Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права

Подождите немного. Документ загружается.

сыновья исключают дочерей, которые вступают в наследство только за отсутствием первых. В

объяснение этого явления приводят характер первобытной семьи, ее непрерывность, а с другой стороны

- непостоянство, непрочность связи женщин с семьей, в которой они родились. Дочери до замужества

остаются в доме, а братья обязаны снабдить их приданым "како си могут". Наследство разделяется

между детьми поровну без преимуществ старшинства. Напротив, младший пользовался той

привилегией, что в его долю всегда входил дом со двором. Эта привилегия объясняется, вероятно, тем,

что старшие братья ко времени открытия наследства успели уже обзавестись собственным хозяйством.

Явление это не исключительно русское. "Этот обычай наследования представляется разумным для

поселенцев в новой стране, где есть еще достаточно земли, которую стоит только занять, и где сыновья,

вырастая и женясь, выселяются и основывают свои собственные усадьбы. Но самый младший остается

дома и несет заботы о старых отце и матери. Он есть хранитель очага, как говорят монголы, и по смерти

стариков является естественным наследником семейного дома" (Тайлор).

Из наследственной массы часть выделялась на церковь, "по душе", а часть выдавалась жене,

если в семье происходил раздел. Муж не имел права наследования после жены. В случае, если у

умершего не оставалось ни сыновей, ни дочерей, имущество шло к князю, а после смерти лиц низшего

класса, смердов, князь имел право на имущество даже при существовании дочерей, если не было

сыновей. После матери наследуют те дети, у которых она проживала. Это объясняется тем, что

оставляемая ей часть из имущества мужа была слишком незначительна, чтобы обеспечить ее

существование, а потому сын или дочь, взявшие на себя содержание матери, в виде вознаграждения

получали оставшееся после нее имущество.

Таким образом, наследование ограничивается тесным кругом семьи, - боковые родственники не

имеют никаких прав на наследство. Этот принцип постепенно изменяется в противоположную сторону, и

в расширении круга родственников, призываемых к наследованию, состоит сущность исторического

развития русского наследственного права. Этот процесс происходит параллельно с ростом

индивидуализма и постепенным ослаблением связи между членами родственного союза.

Псковская судная грамота различает наследство, оставленное по завещанию, "приказное", и

наследство, переходящее без завещания, "отморшина". Прежнее отношение между обоими основаниями

нарушается, каждое получает самостоятельное значение. Существует некоторая разница в правах и

ответственности тех и других наследников. Завещание, называемое "рукописанием" или "порядной",

составляется в письменной форме. Круг лиц, призываемых к наследованию по закону, расширяется

включением в него боковых родственников, а именно братьев и сестер и "ближнее племя", под которыми

следует понимать, по мнению проф. Буданова, племянников. Наследственные права признаются не

только за женой после мужа, но и обратно, притом не на часть только, а на пользование всем

имуществом. Грамота призывает к наследованию и восходящих родственников, отца и мать.

В Московский период недвижимости приобретают главное значение. Соответственно тому

внимание законодателя в вопросе о наследовании сосредоточивается именно на этом предмете. С

новым влиянием византийских преданий в XV столетии проникают римские начала наследования,

которые переплетаются с поместными отношениями. Различные виды вотчин обусловливали и

различный порядок наследования в них; так, например, по закону 1627 года определено относительно

жен: "А до вотчин им дела нет, опричь купленных вотчин". Поместья давались под условием службы, а

потому переход их стоял в зависимости от способности к военной службе. Однако судьба оставшихся без

средств существования жены и дочерей умершего помещика не могла не интересовать законодателя.

Сначала обязанность содержания семьи возлагалась на того, к кому переходило поместье. Неудобство

такого порядка привело к мысли о необходимости выделить жене и дочерям часть поместья "на

прожиток", т.е. обеспечить их пенсией. В XVI столетии размер этой части определялся в каждом

отдельном случае, но в XVII столетии устанавливается общая норма. Эта доля равнялась 10, 15 или 20

четвертям со ста, смотря по тому, умер ли муж просто на службе или в походе или в бою. Впоследствии

(Указ 17 марта 1731) принята была, в виде общего правила, средняя цифра 15/100, которая составила

приблизительно 1/7 часть (Уложение Алексея Михайловича, гл.XVI, ст.30-32). Эта доля распространилась

и на вотчины по мере слияния их с поместьями. Относительно движимости в XVII веке установлена

была, на основании византийских источников, 1/4 доля в пользу жены. Дочерям предоставлена была в

движимости и недвижимости часть вдвое меньше "против матерей в полы", т.е. 1/8 и 1/14.

Круг лиц, призываемых к наследованию по закону, в начале этого периода продолжал оставаться

в прежнем объеме. Судебники не изменяют прежних постановлений. Но в 1650 году издается указ, в силу

которого "а буде ближе того рода никто не будет, отдавать и дальним того рода родственникам". Такое

постепенное расширение круга лиц, призываемых к наследованию, находится в противоречии с

развитием индивидуализма. Сужение семьи должно бы было все более отстранять дальних

родственников от участия в наследстве. Если же замечается, как у нас, так и на Западе, обратное, то это

объясняется действием новых причин. Дело в том, что вопрос о наследовании и определение круга

наследующих лиц разрешались не с точки зрения частно-правовой, а со стороны политической.

Государство было заинтересовано в том, чтобы наследство в виде лена или поместья, связанное со

службой, находило себе по возможности скорее преемника. Расширение круга наследников на почве

родственного союза обеспечивало этот интерес государства. С течением времени утратилась

политическая основа наследственного преемства и сохранились только частные права там, где некогда

были общественные обязанности.

В самом начале Императорского периода мы видим попытку совершенно перестроить весь

наследственный порядок. Прельщенный примером Запада, особенно Англии, Петр I Указом о

единонаследии 1714 года установил переход всего имущества к одному сыну. Раздел наследства

представлялся в глазах императора чрезвычайно вредным: раздробление имений уменьшает их

экономическую ценность и отягощает крестьян, а вследствие того страдает правильное поступление

податей, знатные фамилии беднеют и теряют свое значение, а наследники уклоняются от

государственной службы. Слив вотчины и поместья в одно понятие недвижимых имуществ, Петр I

установил необходимое одинонаследие. Если наследодатель не назначал сам наследника из своих

сыновей, то имущество переходило к старшему из них. Таким образом, завещательное право, успевшее

значительно развиться, возвратилось к исходному пункту - свобода завещателя состояла только в

выборе члена семьи; завещания в пользу посторонних лиц не допускались. Однако закон о

единонаследии встретил сильное противодействие в обществе, потому что затронул и стремился

изменить самые близкие ему интересы. "Понеже отцы, естественно сожалея своих детей, всеми образы

тщились, несмотря ни на какие свои убытки и разорения, делить детей своих всех по равным частям и

крепили им то продажами и закладами через разные руки, а которые того при себе учинить не могли, то

другие разные способы к тому искали и подвергали детей своих под великие клятвы, чтобы оставшее

после их имение, по смерти их равно между собою делили, и тем, как между детьми, так и между

родственники, не точию ненависти и ссоры произошли, но некоторые, отважа себя, и до смерти

побивали". Таковы официальные мотивы, по которым Анна Иоанновна в 1731 году отменила закон о

единонаследии. Насколько они соответствовали действительности, трудно сказать.

