Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом. Курс лекций по теории и практике современной русской журналистики

Подождите немного. Документ загружается.

181

серьезных корректив в свою политику Ельцин не внесет. Почему? Аргументация тех, кто не хотел изме-

нений ельцинской политики, меня и интересовала (и, как я предполагал, аудиторию тоже). В ответе я и

постарался эту аргументацию изложить, объясняя, а не оправдывая, ельцинский курс.

В конце ответа шел постскриптум, в котором было ясно сказано, что, как уже догадался умный

читатель, никакого ответа Ельцин мне не присылал, да и прислать не мог, а то, что вы сейчас прочитали,

— плод моей фантазии.

Не исключено, что как раз те читатели (среди политических кругов), которые до самого этого

постскриптума верили в подлинность ответа и возмущались тем, что Ельцин, да еще столь подробно и

серьезно, отвечал «какому-то Третьякову» (а не, например, им), словом, оказались недостаточно умны,

вынуждены были перенести свое возмущение с Ельцина (слава богу, он все-таки Третьякову не отвечал)

на меня. Я получил обвинения в высокомерии, зазнайстве и, кажется, даже шизофрении: пишу сам

письма президенту и сам на них отвечаю. Наверное, я действительно совершил ошибку — не преду-

смотрел возможность такой реакции (впрочем, завистников у меня всегда было много и учитывать все

извивы их психики — труд в общем-то излишний).

Строго говоря, всё, о чем я рассказывал в предыдущих лекциях, особенно в «практических», но и

в теоретических тоже, суть разговор о собственном стиле в журналистике. Просто нужно понять, что

стандартное вы должны уметь делать не хуже других (то есть овладеть ремеслом), тогда есть шанс и

время что-то делать гораздо лучше других. Мне всегда было смешно слушать от журналистов, которые

не могут написать нормальный репортаж, которым на стандартный комментарий к рядовому

396

событию требуется два-три дня, рассуждения о якобы их стиле (когда что-то им поправишь).

Завершу эту лекцию следующим наставлением.

ДОБИТЬСЯ ТОГО, ЧТОБЫ ВАШИ ТЕКСТЫ УЗНАВАЛИСЬ ПО ОДНОЙ ФРАЗЕ, ПО ОДНОМУ ЗАГО-

ЛОВКУ, ПО ОДНОМУ, В КРАЙНЕМ СЛУЧАЕ, АБЗАЦУ - ВОТ ЦЕЛЬ ФОРМИРОВАНИЯ СОБСТВЕННО-

ГО СТИЛЯ В ЖУРНАЛИСТИКЕ.

А если при этом стиль еще и литературно хорош и изыскан, то можете считать себя журнали-

стом, состоявшимся полностью, — без того, чтобы ваше имя было привязано к названию издания, где

вы печатаетесь, или даже удостоверению, которое вы получили в редакции.

СВОЙ СТИЛЬ ПЛЮС ОРИГИНАЛЬНОЕ, НО ВЫРАСТАЮЩЕЕ ИЗ АКТУАЛЬНЫХ БАНАЛЬНОСТЕЙ

СОДЕРЖАНИЕ ТЕКСТОВ - ЭТО И ЕСТЬ СОБСТВЕННОЕ ИМЯ В ЖУРНАЛИСТИКЕ.

Остальное (слава, известность, деньги, цитирование) — приложится.

Единственное, что надо добавить в конце. Объективность такова, что пишущим (не телевизион-

ным) журналистам, у которых очень распространенные фамилии, надо не стесняться в самом начале

своей карьеры брать себе псевдонимы. Не слишком вычурные, но все-таки более редкие, чем реальная

фамилия. Имя — это ярлык, товарный знак, которые в сегодняшнем глобальном рыночным мире кон-

центрируют в себе и содержательную, и стилевую стороны вашего труда, ваших текстов.

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

181

182

397

Раздел 3. ЗЛО

Лекция 24, которой лучше бы не было. PR — агитация, пропаганда и реклама в

одной упаковке. Тип упаковки: журналистика

Как я уже не раз повторял, и надеюсь, мне это простится слушателями и читателями данного

курса: несмотря на свое критическое, я бы сказал — трезво критическое, или просто трезвое, отношение

к журналистике, я очень люблю и ценю эту профессию. Чтение курса перед студентами для меня не ра-

бота, а удовольствие, хоть и утомительное и несколько приевшееся из-за своей повторяемости. Писать

этот курс мне тоже крайне интересно, прежде всего потому, что удалось наконец-то выбрать время для

систематизации своих мыслей о своей профессии, мыслей, быть может, не повторяющих то, что о жур-

налистике говорят и пишут другие.

Но даже в самом интересном курсе как для студентов, так и для преподавателя есть более и ме-

нее интересные темы. И есть темы неприятные, нелюбимые, если хотите — отвратительные. Обойти их

нельзя, а касаться, даже думать о них, не то что говорить, не хочется. Потому что противно. Не знаю как

для студентов — может быть, им противны рассуждения о жанрах журналистики либо о ее современной

тотальности. Мне же крайне неприятно говорить о PR, или пиаре, если использовать этот термин в его

обрусевшей форме.

