Власова О. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ: История, мыслители, проблемы

Подождите немного. Документ загружается.

261

][^_^ 3. vdfhyhg`x^k ^gqtZlZ[Z]hk ½t_hg^ Óqt^z`^

феноменологических психиатров, было весьма неоднозначное. Его

ни в коем случае нельзя называть методологом. Этим он, конечно, от-

личается от Ясперса. Тем не менее, как и для всех феноменологически

ориентированных психиатров, для него характерен интерес к пробле-

ме исследовательского подхода. «Творчество Эрвина Штрауса,

—

отмеча-

ет Т. Пасси,

—

отражает критику философских и научно-теоретических

предпосылок современных ему психологических и психиатрических

теорий. <…> Центральной и часто имплицитной темой, наравне с мно-

гочисленными психопатологическими и антропологическими работа-

ми, является для него проблема методологического базиса психологии

и психиатрии»

⁷

. Интересуясь методологическим базисом, он и обраща-

ется к феноменологии, разделяет провозглашенный Гуссерлем призыв

«к самим вещам», и следование ему приводит мыслителя к достаточно

интересным находкам.

Штраус отрицает возможность трансцендентальной редукции, по-

этому говорить о полном заимствовании феноменологической теории

в данном случае неверно. На его взгляд, никакого трансцендентально-

го эго просто не существует, в своей изначальной опытной данности

и конкретности существует лишь человек

⁸

. Кроме того, Штраус катего-

рически отвергал постулат Канта и Гуссерля о том, что сознание кон-

ституирует значение мира. Он спрашивал: «Как Гуссерль может гово-

рить об опыте сознания, когда он совершает epoche к „миру“ и „живому

телу“? Как Гуссерль может говорить о сознательной жизни, если он, сле-

дуя своей методологии, выводит „живое тело“ за пределы первоначаль-

ных этапов своего философского метода?»

⁹

. Стремясь очертить особен-

ность идей исследователя, А. Мальдини отмечает, что они представля-

ют собой радикализацию феноменологического подхода, что Э. Штраус,

«отталкивается от того момента, на котором Гуссерль останавливается,

называя его гилетическим и не развивая его»

¹⁰

Одним из камней преткновения для Штрауса стала также верность

Гуссерля Декарту, философскую позицию которого он критиковал в те-

⁷

Passie T. Phänomenologisch-anthropologische Psychiatrie und Psychologie. Eine

Studie über den «Wengener Kreis»… S. 147.

⁸

С. Ф. Спикер вспоминает, что Штраус как-то спросил его, спит ли трансцен-

дентальное сознание (Spicker S. F. Psychiatrists as Philosopher: Gewidmed

Erwin W. Straus… P. 147).

⁹

Ibid. См. также беседу С. Спикера со Штраусом в мае 1970 г.: Spicker S. F. Conver-

sation with E. Straus: Shadworth Hodgson’s Reduction as an Anticipation of Hus-

serl’s Phenomenological Psychology



Journal of the British Society for Phenome-

nology. 1970. № 2 (2). P. 57

–

73.

¹⁰

Maldiney H. Le dévoilement de la dimension esthétique dans la phénoménologie

de Erwin Straus



Regard Parole Espace. Lausanne: L’Age d’Homme, 1973. P. 137.

Vlasova.indb 261Vlasova.indb 261 08.02.2010 15:38:0108.02.2010 15:38:01

262

|^`q\ iii

чение всей жизни. И только после посмертной публикации некоторых

работ позднего Гуссерля с его «Lebenswelt» он стал больше симпатизи-

ровать «ортодоксальной» феноменологии. Феноменология в его рабо-

тах предстает как описательная психология в том смысле, который при-

давал этому термину Ясперс, и закономерно, что специфика научного

исследования в психиатрии его особенно интересует. Исследователь,

как Штраус,

—

это активный участник любого эксперимента: «В экспе-

рименте ученый является одновременно и драматургом; он подбира-

ет декорации, приглашает актеров, поднимает занавес, но когда все го-

тово, он уходит в партер смотреть, что получилось»

¹¹

. Он не становит-

ся в этом случае непосредственным участником драмы, но тем не менее

включен в нее. Это отношение исследователя к наблюдаемым им объ-

ектам, используя термины Гуссерля, Штраус называет интенциональным

отношением.