Накопившиеся в течение продолжительного периода правила о наследовании были подвергнуты

в Своде законов систематизации. С того времени постановления по этому предмету весьма мало

изменились. Завещательное право, оставшееся в совершенно неопределенном состоянии вследствие

недостатка законов, подверглось нормированию со стороны Закона 1831 года, конечно в духе

французского права.

§ 67. Открытие наследства и меры охранения его

I. Открытие наследства. Под открытием наследства понимается наступление одного из таких

юридических фактов, с которыми соединяется по закону прекращение для известного лица всех

юридических отношений, связывавших его с другими лицами до этого момента. Факты, открывающие

наследство, по нашему законодательству следующие: 1) смерть, 2) лишение всех прав состояния, 3)

пострижение в монашество, 4) безвестное отсутствие. Хотя закон (т.X, ч.1, ст.1222) говорит, будто

наследство открывается только естественной смертью и лишением всех прав состояния, но тотчас же

(ст.1223) указывает на открытие наследства после постригшегося в монашество, если он при жизни не

распорядился своим имуществом (кас. реш. 1897, N 24). Отсюда обнаруживается, что определение

закона об открытии наследства не отличается точностью, а потому мы можем еще более его расширить,

присоединив случай безвестного отсутствия, когда наступают все последствия открывшегося наследства,

хотя закон и не упоминает об этом случае открытия наследства (кас. реш. 1892, N 97). Открытие

наследства возбуждает два важных вопроса - о моменте, в который, и о месте, в котором открывается

наследство.

Момент открытия наследства имеет весьма важное значение. a) Этим моментом определяются

те лица, которые выступят наследниками. До этого времени была только надежда, которая могла и не

осуществиться вследствие изменившихся обстоятельств. В этот именно момент приобретается

наследственное право, которое уже затем может переходить к наследникам наследников, как всякое

другое имущественное право. b) Наследственная правоспособность, т.е. способность со стороны

наследника принять наследство, обусловливается моментом открытия наследства, т.е. возникновения

наследственного права. Лицо, назначенное в завещании наследником, могло быть правоспособно во

время составления завещания и лишиться правоспособности к открытию наследства, например

постригшись в монахи. c) Момент открытия наследства является исходным пунктом для течения

давности, если оно остается продолжительное время непринятым, впрочем, насколько законодатель не

устанавливает для того особого момента.

При таком практическом значении момента открытия наследства представляется весьма важным

определение его наступления. После умершего наследство открывается в минуту его смерти,

удостоверенную метрическими книгами. После лишенного всех прав состояния наследство открывается

в момент вступления судебного приговора в силу (Устав уголовный, ст.957). Для монашествующих таким

моментом является пострижение в монашество (т.X, ч.1, ст.1223). Наиболее трудным представляется

определение момента открытия наследства после безвестно отсутствующего, ввиду неясных

постановлений нашего закона. Как мы уже видели (с.84), по истечении 5 лет со времени первой

публикации оставшееся без хозяина имущество передается его наследникам. Однако в этом нельзя еще

видеть открытия наследства, так как объявившийся собственник может требовать возвращения

имущества. Право на поворот утрачивается совершенно с истечением 10 лет со времени публикации

(т.X, ч.1, ст.1244, Устав гражданский, ст.1459), и в этот-то момент следует признать наследство

открывшимся. Имущество, бывшее во владении и управлении наследников, насколько их права

обнаружились в момент постановления суда о передаче им имущества, сохраняется за ними или

переходит к другим, смотря по тому, не изменились ли к этому времени обстоятельства,

обусловливающие признание наследников.

Не лишено практического значения и место открытия наследства. Круг лиц, призываемых к

наследованию, весьма обширен. Право на наследство имеют члены родственного союза, весьма

далекие по крови и нравственной связи с наследодателем. Весьма часто наследники имеют место

жительства, отличное от того, которое имел наследодатель, нередко они являются подданными другого

государства. Поэтому представляется весьма важным установление того места, где возникает

наследственное право, потому что условия его приобретения определяются различно по законам

различных местностей и государств. Это место имеет важное значение и со стороны подсудности. Иски о

наследстве, споры наследников как между собой, так и против подлинности действительности

завещаний и иски о разделе предъявляются суду, в ведомстве которого открылось наследство. Тому же

суду предъявляются иски к лицу умершего собственника (Устав гражданский, ст.215).

Наше законодательство не содержит никаких прямых указаний по рассматриваемому вопросу и

даже не дает материала для толкования. Поэтому остается определить место открытия наследства

теоретическим путем. Таким местом следует признать место последнего постоянного жительства

наследодателя. Здесь находится его имущественный центр, здесь сосредоточивалась его юридическая

деятельность, здесь была его подсудность, и, следовательно, в этом именно месте выбывает он из мира

юридических отношений как правовой субъект. Следовательно, место открытия наследства имеет

определенное и устойчивое понятие. В большинстве случаев юридические факты, открывающие

наследство, наступают в этом месте. Но если бы они случайно произошли в другом месте, то такие

обстоятельства не могут иметь влияния на изменение места открытия наследства. Например, смерть

застает лицо неожиданно в дороге, в городе, в котором оно остановилось проездом; лицо совершило

преступление и было осуждено в месте, отдаленном от места его постоянного нахождения.

Встречающееся на Западе определение места открытия наследства местом нахождения недвижимости

не находит опоры в нашем законе и представляется теоретически излишним, производя искусственное

раздвоение.

