Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права

Подождите немного. Документ загружается.

наследства. Так, например, после смерти отца остается один сын Иван и внук от другого сына Петр. Хотя

бы у сына Ивана также были дети, но они не наследуют, потому что ближайшая степень, их отец,

исключает дальнейшую. Напротив, дети умершего уже сына Петра не устраняются своим дядей Иваном,

а призываются к наследованию рядом с ним, причем их наследственная доля равняется той, какую

получил бы их отец, если бы был жив. По праву представления, наследство делится не по числу лиц, но

по числу колен, т.е. все нисходящие от умершего наследники получают вместе ту самую часть, которую

получил бы он сам, если бы находился в живых при открытии наследства. Следовательно, если после

наследодателя не остается детей, а только пять внуков, двое от старшего и трое от младшего сына, то

они получают не по 1/5 каждый, а первые два получают по 1/4, а трое последних - по 1/6

наследственного имущества.

Наследование по праву представления предполагает наличие некоторых условий.

a) Прежде всего необходимо, чтобы представляемый умер до открытия наследства. Это

основное условие права представления, и потому следует признать совершенно неправильным мнение

Сената, будто наследование по праву представления имеет место не только в том случае, когда

представляемый умер раньше наследодателя, но и тогда, когда представляемый пережил его (кас. реш.

1874, N 688). Это мнение неправильно потому, что в указанном случае никакого представления нет:

мнимый представляемый пережил наследодателя, а следовательно, приобрел наследственное право,

которое и переходит, в составе других прав, к его наследникам. Наравне со смертью необходимо

поставить и другие юридические факты, в силу которых представляемый не может выступить

наследником в момент открытия наследства: лишение всех прав состояния, пострижение в монашество,

безвестное отсутствие, продолжавшееся свыше десяти лет. Но со смертью нельзя сопоставлять такой

случай, когда представляемый не хочет выступать наследником, т.е. случай отречения от наследства.

Этот вопрос вызвал некоторое колебание в нашей практике. Сначала Сенат высказался в том смысле,

что отречение от наследства не препятствует потомкам отрекшегося осуществить свои права

представления (кас. реш. 1892, N 58). Но потом Сенат изменил свой взгляд в противоположном

направлении и признал, что отречение представляемого составляет препятствие для наследования по

праву представления (кас. реш. 1897, N 5, 1906, N 15).

b) Наследование по праву представления предполагает законное родство между

представляемым и представляющими. Представляющие по отношению к представляемому являются

всегда родственниками его в нисходящей линии. Так как внебрачные дети наследуют только матери и

лишь в благоприобретенном, то правом представления в отношении родственников своей матери, а тем

более отца они не пользуются. Так как право представления основано на родстве кровном, то

усыновленные не могут пользоваться правом представления в отношении усыновителя.

c) Необходимо, чтобы представляемый в момент открытия наследства был способен получить

наследство. Если к этому моменту он умер, лишен всех прав состояния или постригся в монашество, о

наследовании по праву представления не может быть речи.

Однако название рассматриваемого права способно возбудить ошибочную мысль, будто право

лиц представляющих производно, будто они только преемники представляемого. В действительности

они наследуют непосредственно тому, после кого открылось наследство, а не своему восходящему

родственнику. В юридическом отношении это дает совершенно иной результат. Если бы наследственное

право представляющих было производно от наследственного права представляемых, то наследство

переходило бы к ним в составе имущества последних, следовательно, могло бы быть обременено

лежавшими на них обязательствами. Между тем если это право не производно, а основывается

непосредственно на праве наследования, то на представляющих не лежит обязанность платить долги

представляемых (кас. реш. 1879, N 392).

Из лиц, имеющих право наследования в силу кровного родства, некоторые исключаются по

закону как неспособные принять наследство. a)Такими признаются прежде всего лица, лишенные всех

прав состояния (т.X, ч.1, ст.1107). Для них прекращаются все прежние юридические отношения, как

имущественные, так и личные, и потому, если после объявления им приговора открылось для них

наследство, они не могут наследовать лицам, с которыми у них сохранялась естественная, но не

юридическая связь. Лишенный всех прав состояния может, однако, вновь создать семью, приобретать

имущество. Несомненно, он может и наследовать, насколько его наследственное право возникает из

новых отношений, например после супруга, детей (Устав о ссыльных, ст.430). Лишенный всех прав

состояния может быть Высочайше помилован, и он становится с этого времени вновь способным к

наследованию по прежним родственным отношениям. Но акт помилования не уничтожает приговора о

лишении прав состояния, а восстановляет правоспособность. Поэтому, если наследство открылось в

промежуток между лишением и восстановлением прав и наследство было приобретено другими лицами,

- акт помилования не может уже дать ему права наследования в этом имуществе. b) Кроме этой

категории лиц, и монашествующие, как отрекшиеся от мира, по пострижении своем от права

наследования устраняются (т.X, ч.1, ст.1109).

В виде исторического воспоминания в нашем законодательстве сохранились указания обратные,

которые представляются в настоящее время излишними: от наследования, говорит закон, не

устраняются иностранцы и лица, имеющие физические и умственные недостатки: глухие, немые,

безумные (т.X, ч.1, ст.1106). Сословное или вероисповедное различие не имеет никакого влияния на

наследование (т.X, ч.1, ст.1105). Лица, вышедшие из сословия крестьян, вступившие в иное сословие, не

теряют права наследовать в надельных землях, потому что выкупленный крестьянином участок его

надельной земли может свободно переходить после него по наследству и к лицам не только

крестьянского, но и других сословий (кас. реш. 1903, N 33). Мусульманин, перешедший в христианство,

не теряет права наследования после своих родственников, оставшихся в вере Магомета.

Всякое право предполагает существование субъекта, и, конечно, наследственное право не

составляет с этой стороны исключения. В момент открытия наследства наследник должен существовать,

а следовательно, родиться и еще не умереть. Но особенность наследственного права заключается в том,

что при определении того, кто должен быть субъектом этого права, принимается во внимание зачатие

будущего наследника (т.X, ч.1, ст.1106, п.2). Переход наследства останавливается ввиду возможности

появления на свет нового лица. Если оно родится живым, то приобретает наследственное право, хотя бы

вскоре после того умерло: в противном случае, когда ребенок родится мертвым, рождение его не имеет

никакого юридического значения, как будто оно не произошло и не задержало наследственного

перехода.

II. Наследование в нисходящей линии. Наше законодательство представляет ту особенность,

что наследниками в нисходящей линии, по идее, являются не вообще дети, а только сыновья, внуки, т.е.