Вследствие такого интенционального отношения как в науке, так

и в повседневной жизни мы обнаруживаем мир людей и вещей, т. е. мир

объектов, но не стимулов. «Фактически,

—

пишет ученый,

—

это не от-

крытие, к которому приходят путем сложных экспериментов, это по-

нимание, привычное каждому из нас по повседневной жизни или, если

использовать еще один термин Гуссерля, по Lebenswelt»

¹²

. Именно су-

ществование Lebenswelt, на его взгляд, делает возможными действия

наблюдения, описания, учета и измерения.

Традиционно живой опыт и Lebenswelt, по мнению исследователя,

оттесняют и дискредитируют как фантомы, на смену миру приходит ато-

марная структура, а на смену человеку

—

нейрофизиологические осно-

вания мышления. Но в этом случае теряется и сам человек как живу-

щее и переживающее мир существо. Штраус пишет: «Хотя феномено-

логия и не является основным инструментом психиатрической теории,

она по крайней мере служит веским напоминанием о том, что без фило-

софии психиатрия не сможет выработать устойчивых познавательных

установок. Наоборот, в отношении валидности концепции психиатрии

феноменологическая философия

—

это драгоценный ключ к природе со-

знания в его нормальных и анормальных модальностях»

¹³

Интерес Штрауса неизменно направлен на исследование человека

и его мира. Как справедливо отмечает Д. Маккенна Мосс, для Штрау-

са «осмысление патологии

—

как медицинской, так и психологической

—

предполагает досконально разработанное толкование нормальной че-

¹¹

Straus E. W. Preface… P.

¹²

Ibid.

¹³

Straus E. W., Natanson M., Ey H. Psychiatry and Philosophy / Ed. M. Natanson. New

York: Springer, 1969. P.

Vlasova.indb 262Vlasova.indb 262 08.02.2010 15:38:0108.02.2010 15:38:01

263

][^_^ 3. vdfhyhg`x^k ^gqtZlZ[Z]hk ½t_hg^ Óqt^z`^

ловеческой индивидуальности»

¹⁴

. И мир при этом представляется тем

ключом, с помощью которого можно приоткрыть тайну самого челове-

ка. «Если,

—

отмечает Штраус,

—

мы хотим понять детей, мы должны по-

нять их в их собственном мире. Если мы хотим понять компульсивных,

мы должны понять их в специфическом для них мире. Исследование

поведения всегда требует исследования определенной структуры мира,

в котором виды

—

человек или животные, группы или индивидуумы,

—

осуществляют его»

¹⁵

. Интерес к отношениям человека и мира, по его

мнению, вмещает и стремление понять человека исходя из его мира. По-

иск психологической возможности этого мира ведет к открытию цело-

го комплекса проблем, которые ранее не замечались по причине своей

близости к человеку, а мир в этом случае предстает удивительным и мно-

гогранным, переливающимся многообразием цветов: «Знание, к кото-

рому мы стремимся [в этих исследованиях], должно привести не к луч-

шему управлению миром, но к открытию мира; нужно преобразовать

безмолвный мир в тот, который заговорит с нами в тысяче мест. Там, где

прежде была тишина, теперь мы должны услышать богатство и разнооб-

разие мира, в котором мы живем»

¹⁶

. Именно поэтому Штраус яро крити-

кует биологическую концепцию И. П. Павлова с его теорией условных

рефлексов. На его взгляд, понятие условного рефлекса основано на про-

тиворечивом понятии бессмысленных стимулов, которые детерминиру-

ют поведение индивида. Он обвиняет Павлова в убийстве феноменаль-

ного мира: в этом случае мир представляется лишь как состоящий из фи-

зических процессов в пределах и за пределами нервной системы.

В своем стремлении подойти «к самим вещам» Штраус обращается

и к опыту Хайдеггера, но интерпретирует его идеи в несколько ином

ключе, чем это делают экзистенциальные аналитики. Он четко разгра-

ничивает онтологическую направленность фундаментальной онтоло-

гии и онтическую направленность своей клинической антропологии.