II. Меры охранения. С момента открытия наследства до принятия его наследником имущество,

составляющее наследственную массу, находится в неопределенном положении, так как не имеет

хозяина. Прежний субъект отношений выбыл, а новый еще не вступил. Наследственная масса

становится сама субъектом входящих в нее прав и обязанностей и представляет собой юридическое

лицо. К этой массе предъявляются все иски, которые могли бы быть предъявлены к наследодателю, если

бы не смерть его. Само собой разумеется, что наследственная масса может выступить на суде не иначе

как в лице представителя. Поэтому для предъявления иска к наследственной массе истец должен

предварительно просить о назначении опеки, если таковая еще не учреждена.

Но и помимо настоящего случая, наследственная масса требует непременно принятия

охранительных мер, которыми был бы удостоверен состав имущества и предупреждено возможное

расхищение и укрывание отдельных его частей. Такие охранительные меры имеют в виду предупредить

возможность укрывания части оставшегося имущества со стороны находящихся налицо наследников в

ущерб отсутствующим (т.X, ч.1, ст.1224), а также со стороны наследников вообще в ущерб кредиторам

наследодателя, возможность расхищения имущества со стороны совершенно посторонних лиц, наконец,

возможность скрытия наследниками ценности во избежание платежа налога с наследства. Из цели

охранительных мер обнаруживается, что они должны заключаться только в сохранении

неприкосновенности имущества, но не в управлении им.

Принятие мер охранения наследственной массы в случае смерти возлагается у нас в городах на

мировых или городских судей (Устав гражданский, ст.1403), а в уездах - на земских начальников и

уездных членов окружного суда (т.XVI ч.1, Правила о производстве судебных дел, ст.161). На тех же

органах власти должны лежать охранительные меры в случае открытия наследства постригшегося в

монашество. Порядок перехода к наследникам имущества, которое осталось после безвестно

отсутствующего, исключает необходимость принятия мер охранения. Охранительные меры на случай

открытия наследства после лица, лишенного всех прав состояния, должны быть принимаемы на общих

основаниях. Меры охранения представляются излишними, если тотчас после смерти объявляется

несостоятельность, так как конкурс имеет, между прочим, своей задачей и охранение имущества.

Всегда ли должны быть принимаемы охранительные меры? Несомненно, что вмешательство

власти в имущественные отношения семьи, может быть тогда, когда гроб еще стоит в зале,

представляется несколько щекотливым. Напоминание о материальных интересах может казаться

нередко грубым оскорблением нравственного чувства скорби убитой горем семьи. Однако, с другой

стороны, своевременно принятые меры охранения способны предупредить множество злоупотреблений,

сохранить в пользу близких покойному лиц имущество, которое могло быть значительно уменьшено

лицами, случайно присутствовавшими при кончине. Наконец, нет никакого основания приносить в жертву

нравственным интересам и удобствам близких родственников материальные интересы кредиторов,

которые вправе требовать неприкосновенности имущества, которому они оказывали доверие при жизни

его хозяина. Поэтому следовало бы принимать охранительные меры во всех без исключения случаях

открытия наследства.

Наше законодательство смотрит несколько иначе на этот вопрос, допуская иногда непринятие

мер охранения. Охранение наследства имеет место: a) когда при открытии наследства наследников не

будет и b) когда имущество после умершего должно по закону поступить в опекунское управление,

например, если остались малолетние (т.X, ч.1, ст.1226). Значит, вне этих условий охранительные меры

могут быть и не принимаемы, т.е. когда с первого взгляда не обнаруживается, что в числе наследников

будут малолетние, и когда некоторые из наследников будут налицо. Таким образом, законодатель наш в

охранительных мерах как будто видит обеспечение только интересов наследников, но не кредиторов

умершего. Если, однако, наследство состоит из движимости, то меры охранения должны быть приняты

во всех случаях, когда некоторые из наследников будут в отсутствии или когда будет сомнение в том, все

ли они налицо находятся (т.X, ч.1, ст.1226 прим.). Подобное сомнение будет почти всегда у

представителя власти, как бы близко он ни был знаком с семейным положением умершего, если

умерший не оставил завещания. Такое различие между движимым и недвижимым имуществом

объясняется легкостью укрывания и обращения первого и неподвижностью второго. Итак, меры

охранения являются по закону: 1) обязательными, когда наследство заключается в движимости, если

только не устранено сомнение, все ли наследники налицо находятся, и 2) излишними, когда наследство

состоит из недвижимости и налицо находятся хотя некоторые наследники. Если имущество состоит

частью из недвижимости, частью из движимости, которая имеет самостоятельное значение и не

составляет только принадлежности первой, то меры охранения должны быть приняты во всяком случае.

Мировые или городские судьи и заменяющие их в уезде власти приступают к принятию

охранительных мер по просьбе частных лиц или по заявлению полиции, или же по требованию

прокурорского надзора либо начальства умершего (Устав гражданский, ст.1402). Не подлежит, однако,

сомнению, что принятие мер охранения возможно для указанных органов власти и по собственной

инициативе. Охранительное судопроизводство не исковое, и состязательное начало не имеет в нем

такой силы, как во втором процессе.

Охранению подлежит только то имущество, которое находилось у наследодателя при нем и в его

постоянном месте жительства, квартире или имении. Следовательно, меры охранения, с одной стороны,

распространяются и на чужие вещи, если они случайно находятся в составе имущества умершего, а с

другой стороны - не касаются вещей, принадлежащих к наследственной массе, но находящихся случайно

в чужих руках. Третьи лица, вещи которых подверглись действию охранительных мер, принуждены

исковым порядком требовать выдачи их, если только они, присутствуя при составлении описи или

позднее, не убедили судебного пристава в несомненной принадлежности им вещей, по той или другой

причине попавших в состав имущества умершего. Таким же путем опека и наследники могут включить в

состав наследственной массы вещи, находящиеся у посторонних лиц. Мировой судья или земский

начальник вправе сделать распоряжение о выдаче из наличных денежных сумм на покрытие расходов по

погребению умершего, произведенных женой, детьми или вообще близкими лицами, конечно при

условии, что сумма оправдана как со стороны размера, так и со стороны действительности. Если

наличных денег в оставшемся хозяйстве не оказалось, мировой судья или земский начальник может

даже распорядиться истребованием потребной суммы из банка, где хранятся суммы умершего на

текущем счету (кас. реш. 1894, N 49). В случае смерти одного из супругов охранению может быть

подвергнуто только его имущество, а не вся движимость, находящаяся в общей квартире супругов (кас.

реш. 1880, N 122), хотя предположение, заключающееся в ст.976 Устав гражданский, дает простор

усмотрению лица, принимающего охранительные меры, относительно разграничения имущества того и

другого супруга.