лица мужского пола. Женщины же вступают в наследство только при отсутствии мужской линии - при

мужчинах они получают не наследственную долю, а лишь указную часть. Однако эта мысль закона,

основанная на исторических данных наследственного института и нашедшая себе точное выражение в

действующих постановлениях, утратила свое значение вследствие изменения общественных условий,

при которых сложилось подобное воззрение. Указная часть дочерей рассматривается совершенно так

же, как и наследственная доля. Поэтому они признаются участвующими в разделе наследства вместе с

братьями, но только в различной доле. Это последнее обстоятельство не может быть изглажено при

применении законов, хотя оно представляется современному обществу грубой несправедливостью,

потому что дочери так же близки родителям, как и сыновья, потому что по социальным условиям

положение женщин и без того менее обеспечено, чем мужчин.

Ближайшее право наследования после отца или матери принадлежит их детям мужского пола

(т.X, ч.1, ст.1127). За неимением сестер братья делят поровну родительское имущество. Когда сыновей у

нисходящих от них не останется, то дочери также делят между собой наследство на равные части (т.X,

ч.1, ст.1132). Если же остаются сыновья и дочери, то наследство распределяется между ними таким

образом, что каждая дочь получает 1/14 из недвижимости и 1/8 из движимости, а оставшееся за этим

вычетом делится на равные доли между сыновьями (т.X, ч.1, ст.1130). Однако возможен случай, когда

при многочисленной семье доли сыновей окажутся менее долей дочерей. Так, например, в семье было

5дочерей и 6 сыновей. Из оставшегося после отца капитала дочери должны бы получить, по указанным

правилам, 5/8 всего имущества, так что на долю всех сыновей осталось бы только 3/8, или 1/16 на

каждого. Такое явление представляется нашему законодателю несправедливым, и для устранения его

возможности он постановляет: если после умершего останется столько дочерей, что по назначении

каждой из них указной части, как из недвижимости, так и из движимости, сыновние части будут менее

дочерних, то по выделе одному из супругов, оставшемуся во вдовстве, указной части остальное

разделяется между сыновьями и дочерьми поровну (т.X, ч.1, ст.1131). В приведенном примере каждый из

детей, без различия пола, получит 1/11 капитала.

Исключением из указанного правила служит тот случай, когда наследство, состоящее из

благоприобретенного имущества, распределяется между дочерьми и усыновленным, - в этом случае

наследство всегда делится на равные доли без преимущества в пользу лиц мужского пола (т.X, ч.1,

ст.156/1).

Наследование внебрачных детей после матери их в благоприобретенном имуществе по Закону 3

июня 1902 года представляет также некоторые особенности. При отсутствии у матери законных сыновей

наследство делится между законными дочерьми и внебрачными детьми, мужского или женского пола

поровну (т.X, ч.1, ст.13212). Отсюда следует, наоборот, вывод, что при наличии у матери, рядом с

внебрачными, законных сыновей распределение наследства производится в законных долях, т.е. дочери,

все равно внебрачные или законные, получат указную часть, а сыновья, все равно, внебрачные или

законные, получат остальное поровну.

Вследствие того, что наследование основано у нас на кровном родстве, то дети, принадлежащие

одному из супругов (сводные), наследуют только в имуществе своих родителей; на наследство же после

отчима или мачехи не имеют никакого права (т.X, ч.1, ст.1129). Но дети, происходящие от одного отца и

разных матерей, наследуют после него равномерно, а дети, происходящие от одной матери, хотя и

разных отцов, наследуют после матери на равных правах. Например, вдовец, имеющий детей, вступает

вновь в брак, от которого происходят новые дети. После него наследуют те и другие дети без различия,

тогда как на наследство, оставшееся после его второй жены, имеют право только дети от второго брака.

Так как ближайшая степень исключает дальнейшую, то дети наследодателя устраняют от

наследования внуков. Однако, в силу права представления, внуки, у которых родители, способные

наследовать, умерли или иным образом лишились права наследования, участвуют в разделе имущества

вместе со своими дядьями и тетками. При этом они занимают место умершего родителя, а потому,

сколько бы их ни было, доля их представляет определенную величину. Она равняется той доле, на

которую мог бы рассчитывать их родитель. Так, например, после наследодателя оставались один сын,

одна дочь и внуки от другого сына. Дочь получит 1/14 или 1/8 часть, а остальное делится на две части, из

которых одна поступает к сыну, а другая - к внукам, всем вместе. Полученная таким образом доля

разделяется между всеми внуками по общим правилам, т.е. внучки получают 1/14 или 1/8, а внуки

поровну. Противоположное мнение, отстаиваемое г-ном Победоносцевым, будто внучки при внуках вовсе

не наследуют, потому что лица женского пола не пользуются правом представления при братьях, не

находит себе твердой опоры в действующем законодательстве (ст.1126 согласована по идее со ст.1127,

но исключения женщин из права представления не содержит).

III. Наследование в боковой линии. Наследство переходит в боковые линии, когда нет

наследников в нисходящей линии. Закон (т.X, ч.1, ст.1134) упоминает только о том случае, когда после

умершего не осталось нисходящих. Но, кроме бездетности, возможны и другие случаи, а именно, когда

наследник в нисходящей линии оказывается неспособным к принятию наследства: например,

постригается в монашество или лишится всех прав состояния.

Многочисленность боковых линий влечет за собой не совместное участие их в наследовании, но

последовательность. Ближайшая боковая линия исключает дальнейшую (т.X, ч.1, ст.1136). Близость

линии определяется близостью общего родоначальника, дающего начало линиям, в которых находятся

наследодатель и родственники его, предполагаемые наследники. Так, первую боковую линию составляют

брат или сестра с их потомством, племянниками, их детьми и т.д., потому что эти линии сходятся с

линией наследодателя в лице отца последнего, ближайшего ему родоначальника. Дядя, тетка и их

потомство - двоюродные братья и сестры, дети их - образуют вторую боковую линию, потому что общим

родоначальником их является дед наследодателя. При наличии первой боковой линии, братьев и сестер,

вторая и дальнейшие не имеют никаких прав на наследство. При отсутствии родственников первой

боковой линии право наследования переходит ко второй боковой линии - дяде, тетке, двоюродным

братьям и сестрам. Недостаток родственников во второй линии передает наследство в третью линию и

т.д. Если будет не одна, но несколько разных между собой линий, то наследство делится между ними так

же, как и в линиях нисходящих, т.е. равные степени делят имущество поголовно, а ближайшая степень

исключает дальнейшую (т.X, ч.1, ст.1136). Так, например, несколько братьев, родных или двоюродных,

получают все поровну.

