Власова О. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ: История, мыслители, проблемы

Подождите немного. Документ загружается.

281

][^_^ 3. vdfhyhg`x^k ^gqtZlZ[Z]hk ½t_hg^ Óqt^z`^

тельная вина, будущее

—

как неизбежная катастрофа, настоящее

—

как не-

минуемая гибель»

⁶⁴

Но трансформация временного порядка

—

это только один вектор

психопатологических изменений. Вторым является изменение отноше-

ний с Другим. Штраус настаивает на том, что все патологические фе-

номены сенсорного опыта возникают в искаженных модальностях, где

отношения «я

—

мир» патологически изменены, где нарушены направ-

ление, расстояние и границы этих отношений. Все эти изменения про-

исходят по причине того, что отношения с Другим изначально несут

в себе эмоциональный компонент. «Чужой,

—

пишет Штраус,

—

угрожает

или помогает, притягивает или отталкивает, и мы отвечаем на эту фи-

зиогномию страхом или верой, доверием или недоверием»

⁶⁵

В психическом заболевании человек обнаруживает над собой власть

Чужого, поглощается Чужим в его зловещей таинственности. Характер-

ная для многих патологических явлений деперсонализация как раз и яв-

ляется примером таких трансформаций. Отношения «я

—

мир» при этом

сохраняются, но человек и мир больше не взаимодействуют. Мир пред-

ставляется такому больному обезличенным планом, лишенным про-

странственно-временной организации и, соответственно, глубины

⁶⁶

Штраус приводит несколько примеров патологических модусов бытия,

возникающих при алкогольном делирии, интоксикации гашишем и мес-

калином, шизофрении, сексуальных перверсиях и др. Для того чтобы уяс-

нить некоторые положения его теории, остановимся на этих примерах.

Для алкогольного делирия, по мнению исследователя, характерны

дестабилизация и потеря идентификации зрительной модальности. Де-

стабилизация при этом затрагивает как пространственную структуру

в целом, так и отдельные детали наблюдаемых предметов. Такая моди-

фикация является следствием изменения типа реальности, возникно-

вения реальности бытия, подверженного влиянию. Темпоральная по-

следовательность в этом случае не совпадает с последовательностью

как значимым порядком перспектив. Голоса при алкогольном галлюци-

нозе в отличие от шизофрении всегда связаны с людьми, говорящими

где-то поблизости. С одной стороны, они принадлежат людям, а с дру-

гой,

—

их носители скрыты от больного. «Голоса раздаются вне поля зре-

ния, но не за пределами досягаемости. Они локализованы где-то по-

близости»

⁶⁷

—

пишет Штраус. Поэтому Другой не может показать себя

определенным образом, не может быть полностью определяемым и кон-

⁶⁴

Ibid. P. 295.

⁶⁵

Штраус Э. Феноменология галлюцинаций… С. 121.

⁶⁶

Straus E. W. Norm and Pathology of

-World Relations… P. 268.

⁶⁷

Штраус Э. Феноменология галлюцинаций… С. 143.

Vlasova.indb 281Vlasova.indb 281 08.02.2010 15:38:0508.02.2010 15:38:05

282

|^`q\ iii

кретным. Имеет место иной тип включенности, поэтому Другой стано-

вится довлеющим и приобретает власть над индивидом.

Связь включенности с изменением направления и границ сенсорно-

го опыта подтверждают и эксперименты с гашишем и мескалином. Ос-

новной чертой сенсорного опыта при интоксикации ученый называ-

ет нарастание пассивности и, как следствие, появление физиогноми-

ческого восприятия Другого. Под этим выражением Штраус понимает

восприятие Другого не как нейтрального, а как привлекательного или

угрожающего. Нарастающая пассивность приводит к ощущению зависи-

мости. В наркотической интоксикации испытуемые начинают чувство-

вать влияние: от взгляда и голоса Другого исходит ужасная и угрожаю-

щая сила. Изменяется и темпоральная организация: время замедляется

или останавливается, пространство становится бесконечным. Субъект-

объектные границы могут исчезать и приводить к слиянию с окружаю-

щим миром. Но иногда происходит наоборот: между «я» и Другим обра-

зуются непреодолимые границы, и Другой кажется нереальным. Одно-

временно изменяется и образ тела, и поэтому такой сенсорный опыт

впоследствии приводит к развитию параноидальных черт.