Меры охранения открывшегося наследства заключаются: a) в описи и опечатании всех вещей и b)

в сбережении их (т.X, ч.1 ст.1224 и 1225). Мировой или городской судья или земский начальник, узнав об

открытии наследства, поручают судебному приставу производство описи оставшегося имущества (Устав

гражданский, ст.1403). Опись производится в присутствии свидетелей. Родственники умершего и опекуны

его наследников, если таковые были назначены, имеют также право присутствовать при описи. Если

лицо умерло в пути, то при описи находящихся при нем вещей должны присутствовать хозяин дома или

тот, кто занимает его место, лица, бывшие в пути с умершим, и не менее двух свидетелей. В случае

смерти на пароходе капитан последнего немедленно составляет акт о смерти и опись имущества

умершего; акт и опись подписываются капитаном и служащими на пароходе и несколькими пассажирами,

находившимися при описи, а затем документы эти передаются местной полиции (т.X, ч.1, ст.1231 и

прим.). Вслед за описью судебный пристав опечатывает все описанные вещи или же передает их на

хранение родственникам или даже посторонним лицам, которые имеют право требовать за то

вознаграждения, в размере, определяемом каждый раз судом (кас. реш. 1884, N 56).

К мерам, охраняющим неприкосновенность наследства, присоединяется также вызов

наследников, как мера, способствующая скорейшему переходу имущества к наследникам и

обеспечивающая интересы наследников. Вызов наследников не связан с описью и опечатанием

имущества. Хотя все охранительные меры должны быть принимаемы одновременно, но отсюда еще не

следует, что, поручая судебному приставу описать имущество умершего, мировой судья обязан без

всякого замедления сделать распоряжение и о вызове наследников (кас. реш. 1875, N 78), потому что

прежде всего надо убедиться в необходимости вызова. При наличии некоторых условий, как мы видели,

мировой судья может признать излишним составление описи и опечатания, например, когда наследство

состоит из недвижимости и некоторые наследники налицо, а вместе с тем представляется

необходимость вызвать прочих наследников; и, наоборот, вызов наследников может оказаться излишним

там, где были предприняты опись и опечатание имущества. Необходимость вызова наследников

обусловливается, очевидно, отсутствием их. Если не подлежит никакому сомнению, что у умершего нет

иных наследников, кроме находящихся налицо, то вызов представляется излишним. Такая

несомненность имеет место при оставлении завещания, которым наследство вручается лицам,

находившимся при кончине или явившимся при принятии охранительных мер. Таков же случай смерти

без завещания лица, имевшего одного сына, к которому должно перейти все имущество и который

находится налицо. Вне этих случаев, если только существует малейшее сомнение в наличии всех

наследников, вызов последних должен быть производим (т.X, ч.1, ст.1239). Вызов наследников через

публикацию необходим в том случае, когда умерший оставил после себя капитал, внесенный в

Государственный банк (т.X, ч.1, ст.1239 п.2), и обойтись без него нельзя, даже если бы не было сомнений

в наличии всех наследников. Вызов наследников делается по распоряжению мирового или городского

судьи и уездного члена окружного суда (Устав гражданский, ст.1401) посредством публикации в

ведомостях. Если известно место пребывания отсутствующих наследников, то, сверх объявления в

публичных ведомостях, они уведомляются об открытии наследства через местную полицию (т.X, ч.1,

ст.1240). Вызов имеет то значение, что по истечении 6 месяцев от последней публикации находившиеся

налицо наследники и явившиеся своевременно по вызову вступают во владение оставшимся

наследством, тогда как не явившиеся вовремя принуждены домогаться признания своих наследственных

прав в случае оспаривания со стороны остальных - исковым порядком (т.X, ч.1, ст.1241). Если никто из

наследников к этому времени не явился, то над наследственным имуществом учреждается опека.

Кроме общих мер охранения, наше законодательство устанавливает в некоторых случаях особые

меры. Так, например, для предупреждения остановки торгового предприятия, которая может наступить

вследствие принятия охранительных мер, закон устанавливает правила, устраняющие возможность

ущерба от прекращения дел. В случае смерти хозяина предприятия душеприказчик, товарищ или

доверенный обязаны в течение 3 дней объявить суду о состоянии купеческих книг. Если они будут

признаны в исправности, то суд немедленно предоставляет безостановочное продолжение хода

предприятия под ответственностью одного из указанных лиц. Когда же найдено будет, что оставшиеся

книги в беспорядке, то все имущество подвергается описи и опечатанию (т.X, ч.1, ст.1238, прил., ст.13-20),

хотя сама ст.1238 предлагает производить в таких случаях опись, не останавливая действия

предприятия.

§ 68. Наследование по завещанию

I. Понятие о завещании. По определению русского законодательства, завещанием называется

законное объявление воли владельца о его имуществе на случай его смерти (т.X, ч.1, ст.1010). В этом

определении содержатся следующие признаки.

1. Завещание есть объявление воли владельца. Эта воля должна быть выражена лично самим

завещателем, и потому в завещательном акте представительство недопустимо. В завещании выражается

воля одного только лица, а потому оно представляет собой одностороннюю сделку. Сущность ее

заключается в предложении, обращенном к определенному лицу, вступить субъектом во все

юридические отношения, в которых состоял при жизни предлагающий. В своем конечном результате

завещание, как предложение, дополняется принятием со стороны лица, к которому оно обращено, т.е.

которое назначено в нем наследником. Само по себе завещание не производит никакого изменения в

юридических отношениях. Поэтому следует признать неверным утверждение, будто посредством

завещания совершается переход к наследнику принадлежащих завещателю прав (кас. реш. 1878, N 138).

Такой переход совершается только вследствие принятия предложения, содержащегося в завещании.

Завещательное распоряжение, отвергнутое намеченным наследником, теряет юридическое значение.

Принятие относится фиктивно к моменту предложения, т.е. к смерти наследодателя, имущество

передается принявшему наследнику в том его составе, какой оно имело в момент смерти. Как всякое

предложение, не достигшее еще того лица, к которому оно обращено, завещание может быть во всякое

время уничтожено или изменено завещателем. Следует остерегаться наименования завещаний

"последней волей", потому что после составленного завещания наследодатель может сколько угодно

выражать свою волю как в разных договорах, так и в новых завещаниях. Воля, выраженная в завещании,

не только не последняя, но и не окончательная, потому что завещание всегда может быть отменено или

изменено, и даже надо признать недействительным договорное соглашение или внесение в завещание

оговорки, которой завещатель лишил бы себя сам права отменить свое распоряжение. С указанной точки

зрения, завещание отличается от дарственной записи. a) Дарственная представляет договор, тогда как

завещание есть односторонний акт. b) В силу дарственной даритель передает имущество немедленно,

тогда как по завещанию переход должен произойти только после смерти завещателя. Поэтому дарить

можно только наличное имущество, тогда как по завещанию к наследнику переходят также вещи,

поступившие в состав имущества по написании завещания. c) Дарственная переносит право

собственности с одного лица на другое и допускает возвращение подаренного имущества только в

указанных законом случаях, тогда как завещание может быть изменяемо и отменяемо до смерти

завещателя. Несмотря на указанное различие между завещанием и дарением, наш закон, следуя

французской системе, отводит завещаниям место не в наследственном праве, а в дарственных или

безмездных приобретениях прав на имущество (кн.III, разд.I).