Наследование в боковой линии имеет свою особенность. Если в нисходящей линии лица

женского пола получают меньшую долю сравнительно с мужчинами, то в боковой линии женщины

совершенно исключаются лицами мужского пола. В боковых линиях сестры при братьях родных и их

потомках обоего пола не имеют права на наследство (т.X, ч.1, ст.1135), или, как это выражается в

поговорке, сестра при брате не наследница. Сестры вступают в наследственные права только за

отсутствием в той же боковой линии лиц мужского пола равной с ними степени. Таким образом, если

после наследодателя остались два брата и сестра, то наследство его разделят пополам только братья, а

сестра не получит ничего. Буквальный смысл приведенной статьи способен был бы возбудить мысль, что

такое исключение братьями сестер имеет место только в первой боковой линии. Но в предупреждение

такого толкования в 1879 году мнением Государственного Совета по частному делу разъяснено, что

содержащееся в этой статье правило относится до всех боковых линий вообще, а не исключительно до

первой, и притом касается не только первых степеней каждой линии, но и всех других степеней,

призываемых к наследству.

Право представления имеет в боковых линиях такое же применение, как и в нисходящих (т.X, ч.1,

ст.1136). Благодаря ему возможны случаи исключения ближайших степеней дальнейшими в тех же

линиях. Так, например, наследодатель имеет сестру и племянника, сына уже умершего брата: если бы

брат был жив, то он получил бы все наследство, а за смертью его, по праву представления, наследство

переходит целиком к племяннику (третья степень) с устранением сестры наследодателя (вторая

степень). Положим, у наследодателя были брат и сестра, оба умершие ко времени открытия наследства.

Брат оставил дочь, а сестра сына. Если бы родители были живы, то получил бы брат, а сестра нет: по

праву представления все наследство достанется племяннице наследодателя, а племянник не получит

ничего. Таким образом, сам закон нарушает проводимый им принцип предпочтения мужчин женщинам

при наследовании.

Так как в боковых линиях сестры при братьях не имеют права на наследство, то они исключаются

из наследования и по праву представления. В этом положении заключается особенность права

представления при наследовании в боковой линии. Например, после бездетной смерти наследодателя

остаются один брат в живых и племянник с племянницей, дети умершего другого брата, наследство

разделится на две части, из которых одну получит брат наследодателя, другую - племянник, тогда как

племянница ничего не получит.

Из общего положения, что благоприобретенное имущество в боковой линии идет в род отца, наш

закон делает неожиданное отступление, ничем, кроме исторической ошибки, не оправдываемое. В то

время как после брата в родовой недвижимости, дошедшей от отца, наследуют в равной мере его

родные и единокровные братья и только за отсутствием тех и других вступают в наследование родные и

единокровные сестры (кас. реш, 1908, N 13), для наследования в имуществе, приобретенном самим

бездетным наследодателем, установлены особые правила. Когда после умершего без детей брата

осталось благоприобретенное имущество, то право наследования в нем принадлежит прежде всего его

родным братьям, за отсутствием их наследуют родные сестры, за отсутствием тех и других -

единокровные и единоутробные братья; наконец, за отсутствием и этих наследников наследство

переходит к единокровным и единоутробным сестрам (т.X, ч.1, ст.1140). Таким образом, единокровные

братья, принадлежащие к тому же роду, как и родные братья умершего, могли бы ожидать равного с

ними участия в наследовании, а между тем закон совершенно отстраняет их. Вопреки опять-таки общему

принципу, родные сестры устраняют единокровных братьев. Так как правило это не согласовано с общим

законодательством о наследовании и представляет отступление от принятой в нем системы, ему должно

быть дано самое ограниченное применение, не выходящее из пределов, намеченных указанной статьей

(кас. реш. 1881, N 3).

IV. Наследование в восходящей линии. Хотя в нашем законодательстве находится особый

отдел о порядке наследования в линии восходящей, но в действительности наследование это носит

совершенно случайный характер. Родители устраняются от наследования в имуществе их детей, хотя бы

умерших без потомства, в пользу самых отдаленных родственников. Притом сам закон в

постановлениях, содержащихся в означенном отделе, старается исключить мысль о возможности

наследования со стороны родителей (т.X, ч.1, ст.1142).

Когда имущество не самими детьми приобретено, но уступлено сыну или дочери родителями при

жизни этих последних в виде дара (выдел, приданое), и когда притом после умершего сына или дочери

не осталось детей, но только наследники в боковых линиях, то имущество такое, не в виде наследства, а

яко дар, возвращается к родителям, каждому то, что от кого было получено (т.X, ч.1, ст.1141).

Законодатель, точно намеренно, возбуждает сомнение относительно юридической природы преемства

родителей, есть ли это наследование или возвращение дара. В пользу того, что рассматриваемое

преемство составляет не что иное, как наследование, говорит то, a) что приведенная статья, как и

несколько следующих, подведены под общее заглавие "О порядке наследования в линии восходящей";

b) что Закон 3 июня 1902 г. подтвердил эту точку зрения, постановив, что мать внебрачного ребенка

наследует по правилам о порядке наследования в восходящей линии; c)что в исторических основаниях,

на которых построена ст.1141, делается ссылка на естественное право и на разум наших законов, не

допускающие удаления родителей от наследования после своих бездетно умерших детей. Что же

говорит в пользу противоположной точки зрения? Законодатель, озаглавив отделение IV "О порядке

наследования в линии восходящей", начинает свое изложение фразой: "Родители не наследуют после

детей в приобретенном сими последними имуществе", а в следующей статье, говоря о возвращении к

родителям подаренного им прежде своим детям, заявляет, что такое имущество возвращается "не в виде

наследства, а яко дар". Противоречие явное, и неудивительно, что в понимании родительского

преемства и литература и судебная практика проявили колебания. Между тем решение этого вопроса в

том или ином направлении имеет большое практическое значение. Если это один из случаев

возвращения дара, а не наследство, тогда родители, как не признаваемые наследниками после своих

детей, не могут ответствовать за долги последних за пределами ценности полученного имущества (кас.

реш. 1876, N 274, 1899, N 12). Если же преемство родителей признать за наследование, тогда родители,

как и все вообще наследники, должны отвечать не только полученным, но и своим собственным

имуществом (т.X, ч.1, ст.1259). В действительности мы имеем только сопоставление двух выражений

законодателя: с одной стороны, "порядок наследования в восходящей линии", а с другой - "не в виде

наследования, а яко дар". Чтобы отдать преимущество второму выражению, мы должны бы

соответственно открыть в нашем законодательстве правила ограниченной ответственности таких

преемников, как родители. За неимением в действительности таковых остается обратиться к общим

правилам ответственности наследников и подвести под них и ответственность родителей по имуществу,

полученному ими за смертью своих бездетных детей.