Однако работа есть работа. Неприятно, а делать ее нужно. Единственный рецепт умаления не-

приятных ощущений — быть максимально кратким (не в ущерб содержанию), пройти требуемое рас-

стояние за предельно сжатый отрезок времени.

С сим намерением и начну, надеясь вскорости закончить, эту лекцию.

Когда я начинал в середине 70-х годов, страшно сказать, прошлого века работать в журналистике

(напомню, в системе совет-

398

ской внешнеполитической пропаганды на Запад, что несколько расширяло мой тезаурус), термин

«public relations» в нашей профессиональной среде было хорошо известен. Но и в страшном профессио-

нальном сне не могло нам пригрезиться, чем обернется двадцать—тридцать лет спустя это благородное

словосочетание «общественные связи». Как процесс, работа — это профессиональное налаживание свя-

зей с общественностью, то есть ознакомление более или менее широкой публики, аудитории с делами

вашей фирмы, компании. В основном — методами прямых контактов, личного общения, непосредст-

венного (адресного) обращения к каждому конкретному лицу или структуре, которых, на ваш взгляд,

деятельность вашей фирмы должна заинтересовать. Но пока не заинтересовала, потому что они что-то

слышали о ней, знают ее продукцию, видели рекламу этой продукции, но все-таки не выделяют вашу

компанию из ряда других, работающих в той же сфере.

Продукт, товар потребляется — и чаще всего бездумно. В рекламе товара многое о нем, а тем

более о производителе, не расскажешь. А вот с помощью службы паблик рилейшнз можно поведать ми-

ру и каждому его жителю в отдельности, что при равных с другими потребительских качествах и цене

вашего товара, услуги, продукта зарплата в вашей фирме выше, окружающую среду она не загрязняет,

детям работников дарит подарки на Рождество и к тому же меценатствует сверх всякой меры — скупает

картины, писанные руками бывших, но еще не вполне реабилитировавшихся наркоманов.

Может, по молодости, может, по незнанию, но о паблик рилейшнз я думал именно так — терми-

на «PR» («пиар») в русском языке тогда не было.

А что мы имеем сейчас?

Я совершенно осознанно, в здравом уме и твердой памяти утверждаю: ничто и никто не нанес в

последние десять лет столько вреда нашей отечественной, русской и российской журналистике в це-

лом, как стремительно народившиеся и как кролики размножившиеся в России пиар-службы.

Я всякий раз содрогаюсь, и не раз говорил об этом публично, когда слышу, что на факультетах

журналистики самых уважаемых мною вузов, включая и журфак родного мне Московского универ-

399

ситета, и журфак ныне не менее родного мне МГИМО действуют кафедры и даже отделения (!)

PR.

Пиар реален, от него не отмахнешься, существование его бессмысленно отрицать и нельзя, более

того — вредно и непрофессионально не учитывать в работе СМИ. Но учить этому на факультетах жур-

налистики нельзя. Правила приличия не должны позволять.

Проститутки, или, как ныне говорят изящнее, путаны, существуют из века и будут существовать

до скончания веков, даже и не без пользы для общества. Но не значит же это, что бордель нужно устраи-

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

182

183

вать в одном здании с институтом благородных девиц.

Мало что ли нам того, что журналистов называют представителями второй древнейшей профес-

сии? Мы хотим теперь и в собственных глазах стать таковыми, более того — обучаться этому с младых

ногтей, на скамьях академических аудиторий.

Откровенно скажу — я не знаю, чему учат на этих отделениях, даже интересоваться этим не хо-

чу. Я слишком хорошо знаю, что такое пиар в сегодняшних СМИ, в сегодняшней журналистике, чтобы

этого знания мне вполне хватило для утверждений, которые я сделаю далее.

Только что нарушив провозглашенный мною самим в начале этого курса принцип «Sine ira, cum

studio», теперь я возвращаюсь в лоно безгневной, но пристрастной объективности.

Разберемся во всесокрушающей, российскую журналистику определенно, могущественной ин-

дустрии современного пиара — прежде всего терминологически.

В СМИ, рядом с журналистскими текстами, иногда инкорпорируясь в них, не менее столетия

уже наличествуют:

• реклама

• скрытая реклама

• пропаганда, включая так называемую

• серую пропаганду и

• черную пропаганду.

В теории советской журналистики отдельно еще выделялась — с определенным знаком, плюсом

или минусом — в зависимости от классовости:

• агитация.

400

Что всё это такое?

Во-первых, реклама во всех видах и пропаганда (всякая) вместе с агитацией отличаются тем,

что реклама есть пропаганда (или агитация), размещаемая в СМИ за деньги, а пропаганда (или агита-

ция) есть реклама (прежде всего идей, доктрин, а не товаров или услуг) бескорыстная, идейная, вдохно-

венная.

Рекламный продукт создается вне СМИ, вне редакций, вне журналистики.

Пропаганда и агитация создаются в СМИ, в редакциях, штатными и нештатными авторами —

как журналистика, пусть, по мнению некоторых, суррогатная или ущербная.