2. Завещание представляет собой, по мнению закона, предсмертное распоряжение об

имуществе. Однако если действительно сущность завещательных распоряжений относится к имуществу,

то все же возможны в завещании распоряжения, направленные и на другие предметы. Так, в завещании

может иметь место назначение опекунов к малолетним наследникам (т.X, ч.1, ст.227), определение

системы их воспитания, указание порядка и места погребения и т.п. Все эти распоряжения,

присоединенные к имущественным распоряжениям, так же обязательны к исполнению, как и последние.

Возможно завещание, в котором не будет ничего, кроме назначения опекуна к личности и имуществу

детей. Таким образом, завещанием следует признавать всякое вообще распоряжение на случай смерти,

совершенное в установленной для завещаний форме. Законодатель исходит из наиболее обычного

случая - и поступает правильно. В завещании должно быть распоряжение об имуществе, но нет

необходимости, чтобы оно исчерпывало всю совокупность имущественных отношений. Та часть

имущества, которая не завещана, идет к законным наследникам. Современное право не требует, как

существенного условия завещаний, назначения наследника ко всему имуществу.

3. Предложение о принятии имущества делается на случай смерти, т.е. наследнику предлагается

вступить во все отношения, в которых состоял завещатель, только после смерти последнего. Поэтому

духовные завещания, которыми имущество при жизни владельца укрепляется за другими лицами

бесповоротно, должны быть признаваемы по закону дарственными записями, и, наоборот, дарственные

записи, посредством которых имущество должно поступать к другому лицу не при жизни, а по смерти

дарителя, принадлежат по существу своему к актам завещательным (т.X, ч.1, ст.991). Однако признанию

завещания дарственной записью, и наоборот, может оказать препятствие недостаток требуемой формы.

Так, дарение недвижимости предполагает крепостной порядок, тогда как завещание может быть

совершено домашним образом.

Но завещание может быть сделано не только на случай смерти, и напрасно Сенат так

решительно утверждает, что завещание получает силу только, когда наследство открывается

естественной смертью (кас. реш. 1878, N 92). Вступающему в монашество предоставляется

распорядиться своим благоприобретенным имением в чью-либо пользу по своему усмотрению,

следовательно, он может раздарить свое имущество, но может также составить завещание, которое

получит силу в момент пострижения, и тем предупредит распределение имущества между законными

наследниками. Лицо безвестно отсутствующее может оставить завещательное распоряжение на случай

смерти, которое вступит в силу по истечении 10 лет со времени его вызова, т.е. когда откроется после

него наследство. Наконец, и лицо, находящееся под следствием и судом, может составить завещание,

которое вступит в силу со времени вступления приговора в силу. Таким образом, завещания могут быть

составлены не только на случай смерти, но и на случай пострижения в монашество, лишения всех прав

состояния, безвестного отсутствия. Если закон вводит в определение завещания признак смерти, так это

потому, что он имел в виду наиболее частый случай наследования, а вся совокупность последствий,

сопровождающих другие случаи открытия наследства, дает полную возможность допустить и для них

силу завещаний. Противники этого взгляда опираются на буквальный смысл ст.1010, т.X, ч.1; на

основании такого же буквального толкования пришлось бы отвергнуть возможность и законного

наследования после монашествующих, безвестно отсутствующих, так как ст.1104, т.X, ч.1 имеет в виду

только смерть.

Законность завещания представляется излишним признаком, так как действительность вообще

всякой сделки зависит от соответствия ее с нормами объективного права. В частности, законность

завещательного распоряжения зависит от того: 1) чтобы оно было составлено лицом, имеющим право

завещать, 2) чтобы распоряжение было сделано в пользу лица, имеющего право принять, 3) чтобы

содержание завещания не противоречило праву распоряжения завещателя, 4) чтобы завещательное

распоряжение было облечено в законную форму.

II. Способность к составлению завещания. Действительность завещания, как выражения воли

о назначении имущества, находится в зависимости со стороны завещателя от наличия двух условий: 1)

сознательности воли в момент составления завещания и 2) дееспособности завещателя в момент

открытия наследства.

1. Сознательная воля составляет существенное условие всякой вообще сделки, а следовательно,

и завещания. Закон постановляет, что все завещания должны быть составляемы в здравом уме и

твердой памяти (т.X, ч.1, ст.1016). Обстоятельства, устраняющие сознание и свободу воли, поражают

результат последней. Наличность этого психического условия должно существовать в момент

составления завещания, когда воля находит себе внешнее выражение.

a. Вследствие отсутствия этого условия оказываются недействительными завещания

душевнобольных, т.е. безумных, сумасшедших и умалишенных, когда они составлены ими во время

помешательства (т.X, ч.1, ст.1017). Завещание душевнобольного будет недействительно, хотя бы он и не

был признан таковым в установленном порядке. Ненормальность умственных способностей завещателя

может быть удостоверяема всевозможными доказательствами, свидетельскими показаниями и даже

содержанием самого завещательного акта. Но с другой стороны, недействительность завещания зависит

от душевного расстройства во время составления завещания. Если был светлый промежуток, в

продолжение которого больной находился в здравом уме, то завещание его, как акт сознательной воли,

приобретает полную силу. Помешательство, предшествующее или последующее составлению

завещания, не имеет влияния.

b. Отсутствие сознания может быть и у самоубийц. По вопросу о силе завещания лиц,

окончивших жизнь самоубийством, существует у нас принципиальное противоречие между гражданскими

и уголовными законами. Первые выводят недействительность таких завещаний из ненормального

состояния психических способностей завещателя (т.X, ч.1, ст.1016 и 1017, п.2). Напротив, уголовные

законы признают недействительность завещаний самоубийц последствием совершенного ими

преступления (Уложение о наказаниях, ст.472). Наказание же за недозволенное действие всегда

предполагает сознание и не применяется при наличии обстоятельств, устраняющих его. При всей

несогласуемости принципов, положенных в основу одного и того же постановления, должны быть

приняты во внимание как гражданский, так и уголовный законы. В силу гражданского закона,

недействительно будет завещание самоубийцы, составленное им перед самой смертью, если доказано

будет наличие душевного расстройства, которое привело его к лишению себя жизни. В силу уголовного

закона, недействительно будет завещание самоубийцы, составленное им в здравом уме и твердой

памяти, если он лишил себя жизни с намерением и не в безумии. Следовательно, завещания самоубийц

могут быть признаны действительными только в тех случаях, когда они были составлены в здравом уме

и твердой памяти, а завещатель лишил себя жизни в припадке безумия или временного беспамятства.