Признав преемство родителей за форму наследования, мы должны признать, что

наследственные права родителей предполагают: a) отсутствие у наследодателя нисходящих

наследников, b) получение им от родителей известного имущества, c) получение от того именно

родителя, который предъявляет свои права, что вытекает из идеи раздельности имущества между

супругами. Только при наличии таких условий возникает наследственное право отца или матери. Закон

не говорит вообще о восходящих родственниках, а между тем имущество могло дойти по дару от деда

или бабки. Следует полагать, что закон упоминает о наиболее частом случае, не исключая возможности

и тех, когда имущество доходит от более отдаленных родственников восходящей линии.

Помимо указанного права наследования, родителям принадлежит еще право пожизненного

пользования имуществом их детей, умерших без потомства и не оставивших завещания. Это право

распространяется только на благоприобретенное имущество детей, но не на родовые недвижимости (т.X,

ч.1, ст.1141). Последние, если только не дошли от родителей или дошли от умершего уже родителя, идут

в боковые линии, по общему порядку: отцовское в род отца, материнское в род матери. Пожизненное

пользование, как не составляющее права наследования, нисколько не препятствует принятию того же

имущества в качестве наследства со стороны законных наследников. Родители имеют вещное право, и

потому наследники, приобретшие право собственности, не могут осуществить своих прав в пользовании,

а отчуждение с их стороны права собственности не оказывает никакого влияния на права родителей.

Родители в своих правах на благоприобретенное имущество могут встретить конкурента в лице супруга

их умершего сына или умершей дочери. Объектом их права пользования может быть оставшееся после

умершего имущество, но только за вычетом указной доли супруга. Пользовладение принадлежит отцу и

матери совокупно (т.X, ч.1, ст.1141). Следовательно, при жизни обоих каждый из них имеет право на

равную часть доходов, в случае же смерти одного пользовладение принадлежит оставшемуся живым не

в половине, а полностью.

V. Наследование супругов. Если в основании наследственного права лежит начало кровного

родства, то супруги не могут наследовать друг после друга. Но, с другой стороны, муж обязывается при

жизни содержать жену, супруги, благодаря соединенным имущественным средствам, приобретают

известные привычки. Логично дать жене право на известную часть имущества умершего мужа, который

при жизни принужден был заботиться о ее обеспечении. Справедливо предоставить взаимное право

наследования супругам, которые являются наиболее близкими друг другу лицами. Поэтому все

законодательства делают для супругов отступление от основного начала наследственного права. В

последнее время замечается даже стремление к расширению прав супруга на наследство, чему

примером могут служить Английский закон 1890 года, Французский закон 1891 года и Германское

уложение 1900 г. Различие между ними обнаруживается главным образом в том, что одни (как

французское и швейцарское законодательства) предпочитают обеспечивать вдового супруга

пожизненным пользованием в наследственном имуществе, а другие (как германское законодательство)

выделяют вдовому супругу часть наследственного имущества на праве собственности.

Русское законодательство, стоящее все еще на исторической почве, не признает, по крайней

мере по идее, наследственных прав супругов, но открывает мужу возможность, хотя и не обязывает его,

обеспечить существование жены из оставшегося после него имущества. Такое обеспечение достигается

двояким образом: 1) посредством указной части и 2) предоставлением пожизненного пользования. Если

указная часть не составляет наследственной доли, а является, по цели своей, только средством

обеспечения, то непоследовательным нужно признать распространение этих прав и на мужа в

отношении имущества жены. Наследственная доля супруга по русскому законодательству определяется

без всякого отношения к тому, имеются ли у наследодателя дети или нет. Ближе жены для мужа или

ближе мужа для жены могут быть дети, и потому понятно, что из-за них ограничивается доля

пережившего супруга. Но закон наш назначает супругу ту же долю при наличии детей и при отсутствии

их. Во всяком случае, возможность перехода почти всего имущества супруга к самым отдаленным по

крови родственникам, минуя нравственно ближайшее к наследодателю лицо, является чрезвычайно

ненормальным явлением.

Указная часть супруга представляет некоторое отличие сравнительно с наследственной долей. a)

Наследственное право, не осуществленное в продолжение 10 лет, утрачивается по давности, тогда как

право требовать от наследников выдела указной части не прекращается давностью (т.X, ч.1, ст.1152). b)

Наследственное право, приобретенное лицом с момента открытия наследства, переходит в свою

очередь к его наследникам, тогда как наследники овдовевшего супруга не имеют права на указную часть,

если сам супруг при жизни не требовал выдела ее. Принимая в соображение эти и еще некоторые иные

различия, мы должны тем не менее признать, что право супруга на указную часть является также

наследственным правом. Это не только право на известную часть ценности наследства, очищенного от

долгов, а это право вступления в совокупность юридических отношений супруга, после которого

открылось наследство; с ним соединено и соответствующее доле принятие на себя обязанностей

наследодателя. Само собой разумеется, что наследовать может муж после жены и жена после мужа

только при том условии, если брак их не был предварительно расторгнут.

Указная часть определяется по составу того имущества, какое принадлежало умершему супругу в

момент открытия наследства. Однако право супруга на указную часть не ограничивает другого супруга в

свободном распоряжении посредством завещания своим благоприобретенным имуществом, которое

может быть им завещано кому угодно. Когда после умершего осталось завещание, то оставшемуся в

живых супругу определяются одному после другого указные доли из той только части имущества, о

которых не сделано в завещании распоряжений (т.X, ч.1, ст.1148).

Величина указной части составляет 1/7 из недвижимости и 1/4 из движимости, т.е. вдвое больше

в сравнении с указной частью дочери. Приданое и собственное имущество овдовевшего супруга, как

принадлежавшее ему до брака, так и приобретенное им по вступлении в него, в указную его часть не

зачитается (т.X, ч.1, ст.1150). В одном только случае право супруга распространяется на всю

недвижимость: когда муж дворянского состояния примет с Высочайшего утверждения фамилию своей

жены по причине пресечения мужского поколения ее рода, тогда, в случае смерти бездетной жены, все

ее недвижимое имущество, которое дошло к ней от отца, переходит к мужу (т.X, ч.1, ст.1160).