При шизофрении вследствие изменения акустической модально-

сти также возникает особый модус включенности. В нормальном со-

стоянии звуки воспринимаются как что-то исходящее от определенного

тела, голоса

—

как что-то произнесенное. Звук одновременно и отрыва-

ется от звучащего тела, поглощая наше ухо, и отсылает к звучащему телу,

ограничивая взаимодействие. При шизофрении деформируются нор-

мальные характеристики акустической модальности, и звук становится

максимально оторванным от звучащего тела. Голос и звук полностью от-

деляются от говорящего. «Шизофреник,

—

указывает Штраус,

—

слышит

голоса, но не людей. Иногда это один голос, но чаще он принадлежит

некоторым, множеству, „им“, и исходит от анонимной группы: коммуни-

стов, масонов, евреев или католиков. Даже если голос один, продолжает

говорить именно голос; его хозяин не обнаруживается»

⁶⁸

Следствием отрыва голосов от говорящих является потеря их про-

странственной локализации. Голоса становятся вездесущими, они ата-

куют больного со всех сторон, избегая лишь встречи «лоб в лоб». Утра-

тив соотнесенность с пространством, голоса игнорируют не только его

границы, но и его барьеры. Для них не являются преградой ни стена,

ни расстояние. Отсутствие у голосов физической оболочки не смущает

пациента, его мир реален, поскольку галлюцинации, как мы уже отмеча-

ли, возникают в дологической сфере сенсорного опыта. Именно поэто-

му больной не может с ними бороться. «… Голоса всесильны и непобе-

⁶⁸

Там же. С. 125.

Vlasova.indb 282Vlasova.indb 282 08.02.2010 15:38:0508.02.2010 15:38:05

283

][^_^ 3. vdfhyhg`x^k ^gqtZlZ[Z]hk ½t_hg^ Óqt^z`^

димы в своей власти. Пациент беспомощен перед ними! От них нет спа-

сения»

⁶⁹

—

пишет Штраус.

Так же, как и при алкогольном делирии, при шизофрении нарушают-

ся границы, Другой становится физиогномическим, враждебным. Он

предстает в сверхъестественном обличии, но его реальность не вызы-

вает сомнения

—

это базисное изменение бытия в мире. Исчезает со-

участие и понимание. Другие и мир характеризуются физиогномиче-

ской соотнесенностью с сенсорным опытом: исчезает знакомый мир,

он превращается в сверхъестественный, а пациент становится жертвой

галлюцинаций. «Голоса,

—

отмечает Штраус,

—

носят атмосферный харак-

тер, как шторм и холод, но они предназначаются только одному челове-

ку, и они поражают не только его существование, но и его индивидуаль-

ное человеческое бытие в его собственном „я“»

⁷⁰

Физиогномия страха и ужаса определяет общий порядок вещей, сти-

рая разметку пространства действий и приводя к состоянию порабоще-

ния. «Человек, страдающий шизофренией,

—

подчеркивает Штраус,

—

не уходит от реальности в мир грез; его погружают в чужую реальность

с физиогномикой, которая в самых тяжелых случаях парализует все дей-

ствия и обрезает все пути общения»

⁷¹

. Следствием этого становится воз-

никновение при шизофрении и других психических заболеваниях па-

тологических феноменов: автоматизмов мышления, ощущения кражи

мыслей, моторных автоматизмов и др. Сквозь все эти симптомы незри-

мо проступает образ атакующего Другого.