Просто реклама честно маркируется в СМИ («реклама», «на правах рекламы») и не смешивается

в сознании и подсознании более или менее внимательного читателя-зрителя-слушателя с произведения-

ми журналистики. Публикация рекламных объявлений открыто, хотя и не без некоторых нарушений,

оплачивается рекламодателем.

Пропаганда (в советской теории журналистики — логически выстроенная система убеждения

аудитории) или агитация (эмоциональный, спрямленный, опримитизированный способ убеждения) —

публикуются из принципиальных соображений, подменяют объективную или объективизированную

журналистику (не только, кстати, в авторитарных обществах), но не переставая этой журналистикой ос-

таваться.

Даже скрытая реклама есть хоть и оплаченное деньгами, не маркированное, но все-таки легко

различимое, специально и тщательно не маскируемое размещение рекламных по сути текстов или изо-

бражений внутри журналистских материалов.

Пиар в том виде, формах и масштабах, в каких он присутствует в современных российских

СМИ, есть специально замаскированное под журналистское произведение рекламное или пропаганди-

стское сообщение, нелегально или неофициально продаваемое редакции и столь же нелегально для ау-

дитории размещаемое редакцией в своем СМИ.

Реклама прагматична и цинична, но честна, не в смысле абсолютной правдивости, а в смысле от-

крытой необъективности.

Пропаганда и агитация могут быть циничны, могут быть прагматичны, могут быть идейны и ро-

мантичны, но тоже честны — кроме серой и особенно черной (по сути — реликтовых форм пи-

401

ара). Честны в той же своей открыто демонстративной необъективности, пристрастности, тен-

денциозности. Поэтому в XX веке наряду с малыми дозами серой и черной пропаганды и в западных, и в

советских СМИ всегда доминировала по масштабам и открытости своих позиций пропаганда белая (ее

еще называли массовой, иногда — оголтелой).

Короче говоря, ни реклама, ни пропаганда не скрывают своих целей и не скрывают себя.

Что есть современный российский пиар? Это специально созданный продукт, соединяющий

худшие качества рекламы с худшими качествами пропаганды, выдаваемый за доброкачественное жур-

налистское произведение и нелегально (при сговоре заказчиков, авторов и СМИ) за деньги размещаемый

в СМИ и еще дополнительно маскируемый под журналистское произведение.

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

183

184

Утверждают, что, как и пропаганда, пиар бывает белый, серый и черный. Белую пропаганду я

видел и могу ее идентифицировать. Белого пиара я не видел, не встречал — ибо его не существует в

природе. Есть только серый — это когда деньги берутся редакцией легально, а для аудитории пиаров-

ский текст маскируется всякими расплывчатыми рубриками, серыми рамками, крохотными значками. И

есть черный пиар — нелегальные деньги и полная маскировка «под журналистику».

Реклама пропагандирует свой продукт, но не умаляет, не низвергает чужой. Как правило, она по-

зитивна, хотя и использует ныне многие формальные приемы черного искусства.

Пропаганда может рекламировать свою идею, может разоблачать, обличать идеи чужие, даже

клеветать на них. Но она, пропаганда, делает это открыто. Автору-пропагандисту редакция не станет

заказывать объективный, даже только по форме, материал. Читатель и зритель узнает пропагандиста с

первой фразы.

Пиаровские тексты (заказные, или «джинса», «заказуха» на редакционном жаргоне) — чаще «ра-

зоблачают» и клевещут, чем что-либо просто пропагандируют или рекламируют.

Случайностей в мире, видимо, столько же, сколько и неслучайного. Так поддерживается баланс

между хаосом и гармонией. PR — это Propaganda и Reclama. Это не случайная расшифровка навязшей в

зубах аббревиатуры. То есть лингвистически это, конечно, случайность, а в сущности — закономер-

ность.

402

Российский (по крайней мере) PR есть нелегальная Реклама-Пропаганда, тщательно замаскиро-

ванная под журналистский продукт, или — черная пропаганда, распространяемая за деньги.

Почему пиар ужасен и вреден?

Потому что он (1) развращает журналистов, (2) обманывает аудиторию, (3) подменяет и вытес-

няет журналистику из СМИ.

У некоторых (очень многих) журналистов большая часть их зарплаты является доходом от одоб-

ренной редакцией, но часто и скрываемой от редакции (чего не бывает с рекламой и пропагандой) и от

коллег работы в жанре пиара.

Аудитории всё труднее и труднее различать пиаровские тексты и нормальные. Большая часть

аудитории сегодня уже не может этого сделать, хотя она же легко отличает рекламный продукт от жур-

налистского и пропагандистский журналистский продукт от объективной журналистики.

Мой диагноз: пиар является чумой, раком, СПИДом журналистики конца XX — начала XXI ве-

ка; это единственная болезнь, от которой журналистика как таковая может погибнуть, а в отдельных

СМИ — уже погибла. Я не слышу возражений, да и не хочу их слышать.

Dixi. И больше об этом — ни звука.