Таким образом, завещание самоубийцы становится недействительным не безусловно, но только при

наличии известных условий (кас. реш. 1892, N 4).

2. Действительность завещания предполагает дееспособность завещателя (т.X, ч.1, ст.1018). Как

наличие свободной воли, так и дееспособность необходимы в момент открытия наследства. Таким

образом, завещание, написанное лицом, которое не было дееспособным в момент его составления,

будет недействительно, хотя бы завещатель и умер в состоянии дееспособности.

a. Отсутствие дееспособности поражает силу завещаний, составленных несовершеннолетними

(т.X, ч.1, ст.1019 п.1). Согласие попечителя на составленное несовершеннолетним завещание не может

иметь никакого значения. За отсутствием дееспособности в момент совершения акта, завещание,

составленное лицом ранее 21 года, останется лишенным юридической силы, хотя бы завещатель умер

по достижении совершеннолетия. Следует заметить, что некоторые западные законодательства

способность составлять завещания соединяют с достижением возраста меньшего, чем тот, который

требуется для достижения совершеннолетия. Так, Французский кодекс (§ 904) и Германское гражданское

уложение (§ 2129, п.2) дозволяют составлять завещания несовершеннолетним по достижении 16 лет.

Основанием для сокращения общего срока совершеннолетия выставляется то соображение, что

завещательное распоряжение не грозит интересам самого несовершеннолетнего, как грозят другие его

сделки, получающие силу при его жизни. В Англии, напротив, несовершеннолетние завещаний

составлять не могут.

b. За отсутствием дееспособности, признаются недействительными завещания лиц, лишенных по

суду всех прав состояния, когда приговор им объявлен (т.X, ч.1, ст.1019 п.2). В духе нового уголовного

производства следует, однако, признать, что моментом, с которого лишенный всех прав состояния теряет

право составлять завещание, является не объявление приговора, как говорит закон, и не обращение его

к исполнению, как полагает Сенат (кас. реш. 1878, N 92), а вступление приговора в законную силу.

Напротив, лица, состоящие под арестом, пока приговор о лишении их прав состояния им не объявлен, не

лишаются права составлять завещания на основании общих правил (т.X, ч.1, ст.1020). Сенат толкует это

положение в том смысле, что духовное завещание, составленное при этих условиях, воспринимает силу

и действие лишь в том случае, когда смерть постигнет завещателя до обращения приговора к

исполнению (кас. реш. 1878, N 92). Следовательно, завещание лица, лишенного судебным приговором

всех прав состояния, должно быть признано безусловно недействительным с момента вступления

приговора в законную силу. Таким образом, по мнению Сената, лишением всех прав состояния

открывается наследование только по закону, но не по завещанию.

Такое толкование представляется противоречащим ясному смыслу наших законов. Прежде всего

возбуждается вопрос: каким мотивом мог бы руководствоваться законодатель, поражая

недействительность завещания, составленные до лишения прав? Лишая лицо всех прав состояния,

закон наказывает его отнятием всех бывших у него имущественных благ. Наказание направлено на

виновное лицо, а судьба этих благ для законодателя безразлична - поступят ли они к тем или иным

лицам, к наследникам по завещанию или по закону. Возможность со стороны лица, знающего уже о

предстоящем ему лишении права распорядиться своим имуществом, нисколько не противоречит идее

наказания, направленного на отнятие у него пользования благами. Едва ли стоит останавливаться на

таком оправдании сенатского взгляда, "иначе преступник, ожидающий лишения всех прав состояния, мог

бы, посредством завещательных распоряжений в пользу подставного лица, сберечь для себя имущество

и тем в значительной степени ослабить силу постигающего его наказания". С этой точки зрения

следовало бы лишить наследства ближайших наследников преступника, потому что именно они скорее

всего помогут преступнику ослабить силу падающего на него наказания.

Сильнее тот аргумент, что завещатель не обладает дееспособностью в момент открытия

наследства (кас. реш. 1876, N 536). Однако ничем не доказано, что наше законодательство требует

дееспособности не только в момент составления завещания, но и в момент открытия наследства.

Лишенный всех прав состояния утрачивает дееспособность в момент объявления приговора. В этот же

момент открывается после него наследство. По этим двум причинам он с этого момента не может уже

составить завещания. Но нет никакого юридического основания отвергать силу завещания,

составленного до лишения прав состояния, т.е. до открытия наследства лицом, которое поражается

гражданской смертью в состоянии дееспособности. Лишение дееспособности есть последствие

приговора, с которым по закону соединяется и открытие наследования следовательно, нельзя сказать,

чтобы сначала осужденный лишился дееспособности, а потом открылось после него наследство, -

только при этой последней конструкции можно было бы обосновать взгляд Сената. Указанный взгляд

практики не находит себе подтверждения в самом законодательстве. Закон прямо дозволяет таким

лицам составление завещаний, очевидно, обеспечивая их действительность (т.X, ч.1, ст.1020). И сама

практика наша впадает в противоречие, когда признает, что поступающий в монашество не лишен права

составить о своем имуществе духовное завещание, и завещание это воспринимает силу с момента

пострижения (кас. реш. 1898, N 26). Момент пострижения в монашество, с точки зрения дееспособности,

ничем не отличается от момента, когда приговор уголовного суда вступает в законную силу. А потому и

оценка их должна быть одинакова.

c. По тем же основаниям недействительны завещания монашествующих, как добровольно

подвергшихся смерти в мире светских отношений (см. кас. реш. 1897, N 24, где приведены

постановления Вселенского Константинопольского Собора). Однако такой результат наступает только с

момента пострижения. До этого времени вступающий в монашество имеет полное право распорядиться

своим имуществом по собственному усмотрению, раздарить его или завещать (т.X, ч.1, ст.1223).