При использовании фундаментальной онтологии Хайдеггера в психи-

атрии, на взгляд Штрауса, «проблема заключается в том, как он или его

последователи могут включить в онтологию такие темы, как физиче-

ское существование, сексуальность, животная природа или болезнь»

¹⁷

Поэтому следование за Хайдеггером, на взгляд исследователя, может

¹⁴

McKenna Moss D. Erwin Straus and the Problem of Individuality



Human Studi-

es. 1981. № 4. P. 50.

¹⁵

Straus E. W. On Obsession. New York: Coolidge Foundation Publishers, 1948. P. 10.

¹⁶

Straus E. Vom Sinn der Sinne: Ein Beitrag zur Grundlegung der Psychologie. Berlin:

Springer, 1956. S. 419.

¹⁷

Straus E. W. Norm and Pathology of

-World Relations



Phenomenological Psycho-

logy… P. 256.

Vlasova.indb 263Vlasova.indb 263 08.02.2010 15:38:0108.02.2010 15:38:01

264

|^`q\ iii

привести к противоречиям и ошибкам, примером которых он называет

«продуктивную ошибку» Л. Бинсвангера.

В клинической практике, по мнению Штрауса, психиатр всегда дога-

дывается о таких философских проблемах, как самоопределение, нор-

мальное и патологическое поведение и др. Каждый клиницист неизбеж-

но приходит к философским проблемам, но в отношении их решения

есть несколько вариантов. Кто-то может следовать за известными тео-

риями, а кто-то

—

попытаться ответить на философские вопросы в пре-

делах своей клинической практики. Штраус выбирает второй вари-

ант. Он противопоставляет свой подход подходу Бинсвангера и пытает-

ся встать на путь «от психиатрии к философии». Философия при этом

представляется конструктом, от которого необходимо избавиться для

того, чтобы обратиться к самим феноменам человеческого опыта. «Вме-

сто того чтобы идти от философии к психиатрии, мы начнем с самой

психиатрии»

¹⁸

—

пишет Штраус.

В этом случае точкой отсчета становится непосредственный клиниче-

ский опыт, позволяющий, по мнению ученого, «начать с самих вещей».

Следуя за Хайдеггером, Штраус предлагает трактовать психотическое

поведение, опираясь не на общепринятые теории, а на структуры мира

повседневной жизни. Он продолжает: «Таким образом, я применю свое-

го рода философское „эпохе“, т. е. сначала заключу в скобки все фило-

софские учения (те, которые мне известны) и, отталкиваясь от клини-

ческого случая, представлю свою философскую теорию…»

¹⁹

. При этом,

по собственному замечанию Штрауса, анализ клинического случая

не нужно ограничивать описанием истории жизни больного. Ее можно

поставить в центр исследования, лишь если сами явления жизни пони-

мать как сокрытие или искажение каких-то внутренних феноменов, как

в психоанализе. Но, поскольку Штраус основной задачей ставит пони-

мание антропологической возможности этих явлений, а не их скрытой

сущности, он рассматривает патологические симптомы не как маски,

за которыми скрывается истинное лицо, а как выражение специфиче-

ских феноменов существования. «Тот, кто пытается заглянуть за маску,

—

пишет он,

—

выбирает позицию выше или ниже того места, которое он

пытается увидеть. Такое пристальное всматривание в феномен с опре-

деленной стороны стало общепринятым для „разоблачающей“ психо-

логии. Но любой, кто в противоположность этому интересуется про-

яснением антропологической возможности феноменов, должен смот-

реть на них лицом к лицу, чтобы проникнуть сквозь них. Поскольку при

таком методе мы не „редуцируем“ один симптом до другого, мы можем

¹⁸

Straus E. W. Preface… P.

¹⁹

Ibid. P. 274.

Vlasova.indb 264Vlasova.indb 264 08.02.2010 15:38:0108.02.2010 15:38:01

265

][^_^ 3. vdfhyhg`x^k ^gqtZlZ[Z]hk ½t_hg^ Óqt^z`^

обойтись без фактов истории жизни, которые без труда можно добавить

позднее»

²⁰

. В этом смысле, на взгляд исследователя, патологические фе-

номены сходны с поэтическими образами, которые не столько открыва-

ют то, что скрыто, и копируют повседневную действительность, сколь-

ко облекают в форму сущность вещей и явлений.

