Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом. Курс лекций по теории и практике современной русской журналистики

Подождите немного. Документ загружается.

151

Что объединяет все три приведенных примера? То, что и президент страны, и анонимный пред-

ставитель милиции, и конкретные члены парламента выступают в качестве казуально интервьюируемых

экспертов по какому-то вопросу (работа правительства, авария, скандал в парламенте), а не тех лиц, у

которых журналист берет интервью из-за интереса к ним самим.

Очень часто, отвечая на вопрос, берут ли журналисты интервью у незнаменитых или «неинте-

ресных» людей, студент с ходу говорит: нет. Это абсолютно неверно.

Можно ли и нужно ли брать интервью у дворника и может ли оно представлять интерес для ау-

дитории? Я с легкостью назову целых шесть случаев, когда на эти два вопроса нужно дать утвердитель-

ные ответы (при достаточном профессионализме журналиста, разумеется, ибо из людей, которые не

привыкли давать интервью, вытягивать то интересное, что они могут сказать, стоит большого труда и

умения). Вот эти случаи:

• если этот дворник работает на Красной площади или даже в самом Кремле (правда, без разре-

шения спецслужб кремлевский дворник интервью вряд ли даст);

• если этот дворник первым оказался на месте громкого преступления;

• если этот дворник победил на конкурсе «Лучший дворник страны»;

• если вы рассказываете в своем СМИ о разных профессиях, а данный дворник хорошо владеет

секретами своего ремесла;

• если сын этого дворника стал чемпионом мира неважно по чему;

329

• если этот дворник на досуге сочиняет романы и победил в престижном литературном конкурсе.

Это только шесть самых очевидных случаев, а есть и менее очевидные теоретически, но нередко

встречающиеся практически: журналист опрашивает «простых людей» об их отношении к тому или

иному важному политическому событию; журналист пишет материалы о качестве снегоуборочной тех-

ники; готовится материал об изменениях климата — кто лучше человека, постоянно работающего на

улице, может сказать что-то интересное по этому поводу? Или журналист пишет материал о том, как

люди ведут себя на улице, и т. д. и т. п.

Что, однако, характерно для всех этих интервью с незнаменитыми людьми? Вас (вслед за ауди-

торией) интересует не данный человек, а просто типаж из определенной социальной или профессио-

нальной группы. Либо это достаточно случайный свидетель, очевидец, участник каких-то безусловно

важных и интересных событий (как говорится, на его месте мог бы оказаться любой). Либо, в лучшем

случае, данный человек в чем-то, хотя бы в скромном ряду своих коллег, экзотичен: пишет романы, сын

его стал чемпионом, первый по профессии. Словом, повторюсь, сам человек, тот, что имеет конкретную

судьбу и фамилию, вас и аудиторию в данных случаях мало интересует.

И журналистов, и публику часто по большому счету не очень-то интересуют сами по себе и из-

вестные (публичные) люди — особенно если вы знаете из прежнего опыта, насколько они не интересны

или насколько неинтересно говорят. Но так уж устроено общественное мнение, что статус личной из-

вестности (популярности) тех или иных людей привлекает чрезмерный общественный, а следовательно,

и журналистский, интерес к ним. Одно из первейших следствий этого интереса, если не первое сегодня,

это то, что у них начинают брать интервью.

Иногда, впрочем, общественный интерес в первую очередь ориентируется не на личную извест-

ность того или иного человека, а на исключительность его профессии, поста.

Всегда брали и будут брать интервью у президентов, премьер-министров, министров обороны и

иностранных дел. Не было отбоя от СМИ, желающих взять интервью у первых космонавтов — пока

330

эта профессия была пионерской и крайне редкой. Сейчас, когда космонавтика перестала быть эк-

зотичной, а общественные пристрастия сместились в сторону так называемой попсы, думаю, есть кос-

монавты, у которых никогда ни одно СМИ не брало ни одного более или менее развернутого интервью.

И многие журналисты скорее станут расспрашивать о полетах на Марс какую-нибудь очередную поп-

звезду, чем космонавта.

Все стремятся взять интервью у разведчиков, представителей спецслужб — чем выше ранг, тем

лучше, но и у рядовых — с не меньшей охотой.

Лакомый кусок — интервью, взятое у жен, детей, родителей, внучатых племянников, друзей дет-

ства и учителей известных людей.

Наконец, у любого представителя публичной профессии гораздо больше шансов на интерес

журналистов, чем у даже выдающихся представителей профессии не публичной (астронома, например).

И, к сожалению, должен констатировать, что повышенный интерес публики и, соответственно,

журналистов (с удовольствием отмечу, что лично я к таковым не принадлежу) вызывают преступники

всех мастей (особенно убийцы и насильники), а также носители иных аномальных и антисоциальных

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

151

152

форм образа и стиля жизни. Сколь бы вы не были умны и интересны, вы можете всю жизнь ходить по

улицам в одежде и ни разу у вас не попытаются взять интервью. Но стоит вам однажды пройтись по

улице голым (и особенно, если вы объявите это актом концептуального искусства), как к вам тут же

примчатся желающие взять интервью журналисты не только из маргинальных, но даже и из вполне рес-

пектабельных СМИ.

Но, конечно, главное в интервью как в жанре журналистики — это все-таки реализация с помо-

щью специально подготовленных (удачно или нет, иное дело) вопросов интереса к известной, популяр-

ной, авторитетной или статусной личности, причем интереса, связанного как с тем, что сделало ее (дан-

ную личность) известной, популярной, авторитетной или статусной (работа, знания), так и с побочными

темами — личная жизнь, взаимоотношения с коллегами-конкурентами, вообще всё, ибо считается, что

любое мнение и о чем угодно, если это мнение известного человека, интересно публике.