Завещания таких лиц вполне действительны и приводятся в исполнение с момента пострижения

завещателей. Из общего правила о недействительности завещания монашествующих допускается

исключение в пользу монашествующих властей. Завещания архиереев, архимандритов и прочих

монашествующих властей считаются действительными, когда они относятся к их частной движимости, а

не к вещам, к ризницам, им принадлежащим и только в церквах употребляемым, хотя бы в числе их

находились вещи, ими на собственный счет устроенные (т.X, ч.1, ст.1025). Впрочем, не все монашеские

власти могут делать завещания: всякое имущество, остающееся по смерти настоятеля и настоятельницы

общежительного монастыря, хотя бы оно и не значилось по монастырским документам, признается

собственностью монастыря (т.X, ч.1, ст.1187). Недействительность завещания монашествующих не

значит, что имущество, после них оставшееся, переходит к законным наследникам: наследство после них

уже открывалось, и у них нет более законных наследников. Оставшееся после них имущество

становится достоянием монастыря.

Существует категория лиц, ограниченная в своей дееспособности, завещания которых тем не

менее следует признать действительными, - это расточители. Опека за расточительность налагается на

лицо в предупреждение растраты всего состояния вследствие чрезмерной роскоши. Этот мотив опеки

устраняет необходимость ее участия для составления завещания. Лицо распределяет свое имущество

на случай смерти; этот акт не угрожает расстройством его имуществу. Этот акт выходит за пределы тех

сделок, которые совершаются в его личных интересах, которые направлены на чрезмерную роскошь в

собственное удовольствие. Поэтому такой акт должен стоять вне опеки. Если расточитель в завещании

лишит наследства своих законных преемников, то это право каждого лица. Наш закон не ограничивает

расточителей в праве составлять завещания. Поэтому судебная практика признала, что лица, состоящие

под опекой за расточительность, не лишены права составить завещание на случай своей смерти; для

действительности такого завещания нет надобности в согласии учрежденной над завещателем опеки

(кас. реш. 1876, N 389). Так же решается этот вопрос по французскому праву, тогда как по Германскому

уложению, наоборот, расточителям воспрещается составлять завещания (§ 2229).

III. Способность к приобретению наследства по завещанию. Лица, в пользу которых

составляется завещание, должны быть способны к приобретению наследственного права на завещанное

имущество. Эта способность необходима не в момент составления завещания, которое в это время не

имеет для них никакого юридического значения, а в момент открытия наследства, когда лицо,

назначенное наследником, приобретает наследственное право.

Отсутствие способности к приобретению по завещанию имеет своим последствием или

приобретение наследства другим лицом, указанным в завещании, или же недействительность

завещания, если такое лицо не было предусмотрено.

Русское законодательство содержит несколько ограничений в способности к принятию

наследства по завещанию. a) Запрещается завещать недвижимые дворянские имения лицам, не

имеющим права владеть ими (т.X, ч.1, ст.1028). Постановление это в настоящее время следует считать

потерявшим силу за отсутствием таких лиц и таких имений. b) Не имеют силы завещания недвижимостей

в пользу евреев, поляков и иностранцев в тех местностях, в которых они не могут владеть

недвижимостью или могут приобрести их только в силу наследования по закону. c) Недействительны

завещательные распоряжения в пользу монашествующих, если ко времени открытия наследства

состоялось пострижение их (т.X, ч.1, ст.1025 прим., ст.1067 п.3). Однако монашествующие власти могут

завещать в пользу постриженных в монашество иконы, панагии, наперсные кресты и книги духовного,

нравственного и ученого содержания. d) Всем служащим в карантинных учреждениях запрещается

получать какую-либо часть из имения умершего в карантине завещателя, если они не имеют на

оставшееся после него имущество законного права наследования или если завещание не составлено

ранее, до помещения в карантин. Это правило не распространяется на членов карантинных советов, за

исключением начальника карантинного округа (т.X, ч.1, ст.1067 п.5). Закон предусматривает возможность

давления со стороны карантинных чиновников на свободу лиц, находящихся в карантине. По тем же

соображениям некоторые законодательства запрещают составлять завещания в пользу врачей,

пользовавших больного завещателя перед смертью, священников, напутствовавших умершего, капитана

морского корабля, на котором составлялось завещание, опекуна завещателя (Французский кодекс, § 907

и 909, Итальянский кодекс, § 769).

Так как от лица, в пользу которого завещается имущество, требуется способность в момент

открытия наследства, то тем более необходимо существование в это время этого лица. Наследник может

не существовать еще во время составления завещания, но он должен уже родиться или, по крайней

мере, быть зачатым в момент открытия наследства (т.X, ч.1, ст.1026, 1106, п.2 по аналогии).

Завещательные распоряжения в пользу лиц, еще только могущих родиться от указанных лиц в

неопределенном времени, должны быть признаны недействительными, как не означающие точно лицо

наследника. Между тем наша практика признала действительным завещание, которым имущество

предоставлено в пожизненное пользование известному лицу, а наследниками назначены дети этого же

лица, если они родятся ко времени прекращения пользования (кас. реш. 1888, N 63; 1900, N 84). В

подтверждение верности своего взгляда Сенат выставляет то соображение, что такое завещание не

будет противоречить ст.1026, т.X, ч.1, потому что завещаемое имение со смертью завещателя не

остается бесхозным - оно состоит во владении и пользовании пожизненного владельца, а право

собственности на оное принадлежит, с самой кончины завещателя, точно указанным лицам, имеющим

родиться у определенного лица. Но имущество завещаемое, вопреки утверждению Сената, остается

именно юридически бесхозным. От пожизненного пользования дело не изменяется, а говорить о праве

собственности несуществующих лиц, да еще указывать момент возникновения этого права - совершенно

странно, особенно если принять во внимание, что для права собственности закон требует не только

наличия субъекта, но также объекта. Спрашивается, если в указанном случае у пожизненного

пользователя дети вовсе не родятся, какова будет судьба завещанного имущества? За отсутствием

назначенных наследников имущество должно бы перейти к законным наследникам завещателя. Но не

утратят ли они свои наследственные права за истечением 10-летней давности? До смерти пожизненного

пользователя, с точки зрения Сената, они не могут заявлять своих наследственных прав, а после смерти

может оказаться уже поздно. Тогда завещаемое имущество, вопреки воле завещателя, перейдет в

разряд выморочных. Какие затруднения может создать на практике противоположная точка зрения,

видно из кас. реш. 1901, N 52. Из действующих законодательств можно указать на итальянское, которое

допускает завещать имущество в пользу детей, имеющих родиться от лица, существующего в момент

открытия наследства, причем до наступления этого события наследственная масса передается в

опекунское управление (Итальянское гражданское уложение, § 764, 857).