Право наследников овдовевшего супруга на указную часть утрачивается только в том случае,

если он при жизни своей не требовал выдела этой части. Если же с его стороны такая просьба была

заявлена, то, хотя бы она оставлена была без удовлетворения, наследники вправе домогаться

получения, и притом без ограничения давностью (кас. реш. 1878, N 255). Право на выдел из имущества

умершего супруга указной части другому, в живых оставшемуся супругу, в случае объявления его

несостоятельным должником переходит к конкурсному управлению, а в случае обнаруженной

недостаточности его имущества при обращении взыскания в исполнительном порядке - к его кредиторам

(т.X, ч.1, ст.1155). Между правами наследников и кредиторов обнаруживаются следующие различия. a)

Наследники могут требовать указной части только после смерти овдовевшего супруга, тогда как конкурсу

и кредиторам это право предоставляется только при жизни должника; по смерти же его никаких

требований на выдел указной части предъявлять они уже не могут. b) Требование наследников

обусловливается заявлением овдовевшего супруга о выделе ему его части, тогда как требование

кредиторов не зависимо от подобного заявления должника - оно возможно помимо и даже вопреки ему.

Право на указную часть представляется чем-то совершенно исключительным в юридической

области, когда требование о выделе обращается со стороны овдовевшего супруга к свекру или тестю

умершего. Это право может быть осуществлено не только по смерти последних, но даже при жизни их.

Таким образом, в то время как сами дети не могут и по достижении совершеннолетия требовать от

родителей выдела (т.X, ч.1, ст.995), супруги их пользуются этим правом. Это право представляется тем

более поразительным, что оно присвоено не только вдове сына, но и вдовцу, мужу дочери.

Овдовевшему мужу принадлежит право требовать по смерти тестя, а овдовевшей жене после

смерти свекра указную часть из того имущества, которое следовало бы умершему супругу, если бы, при

открытии наследства после отца его, он в живых находился (т.X, ч.1, ст.1149). Если же за умершим

супругом не было собственной недвижимости, а осталось одно только движимое имущество, то вдова

его получает при жизни свекра ее указную часть из той доли недвижимого имения последнего, которая

следовала бы умершему ее мужу, и четвертую часть из движимого имущества мужа; но на движимое

имущество свекра при жизни его она права не имеет (т.X, ч.1, ст.1151). Такое же право принадлежит

овдовевшему мужу (т.X, ч.1, ст.1153). Таким образом, когда умерший супруг оставил собственные

недвижимости, то вдовый супруг имеет права на 1/7 их и на 1/4 из оставшейся движимости, а по смерти

свекра или тестя - на указную часть той доли имущества последних, которая принадлежала бы

умершему при открытии наследства. Если же умерший не имел недвижимости, то вдовый супруг, за

получением 1/4 из оставшейся движимости, может требовать от свекра или тестя выдела ему при жизни

указной части из наследственной доли умершего в недвижимости, а после смерти этих лиц - из

наследственной доли умершего супруга в движимости.

Очевидно, такое право представляется совершенно исключительным и потому подлежит строго

ограничительному толкованию: так, право на выдел указной части не распространяется на имущество

тещи или свекрови. Наша практика стремится еще более сузить применение указанного правила,

ограничивая это право на выдел указной части только родовым имуществом и не допуская

распространения на благоприобретенное (кас. реш. 1884, N 23; 1897, N 68). По мнению практики,

допущение такого принудительного выдела из благоприобретенного имущества при жизни его

обладателя представлялось бы совершенно непонятным стеснением свободы распоряжения, лишением

собственника приобретенных им благ. При всем том нельзя не согласиться с Победоносцевым, что такие

соображения убедительны для того, кто рассматривает закон о вдовьей части с законодательной точки

зрения, с целью подвергнуть его критике. С точки же зрения догматической следует признать, что такое

толкование представляется произвольным. Закон не делает сам никакого различия между родовым и

благоприобретенным имуществом в данном отношении. Ограничение его применения одним родовым

имуществом могло бы привести к непредусмотренному в самом законе случаю неприменения его, а

именно, когда у свекра или тестя имеется только благоприобретенное имущество.

Хотя родовая недвижимость должна переходить к законным наследникам, но закон допускает

отступление в пользу супругов, разрешая завещать его одним другому в пожизненное пользование. В

противоположность родительскому праву пользования, основанному на законе, супружеское

пользование основывается на завещании (т.X, ч.1, ст.5331), которое должно быть непременно

составлено нотариальным порядком (т.X, ч.1, ст.1070). Супруг, которому предоставлено право на

пожизненное пользование родовой недвижимостью другого супруга, через то самое лишается указной,

следующей ему, по общим правилам, части из этого имущества. Однако, вопреки воле завещателя,

вдовый супруг может, не вступая в предоставленное ему пожизненное пользование, отречься от него и

вместо того требовать себе в собственность указную часть из всего имения на общем основании (т.X, ч.1,

ст.1148 прим.). Если же супруг вступил уже в пользование, он не вправе после этого требовать выдела

указной доли.

VI. Выморочное наследство. Отсутствие кровных родственников, или усыновленных, имеющих

право наследования, превращает оставшееся наследство в выморочное. За неимением наследников

имущество поступает к государству. Закон наш называет и этот переход имущества наследованием.

Однако едва ли можно признать за государством наследственное право на имущество его граждан. По

мнению Мейера, здесь тем менее может быть речь о наследовании, что само наследство получает

название выморочного вследствие отсутствия наследников. Но дело не в том. Закон может признать

наследство выморочным, когда нет более никого из тех лиц, которые призываются к наследованию по

принятой системе, например кровных родственников, и вместе с тем предоставить это имущество каким-

либо иным лицам, например супругу. Германское уложение (§ 1964) прямо называет казну наследником.

Признанию характера наследования за переходом выморочного наследства к государству препятствуют

другие обстоятельства. Оставляя в стороне спорный вопрос о возможности для государства быть

субъектом частноправовых отношений, мы должны признать существенное отличие такого перехода, в

противоположность настоящему наследованию, в том, что государство не отвечает по обязательствам

наследодателя, как это делает принявший наследник, потому что в десятилетний срок погашаются уже

все долги наследодателя. К нему поступают только оставшиеся бесхозные вещи, но не имущество, и то

по удовлетворении из их ценности всех долгов наследодателя. Так именно и смотрит на дело

французское законодательство (Code N ap., § 769).