Моторным выражением шизофренического опыта мира является не-

подвижность. Произвольные движения, напоминает Штраус, направле-

ны к зонам предпочтения, их осуществление предполагает разметку про-

странства, которая у шизофреника отсутствует. Мир шизофреника гомо-

генен, и ему не к чему стремиться. Несмотря на неподвижность и немоту,

он не уходит от внешнего мира, но выделяет себя как не-участник (non-

participant) происходящего, а сам продолжает наблюдать за событиями.

Основная особенность такого больного состоит в «заострении в его ра-

дикальном отчуждении биологических изменений, трансформирующих

модус „бытия-в-мире“…»

⁷²

Для объяснения явления кататонического ступора при шизофрении

немалое значение имеет предпринятое Штраусом исследование движе-

ния. В одноименной работе, пытаясь преодолеть картезианскую трак-

⁶⁹

Там же.

⁷⁰

Страус Э. Эстезиология и галлюцинации… С. 285.

⁷¹

Там же. С. 286.

⁷²

Straus E. W. Pseudoreversibility of Catatonic Stupor



Phenomenological Psycholo-

gy… P. 338.

Vlasova.indb 283Vlasova.indb 283 08.02.2010 15:38:0508.02.2010 15:38:05

284

|^`q\ iii

товку движения, по аналогии с «проживаемым временем» Минковски

он вводит понятие «проживаемое движение»

⁷³

, отличающегося от физи-

ческого движения. «Проблема проживаемого движения связана с базо-

вым феноменом изменения

—

со становлением как таковым»

⁷⁴

—

пишет

Штраус. Поэтому стремление к перемещению может возникнуть лишь

для того субъекта, который непосредственно вовлечен в становление,

направлен в будущее и выходит за пределы физического пространства.

Именно вследствие блокирования становления шизофреник становит-

ся обездвижен. У него ограничены не физические движения, нарушение

кроется в проживаемом движении. Проживаемое движение связывает

человека с окружающим миром, сохраняя их взаимодействие. И даже не-

подвижный человек, если он здоров, пребывает в проживаемом движе-

нии, непосредственно взаимодействует с миром, очерчивая простран-

ство живого опыта.

Не менее любопытен и предпринятый Штраусом антропологиче-

ский анализ обсессивно-компульсивных расстройств. Основной их осо-

бенностью он называет настроение отвращения, формирующееся как

защита от вторжения в существование больного распада и разрушения.

У истоков отвращения стоят два способа взаимодействия с миром, ко-

торые присущи только человеку: с одной стороны, это мышление, оцен-

ка и познание, с другой

—

чувство, желание. Восприятие мира челове-

ком всегда происходит с использованием обоих этих путей. Состояния

компульсии и обсессии характеризуется чрезмерной близостью к вещам

в сенсорной коммуникации, возникшей вследствие расширения откры-

тости. Следовательно, в основе обсессии

—

патологическое изменение

взаимодействия с миром.

Штраус отмечает, что люди как специфические существа живут

в определенной перспективе, существование человека имеет перспек-

тивный характер, т. е. пространственно-временные ориентиры в поня-

тиях близости и отдаленности. Продолжая его мысль, можно сказать,

что человеческое существование наделено пространственно-временной

разметкой. Здоровый человек поэтому с легкостью может отделить ре-

лигиозное от светского, развивающееся от распадающегося, и способен

избавить и защитить себя от всего, что может внушать отвращение. Он

просто локализует все «отвратительное» в определенном месте. Обсес-

сивно-компульсивный больной не может прибегнуть к такому приему,

⁷³

Доклад с одноименным названием он читал 12 декабря 1935 г. в Сорбонне, отме-

чая, что само название доклада является выражением дружеского почтения

к Э. Минковски (См: Kuhn R. Erwin Straus (1891

–

1975)



Archiv für Psychiatrie

und Nervenkrankheiten. 1975. Bd. 220. № 4. S. 276).

⁷⁴

Straus E. W. Lived Movement



Phenomenological Psychology… P. 55.