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

184

185

403

Раздел 4. ЖУРНАЛИСТЫ КАК ЛЮДИ (ТИПЫ И СТРАСТИ)

Лекция 25. Типы журналистов. Журналистские специальности

В лекции, посвященной репортажу, я, как, надеюсь, вы помните, привел самую очевидную клас-

сификацию типов журналистов. Классификацию, основанную на естественно-жанровой (наиболее рас-

пространенной) специализации журналистов: информационщик, репортер, интервьюер, аналитик, пуб-

лицист, ведущий (игрок). Теперь же посмотрим на профессиональную типологию журналистики шире, в

контексте не узкопрофессиональном, а общественно-политическом, столь актуальном для СМИ сегодня.

Для этого прежде всего вспомним все те профессии, с которыми, по ходу этих лекций, я сравни-

вал журналистику, пытаясь передать суть того, чем (а не как) она занимается. К этим профессиям для

полноты картины теперь я добавлю и ряд других.

• политика (политик)

• писательство (писатель)

• лицедейство, актерство (актер)

• исследовательско-аналитическая деятельность (ученый)

• расследовательская деятельность (следователь)

• расследовательско-защитная деятельность (адвокат)

• оценочно-арбитражная деятельность (судья)

• информационная деятельность (рассказчик)

• интерпретаторская деятельность (эксперт, комментатор)

• медиативно-модераторская деятельность (ведущий, модератор)

404

Вот эти десять типов деятельности (каждый из которых сам по себе может охватывать довольно

обширный спектр более конкретных профессий) и составляют в более или менее оригинальном, а чаще

всего — в банальном наборе собственно профессиональные типы журналистики или типы профессио-

нальных журналистов.

Чаще всего, что и проще всего, журналистов делят по двум основаниям: информация — анали-

тика и репортерство — кабинетная работа (опять же «аналитическая», хотя собственно аналитикой

она может и не пахнуть).

Информационщик — это тот, кто лучше и быстрее других добывает информацию, причем ин-

формацию наиболее точную. Чаще всего он не сидит в редакции, хотя это давно уже не правило. Поль-

зуясь телефоном и услугами своих источников (не журналистов), иной кабинетный информационщик

ныне добывает больший урожай, чем его бегающие собратья. Впрочем, если сам журналист такого типа

и сидит в редакции, его информационная сеть разбросана вне ее стен. Иначе быть не может.

Аналитик не бегает за информацией сам, не собирает ее по кабинетам и коридорам (хотя и дол-

жен в принципе иметь обширные знакомства в тех сферах, которые анализирует). Он обобщает и журна-

листски анализирует то, что либо собрали другие, либо вообще известно всем, но в силу каких-то при-

чин стало сегодня актуальным. Например, приближаются выборы президента. Все кандидаты известны,

известны всем в равной мере и их биографии, программы, тактика и стратегия их избирательных кампа-

ний. На основе этого один журналист (не аналитик) не может написать ничего внятного, другой — легко

напишет нечто удобоваримое, но в общем-то банальное (главный продукт СМИ— актуальная баналь-

ность). А третий — такой текст, которым будет зачитываться вся политизированная публика, который

будут цитировать, который откроет что-то новое, порой даже неожиданное в, казалось бы, уже хорошо

известном раскладе сил.

Репортер — это, конечно, тот, кто творит тексты, которые никогда и никто (кроме профессио-

нальных фальсификаторов-журналистов же), находясь в редакции, не напишет. Тот, кто умеет, помимо

собственно информации (которую ныне большинство печатных СМИ получает не от своих корреспон-

дентов, а от

405

информационных агентств и телевидения), собрать и передать в своем тексте «запахи жизни»:

нюансы, детали, картинки (информационно почти пустые, но создающие эффект присутствия, соуча-

стия, сопричастности), эмоции, случайные свидетельства.

Кабинетный же журналист довольствуется переработкой всего того, что поступает на его стол в

редакции. В последнее время, кстати, мы стали свидетелями в некотором роде расцвета такой кабинет-

ной журналистики. Объективная основа этого — появление Интернета, откуда можно почерпнуть мно-

жество деталей, не присутствующих в основном потоке текстов, проходящих по каналам профессио-

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

185

186

нальных СМИ, и многообразие самих этих текстов, что позволяет, обладая определенными профессио-

нальными навыками, сконструировать любой правдоподобный материал. Несколько случаев подобного

рода стали скандально известны в последние годы, например, во время иракской войны 2003 года, когда

обозреватель одной более чем уважаемой американской газеты, как выяснилось, все свои репортажи со-

чинял не выходя из кабинета, но выдавал их за настоящие. Не совсем ясно, каким образом это так долго

оставалось тайной для его коллег и редакционного руководства, что, впрочем, доказывает то, сколь, ви-

димо, распространенной является сегодня такая спекулятивная журналистская деятельность.

Кстати, еще одной объективной основой этого типа деятельности является, помимо современных

технологических новшеств, редко кем отмечаемая стандартность сюжетных узлов журналистики, чему,

как вы помните, я посвятил специальную лекцию.

В этом месте я должен сказать, что к тем десяти видам деятельности, так или иначе инкорпори-

рованным в журналистику, которые я перечислил в начале этой лекции, и являющимся доброкачествен-

ными, необходимо добавить еще два, выделив их в особую группу недоброкачественных (или даже зло-

качественных) типов.