Имущество признается выморочным, когда после умершего хозяина не останется вовсе

наследников или хотя и останется, но никто из них не явится в течение 10 лет со времени последнего

пропечатания в ведомостях вызова о явке для получения наследства, а если публикации не было, то со

времени открытия наследства или же когда из явившихся на этот срок никто не докажет своего права

(т.X, ч.1, ст.1162). Конечно, наследство может оказаться в таком положении не только после смерти

наследодателя, но и после лишения его всех прав состояния, пострижения в монашество, наконец, в

случае безвестного отсутствия.

Конкурентами казны по отношению к выморочным имуществам являются некоторые учреждения.

Выморочные недвижимые имущества, остающиеся после потомственных дворян, как записанных, так и

не записанных в дворянские родословные книги, обращаются в пользу дворянства той губернии, в

пределах которой эти имущества находятся (т.X, ч.1, ст.1172); движимость же, не составляющая

принадлежности недвижимости, отдается тому дворянству, в родословную книгу которого наследодатель

или его отец или его дед записаны (т.X, ч.1, ст.11722, 11723, 11724). Выморочные движимые имущества,

остающиеся по смерти духовных властей, обращаются в духовное ведомство (т.X, ч.1, ст.1170).

Недвижимости в пределах города и отведенных ему земель, исключая принадлежавшие лицам

дворянского происхождения (т.X, ч.1, ст.11726), обращаются в пользу города (т.X, ч.1, ст.11727).

Выморочное наследство сельских обывателей поступает в собственность того сельского общества, к

которому наследодатель был приписан (т.X, ч.1, ст.1172). Выморочные имущества, оставшиеся после

членов университета и чиновников учебного ведомства, Министерства народного просвещения или

ведомства императрицы Марии, обращаются в пользу тех учебных заведений, при которых умершие

находились (т.X, ч.1, ст.1168 и 1169; т.XI ч.1, изд. 1893, ст.542, 646, 776, 903). Такое же право

предоставлено законом в пользу Императорской Академии художеств (т.X, ч.1, ст.11681).

§ 70. Принятие наследства и отречение от него

I. Принятие наследства. В момент открытия наследства лицо, назначенное в завещании или

указанное в законе, приобретает право наследования. Это право присваивается ему помимо его воли,

независимо от выраженного им намерения, в силу одного только юридического события смерти,

лишения всех прав состояния, пострижения в монашество, безвестного отсутствия наследодателя. Но

это право наследования, или наследственное право, не тождественно с самим наследованием. Право

наследования есть только право на вступление в те юридические отношения, которые в совокупности

составляют наследство, но не само вступление. Лицо, имеющее право наследования с момента

открытия наследства, не может еще считаться субъектом тех отношений, в которых состоял

наследодатель. Оно еще не имеет ни права собственности, ни права требования, ни залогового права,

ни авторского и никакого иного из тех, которые принадлежали наследодателю.

Чтобы стать субъектом прав и обязанностей, наследнику необходимо принять наследство. Под

принятием наследства понимается выражение намерения со стороны лица, призванного к

наследованию, вступить во все юридические отношения, составляющие в совокупности наследство.

Только со времени принятия наследник становится субъектом права собственности на вещи,

находящиеся в составе наследства, кредитором и должником по обязательствам, которыми был связан

наследодатель. Принятие является односторонней юридической сделкой, выражающей согласие на

сделанное завещателем предложение или осуществление предоставляемого ему законом права. До

принятия наследства не имеется физического субъекта, наследство является само субъектом прав и

обязанностей. В лице своих опекунов оно осуществляет принадлежащие наследодателю права,

выполняет лежавшие на последнем обязанности, сохраняет в неприкосновенности имущество в пользу

ожидаемых наследников. Состоявшееся принятие, когда бы оно ни последовало, вскоре по открытии

наследства или спустя значительное время посредством фикции относится к моменту открытия

наследства, потому что юридическая личность наследства создана была в интересах только самих

наследников. Никто, кроме них, и не может воспользоваться той ценностью, которую представляло

оставшееся имущество до принятия. Эта обратная сила является необходимым дополнением принятия

наследства.

В иностранных законодательствах обнаруживается различное отношение к настоящему вопросу.

Одни, следуя римскому праву, признают необходимость особого акта принятия, тогда как другие,

основываясь на древнегерманских началах, считают его излишним и признают, что все права

приобретаются наследником сами собой в момент открытия наследства. В древнегерманском праве

сложилось представление, что смерть не делает перерыва в обладании имуществом (le mort saisit le vif).

Этим положением воспользовались в эпоху феодализма, чтобы отразить фискальные посягательства

сеньоров на открывшиеся наследства. Может быть, такое представление соответствовало домашнему

натуральному хозяйству и патриархальному складу семьи, но оно совершенно не согласуется с

современным меновым хозяйством и семейным индивидуализмом. Большинство действующих

законодательств не проводят последовательно ни того, ни другого взгляда и запутываются во внутренних

противоречиях. Принятие представляется излишним в тех странах, где существуют еще необходимые

наследники, т.е. лица, которые должны непременно вступить в отношения наследодателя. Между тем,

признавая, что само наследство приобретается наследником с момента смерти наследодателя,

некоторые законодательства, например французское или германское, требуют в то же время еще акта

принятия. Можно ли, не нарушая логической последовательности, признавать, что наследник

приобретает наследство с момента его открытия, и в то же время постановить, что до принятия

наследства притязание к наследственной массе не может быть осуществлено путем иска против

наследника (Германский кодекс, § 1958). Только английское право проявляет в этом вопросе

необходимую последовательность. При наследовании по закону недвижимости наследник признается

собственником ее с момента открытия наследства, без особого акта принятия, но и без права отречения

(heir at law).

Представляется ли по русскому законодательству необходимым принятие наследства? Право на

открывшееся наследство, говорит закон, принадлежит наследникам с самой кончины наследодателя (т.X,

ч.1, ст.1254). Основываясь на этой статье, некоторые ученые и практика наша (кас. реш. 1893, N 4; 1897,

N 71) предполагают, что наследник вступает во все юридические отношения наследодателя в момент

открытия наследства. Заметим предварительно, что в законодательстве нашем не выработалась точная

терминология, и выражения "наследство", "наследование" употребляются довольно безразлично.

Поэтому нас не должно смущать употребление в рассматриваемой статье выражения "право на

наследство". Оно должно быть понимаемо в настоящем случае в смысле права наследования.