331

Напомню, что интервью — жанр по сути информационный. Не вопросы журналиста и не его ре-

марки, не его оценки и комментарий к ответам интервьюируемого в первую очередь интересуют ауди-

торию, а сами ответы. То есть журналист лишь информирует аудиторию о том, что сказал человек, у ко-

торого берется интервью.

Это, с одной стороны, требует предельной четкости, ясности, лапидарности — то есть журна-

лизма, или умения владеть профессиональными навыками, ремеслом. Но, с другой стороны, в интервью

ценятся пространность, наличие нюансов, деталей, многоразовых заходов с одним и тем же вопросом,

иначе сформулированным, ибо это очень литературный и очень психологический жанр. Любой осмыс-

ленный набор вопросов к какому-то человеку и, естественно, полученные ответы — это, безусловно,

психологический опыт, а в самых удачных попытках — и психологическое исследование. Хороший ин-

тервьюер — это и хороший литератор, и хороший психолог.

Я уже проводил сравнение журналистских жанров с литературными (и буду продолжать указы-

вать на этот параллелизм). Здесь же, применительно к интервью, нелишне сравнить журналистские жан-

ры с методами работы в науке. Следующий далее пассаж, по логике, надо бы присовокупить к уже про-

читанной мною лекции о журналистике и реальном знании.

Итак, информацию, с элементами большого утрирования, можно назвать кратким научным опи-

санием некоего естественного или общественного феномена. Репортаж — с описанием эксперимента,

чаще всего с элементами собственной включенности в этот эксперимент. Интервью — в чистом виде

научный метод, широко используемый в социологии, психологии (вплоть до психиатрии), политическом

(политологическом) прогнозировании. Статья — понятное дело, это формулирование и изложение из-

вестных или (вдруг!) открытых журналистом, пусть только для себя и для аудитории, законов общест-

венного развития и их конкретных проявлений в жизни. Я очень люблю называть журналистику, в пер-

вую очередь политическую, оперативной прикладной политологией. И очень часто, если, конечно, жур-

налист профессионален, причем не только как журналист, но и как политолог — журналистика таковой

и является.

332

В свое время я еще расскажу об этом специально, сейчас же, ради того, чтобы оставить

засечку в памяти слушателей и читателей этого курса, отмечу, что своими едва ли не самыми

значительными журналистскими достижениями считаю введение в политический и политоло-

гический обиход термина «управляемая демократия» применительно к современной России, а

также представления об общенациональных телеканалах как квазипартиях. И развитую мною с

подачи профессионального политолога Андраника Миграняна трактовку олигархических групп

ельцинской России как олигополий.

Словом, аналитическая статья — это в общем-то популяризаторская и очень, чаще всего,

узкая по тематике научная статья. Публицистике в науке, естественно, не место, хотя и ученые

порой выступают проповедниками своих убеждений и знаний. Поэтому аналога публицистики

в науке нет, если не считать, впрочем, гипноза как метода психотерапии. А вот игры во многом

строятся по моделям психологических и социологических экспериментов.

Но вернусь к интервью. Теперь поговорим о нем как о драматургическом произведении.

Текст пьесы и текст интервью, что очевидно, очень похожи. Это сходство не только

внешнее. Диалоги, как правило, занимают большую часть пространства пьесы. Существенное

отличие в том, что в интервью один и тот же человек (герой № 2 в интервью) всё время спра-

шивает, а другой (главный герой) — всё время отвечает. То есть интервью — несколько одно-

бокая пьеса, сюжетно обедненная (мало героев, диалог не равноценен, нет иного действия, кро-

ме как в самом разговоре). И всё же солидное по объему и качественное интервью никогда не

монотонно. В нем, помимо небольшого вступления, прелюдии, экспозиции (представление

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

152

153

главного героя и часто — описания места действия, то есть того, где происходит разговор, и

облика главного героя) и эпилога, обязательно наличествуют завязка действия (самого разгово-

ра или главной темы этого разговора), развитие этого действия, его кульминация, наконец, раз-

вязка. Качественное интервью конфликтно, чаще всего не внешне, а внутренне. Второй герой

(журналист) не может постоянно впрямую спорить с интервьюируемым (главным героем), но

все-таки спор, несогласие хотя бы временами должны присутствовать.

333

Я мог бы еще долго говорить об интервью как о драматургическом произведении, но ог-

раничусь сказанным, а также советом ко всем, кто хочет посвятить себя этому жанру, подхо-

дить к нему с этой позиции. Успех обязательно будет, если, конечно, помимо желания есть и

соответствующие способности. Нельзя, впрочем, забывать о том, что, как я многократно гово-

рил, журналист не писатель, он не может что-то просто сочинить или досочинить в интервью.

Максимум вмешательства — для нагнетания драматизма кое-что переставить местами в боль-

шом интервью. Главное же — уметь задать драматургию разговора своими вопросами и тем,

как вы, журналист, ведете беседу — все-таки у журналиста огромное преимущество: своими

вопросами он задает ритм, темп, часто стилистику, тематику и даже проблематику разговора.

В этой связи сформулирую шесть правил, соблюдение которых я считаю обязательными

для подготовки очень хорошего интервью. Не всегда ими удается в полной мере воспользовать-

ся, все-таки журналистика профессия суетная, цейтнотная, в темповом отношении рваная,

вдохновения ждать — на это чаще всего времени нет, но если удается — результат превосход-

ный. Да и если просто, даже в интервью-экспромте, подсознательно ориентироваться на эти

правила, эффект будет ощутимым.

Первое правило интервьюера (очередная максима):

НЕ БЕРИТЕ ИНТЕРВЬЮ У ТОГО, КОГО ЛЮБИТЕ, И У ТОГО, КОГО НЕНАВИДИТЕ, - ТОЛЬКО У ТО-

ГО, КТО ВАМ ИНТЕРЕСЕН ПРИ В ЦЕЛОМ НЕЙТРАЛЬНОМ К НЕМУ ОТНОШЕНИИ.