Недоброкачественным является сочинительство (пример приведен выше), а злокачественным —

провокаторство, тоже довольно распространенное сейчас (но не сегодня родившееся). Особенно часто

провокаторство используется в предвыборных кампаниях и разного рода информационных войнах, в

первую очередь массовыми и бульварными СМИ (и чаще всего, естественно, — на телевидении).

406

Всех наиболее известных журналистов-провокаторов хорошо знают в профессиональной среде,

да и публике их имена хорошо известны (ибо провокаторские публикации, как правило, приносят их ав-

торам большую известность, временами напоминающую славу). Меньшинство из провокаторов затем

тяжело расплачиваются за эту славу (если шум поднялся уж слишком большой и последовало контрра-

зоблачение), но большинство вполне сносно или даже процветая продолжают работать в журналистике

и дальше. Объективности ради надо отметить, что в основном за провокациями в СМИ стоят внешние

силы, то есть инициаторами провокаций являются не сами журналисты, выступающие лишь в роли ис-

полнителей (за что им достается и плата, и слава и, в случае неудачной провокации, соответствующая

репутация). Однако я, да, думаю, и не только я, знаю несколько известных журналистов, которые стали

провокаторами по собственной склонности и без каких-либо внешних воздействий (что не исключает

эксплуатацию их склонности другими и, соответственно, оплату отдельных проявлений этой склонно-

сти).

Еще одна оговорка: иногда провокаторство амбивалентно, то есть используется превентивно

против каких-то, как представляется (искренне или спекулятивно) авторам и исполнителям провокации,

еще более значительных общественных или политических провокаций. Таким гомеопатическим случаем

является, например, по мнению многих, известная история лета 1996 года, случившаяся между двумя

турами президентских выборов, следствием которой стало отстранение Борисом Ельциным от власти

Коржакова, Барсукова и их, по выражению Чубайса, «духовного отца Сосковца». Началось всё, как из-

вестно, с «провокационного», по мнению авторов встречной «провокации», задержания людьми Коржа-

кова двух сторонников Ельцина, но из команды Чубайса, вынесших из Белого дома «коробку из-под

ксерокса» с полумиллионом долларов. Подробнейший сюжет об этом был показан по всем телеканалам.

В ответ поздно вечером Евгений Киселев вышел в прямой эфир тогдашнего НТВ с заявлениями о гото-

вящемся группой Коржакова государственном перевороте. В результате поднявшегося шума и паники в

политических кругах на Ельцина было оказано сильнейшее давление, и утром следующего дня под дик-

товку Чубай-

407

са он объявил об отстранении Коржакова и его сторонников от власти и снятии их со всех по-

стов. До конца не ясно, действительно ли в этот момент Коржаков планировал отменить второй тур вы-

боров (что было бы, безусловно, госпереворотом) или речь шла лишь об угрозе для группы людей, орга-

низационным лидером которых был Чубайс, но то, что без панических заявлений НТВ отстранения

Коржакова могло бы и не состояться, очевидно.

Вообще выражения «провокационный вопрос», «провокационная статья», «провокационное ут-

верждение» встречаются сегодня очень часто, обозначая, с одной стороны, один из довольно распро-

страненных легальных (но на грани фола) методов политической борьбы и, соответственно, политиче-

ской журналистики, но, а с другой — используясь для дезавуирования в общем-то нормальных (в смыс-

ле морали, в том числе и профессиональной) действий журналистов, неприятных для власти или угро-

жающих власти. Причем часто власть действует (в том числе и руками журналистов) провокаторски не в

силу злонамеренности авторов «провокаций», а оттого, что ей есть что скрывать от общества. Грань

здесь временами весьма тонка, но в большинстве случаев конечно же простого здравого смысла доста-

точно, чтобы отделить настоящую злонамеренную провокацию от всего, что внешне на нее похоже.

Вернусь, однако, к типам журналистов. Итак, как мы выяснили, наиболее распространенное де-

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

186

187

ление их: информационщик, репортер, аналитик (кабинетный журналист). Если сюда добавить еще ин-

тервьюера (а есть немногочисленный отряд журналистов, которые берут интервью гораздо лучше дру-

гих, хотя специализирующихся только на интервью, минуя, например, репортаж, довольно мало), а так-

же ведущего телеигр — того, кого я назвал, да еще раз простится мне это (хотя вряд ли), массовиком-

затейником, то мы увидим, что пять главных жанров (четыре классических и один новый) и рождают

главные профессиональные журналистские типы. Так и должно быть.

Теперь всё же поговорим о менее очевидном. А для этого вновь обратимся к тем десяти добро-

качественным видам профессиональной деятельности, которые сочетаются в журналистике как профес-

сии, да и к недоброкачественным тоже.

408

Журналист как политик

В принципе о журналисте как политике я уже рассказывал в соответствующей лекции. Но здесь

хочу сделать некоторые пояснения.