По мнению Штрауса, принадлежность человека к «нормальным» или

«больным» выводится другими людьми на основании анализа коммуни-

кативных отношений повседневной жизни. Когда безумие трактуют как

одержимость дьяволом, проклятие, благословение, вдохновение, след-

ствие вины или болезни, отталкиваются от непосредственного взаимо-

действия с людьми, которых не могут понять по причине трансформа-

ции их мировоззрения

²¹

. Общение с психически больными людьми все-

гда сопровождает переживание их чуждости. «Устаревшие выражения

„психиатр“ и „сумасшедший дом“,

—

пишет ученый,

—

все еще напомина-

ют нам, что инаковость является тем критерием, который помогает опо-

знать психотическое поведение в обычной жизни и с опорой на который

выстраивают клиническое наблюдение и научное исследование. Психо-

тические симптомы хотя бы косвенно указывают на стандарт, которому

пациент не соответствует»

²²

. Норма и патология словно два языка, разде-

лены практически непроницаемой границей. Даже перевод с одного со-

временного языка на другой вызывает множество трудностей, а перевод

с языка больного человека на язык здоровых практически неосуществим.

Отчужденность является своего рода практическим индикатором для

определения нормальности или ненормальности в клинике и повседнев-

ной жизни: «в ходе беседы мы обнаруживаем иностранца, говорящего

на другом языке, незнакомом нам»

²³

. Мы замечаем эти непохожесть, от-

чужденность, странность интуитивно, так же, как замечаем грамматиче-

ские ошибки, не помня правил правописания. Этот опыт чужой инако-

вости первоначально переживается в непонимании как удивление, он

«сначала удивляет нас и заставляет искать причины этого удивления»

²⁴

Именно поэтому, как считает Штраус, в изучении патологических фе-

номенов наиболее приемлемым исследовательским подходом и выступа-

ет феноменология. Он отталкивается от самого пациента, от его каждо-

дневного бытия в мире. Существование больного, по мнению Штрауса,

²⁰

Straus E. W. The Pathology of Compulsion



Phenomenological Psychology…

P. 300

–

301.

²¹

Straus E. W. Psychiatry and Philosophy… P. 18.

²²

Штраус Э. Феноменология галлюцинаций / Пер. с англ. О. А. Власовой



Фило-

софско-антропологические исследования. 2007. № 2. С. 133.

²³

Straus E. W. Philosophy and Psychiatry… P. 19.

²⁴

Ibid.

Vlasova.indb 265Vlasova.indb 265 08.02.2010 15:38:0108.02.2010 15:38:01

266

|^`q\ iii

отличается от нормального жизненного мира и предстает как разрушен-

ный мир, разрушенное бытие: «феноменология пытается понять психи-

чески больного, отталкиваясь от нормы живого бытия <…> Становит-

ся очевидным, что галлюцинации являются карикатурами нормальных

структур, искажениями, отражающими патологические модели бытия

в мире»

²⁵

. Одна из работ Штрауса

—

«Об обсессии»

—

начинается следую-

щими словами: «Психозы и неврозы являются изменениями человече-

ского опыта и поведения. Они, как уже говорилось,

—

эксперименты,

устроенные самой природой… психиатрические палаты можно бы было

рассматривать как огромные естественные лаборатории психологии»

²⁶

Но ситуация «психиатрического эксперимента» во многом отличается,

например, от классического эксперимента в физике. Физик отталкива-

ется от известного и стремится к неизвестному и новому, в психиатрии

все происходит с точностью до наоборот. Психиатр видит перед собой

человека с определенными симптомами и синдромами, с изменившим-

ся миром и изменившимся «я», и ему только предстоит установить, что

происходило с ним до этого, и что привело к такому исходу.

Медицинская практика, таким образом, требует осознания возмож-

ности взаимопонимания, его элементарной структуры. Но психиатр

не может понять проблемы, не прибегая к помощи философии и ста-

новясь философом по необходимости. Врач-клиницист, обративший-

²⁵

Straus E. W. Preface… P.