Понятно, что нейтрально журналист относится к очень немногим, да и задание редакции

может идти вразрез с тем, о чем я говорю. Но думаю, мысль моя ясна: нельзя идти на интервью

с предубеждением к человеку, положительным или отрицательным — неважно. Смирите свои

чувства хотя бы на два-три часа разговора. Иначе своей любовью или ненавистью, во втором

случае, разумеется, скрытой от собеседника, вы просто исказите его образ, даже представлен-

ный его собственными ответами. Второе правило интервьюера:

СОСТАВЬТЕ НАКАНУНЕ ВСТРЕЧИ КАК МИНИМУМ 20-30 ВОПРОСОВ К ГЕРОЮ ИНТЕРВЬЮ.

334

Если всё, что вы хотите узнать, завершается на пятом вопросе, дело плохо. Раз вам нечего спро-

сить, значит, вы ничего не узнаете. Разговор будет банальным. Правда, все 30 вопросов задать почти ни-

когда не удается. Но зато вы уже мысленно прокрутили все варианты разговора, всю его тематику. За-

шли туда, куда интервьюируемый, возможно, и не собирался вас пускать, но пустит, если вы постучи-

тесь в эту дверь.

Кроме того, «лишние» вопросы (самые небанальные, но, конечно, не высосанные из пальца),

всплывая в памяти, часто помогают, когда: (1) собеседник отвечает очень содержательно, одним своим

ответом покрывает сразу три-четыре, в том числе и еще не заданных вами, вопроса; (2) когда собеседник

из-за банальности первых вопросов, начинает скучать, и беседа проваливается; (3) когда собеседник

очень популярен и часто дает интервью: в голове у него наезженная пластинка, он бойко оттараторивает

ответы, которые давал не раз, на ваши десять вопросов (если их всего десять), разговор быстро заканчи-

вается, и, вроде бы достигнув желаемого, вы после расставания обнаруживаете, что абсолютно ничего

нового в тексте взятого вами интервью нет.

Третье правило интервьюера: для совсем уж изощренных в этой работе:

НЕ ТОЛЬКО ПОДГОТОВЬТЕ 20-30 ВОПРОСОВ К СВОЕМУ ГЕРОЮ, НО И САМИ ПИСЬМЕННО (ИЛИ

ХОТЯ БЫ МЫСЛЕННО) ОТВЕТЬТЕ НА НИХ ЗА ИНТЕРВЬЮИРУЕМОГО.

Это поможет, во-первых, в реальном разговоре быстрее миновать все неизбежные банальности

(вы уже будете знать ответы), а во-вторых — и это главное, — в результате такой работы вы, скорее все-

го, откажетесь от 10—15 вопросов, ответы на которые и так известны или неинтересны, зато у вас поя-

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

153

154

вится десяток новых, действительно оригинальных вопросов, которыми вы безусловно заинтригуете ин-

тервьюируемого, то есть расположите его к себе.

Я уверен, что на 60—80% удачное интервью — это результат вашей работы с вопросами. Никто

и никогда не отвечает интересно на неинтересные ему лично вопросы.

Четвертое правило интервьюера придумано не мною:

335

ПРОЯВЛЯЙТЕ И ДЕМОНСТРИРУЙТЕ ИНТЕРЕС К СОБЕСЕДНИКУ, ЗНАНИЕ ЕГО ЖИЗНИ И ДЕЯ-

ТЕЛЬНОСТИ, НО НЕ ЛЬСТИТЕ.

Действительно, наибольший интерес для большинства людей представляют они сами, а их сим-

патии к незнакомому человеку вспыхивают именно тогда, когда незнакомец (в данном случае журна-

лист) демонстрирует, что он искренне и глубоко интересуется собеседником и знает о нем такое, что

самому человеку приятно вспомнить.

Наконец, пятое правило интервьюера:

В ХОДЕ ИНТЕРВЬЮ НЕ ПОКАЗЫВАЙТЕ СОБЕСЕДНИКУ НИ ЧРЕЗМЕРНЫЙ ДЛЯ НЕГО УРОВЕНЬ

ЗНАНИЯ ТОГО, О ЧЕМ ВЫ ГОВОРИТЕ, НИ СОБСТВЕННУЮ ГЛУПОСТЬ: ПЕРВОЕ ВЫЗОВЕТ РАЗ-

ДРАЖЕНИЕ, ВТОРОЕ - НАСМЕШКУ.

Относительно глупости. Я никого не хочу обидеть. Журналист не может знать всего, он, как из-

вестно, знает обо всем понемногу. А оттого каждый из нас часто оказывался в положении профана, ко-

торому нужно задать точный вопрос специалисту. Эти моменты надо чувствовать и уметь либо избегать

их, либо ловким маневром — преодолевать. Иной раз полезно откровенно сказать: извините, я не понял

вашу мысль. А иной раз, напротив, сделать вид, что понял — потом, в редакции, коллеги помогут разо-

браться.

Я бы порекомендовал придерживаться еще одного, шестого, правила:

БОЙТЕСЬ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ИНТЕРВЬЮИРУЕМЫХ.

Что, точнее кто, имеется в виду? Начну с примера. Довольно уже давно позвонил мне Дмитрий

Быков, поэт и журналист, ныне еще и телеведущий и даже романист, а тогда он трудился, если не оши-

баюсь, в «Собеседнике». Попросил встречи для интервью и, что, конечно, бывает крайне редко и делает

честь Дмитрию Быкову как журналисту и человеку, предупредил меня: только вопросы будут очень ост-

рые, так как я (т. е. он, Дмитрий Быков) «Независимую газету» не люблю (или вас лично — я уж не

помню, кого или что конкретно Дмитрий Быков тогда не любил). Я сказал: пожалуйста, вопросы любые

— ответы мои. На том и договорились. Встретились. Дмитрий Быков задал свои вопросы, я

336

ответил. Интервью закончилось. И тогда я спросил: и где же острые и неприятные вопросы, о

которых вы меня столь любезно предупреждали, я что-то их не заметил. Ответ был таков: вы же профес-

сионал, вы всё равно сумеете ответить так, как вам нужно.

