было начать реформы. Показа-

телем состояния императора в это время может служить разговор,

произошедший

между

умирающим Я. И. Ростовцевым и посе-

щавшим его практически ежедневно царем. Я. И. Ростовцев обра-

этой

ситуации

главным исполнителем

царских

замыслов стал

аппа-

рат

МВД,

руководимый

С. С.

Ланским.

Им был

разработан

один

из первых

проектов

Александра. Он предусматривал личную

свободу

крестьян,

право

владения

усадьбой и

возможность

выкупа

земли

у тех

помещиков,

которые

согласятся

ее

продать.

Цит.

по:

Никитенко

А.

В.

Дневник.

М.,

1956.

Т. 2. С. 98.

410 Гша

тился к Александру с ободряющим напутствием:

«Государь!

Не

бойтесь!»

Александр начал реформирование страны, и грандиозность

замысла его окружения не может не удивлять и сегодня. За отме-

ной

крепостной зависимости (19 февраля 1861 г.) последовали

реформы: финансовая (4 июля 1861 г.), земская (1января 1864 г.),

образования (14 мая 1864 г.), судебная (20 ноября 1864 г.), иечаяш

(6 апреля 1865 г.) и др. Их главными особенностями были кон-

цептуальное единство преобразований и практически одновре-

менность проведения, что само по себе свидетельствовало о воле

царя,

силе

государства

и запоздалости проводимых мероприятий,

Все проекты Александра и его окружения, безусловно, вели

развитию России в границах правовой государственности, да и,

проводя подобные реформы, невозможно было обойтись без из-

вестной демократизации

чуть

ли не в каждой сфере обществен"

ных отношений. Все это объективно ускоряло решение конститу-

ционной

проблемы. Однако заметим, что власть не очень

хотела

говорить о каких-то кардинальных изменениях в устройстве

госу-

дарства и общества, не упоминала о правах и свободах, о

гряду-

щей конституции.

Еще во времена Николая I генерал П. Д. Киселев, открывая

план

будущего

развития, писал, что

«дело

будет

сделано без про-

изнесения

слова "свобода", рабство исчезнет незаметно для само-

го

раба».

Таким образом, человек должен был стать свободным,

не

ощущая себя таковым, а чиновник, как часть освобожденного

народа, по сокровенному замыслу реформаторов, также не дол-

жен был заметить изменений. Начала действовать чрезвычайно

любопытная и совершенно уникальная

схема:

за изменением

формы

не следовало изменения содержания. В

результате

госу-

дарство, декларируя многие изменения, не разрабатывало

меха-

низмов

их реализаций либо разрабатывало такие механизмы, ко-

торые сводили на нет все новации. И если добавить к этому, что

не

создавалось условий для изменения ментальности, что

госу-

дарство

будто

забывало

учить

народ

культуре

свободы и кажды

Цит. по: Семенов Н. П. Освобождение крестьян в царствование имп»'

ратора

Александра II. СПб., 1890. Т. 2. С. 940.