Правильность такого толкования и необходимость принятия для приобретения тех прав и обязанностей,

которые составляют содержание наследства, доказывается многими указаниями закона. Если бы

действительно наследник вступал во все отношения наследодателя силой только того факта, с которым

связывается открытие наследства, то принятие было бы уже совершенно излишним и оставалась бы

только возможность отречения. Однако закон наш упоминает неоднократно о принятии. Наследники

властны принять наследство (т.X, ч.1, ст.1255), но этой возможности они бы не имели, если бы

наследство уже принадлежало им в силу самого открытия его. Принявшему наследство принадлежат не

только наличное имущество и капиталы, но и следующие к получению долги (т.X, ч.1, ст.1258), - значит,

все эти права не принадлежат лицу, еще не принявшему наследства. Если бы принятие было излишним,

если бы вступление во все права и обязанности соединялось с фактом смерти, то необходимо было бы

явное отречение для освобождения наследников от долгов наследодателя; а между тем отречением

признается одно только непринятие (т.X, ч.1, ст.1265). Если бы наследники были уже субъектами всех

прав и обязанностей с момента открытия наследства, то только к ним могли бы быть предъявлены иски,

основанные на этих отношениях, а между тем закон допускает предъявлять иски к фиктивному лицу, к

умершему собственнику, пока не состоялось принятие (Устав гражданский, ст.215). Да и сама практика

себя опровергает, признавая, что в случае открытия конкурса над имуществом умершего осуществление

наследственных прав приостанавливается до окончания конкурсного производства (кас. реш. 1877, N 52):

по конструкции Сената, наследники в этом случае имеют право наследования, но не вступают в

наследство до окончания конкурса, т.е. они еще не собственники, не кредиторы, не должники. По всем

этим данным мы должны признать, что по русскому законодательству в момент открытия наследства

приобретается только право наследования, и лишь со времени принятия наследник вступает во все

юридические отношения наследодателя, становится субъектом прав и обязанностей. До принятия

субъектом совокупности отношений, составляющих наследство, является оно само как юридическое

лицо. Принятие наследства составляет необходимый элемент каждого наследования. Принятие

наследства имеет обратную силу, т.е. оно относится к моменту открытия наследства, а потому права

наследников должны быть определяемы соответственно положению наследственного имения в момент

смерти наследодателя (кас. реш. 1907, N 11).

Как и всякое иное выражение воли, принятие наследства может быть непосредственно или

посредственно, явно или молчаливо. Намерение осуществить свое наследственное право и вступить в

отношения наследодателя непосредственно выражается в обращении к суду с просьбой об утверждении

в правах наследования или в газетной публикации, обращенной ко всем кредиторам наследодателя.

Такое же намерение может обнаружиться посредством действий, по которым можно заключить о

желании совершающего их стать субъектом прав и обязанностей наследодателя. Принятием наследства

считается, когда наследники ни отзыва о неплатеже долгов не учинили, ни доходов с имения не

сохранили, а владели и пользовались имуществом в личную себе прибыль (т.X, ч.1, ст.1261). Неточность

употребляемых законом выражений способна возбудить не совсем правильное представление о

сущности молчаливого принятия. Нет необходимости, чтобы наследник действительно извлекал доходы.

Принятие наследства может выразиться в совершенно противоположных действиях, в исполнении

обязательств наследодателя. Достаточно, чтобы действия, предпринимаемые наследником,

соответствовали тем, которые характеризуют вообще отношение хозяина к своему имуществу. Так,

например, лицо ремонтирует квартиры доставшегося ему дома, производит хозяйственные улучшения в

имении. Следует, однако, опасаться признавать принятием такие действия наследника, которые

направлены только к охранению оставшегося имущества, к предупреждению возможности расхищения

его и потери ценности. Например, наследник остается в доме, кормит лошадей, выдает содержание

прислуге и дворнику - такие действия сами по себе еще не говорят о действительном намерении

наследника.

Наследники вправе принять наследство или отречься от него. Другого выбора нет, а потому

всякие условные принятия недопустимы и должны рассматриваться, смотря по обстоятельствам, или как

принятие или как отречение (кас. реш. 1878, N 243). Выраженное тем или иным способом принятие

бесповоротно, потому что в силу этого акта наследник приобрел право собственности и другие вещные и

исключительные права, стал кредитором и должником по обязательствам наследодателя.

Следовательно, наследник не может взять назад своего принятия, выйти из этих отношений, отречься от

осуществленного уже наследственного права.

Принятие, как и всякая сделка, предполагает наличие некоторых условий. 1) Принимающий

должен быть правоспособен. Отсутствие дееспособности восполняется законными его представителями.

За малолетних, безумных и умалишенных согласие на принятие наследства обязаны изъявлять

назначенные над ними опекуны (т.X, ч.1, ст.1257), а несовершеннолетние нуждаются в согласии их

попечителей. Ввиду ограничительного указания закона следует предполагать, что расточители вправе

сами принимать наследство, а опекун, назначенный над имуществом безвестно отсутствующего, не

может отыскивать открывшееся в пользу такого лица наследство (кас. реш. 1887, N 32). 2) Изъявление

воли, как и во всякой сделке, должно быть непринужденно. Существенное заблуждение может и здесь

иметь применение: например, когда принятие выражено относительно совершенно иного имущества,

чем то, которое предполагает наследник, ошибка, вызванная однозвучной фамилией и тождеством имен.

3) Принятие должно быть совершено в течение установленного срока. Наследник, не принявший

наследства в течение 10 лет со времени вызова наследников, или если вызова не было со времени

открытия наследства, теряет само наследственное право (т.X, ч.1, ст.1162 и 1244).

Существенным пробелом нашего законодательства следует признать отсутствие какого-либо

срока, до истечения которого наследник обязан решиться на принятие. Для кредиторов наследственной

массы такое длящееся состояние неопределенности представляется в высшей степени неудобным.

Необходимо или установить в законе такой срок, как это делает германское право, которое постановляет,

что наследник, не отрекшийся в течение 6недель, признается принявшим (§ 1943 и 1944), или

предоставить суду назначать наследнику, по просьбе заинтересованных лиц, в каждом случае

соответствующий обязательствам срок (Итальянский кодекс, § 951).