Первый тип профессиональных интервьюируемых, которых надо не бояться, конечно, а опа-

саться журналистам, — это просто профессионалы, слишком хорошо знающие и свою профессию, и ее

слабые стороны, вызывающие интерес у журналистов, словом, профессионалы, умеющие давать убеди-

тельные ответы на самые, казалось бы, острые вопросы.

Второй тип — это люди, которые дают интервью десятками, для которых — это часть их рабо-

ты, причем даже не столько работы, сколько их личного пиара или саморекламы. Это — большинство

поп-звезд, даже тех, что горят несколько месяцев, и многие политики. Владимир Жириновский — яр-

чайший пример. Я до сих пор не читал ни одного интервью Жириновского, где бы он не сказал то, что

хотел, а журналист получил бы от него хоть что-то сверх желания самого Владимира Вольфовича. Всех

обыгрывает, всех. Потому что умен и хитер и потому что не нарвался еще на настоящего профессиона-

ла. Точнее — и настоящие профессионалы в силу ряда причин, о которых сейчас не место говорить, не

хотят (или не рискуют) говорить с Жириновским по-настоящему. Оттого эта интереснейшая фигура на-

шей политики до сих пор остается до конца не раскрытой для публики и специалистов, которые тоже

предпочитают ограничиваться лишь стереотипными суждениями о популизме, продажности и бесприн-

ципности «Вольфовича».

Третий тип профессионального интервьюируемого — афорист. Этот тип легче всего показать на

примере ныне покойного Александра Лебедя. Злые языки утверждают, что в свое время он выучил поч-

ти наизусть сборник афоризмов Станислава Ежи Леца и затем вполне сознательно и почти всегда к мес-

ту вставлял эти афоризмы как фразы собственного изобретения в свои интервью и особенно пресс-

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

154

155

конференции, к которым всегда специально готовился. Я данную гипотезу не проверял, поэтому ничего

такого утверждать не стану, но два-три раза в довольно приватной обстановке встречался с Лебедем и

подолгу говорил

337

с ним. Во-первых, это был человек весьма далекий от своего привычного имиджа. Во-вторых,

безусловно, не слишком уверенный в себе, а оттого внешне демонстративно самоуверенный. В-третьих,

никакими афоризмами он не сыпал. Кроме того, сейчас, думаю, вполне очевидно, что Александр Лебедь

— абсолютный неудачник в политике (достаточно указать лишь на то, как стремительно его убрали с

поста секретаря Совета Безопасности — за несколько недель — в 1996 году, и на провал его работы в

Красноярском крае).

Так вот Лебедь, неоднократно менявший свои политические взгляды на прямо противополож-

ные, и прежде всего — по Чечне, за счет заемных или собственного сочинения афоризмов, громкого

хриплого голоса, генеральской стати и безапелляционности превратился в СМИ чуть ли не в образец

политического мыслителя России, каковым, конечно, он не был. Соответственно, и все интервью, взятые

у него, крутятся в кругу афоризмов, не приложимых к политическим реальностям, банальностей и уто-

пий. Треску много, а содержательности никакой.

Четвертый тип профессионального интервьюируемого — это лица, занимающие официальные

посты, прежде всего те, что предполагают право говорить от имени государственной власти в целом. По

официальному протоколу это президент, премьер-министр и министр иностранных дел. Но и многие

другие высшие чиновники, прежде всего — представляющие силовые и специальные ведомства, факти-

чески несут это бремя — говорить (давать интервью), не будучи свободными в своих высказываниях и

эмоциях. Но посты постами, а занимают их живые люди. Ко многим можно найти подход, если хорошо

знать их и политическую реальность. Кроме того, конечно, если человек чувствует себя уверенно в сво-

ей должности, он может позволить себе больше, чем другие. Да и демократические традиции уже до-

вольно сильно привились в среде наших высокопоставленных лиц, дабы не ставить крест на официаль-

ном интервью, отнеся его к типу обреченно скучных.

На повышенный уровень откровенности можно рассчитывать в беседе с тем политиком, которо-

го ты хорошо знаешь и который знает тебя. Правило это имеет исключения. У меня, например, получи-

лось, совершенно неожиданно для меня, крайне интерес-

338

ное интервью президента Египта Хосни Мубарака — причем по его инициативе. Разумеется, до

нашей встречи я очень мало знал о нем, а он, скорее всего, совсем ничего обо мне (мне неизвестно, что

доложили обо мне его помощники, когда готовилась наша встреча). Мубарака совершенно не смутило

то, что я стал отходить от заранее согласованных вопросов — он говорил свободно, остро, о чем, правда,

я сам просил его в начале нашей встречи, критиковал Россию за ее уход с Ближнего Востока и из араб-

ского мира в целом, а в конце разговора даже разрешил не визировать текст интервью в его пресс-

службе, но меня самого посмотреть, не слишком ли резок он был в своей критике Москвы.

Чаще, конечно, интервью глав государств и правительств зарубежных (исключая СНГ) стран

идет исключительно по протоколу.

С «нашими» (из СНГ) президентами и премьер-министрами, с теми, кого знаешь ты и кто знает

тебя, в этом смысле гораздо легче и интереснее. Впрочем, многие и в России умеют (умение это, однако,

нельзя отнести к разряду большого искусства) говорить, отвечая на любой вопрос журналиста, только

то, что считают нужным, уходя даже и от сути вопроса. Такие политики (себя они считают особо про-

фессиональными), давая интервью, помимо демонстрации своей «открытости прессе», в сущности лишь

проявляют приязнь к тому или иному журналисту или СМИ, которое он представляет, но ничего не да-

ют аудитории.