²⁶

Straus E. W. On Obsession… P. v. При этом Штраус ни в коем случае не говорит

о том, что нормальное можно и нужно изучать через патологическое. В той же

работе он отмечает: «…своеобразный метод исследования нормы посредством

изучения патологических случаев стал в настоящем столетии основным стилем

интерпретации человеческого существования. Сознание мыслится через бес-

сознательное, бодрствование через сон, интуиция через мечту, порядок через

хаос. Пикассо рисует хаос, Джойс пишет на языке сновидений, Лоренс при-

ветствует бессознательное, поскольку все они убеждены, что хаос, сновидение,

бессознательное составляют саму суть вещей. Метод выведения нормы из пато-

логических нарушений отнюдь не является техникой, выбранной по причи-

не своего удобства; он отражает метафизические установки. Метод оправдан

только если сон, мечта, бессознательное, Ид более реальны, чем Эго, кото-

рое существует как сапрофит Ид

—

иногда как безвредный нахлебник, иногда

как вредный паразит. Эта метафизика приводит к парадоксальной ситуации.

Все считающееся действительно позитивным, может быть выражено только

отрицательными словами и понятиями. Бессознательное

—

отрицание созна-

ния, безличное Ид

—

отрицание личностного существования. Хотя, бодрствуя,

мы можем исследовать сновидения, сны не постигают бодрствование. Тьма

порождает свет, но все же мы никогда не станем считать свет оттенком тем-

ноты. Метод достижения нормы, исследуя патологические случаи, основан

на своеобразном сдвиге нормы и болезни» (Ibid. P. 90

–

91).

Vlasova.indb 266Vlasova.indb 266 08.02.2010 15:38:0208.02.2010 15:38:02

267

][^_^ 3. vdfhyhg`x^k ^gqtZlZ[Z]hk ½t_hg^ Óqt^z`^

ся к философскому пониманию человеческого существования, должен

опять возвратиться к пациенту. Таким образом, медицина всегда нужда-

ется в антропологической пропедевтике. Штраус по-разному называет то,

чем он занимается: медицинской антропологией, психологической ан-

тропологией, феноменологической психологией, но это всегда наука,

раскрывающая фундаментальные основания человеческого существова-

ния, которые, в свою очередь, укоренены в воплощенной области чув-

ственного опыта и физического бытия.

§ 2. ½`qduhZ[Z]hk

—

g^zx^ Z `dg`ZtgZv Zl¿qd

Одной из основных заслуг Штрауса является изучение основополагаю-

щей сферы функционирования человека

—

области сенсорного опыта.

Область знания, которая занимается его исследованием, он называет эс-

тезиологией.

В работе «Психиатрия и философия» Штраус обращается к «Крити-

ке чистого разума» Канта и отмечает, что Кант «предлагает нам начинать

с человека, но нигде в этом огромном труде не говорит о нас как о жи-

вых телах, подвижных существах»

²⁷

. Сенсорная сфера при этом рассмат-

ривается как низшая сфера восприятия мира, как совокупность данных

для последующего, более высокоорганизованного синтеза. Такая кон-

цепция сенсорного опыта, продолжает он, является попыткой рассмат-

ривать человека в традициях физико-математического знания и не отве-

чает задачам его целостного рассмотрения. В противовес таким тради-

ционным идеям ученый и развивает свою эстезиологию.

Штраус анализирует мир ощущений еще в работе немецкого перио-

да «Vom Sinn der Sinne»

²⁸

. Сама сфера опыта

—

это основное простран-

ство, на которое направлено его внимание: «Опытная реальность

—

это не тема теоретических суждений. <…> Мы переживаем реальность

в личных отношениях; она не отделена от нас; как живое существо

я являюсь ее частью; она воздействует на меня в своей поразительной

²⁷

Straus E. W. Psychiatry and Philosophy… P. 41.

²⁸

Работа нашла широкий научный отклик. Л. Бинсвангер, к примеру, отмечал,

что в ней представлен новый научный идеал точности и новый метод, способ-

ный оспорить первенство у позитивистского, тогда доминировавшего в есте-

ственных науках (См.: Christian P. Vorwort zur Reprintausgabe



Straus E. Vom

Sinn der Sinne… S. 5). Совершенно противоположное мнение высказал Хай-

деггер. В письме к Боссу от 8 февраля 1955 г. он писал: «Упомянутая Балли

книга Штрауса с его критикой Декарта является настолько очевидной копией

„Бытия и времени“, что Бинсвангер также не может обойти этого факта в его

обзоре этой книги» (Heidegger M. Zollikoner Seminare… S. 250).