Безусловно, до сих пор самым ярким представителем наиновейшей российской журналистики

как политики является Евгений Киселев периода 1994—1999 годов (ныне эту роль он утерял, но освобо-

дившийся весьма почетный пост никто так и не занял). В рассказанном мною эпизоде лета 1996 года Ки-

селев, естественно, выступал больше как политик, чем как журналист. Действовал ли он в интересах од-

ного клана, в который сам входил, или России в целом, это не важно. Важно то, что журналист, ставший

политиком, использует журналистику как ее использовал бы любой политик, но, конечно, не как журна-

лист. То есть интересы свободы слова, принцип объективности, неангажированность отбрасываются ли-

бо используются только односторонне: для себя и против врагов (оппонентов, конкурентов) своей по-

литической партии.

То же мы видели и в ходе Большой информационной войны 1999—2001 годов, когда Киселев-

политик (правда, куда менее самостоятельный, чем в 1996 году) бился в эфире партии НТВ против пар-

тии ОРТ. Лицом партии ОРТ был тогда Сергей Доренко, остававшийся, однако, журналистом (каким

именно, скажу позже), но совсем не политиком, хотя, конечно, и оказывавшим политическое влияние

огромной силы — но на массы, а не на саму политику. В этом, собственно, и различие политика и жур-

налиста, если их брать по отдельности. Первый оказывает влияние на политику и на массы, второй —

только на массы, хотя и это тоже есть политическое влияние.

У Евгения Киселева был, однако, золотой период, когда он действовал как политик-журналист,

не играя открыто и однобоко на стороне одной (своей) партии. Это период 1997—1998 годов, когда ав-

торитет «Итогов» был столь несоизмеримо велик в сравнении с любыми иными аналитическими про-

граммами на нашем ТВ, что Евгению Киселеву удавалось раз за разом собирать у себя в программе ли-

деров всех четырех тогдашних думских фракций и трех депутатских групп. И эти лидеры именно в пря-

409

мом эфире «Итогов» делали громкие заявления, реально влиявшие на политику, оглашали свои

дальнейшие, до того скрывавшиеся от публики, действия. Конечно, это была уникальная ситуация,

свойственная исключительно России на том коротком отрезке времени: медиакратия обогнала по своим

возможностям незрелую демократию (тем более что правящий класс не слишком стремился развивать

последнюю), а публичная политика, уже ушедшая с площадей, еще не нашла себе пристанища ни в пар-

ламенте, третируемом властью и провластными СМИ, ни в партийных структурах, слабых, немощных,

неразвитых, непубличных.

Однако всё равно факт остается фактом: в 1997—1998 годах «Итоги» выступали скорее как по-

литический, чем медийный организм, а сам Евгений Киселев в тот период минимально демонстрировал

свои политические пристрастия (за исключением некоторых конкретных бизнес-пристрастий стоящего

за его спиной Гусинского) и выступал как независимый и влиятельный политик-медиатор или политик-

арбитр от СМИ.

По мере приближения выборов или по мере разрастания политических кризисов политик начи-

нает расти (разбухать) почти в каждом журналисте, демонстрируя уже отмеченное мною отличие поли-

тика от журналиста: политическая ангажированность становится сущностью действий журналиста,

а журналистика — лишь формой ее проявления.

Соответственно в действиях таких журналистов проявляются все стереотипы и нормы поведения

политиков.

Журналист как писатель

Ясно, что каждый пишущий журналист есть писатель (как правило, не очень хороший), но в не-

которых журналистах писательство преобладает. Самый яркий пример — Максим Соколов, выступаю-

щий на ниве политической журналистики (и в печати, и на телевидении), но не воспринимающийся по-

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

187

188

литическим классом как политический аналитик. Именно потому, что писательство, литературная форма

подавляют в его текстах и содержание, и огромные исторические знания, им демонстрируемые. Максим

Соколов не учитывает того, что

410

ЖУРНАЛИСТИКА, КАК И ПОЭЗИЯ, ДОЛЖНА БЫТЬ НЕМНОГО ГЛУПОВАТА.

Точнее — журналистика не должна быть слишком сложной или изощренной по форме, ибо тогда

она как бы отделяется от злободневности, воспринимается как нечто оторванное от сегодняшнего дня —

если даже автор ведет разговор о событиях именно этого дня.

Журналистов, в которых преобладает писатель, как правило, писатель-графоман, довольно мно-

го. Потому и появляется много журналистских текстов, чтение которых приятно, но не оставляет после

себя ровным счетом ничего: ибо до стиля Лермонтова, Гоголя или Набокова они не поднимаются, а до

нормальной (то есть полезной аудитории) журналистики «не опускаются».

Писатель от журналистики капризен, бьется за каждый эпитет, не умеет сократить свой текст

(всё ему кажется очень важным) и т. п. В общем — он заполняет своими текстами пустоты на страницах

и экранах СМИ, создает текстовой фон для собственно журналистики.

Добросовестный писатель (иногда он актуализируется почти в каждом журналисте, кроме самых

объективных прагматиков) в журналистике не вреден (хотя иногда я думаю иначе), скорее бесполезен

(кроме публицистики, где литературный дар конечно же просто необходим). Не то что сочинитель, осо-

бенно злокачественный.