Интереснее (чисто журналистски, ибо политически интересно любое интервью высших должно-

стных лиц государства), интереснее, конечно, брать интервью у тех политиков, которые в принципе

склонны к откровенности с тобой. Но и тут встречаются разные уровни открытости. Президент Казах-

стана Нурсултан Назарбаев, например, с которым у меня давно сложились очень хорошие, я бы даже

сказал, дружеские отношения, избрал меня лично и «Независимую газету» того периода в качестве три-

буны для публичных обращений к российскому руководству и российской образованной публике. Это,

естественно, почти всегда делало наши с ним беседы (а их было немало) острыми и интересными.

Евгений Примаков, в бытность свою премьер-министром (а это всего 8 месяцев), дал всего лишь

одно интервью российским печатным СМИ, а именно мне для «Независимой газеты». Хотя

339

к самой газете, считая ее (в общем-то безосновательно) «рупором Березовского», он относился

крайне критически. Но интервью не получилось очень интересным. Дело в том, что Евгений Примаков

относится к тем политикам, которые, во-первых, исключительно осторожны в своих публичных выступ-

лениях (за исключением форс-мажорных обстоятельств), а во-вторых, к тем, которые тебе лично, по-

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

155

156

дружески, готовы рассказать многое, но всегда дают понять, что большая часть сказанного — не для пе-

чати. Это, кстати, тоже нужно ценить и никогда не злоупотреблять доверительностью отношений с

большим политиком. Раз сказано «Это только для вас», так и должно быть. Тем более что то, что гово-

рится «только тебе» (иногда, впрочем, это столь же «доверительно» говорится и другим), составляет

ценнейший капитал эксклюзивных знаний политического журналиста.

А вот президент Путин, несмотря на свою первую профессию, на мой взгляд, более чем открове-

нен в своих интервью. Особенно если следить за его эмоциями. Он не из тех, кто умеет (или желает)

скрывать свое отношение к разным людям и к некоторым вопросам. Он почти никогда, в отличие от

многих других, не избегает ответа на острый вопрос по существу, если только вопрос для него не чрез-

вычайно неприятен (это сразу видно по его лицу — и тут он может ответить очень резко и одновременно

обтекаемо-неискренне). В целом интервью Путина, если он даже мало что сказал нового, никогда не

пустые. Не случайно их так любят, и не без пользы для публики, анализировать комментаторы. Словом,

ИДЯ НА ИНТЕРВЬЮ, ДАЖЕ САМОЕ ПРОТОКОЛЬНОЕ, ВСЕГДА НУЖНО ОРИЕНТИРОВАТЬСЯ НА

МАКСИМАЛЬНУЮ ЦЕЛЬ, ДАБЫ ДОСТИЧЬ ХОТЯ БЫ МИНИМАЛЬНОЙ. МАКСИМУМ - ЭТО ПОСТА-

РАТЬСЯ ПОЛУЧИТЬ ОТ ИНТЕРВЬЮИРУЕМОГО ТО, ЧТО ОН НИКОГДА РАНЬШЕ НЕ ГОВОРИЛ, А

ЕЩЕ ЛУЧШЕ - ТО, ЧТО И НЕ ХОТЕЛ ГОВОРИТЬ.

Иногда это удается. В этом случае бывают и крупные удачи (главным образом тогда, когда это

нужно самому интервьюируемому). Все-таки хорошо известно, что язык дан политику для того, чтобы

скрывать свои мысли и маскировать свои действия. Совершенная правда то, что в технике получения

интервью у журналиста много схожего со следователем. И, соответствен-

340

но, можно выделить два метода «изъятия интервью» — метод доброго следователя и ме-

тод злого следователя. При этом только не надо забывать, что метод злого следователя эффек-

тивен лишь по отношению к тем интервьюируемым, которые находятся в какой-то зависимо-

сти, пусть временной (например, их заклевала пресса и есть необходимость как-то разъяснить

свою позицию или свои действия широкой публике), от журналиста. Интервьюируемый все-

таки не подследственный и чаще всего даже не подозреваемый. В конечном итоге (что, как пра-

вило, не учитывает аудитория) те, у кого берут интервью, имеют гораздо больше просьб о

встрече от разных журналистов, чем дают согласия на такие встречи. Так что очень часто ока-

зывается, что скорее журналист зависит от интервьюируемого, чем наоборот.

В заключение — о трех самых распространенных ошибках, допускаемых (вольно или

невольно) журналистами при работе в жанре интервью:

• первая — подыгрывание интервьюируемому: по неопытности, из-за партийных и лич-

ных пристрастий или из-за завороженности его славой или авторитетом;

• вторая — неумение поставить острый или новый вопрос, когда сам интервьюируемый

дает к этому повод и даже вроде бы ждет такого вопроса;

• третья — полная передача инициативы в руки интервьюируемого;

Следствие всех трех ошибок — пустые, неинтересные, банальные интервью.

Вообще хочу дать простой рецепт того, как отличить хорошее интервью от плохого.

Возьмите текст опубликованного интервью, вырежьте из него ножницами все вопросы журна-

листа и прочтите то, что осталось. Если вы не почувствуете, что что-то в тексте потеряно, это

значит, что журналист был просто не нужен. Хватило бы и бездушного диктофона.

341

Лекция 21. Статья: если есть, что сказать

Поговорим о статье, венчающей иерархию журналистских жанров. Почему? Сейчас мы

это поймем.

Информация — это сообщение о событии. Репортаж — рассказ о длящемся событии,

комментарии к которому позволительны лишь в тех пределах, в которых это событие необхо-

димо вписать в общий или специальный, но объективный контекст и наметить возможные при-

чины и последствия произошедшего. Интервью — неискаженная передача слов и мыслей дру-

гого человека. То есть, строго говоря, во всех трех случаях журналист должен не говорить то,

что он думает, а лишь пересказывать увиденное или услышанное.