Vlasova.indb 267Vlasova.indb 267 08.02.2010 15:38:0208.02.2010 15:38:02

268

|^`q\ iii

фактичности; я охвачен ею и пойман. <…> Опыт реальности предло-

гичен…»

²⁹

Штраус противопоставляет эстезиологию той традиции, которую

в физиологии и психологии ощущений установил Р. Декарт, а также пред-

ставил в своих работах Дж. Локк и другие эмпирики. Современная пси-

хология и психиатрия, по его мнению, в своих методологических и он-

тологических основаниях отсылают к этой традиции. Он считает, что

Декарт со своим методом сомнения вытеснил сенсорный опыт за грани-

цы области достоверности. Следствием такого подхода стало постулиро-

вание того, что истинность и реальность достижимы только путем умо-

заключения и поэтому являются функциями суждения. Именно в теоре-

тической системе Декарта, на взгляд исследователя, берет свое начало

полное недоверие к повседневному дологическому жизненному опыту.

«Другими словами,

—

пишет он,

—

дологическая сфера непосредственного

восприятия реальности исчезла, что стало громадной потерей для пси-

хиатрии, поскольку бóльшая часть психотических переживаний, таких,

как галлюцинации и бред, принадлежит именно этой области»

³⁰

Но этим влияние Декарта, как считает Штраус, не ограничилось.

Еще одной его «заслугой» стало добавление к ранее использовавшимся

терминам «ум», «душа», «интеллект» нового понятия

—

«сознание», кото-

рое трактовалось им как бестелесная мыслящая субстанция. Мир нача-

ли делить на внутренний, находящийся в пределах сознания, и внешний,

выходящий за его пределы. Между миром и сознанием образовалась

пропасть. Но и это еще не все. Следствием введения термина «созна-

ние» стало понимание сенсорного опыта лишь как совокупности сен-

сорных данных, набора ощущений. Эти ощущения в концепции Локка

окончательно стали принадлежностью сознания и перестали считать-

ся свойством и характеристикой самого предмета. Поскольку ощущения

помещались в сознание, они не несли никакой информации о внешнем

мире, т. е. признавались чисто субъективными. «Как мы видим,

—

пишет

Штраус,

—

точка отсчета везде одинакова

—

утверждается, что сознание

со всем его богатым содержанием отделено от всего мира и находится

наедине с собой. Из такого солипсистского заключения нет выхода»

³¹

Такая концепция сознания и мира приводит к субъект-объектной ди-

хотомии. Существование человека раскалывается на субъективный мир

сознания и объективный мир предметов и явлений. Опыт отдаляется

от мира. Но это не убивает самого опыта и самого Lebenswelt, а лишь ве-

²⁹

Straus E. W. Awakeness



Phenomenological Psychology… P. 113.

³⁰

Страус Э. Эстезиология и галлюцинации



Экзистенциальная психология.

Экзистенция… С. 253.

³¹

Там же. С. 257.

Vlasova.indb 268Vlasova.indb 268 08.02.2010 15:38:0208.02.2010 15:38:02

269

][^_^ 3. vdfhyhg`x^k ^gqtZlZ[Z]hk ½t_hg^ Óqt^z`^

дет к их неадекватной интерпретации. «Физик,

—

пишет Штраус,

—

ни-

когда не отходит от берегов Lebenswelt. На самом деле редукция Lebenswelt

имплицитно предполагает его существование»

³²

Великолепным примером картезианства в медицине, как считает

Штраус, является учение И. П. Павлова об условных рефлексах, именно

оно наглядно демонстрирует все ошибки этой парадигмы, в частности,

метафизический рационализм и искоренение феноменального. Пер-

вый выражается в исконной установке материалистической физиоло-

гии

—

понимании человека как организма, как механизма, подобного фи-

зическим. Следствием такого понимания является постулирование не-

обходимости его объективного рассмотрения, эталоном объективности

при этом опять-таки выступает классическая механика. Считается, что

как физическое тело организм взаимодействует с окружающей средой

и в своих реакциях реагирует на ее воздействия. Результат такой трак-

товки

—

искоренение всех проявлений феноменального: любые живые

проявления жизни (страдание, переживание боли, непосредственное

поведение) как у животных, так и у человека не принимаются этой од-

нозначной системой.