Сочинитель

О нем я тоже уже подробно рассказывал. Проще говоря — это просто лжец, с врожденным или

благоприобретенным инстинктом врать. А это — большое зло для журналистики, ибо все-таки первоос-

нова ее — передача информации, хоть как-то соотносимой с реальностью, а не полностью высосанной

из пальца.

Актер, лицедей

Журналистов-актеров было много всегда, но появление телевидения создало для склонных к ли-

цедейству журналистов сцену, отсутствующую в печатных СМИ.

411

Актеров в нашей журналистике множество. Классическим примером такого актерства были те-

леспектакли Сергея Доренко в его авторской программе летом и осенью 1999 года.

Возможно, самому Доренко тогда казалось, что он превратился в политика. Да, превратился, но в

политика — одного из многих, как и большинство журналистов в тот период, а вот в актера — выдаю-

щегося, актера № 1 на тогдашней журналистской и политической сцене.

Журналист — это тот, кто либо передает известные ему и не известные аудитории факты, либо

интерпретирует их от имени общества. Актер — тот, кто стремится к успеху у публики. И это — глав-

ное. Аплодисменты, слава, шум вокруг твоего имени, восторги поклонников, проклятия (и чем громче,

тем лучше) тех, чьим мнением ты не дорожишь, зависть конкурентов и, видимо, эксклюзивный гонорар

— вот что важно для актера.

И, как правило, актер — в жизни далеко не такой возвышенный тип, как на сцене. Чаще всего —

циник и прагматик.

Артистические данные Сергея Доренко были исключительными. Он и блеснул, как звезда. Оста-

лись другие, менее талантливые, но не меньшие лицедеи. Пара-тройка таких до сих пор собирает свой

урожай на ниве политической тележурналистики, но особенно много их, естественно, в журналистике

бульварной, связанной с поп-культурой. Тут, почитай, каждый второй человек, носящий звание журна-

листа, актер или актеришко.

Что главное в этом журналистском амплуа? Конечно, неискренность, конечно, лицедейство.

Провокатор

Этому амплуа я тоже уже посвятил достаточно слов. Отмечу лишь, что провокатор — как прави-

ло, актер (по понятным причинам). И лишь самые идейные провокаторы, так сказать провокаторы-

профессионалы, уже не играют свою роль, а живут ею.

Ученый

Это профессиональное амплуа преобладает у тех, кто занимается аналитикой в журналистике.

412

А ею занимаются сегодня почти все, например, в журналистике политической. Но, как и полага-

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

188

189

ется, много званных (политическая журналистика в моде, да и оплачивается неплохо, и вводит тебя в

политический класс, а то и в элиту этого класса), но мало избранных. Журналистские тексты, особенно в

российской журналистике, как правило, плохо структурированы. Пишутся во многом по принципу либо

эссе, либо, еще чаще, акынских песен: что вижу, то пою.

На этом фоне всегда выделяются тексты, во-первых, четко структурированные (что выдает при-

вычку систематического мышления у их авторов), во-вторых, построенные по законам научной логики:

гипотеза, тезис, антитезис, синтез, подтверждение либо опровержение гипотезы (если даже это твоя соб-

ственная гипотеза); в-третьих, оснащенные дополнительной, кроме расхоже-журналистской, фактурой.

Научность (то есть объективность, непредвзятость) текста неплохо проверяется наличием в нем

не слишком специальных, но правильно понимаемых терминов из политической науки. И отсутствием

самых примитивных суждений, типа: демократия — это власть народа, а так как у нас народ власти не

имеет, то у нас нет и демократии.

Ученость (образованность плюс умение логически и критически мыслить и рассуждать) еще ни-

кому не мешала. Для журналистики она опасна лишь в чрезмерных дозах, делающих тексты эзотериче-

скими, закрытыми для аудитории.

Политик и ученый — разные типы журналистов (по преимуществу). Не случайно, эксперты, по-

литологи признавали Евгения Киселева как журналиста-политика, но не как аналитика.

Политик в журналистике — это скорее публицист. А публицистика и аналитика, вещи, строго

говоря, противоположные, но в журналистике часто смешиваемые и легко смешивающиеся.

Следователь, адвокат

Две ипостаси того, что любят называть расследовательской журналистикой. Тут всё ясно, и

проблема лишь в цели, которая ставится журналистом при расследовании. Чаще всего такая цель нали-

чествует и не исчерпывается только поиском истины. Как правило,

413

журналист начинает свою работу желая либо разоблачить, либо оправдать кого-то или что-то. В

общем-то, это нормально. Журналист все-таки не сотрудник правоохранительных органов. Другое дело,

насколько профессионально используются им методы расследовательской работы, не нацелены ли

«процедуры дознания» (непредвзятый поиск объективной истины) на априорное разоблачение заранее

намеченного «злодея» или «злодейства» либо, наоборот, — на безусловное обеление «порядочного че-

ловека».

Интервьюер, как я уже отмечал, отчасти пользуется методами следовательского допроса (иногда

даже злоупотребляя ими).