Это происходит потому, что аудиторию интересуют прежде всего мнения и идеи людей

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

156

157

известных или авторитетных — такие люди, как правило, сами в СМИ не работают, но пишут

для них статьи или дают интервью. Кроме того, журналисты цитируют публичные и непублич-

ные (если удается) выступления этих людей, удовлетворяя тем самым законный интерес ауди-

тории. Словом, я вынужден сформулировать неприятную максиму:

МНЕНИЕ ЖУРНАЛИСТА АУДИТОРИЮ НЕ ИНТЕРЕСУЕТ - ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ЭТОТ ЖУРНАЛИСТ

НЕ СТАНЕТ ИЗВЕСТНЫМ ИЛИ АВТОРИТЕТНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ.

Большинство журналистов не являются ни известными, ни авторитетными людьми (в

сравнении с иными авторами СМИ — ньюсмейкерами и экспертами). Именно поэтому боль-

шинство журналистов в принципе должны спрятать свое собственное мнение в

342

карман либо в иное место, если только это мнение не касается узкой темы сегодняшнего репор-

тажа, где его автор-журналист выступает по сути как профессионально подготовленный свидетель слу-

чившегося. В массе своей журналистика, как я уже говорил, анонимна.

Но когда журналисту поручают писать статью, ему фактически дается право, во-первых, пере-

стать быть анонимом, во-вторых, высказать свои собственные мысли. Именно в этом смысле статья —

высший жанр журналистики.

Воспользуется ли аноним-журналист этим правом — другой вопрос. Но шанс ему дается.

Конечно, есть журналисты, которые делают себе громкое имя умением писать или снимать уни-

кальные репортажи. Ряд журналистов, которые специализируются на подготовке интервью знаменитых

людей, сами становятся очень известными. Но и тех, и других аудитория, коллеги, экспертное сообще-

ство ценят не за то, что они говорят сами, а за то, что их устами говорит что-то другое или кто-то дру-

гой.

ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ УПРАЖНЕНИЕ В НАПИСАНИИ СТАТЕЙ, ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ РАБОТУ В ЭТОМ ЖАНРЕ

ЖУРНАЛИСТ МОЖЕТ СТАТЬ НЕ ТОЛЬКО ИЗВЕСТНЫМ (ИЛИ ДАЖЕ ЗНАМЕНИТЫМ), НО И АВТО-

РИТЕТНЫМ ЭКСПЕРТОМ, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, В ТОЙ СФЕРЕ ЗНАНИЯ ИЛИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, КО-

ТОРЫЕ ЯВЛЯЮТСЯ ТЕМАМИ ЕГО СТАТЕЙ.

Статья (комментарий на телевидении) — жанр, в котором заложена потенциальная возможность

для журналиста сказать то, что может сказать только он. Это, впрочем, не значит, что жанр статьи в лю-

бом случае предполагает свободу выражения мыслей и идей журналиста-автора. Ведь статья в СМИ —

тоже очень прагматичный жанр. О сотворении мира, философских проблемах, цивилизационных кон-

фликтах и многих других вещах, включая и куда более конкретные, в СМИ всё равно пишут специали-

сты-нежурналисты. Но пишут — и в этом спасение для журналистов — в том же жанре статьи.

Однако статья как таковая и журналистская статья — это немного разные вещи.

ЛИШЬ ИЗВЕСТНЫЙ И АВТОРИТЕТНЫЙ ЖУРНАЛИСТ ПОЛУЧАЕТ ПРАВО ПИСАТЬ НЕЖУРНАЛИ-

СТСКИЕ, ИЛИ ЭКСПЕРТНЫЕ, СТАТЬИ.

343

Нет ли здесь парадокса? Или: чем отличается статья как таковая от статьи журналистской? Это

стоит обсудить специально.

Отличия три.

Во-первых, журналистская статья, как правило, гораздо уже тематически, хронологически и

проблемно, чем статья на ту же тему нештатного автора газеты. Известного эксперта редакция может

попросить написать статью о русской философии XX века. Журналиста, да и то не всякого, — лишь о

полемике, развернувшейся между ныне живущими философами в связи с каким-то конкретным событи-

ем.

Во-вторых, журналистская статья, несмотря на допустимость и даже императивность присутст-

вия авторских мыслей, идей, выводов, обязательно должна включать изложение мнений по проблеме,

которой эта статья посвящена, собственно специалистов, экспертов, нежурналистов. Автор нежурнали-

стской статьи может привлекать чужие мнения, если сочтет нужным, а может излагать лишь свою

точку зрения, свою концепцию (обращаю внимание на это важное для темы данной лекции слово).

Наконец, в-третьих, от журналистской статьи редакция (и аудитория) не ждут полных и вполне

определенных ответов на все заявленные в связи с темой статьи вопросы, кроме самых простых, хоть и

неясных для публики. Авторская, экспертная статья, как предполагается, должна давать ответы на

сложные вопросы, то есть на те, ответы на которые не доступны просто журналисту.

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

157

158

Ясно, что так бывает далеко не всегда. Есть авторы-эксперты, которые пишут слабые статьи, и

есть журналисты, которые настолько хорошо знают проблему, что дают ответы на вопросы, ставящие в

тупик многих экспертов. Но в этом случае журналист, пусть и работающий в СМИ, просто стал экспер-

том. Обычно это фиксируется тем, что данному журналисту начинают заказывать статьи другие СМИ,

его приглашают выступать по телевидению, его цитируют политики и собственно эксперты.

Думаю, не стоит останавливаться на таких очевидных, но не ломающих мою схему нюансах, как

то, что журналист, больше других пишущий о сельском хозяйстве, по сравнению с другими журнали-

стами обладает почти экспертными знаниями в данной области, а любой зарубежный корреспондент ав-

томатически в

344

сознании не только публики, но и даже страноведов становится экспертом по той стране, в кото-

рой в тот или иной момент работает.