Обобщив предложенную Штраусом критику картезианства, можно

назвать следующие негативные для медицины положения: 1) выделение

двух обособленных субстанций, влекущее разделение психики и тела,

а также психики как внутреннего мира и окружающего нас внешнего

мира; 2) трактовка ощущений как низшего и несовершенного уровня

познания и восприятия; 3) включение в сознание не только отражения

внешнего мира, но и внутреннего познания; 4) понимание тела, в част-

ности тела человека, как машины, части которой могут приводиться

в движение без участия души и психики; 5) трактовка времени как сово-

купности отдельных моментов.

Штраус отмечает, что, следуя за Хайдеггером, он отвергает традици-

онную для классической науки дихотомию субъекта и объекта, но тем

не менее выходит за рамки предложенного самим философом концеп-

та бытия-в-мире. Этот концепт, на его взгляд, объясняет существование

человека, но является онтологическим по своему характеру и поэтому

не может быть применен к исследованию сенсорного опыта. Именно

поэтому он и начинает разработку своей эстезиологии.

Обосновывая свой, как он говорит, «феноменологический подход»

к сенсорному опыту, Штраус выдвигает ряд положений:

. Все утверждения об иллюзорном характере сенсорных данных и ре-

альности нервных механизмов являются метафизическими предпо-

³²

Straus E. W. Norm and Pathology of

-World Relations… P. 258.

Vlasova.indb 269Vlasova.indb 269 08.02.2010 15:38:0208.02.2010 15:38:02

270

|^`q\ iii

ложениями, которые должны быть оценены как части метафизиче-

ской системы, в которую они входят;

. Обесценивание роли сенсорного опыта только подтверждает то,

что при этом отрицается, поскольку ученый во время своей работы

по-прежнему остается частью привычного нам мира;

. Несмотря на все усилия, иллюзия никогда не исчезает;

. Психолог-наблюдатель использует двойной стандарт: хотя он и сво-

дит поведение наблюдаемых субъектов к нервным механизмам, себя

он наделяет привилегированным статусом; он продолжает видеть

и наблюдать и мозг, и поведение в макроскопическом мире;

. В каждом нейроанатомическом исследовании и нейрофизиологиче-

ском эксперименте участвуют два мозга: наблюдающий и наблюдае-

мый. К обоим должны применяться одни и те же правила. Поведение

наблюдателя можно считать функцией нервных механизмов, ответом

на стимулы. Но соблюдение такого правила уничтожает саму возмож-

ность исследования

³³

Отстаивая центральный для разработанной им эстезиологии тезис

—

«чувственное ощущение не является формой познания»

³⁴

—

Штраус под-

черкивает, что основной целью его работ является описание и опреде-

ление сущности непосредственного ощущения (Empﬁ nden), но не ощущения

испытываемого (Empﬁ ndungen). Уже в самом выборе понятия он, по его

собственному убеждению, определяет область своего исследования,

совершенно забытую в картезианской психологии и психопатологии.

По сути, он стремится предложить ориентиры новой парадигмы пси-

хиатрии, в основании которой в отличие от старой классической пси-

хиатрии

xix

в. с ее картезианским базисом лежит феноменологическая

философия. Критикуя картезианские основания психологии и психиат-

рии, Штраус фактически вскрывает те установки, диссоциация которых

с предметом исследования психиатрии и ее первостепенной областью

интереса (человеком) привела к кризисным явлениям и неспособности

описать мир и непосредственное переживание психически больного че-

ловека: «Наши проблемы

—

это проблемы нашей эпохи; они заданы исто-

рически актуальным, пред-рефлексивным и пред-артикулируемым язы-

ком нашей эпохи. <…> Никто не стоит у истоков. Едва мы начинаем раз-

мышлять, мы продолжаем мысль предшественников»

³⁵

Эстезиология идет от противоположной картезианству перспективы

—

представляет непосредственный сенсорный опыт, свободный от тради-

³³

Штраус Э. Феноменология галлюцинаций… С. 134

–

135.

³⁴

Straus E. Vom Sinn der Sinne… S. 1.

³⁵

Ibid. S. 2.

Vlasova.indb 270Vlasova.indb 270 08.02.2010 15:38:0208.02.2010 15:38:02