Необходимость точного обозначения наследника в завещании не допускает того, чтобы выбор

наследника был предоставлен усмотрению лица, которого завещатель укажет в завещании. Наша

практика признала недействительно завещательных распоряжений, которыми предоставлено было

выбранному завещателем лицу распорядиться наследством по своему усмотрению (кас. реш. 1886, N

42).

Точно так же встает вопрос: возможны ли завещания в пользу юридических лиц, еще не

существующих? Например, завещатель уделяет часть своего имения для организации детского

санатория или отчисляет некоторый капитал на учреждение музея. На Западе допустимость подобных

завещаний спорна: во Франции они считаются не имеющими силы, а в Германии, наоборот, такие

завещательные распоряжения признаны прямо законом (§ 2101 и 84). Жизненная потребность

допущения подобных завещаний не подлежит сомнению, а главное, с ними самым тесным образом

связан общественный интерес. К сожалению, с догматической точки зрения следует признать, что у нас

завещательные распоряжения в пользу юридических лиц, не существующих еще в момент открытия

наследства, не могут быть признаны действительными. Препятствием является закон, требующий, чтобы

лица, в пользу которых производится завещательное распоряжение, были точно обозначены (т.X, ч.1,

ст.1026). Такой точности совершенно не отвечает указание лица, еще вовсе не возникшего. До каких пор

останется в неопределенном состоянии имущество, завещанное юридическому лицу, которое по тем или

иным причинам не возникает долгое время? По германскому праву такое завещание падает, если

учреждение юридического лица не состоялось в течение 30 лет (§ 2109); но как быть, если такого

законного решения вопроса нет? В оправдание допустимости рассматриваемых распоряжений

ссылаются на ст.1093, т.X, ч.1, где сказано, что по тем из пожертвований, которые сделаны в завещаниях

без точного указания предмета употребления, когда при том не указано и учреждение или лицо, в

распоряжение коего оставляется завещанное, Министерство внутренних дел дает пожертвованию

определенное назначение. Однако здесь речь идет только о неопределительности назначения, а не о

назначении на определенное юридическое лицо, которого пока нет. Закон дает выход из того

затруднения, какое создается, например, завещанием миллиона рублей в пользу высших учебных

заведений, но в нем нет выхода из завещания, которым, например, оставляется миллион рублей в

пользу Виленского университета. Здесь нужна специальная норма, созданная в законодательном

порядке. А пока у нас, как и во Франции, единственный способ достичь цели создания юридического

лица на завещаемые средства - это избрать наследником надежное лицо, на которое и возложить

обязанность способствовать возникновению учреждения и передать ему тогда капитал или вещи. Наша

практика полагает, что и сейчас нет препятствий к признанию завещательных распоряжений в пользу

несуществующих юридических лиц (кас. реш. 1888, N 63).

IV. Содержание завещания. Законность содержания воли, выражаемой в завещательном

распоряжении, составляет внутреннее условие действительности завещания, подобно тому как

соблюдение установленной формы является внешним условием действительности. Завещается или все

имущество, как совокупность прав и обязанностей, или же та или другая его часть, или же только одно

или несколько определенных прав, вещных, исключительных прав требования. Предметом завещания

может быть и наследственное право самого завещателя, приобретенное уже им, а не ожидаемое только.

Если в завещании назначается несколько наследников, то должна быть указана доля

наследственного имущества, на которую имеет право каждый из них. Неуказание наследственной доли

не поражает завещания недействительностью, но дает место предположению, что завещатель имел в

виду предоставить всем наследникам законные доли, если иное не обнаруживается из общего смысла

завещания. Например, завещатель назначает наследниками одного из своих сыновей и дочь, не

определяя подробнее, сколько кому из них оставляет: суд должен предоставить дочери 1/8 капитала, а

все остальное отдать сыну. Предположить иное, т.е. равные доли, как это делает Сенат (кас. реш. 1879,

N 37), значило бы признать, что установленные законом доли не соответствуют предполагаемой воле

завещателя; на это мы не вправе, как бы ни был несостоятелен закон с нашей точки зрения.

Завещатель может завещать свое имущество кому ему угодно, родственнику или постороннему.

Однако свобода завещательных распоряжений встречает некоторые ограничения как в западных, так и в

нашем законодательстве. Передача всего имущества посторонним лицам при существовании ближайших

родственников представляется таким нарушением семейных связей, что законодатели, при всем

уважении к свободе собственника распоряжаться своим имуществом, находят необходимым положить

известные границы произволу. На Западе в пользу ближайших родственников, детей и родителей,

устанавливается известная доля наследства, доходящая иногда до 3/4 имущества, которыми

наследодатель не может распорядиться и которые поступают непременно к законным наследникам, если

только они не отрекаются от законной доли. Представление о законной доле, которой завещатель не

может распорядиться, сложилось у западных народов частью под влиянием римского права, в котором

установилась в позднейшую эпоху его развития legetima pars bonorum "Законная часть наследства

(лат.)", частью же под влиянием древнегерманских начал. В противовес возможности распорядиться

имуществом посредством завещания, которая проникла в жизнь под влиянием церкви, германское право

ухватилось за ограничение свободы завещателя в отношении объема распоряжения. Установление

законной доли явилось лучшим способом согласовать противоположные тенденции. Впрочем, законная

доля в новых законодательствах получила несколько иной характер, чем в римском праве. Обойденные

завещателем ближайшие родственники не могут опровергать завещания, как это было у римлян, но

становятся только кредиторами лиц, назначенных по завещанию наследниками, причем претензия их

равняется ценности доли, которую они должны бы были получить. Величина законной доли различна в

западных законодательствах. По французскому праву законная доля (la reserve) устанавливается в

пользу нисходящих и восходящих родственников. Завещатель может по своему усмотрению

распорядиться (la portion disponible) половиной имущества, если у него только один ребенок, третьей

частью - если у него двое детей и четвертой лишь частью - если у него трое или более детей (Code N ap;

§ 913-916). По Германскому гражданскому уложению, если нисходящий устранен завещанием от

наследования, то он может требовать от назначенных наследников свою законную долю (Pflichttheil),

которая состоит в половине ценности его доли наследования по закону. Такое же право принадлежит

родителям и супругу наследодателя (§ 2303). Напротив, Англия представляет собой страну, в которой

завещательная свобода доведена до высшей степени. Каждый вправе завещать свои движимости и

недвижимости кому угодно и в каком угодно размере. Никакой законной доли английское право не знает.