Прелесть журналистики как раз и состоит в том, что журналист, как правило, не обладающий

специальными знаниями и особенно академической подготовкой в той или иной сфере, но активно ос-

вещающий проблемы этой сферы в СМИ, в глазах публики и, хоть и гораздо реже, экспертного сообще-

ства поднимается до уровня эксперта, специалиста. Напоминаю однажды уже произнесенную мною, но

не мной сочиненную фразу: с помощью журналистики можно многого достичь. Например, журналист,

пишущий о космонавтике, может стать гораздо более известным публике, чем специалисты в этой

области и даже сами космонавты. Журналист, пишущий о политике, может быть гораздо известнее

почти всех политологов, чьими мыслями и идеями он чаще всего и питается.

С политикой вообще в журналистике особая история. В любом СМИ вряд ли найдется больше

одного журналиста, специализирующегося по уже упомянутому сельскому хозяйству или энергетике, по

медицине или кино, по балету или опере. А вот на политические темы пишут очень многие журналисты.

Напомню, что я считаю журналистику прикладной актуальной (или оперативной) политологией, что во

многом объясняет этот феномен.

После всего сказанного становится понятным терминологическое разнообразие, бытующее не

только в сфере работников СМИ, связанное с в общем-то единым жанром «статья».

Авторская статья —

Авторская статья — так чаще всего называют статью автора-эксперта, не работающего в самой

редакции.

Проблемная статья —

Проблемная статья — журналистская или авторская статья, выходящая за рамки комментария к

актуальным событиям.

Комментарий.

Комментарий. В теории советской журналистики он отделялся от статьи, поскольку как раз и

указывал на то, что его автор — журналист, то есть, строго говоря, не специалист в точном смысле этого

слова. Автор комментария (журналист) комментирует, то есть поясняет, но не объясняет, по крайней

мере фундаментально, случившееся.

В телевизионной журналистике слово «комментарий», как я уже отмечал, используется вместо

слова «статья» не только по-

345

тому, что статья в нашем понимании это нечто, непременно изложенное на бумаге, но не дек-

ламируемое, не зачитываемое вслух. Но и потому, что телевизионный проблемный текст в любом случае

гораздо короче статьи, а следовательно, не может быть столь же фундаментальным, как она.

Комментарий специалиста. Комментарий эксперта.

Комментарий специалиста. Комментарий эксперта. Эти термины введены, чтобы отделить не-

большие по объему нежурналистские тексты (статьи) от журналистских. Внимание аудитории специ-

ально акцентируется на том, что данный текст принадлежит не журналисту, а настоящему, фундамен-

тально подготовленному эксперту. В последние годы, в связи с воцарением плюрализма в наших СМИ,

часто даже в обычных выпусках теленовостей в связи с тем или иным важным событием в эфир переда-

ются не только мнения участников событий, не только «репортаж» или «комментарий нашего коррес-

пондента», но и один-два «комментария эксперта». А в так называемых аналитических программах —

это просто правило, причем число экспертов, которым дают выступить по одному и тому же вопросу,

может достигать четырех-пяти.

Суммирую: разные виды статей (комментариев на радио и ТВ) в жанровом отношении едины, но

в журналистском исполнении статья скорее описательна, а в экспертном — скорее концептуальна.

Или: журналист поясняет и дает ответы на старые вопросы, эксперт (нештатный автор) — ставит новые

вопросы или дает совершенно (концептуально) новую трактовку проблемы.

И вот теперь вернусь к уже данному мною ранее определению статьи. Пожалуй, оно удачно:

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

158

159

журналистская статья есть логическая и/или эмоциональная трактовка журналистом причин, хода и

последствий тех или иных событий или действий тех или иных людей, она предполагает право автора

на собственные выводы относительно тех проблем, которые в статье затрагиваются.

Статья, работающая на уровне логики, есть аналитическая статья, на уровне эмоций — публици-

стическая.

Как я уже отмечал, аналитическая статья имеет аналог и в литературе — эссе, и в науке — науч-

ная статья. Из науки — логика, аргументация статьи, из литературы — свобода изложения и стилисти-

ческая непредопределенность статьи.

Информации нет без изложения фактов, репортажа — без описания события, причем увиденного

собственными глазами.

346

Нет интервью без ответов на вопросы, без человека, которому вопросы задаются, без самих во-

просов. Всё это очень четко и жестко задано — отклонения либо меняют жанр, либо портят его, делают

ущербным, не отвечающим его предназначению, то есть, проще говоря, являются браком.

Статья — свободный жанр.

Статья — свободный жанр. Да, должно быть описание проблемы, ее объяснение, аргументация,

логика, с помощью которой автор доказывает, что его выводы справедливы, а иные — нет. Но это толь-

ко самый общий принцип. Сколько проблем взять для анализа, сколько событий; связать ли их воедино

или разъединить, рассмотрев по одной; использовать два или пять аргументов; приводить ли примеры,

доказывающие то, что эти аргументы, эта логика были эффективны при анализе схожих событий; цити-

ровать ли авторитеты или не стоит; сухим, похожим на научный, стилем писать статью или вольным —

нормы для всего этого нет. Разве что нормой можно считать следующее:

В АНАЛИТИЧЕСКОЙ СТАТЬЕ ДОЛЖНЫ СОДЕРЖАТЬСЯ ДОСТАТОЧНЫЕ ДЛЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ

АВТОРСКОГО МНЕНИЯ (ОЦЕНКИ) ЛОГИЧЕСКИЕ АРГУМЕНТЫ.