В последнее время на телевидении приобрел популярность жанр интервью по принципу пере-

крестного допроса, ведущегося двумя следователями (добрым и злым). Этот прием, безусловно, обога-

щает зрелище. Если, конечно, используется корректно, то есть если оба журналиста-следователя в рав-

ной степени не питают антипатию (или не симпатизируют) интервьюируемому (что бывает, и довольно

часто). Наиболее яркие программы такого рода — выходившая когда-то на НТВ и ТВС передача «Без

протокола» и «Школа злословия» на канале «Культура».

Судья, арбитр

Не будем забывать, что всякий журналист в отличие от любого простого гражданина имеет в

глазах общества более или менее закрепленный официальный статус, а кроме того — общественный ав-

торитет.

И как следователь, и как адвокат, и как судья, выносящий свой вердикт (этот прав, а этот нет),

журналист, особенно если он работает в авторитетном СМИ, есть лицо, сравнимое по силе воздействия

на мнения людей с официальными носителями тех же ролевых функций из правоохранительной систе-

мы.

Те журналисты, которые, кокетничая («Я — простой журналист!»), умаляют этот свой статус, по

крайней мере не искренни. Даже высшие судебные инстанции не имеют, чаще всего, возможности столь

масштабно преподносить обществу свой приговор. Другое дело, что высшая судебная инстанция одна, а

журналистских инстанций (в демократическом государстве) много, а кроме того судебные инстанции не

меняют свои приговоры так часто,

414

как журналистские: разные СМИ могут оценить одно и то же деяние прямо противоположно и

изменять свои оценки хоть каждый день. Это несколько смягчает гнет «независимой» судебной власти

СМИ.

Причем надо иметь в виду, что когда я говорю об оценочно-арбитражной деятельности журнали-

стов, то речь не идет лишь о текстах на собственно уголовную тему. Тут и политика, и скандалы любого

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

189

190

рода, и экономические проблемы, и виды на урожай, и спорт, и, естественно, массовая (да и не массовая)

культура. В последней исключительно через СМИ расставляются оценки, выводящие одних в «звезды»

и «культовые авторы», а других — в информационное небытие.

Рассказчик

Один из самых внятных и очевидных журналистских типов. О нем я так много говорил, что и

добавить нечего.

Интерпретатор (комментатор, эксперт)

Важно не путать этот тип деятельности (и соответствующий тип журналистов) с аналитической.

Комментирование ближе скорее к оценочно-арбитражной деятельности, но не имеет в глазах публики

столь сильной модальности. По сути интерпретаторство — это не приговор и не анализ, а объяснение,

разъяснение, пояснение.

Ведущий

Скрыто этот тип деятельности существовал в журналистике давно (например, когда редактор за-

казывал статью тому или иному нештатному автору для того, чтобы уравновесить ранее прозвучавшую

в данном СМИ точку зрения). Но с появлением телевидения и жанра игры (с поджанром ток-шоу) на

нем эта деятельность приобрела самостоятельное значение и стала очень популярной.

В качественных ток-шоу роль модератора (ведущего) внешне более скромна, пассивна (но всё

равно именно он определяет

415

успех передачи). В игровых ток-шоу и собственно в играх роль ведущего демонстративно актив-

на.

Сегодня этот тип журналистской деятельности уже сформировал целый отряд профессионально

занимающихся этим людей. Кстати, показательно, что именно в этой профессиональной среде рождают-

ся (точнее их «рожают» путем специальной раскрутки) так называемые телезвезды. Телезвезды получа-

ют самые большие гонорары в журналистике, и именно у них другие журналисты берут интервью. Всё

это практически недоступно для остальных журналистов.

Теперь попытаюсь составить некий довольно условный и весьма субъективный рейтинг журна-

листов по их склонности и реальному исполнению того или иного типа журналистской деятельности.

Ясно, что в отдельно взятом журналисте присутствуют (и должны присутствовать) разные типы в раз-

ных пропорциях. Но все-таки лично я отчетливо вижу среди журналистов России несколько домини-

рующих профессиональных типов. Ниже перечислены уже известные нам типы, в порядке убывания их

строго математически не определяемой массовости в данной профессии (в СМИ России):

• рассказчик (информационщик, репортер)

• писатель

• комментатор

• судья

• следователь (все время кого-то разоблачает)

• адвокат (все время кого-то защищает)

• ведущий

• сочинитель

• актер

• провокатор

• аналитик

• политик

В завершении данной лекции отмечу, что несправедливо, а главное — неправильно было бы не

упомянуть еще о двух профессиональных типах, действующих в журналистике. Как только я назову их,

думаю, станет понятно, что, хотя этих людей можно даже не

416

считать собственно журналистами, без них СМИ как работоспособная система рухнет. Это ре-

дактор и главный редактор.

Разговор о людях уникальной профессии — редакторах (рядовом и главном) начну с золотой

максимы.

НЕ БЫВАЕТ ТЕКСТОВ, КОТОРЫЕ НЕ НУЖДАЛИСЬ БЫ В РЕДАКТУРЕ.

Третьяков В.Т. Как стать знаменитым журналистом: Курс лекций по теории и практике современной русской

журналистики/Предисл. С. А. Маркова. — М.: Ладомир, 2004. — 623 с.

190