II. Отречение от наследства. В противоположность принятию, отречение составляет случайный

элемент в наследовании. Не к чему отрекаться, когда можно достигнуть той же цели уклонением от

принятия, особенно если закон не соединяет с длящимся непринятием никакого предположения в пользу

принятия. Однако наследник может сам пожелать устранения неопределенности в интересе других

наследников или кредиторов, или же может опасаться, как бы из его действий не вывели косвенного

принятия. Отречение служит выяснению дела, обнаруживая волю наследника. Отсюда ясно, что

отречение может быть только явное, непосредственно выражающее намерение лица. Поэтому

совершенно неверно понятие об отречении, даваемое нашим законом. Отречением от наследства

признается, говорит закон, когда наследники не вступят в наследство по несоразмерности оного с

долгами и когда отсутствующие наследники по учиненным вызовам не явятся для принятия наследства в

установленные сроки (т.X, ч.1, ст.1265). Несмотря на заявление закона, в приведенных им случаях нет

отречения, а есть одно только непринятие. Между тем эти два понятия не совпадают: отречение есть

одновременный акт, выражение воли, сделка, а непринятие есть состояние неизвестности, способное

продолжаться до определенного в законе срока. Таким образом, под отречением следует понимать

заявление призванного наследника о нежелании принять наследство, т.е. вступить во все юридические

отношения наследодателя.

Отречение не может считаться отчуждением наследства, понимая под последним совокупность

прав, содержащихся в наследстве, потому что нельзя отчуждать того, что еще не было приобретено. Оно

не составляет отчуждения даже в отношении приобретаемого наследником с момента открытия

наследства права наследования, так как последнее составляет право, связанное исключительно с его

личностью. Наследник может отказаться от своего наследственного права, но не распоряжаться им.

Отсюда очевидно, что отречение имеет отрицательный характер относительно самого наследника, но

оно не имеет положительного содержания, т.е. наследник не может отречься в пользу определенного

лица (кас. реш. 1893, N 4). Право наследования, от которого отрекся призванный по завещанию

наследник, возникает в лице ближайшего законного наследника, а если отречение состоялось со

стороны ближайшего наследника по закону, - то в лице дальнейшего законного наследника.

Так как с отречением одного наследника соединяется одновременное возникновение

наследственного права в лице другого наследника, то отречение имеет всегда бесповоротное значение.

Наша судебная практика различает, было ли после отречения принято наследство другим наследником

или нет. В первом случае отречение, по ее мнению, бесповоротно, а во втором - ничто не препятствует

наследнику изменить свое решение и принять наследство: поданное в суд заявление об отречении

всегда может быть отменено или фактическим вступлением в наследство или отречением от отречения, -

лишь бы наследство не было уже принято другим наследником (кас. реш. 1904, N 97). Такое различие

совершенно неправильно и вызвано, очевидно, смешением отречения с derelictio. Призванный наследник

отрекся от своего права наследования, и, в силу этого одного обстоятельства, право наследования

приобретено другим лицом, дальнейшим наследником, потому что возникновению его наследственного

права в момент открытия наследства мешало только существование права ближайшего наследника. С

устранением этого препятствия возникает право наследования для другого лица, хотя бы оно еще и не

приняло наследства. Это представление о допустимости поворота в отречении от наследства навеяно,

по-видимому, французским законодательством, которое признает возможность взять отречение назад (§

790). Но это положение вызывает единодушное осуждение со стороны французских юристов.

Отречение возможно относительно того права, которое уже возникло. Отрекаться от права может

только субъект его. Поэтому отречение от будущего, еще не открывшегося наследства невозможно и

недействительно (кас. реш. 1876, N 280). Однако наше законодательство устанавливает исключение из

этого общего правила для дочерей, которые могут в рядных записях отречься от дальнейшего участия в

наследовании (т.X, ч.1, ст.1002). Если отречение невозможно для открытия наследства, то оно

недействительно и после принятия, после вступления во все юридические отношения наследодателя.

После принятия возможно только отречение от отдельных прав, входящих в наследство, но не от

совокупности их. Следовательно, наследник, неосмотрительно принявший отягченное долгами

наследство, не может уже, убедившись в невыгодности для него этого акта, освободиться посредством

отречения от ответственности перед кредиторами наследодателя.

Отречение от наследственного права, как явное выражение воли наследника, должно быть

произведено посредством объявления о том с его стороны в судебном месте (т.X, ч.1, ст.1266). Оно

совершается в форме письменного заявления, подаваемого тому суду, в округе которого открылось

наследство. Как и принятие, отречение предполагает дееспособность со стороны лица, его

выражающего.

Последствием отречения является: 1) возникновение права наследования в лице другого

наследника и 2) освобождение отрекшегося от ответственности за долги, которая готова была лечь на

него как на наследника. Кто отрекся от наследства, тот не обязан платить долгов, лежащих на

наследстве (т.X, ч.1, ст.1268). Но вместе с тем он лишается всей ценности, какую представляет

наследство.

Ввиду этого последнего обстоятельства возможность отречения несколько стесняется, если она

совершается во вред кредиторам наследника. Последний, уверенный, что вся ценность наследства

поступит в пользу его многочисленных кредиторов, мог бы отречься за некоторую сумму от наследства,

ввиду которого, может быть, ему только и оказывался кредит. По нашему законодательству уступка

права, приобретенного по договору, недействительна, если она учинена во вред третьим лицам (т.X, ч.1,

ст.1547). Нельзя не согласиться с нашей практикой, что принцип этот, выраженный в законе слишком

узко, должен быть распространен и на другие случаи уступки или отречения от прав, в числе которых

видное место занимает отречение от прав наследования (кас. реш. 1884, N 50). Поэтому отречение не

только несостоятельного должника, но также и такого, неплатежеспособность которого обнаруживается

при обращенном на его имущество взыскании в обыкновенном исполнительном производстве, может

быть опровергнуто кредиторами.

§ 71. Утверждение в праве наследования

1. Общее понятие. Для лица, призванного к наследованию, открывается двоякий путь ко

вступлению в наследство. Наследник может фактически вступить во владение вещами, входящими в

наследство, и выполнять все обязательства, осуществлять все права, составляющие в совокупности

наследство. Так, нередко сын землевладельца по смерти последнего продолжает вести заведенное

хозяйство. Такое фактическое состояние может быть нарушено позднее иском, предъявляемым к лицу,

утвердившемуся самостоятельно в наследстве, со стороны лица, которое считает себя истинным

наследником. Однако такое фактическое самоутверждение имеет свои неудобства. Для третьих лиц не

всегда убедительно наследственное качество преемника по хозяйству. Должники наследодателя могут

воздержаться с исполнением своих обязательств в отношении преемника, потому что у них нет

уверенности, что они совершают исполнение в отношении надлежащего кредитора. Различные

учреждения, хранящие суммы наследодателя, не могут выдать их фактическому преемнику, не

убедившись в том, что он юридический преемник. Тогда сам наследник почувствует потребность

легитимировать себя, т.е. доказать, что ему действительно принадлежит право наследования. Такая

легитимация может исходить только от органов власти, в частности от суда. Удостоверение со стороны