Широкая аудитория, несмотря на свою однородность, никогда не однородна настолько, чтобы

каждый из составляющих ее людей был един с другими в оценке достаточности аргументов автора. Од-

ному кажется, что сказанного довольно и автор статьи очень убедителен. Другому — что доказательств

мало, да и логика хромает. Всё это очень субъективно. Кроме, пожалуй, одного — мнения (даже по-

своему субъективного) экспертного сообщества. Вот если специалисты сказали (подумали, почувство-

вали), ознакомившись со статьей, — это серьезно, это доказательно, более того — это ново, значит, ста-

тья удалась. А если еще статью цитируют, если на нее ссылаются, даже споря с ней, даже опровергая ее;

если ее вырезали и положили в досье по данной проблеме — значит налицо успех.

Поскольку качественная журналистская аналитическая статья имеет своим прообразом статью

научную, то очень легко описать, из чего эта статья должна состоять. Вот ее точный план.

347

План аналитической статьи

1. Актуальный повод (событие в его противоречиях)

2. Авторская гипотеза

3. Тезис

4. Доказательства

1-й аргумент

2-й аргумент

3-й аргумент

5. Антитезис

6. Доказательства

1-й аргумент

2-й аргумент

3-й аргумент

7. Синтез

8. Вывод — подтверждение или уточнение первоначальной гипотезы либо отказ от нее

9. Прогноз (развития событий)

Естественно, в полновесном виде аналитическая статья должна быть оснащена примерами (акту-

альными, а также из недавней и классической истории), ссылками на авторитетные мнения и фундамен-

тальные законы политики, социологии, а также на научно достоверные факты (например, результаты

социологических исследований).

Но полновесности в журналистской аналитической статье ждать не приходится (объем невелик,

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

159

160

да и времени на написание мало). Иногда даже по всем пунктам плана невозможно пройтись основа-

тельно — где-то неизбежна скороговорка. Вот тут и приходит на помощь эссеистское начало журнали-

стской аналитики и даже публицистические приемы — более свободная, чем в научном анализе форма,

неполный (но всё равно убедительный) ряд аргументации, замена логических аргументов эмоциями (но

рационально ориентированными) или ссылками на авторитетное мнение, на здравый смысл и т. п.

Журналист более свободен в писании своего аналитического

348

текста, чем научный работник, эксперт. Это, однако, не означает, что его, журналиста,

аналитический текст имеет право быть менее научным по сути — только по форме.

Конечно, по отношению к классическому плану аналитической статьи в журналистских

текстах возможны всякого рода инверсии — иначе бы все качественные тексты журналистской

аналитики были похожи один на другой. Авторское своеволие, авторское начало, авторский

стиль никто в аналитике (даже и научной) не запрещал. Но все-таки, если в том, что автор-

журналист или редакция называет аналитической статьей, я не вижу разбора или даже упоми-

нания антитезиса (то есть позиции оппонентов), если тезис доказывается логическими аргумен-

тами, а антитезис опровергается лишь эмоциональными выпадами, да еще и подтверждений ан-

титезису автор не видит вообще никаких, если нет собственно ни гипотезы (что же в таком

случае доказывает автор?), ни прогноза, словом — если всего этого нет, то ничто, даже громкое

имя, не заставит меня считать данный текст аналитической статьей.

Аналитическая статья выхватывает из жизни (события) и кристаллизует в сознании

сначала автора, а затем и аудитории ту фундаментальную правду (нечто вроде истины), ко-

торая содержится в событии, но может быть или даже была не замечена другими, оттесне-

на мифами, домыслами, пропагандой, тенденциозными комментариями.

Однако всё то, что правильно, может быть просто банально. Или отвратительно скучно,

неинтересно изложено. Серьезное содержание нужно еще подобающим образом подать, придав

статье литературный, стилистический блеск. Об этом я буду говорить в специальной лекции.

Сейчас же только замечу, что

СТИЛЬ, ФОРМА (ИЛИ ГРОМКОЕ ИМЯ АВТОРА) - ЭТО ТО, С ПОМОЩЬЮ ЧЕГО ТЕКСТ ПРОНИКАЕТ

В СОЗНАНИЕ АУДИТОРИИ, А СОДЕРЖАНИЕ - ТО, ЧТО В ЭТОМ СОЗНАНИИ ПРОИЗВОДИТ ИЗМЕ-

НЕНИЯ.

И поэтому оба элемента (форма и содержание) крайне важны в журналистике. Это как

фугасный заряд: вначале он погружается в тело цели, а затем взрывается внутри него. Удачная

статья с помощью оригинальной формы проникает в сознание аудитории, а своим содержанием

производит в этом сознании более или

349

менее радикальный переворот в оценке события или человека, о которых пишет журна-

лист.

Хотя сегодня мы говорим в основном о содержании статьи, отличающем ее от других

журналистских жанров, тем не менее упоминание о стиле, о форме не слишком преждевремен-

но. Ибо от аналитической статьи я перехожу к публицистической, беря их по отдельности, в

чистом жанровом виде, хотя аналитические статьи в чистом виде крайне редко встречаются в

журналистике. Журналисты (и даже эксперты) тенденциозны, эмоциональны (в отношении не-

которых проблем — определенно эмоциональны), не хотят, а часто и не умеют быть объектив-

ными. Или, как принято выражаться, журналисты тоже люди. Это понятно — и не стоит делать

из этого вселенскую проблему. Проблема возникает тогда, когда журналисты не осознают того,

что они тоже люди, в тот момент, когда пишут свои статьи.

Я бы дал простой совет, отталкиваясь от уже сформулированного ранее правила, суть

которого: не берите интервью у того, кого любите, и того, кого ненавидите. К статье это прави-

ло не относится.

Нельзя посылать антикоммуниста брать интервью у лидера КПРФ. Ничего нового и ин-

тересного (если не считать новым конфликт между всяким измом и его анти, а интересным —

склоку) мы не получим. Но можно и даже нужно логикой антикоммунизма анализировать ком-

мунизм (и наоборот, разумеется) в СМИ. Это, правда, относится к концептуальным, эксперт-

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

160