Vlasova.indb 284Vlasova.indb 284 08.02.2010 15:38:0508.02.2010 15:38:05

285

][^_^ 3. vdfhyhg`x^k ^gqtZlZ[Z]hk ½t_hg^ Óqt^z`^

поскольку его жизнь вследствие утраты непосредственного взаимодей-

ствия с миром теряет и свою перспективу, а следовательно, и простран-

ственно-временную разметку. Поэтому, чтобы огородить себя от всего,

что связано с распадом, он должен прибегнуть к определенной техноло-

гии, одновременно и естественной, и волшебной.

Жизнь больного и жизнь современного человека, человека техни-

ческой эры, как утверждает Штраус, очень похожи. Техника пришла

на смену целостности, представив вместо нее совокупность деталей,

сумму. Мир компульсивного похож и на мир примитивных народов. Он

тоже имеет физиогномический характер. Но и здоровые люди сегодня

живут, как считает исследователь, в физиогномическом мире. «Осново-

полагающим отличием между нами и „примитивными“ людьми является

то, что последние трактуют все физиогномические знаки как реальные

и наделенные действительной силой»,

⁷⁵

—

пишет Штраус. По его мне-

нию, в примитивном мире, вещи воспринимаются лишь в специфиче-

ском ракурсе. Установки, которые лежат в основе возникновения мира,

в обязательном порядке накладывают свой отпечаток на непосредствен-

ное взаимодействие с вещами. Такой мир, как подчеркивает исследова-

тель, мы всегда называем примитивным. И дело не в интеллектуальной

гордости. «Его реакции,

—

говорит он о примитивном человеке,

—

оста-

ются изолированными и соединенными лишь в единстве их стиля. Они

не объединены одним единым порядком, который включает многооб-

разие целого»

⁷⁶

Больной не страдает от навязчивых мыслей, навязчивых страхов

и импульсов. Точно так же компульсия и обсессия не являются след-

ствием навязчивого мышления или навязчивых ощущений. Обсессивно-

компульсивный пациент живет в мире с трансформированной структу-

рой, его отношение к миру подвергается фундаментальному изменению.

«Мир, в котором живет обсессивный,

—

пишет Штраус,

—

приобретает

такую структуру, что его поведение становится движимо властью ужа-

са и страха, но не из-за боязни смерти, которая может настигнуть в бли-

жайшем будущем, но из-за присутствия смерти в сенсорной непосред-

ственности, выраженной в отвращении»

⁷⁷

. Именно структурные изме-

нения в физиогномии мира предопределяют появление обсессивного

расстройства. Какова же природа отвращения и механизмы его возник-

новения?

⁷⁸

⁷⁵

Straus E. W. The Pathology of Compulsion



Phenomenological Psychology… P. 325.

⁷⁶

Straus E. W. Ibid. P. 325.

⁷⁷

Straus E. W. On Obsession… P. 10.

⁷⁸

«Категория отталкивающего и отвратительного,

—

отмечает Федерико Леони,

—

составляет ядро обсессивного и фобического мира, мира, наводненного безы-

Vlasova.indb 285Vlasova.indb 285 08.02.2010 15:38:0508.02.2010 15:38:05

286

|^`q\ iii

Штраус указывает, что отвращение не является физиологическим от-

ветом, но предстает психологической реакцией, возникшей под влия-

нием определенных социальных договоренностей, поскольку в отвра-

щении человек реагирует на табу, принятые в обществе. А сама физио-

гномия отвращения появляется в результате распада целостности мира,

поскольку именно распад связан со смертью, а также в результате блоки-

рования всего, что связано с жизнью. Отвращение в этом случае оказы-

вается реакцией не на умерших, а на сам процесс распада и разложения.

«В этом мире болезни и гниения,

—

отмечает ученый,

—

живет обсессив-

ный. Это мир подобен тому, который предстает в картинах Иеронима

Босха»

⁷⁹

. В отличие от физиогномии примитивных народов, мир кото-

рых располагается между добром и злом, табу и мана, в мире обсессив-

ного добрые силы исчезают, всепроникающим становится зло.

Мир больного наделен совершенно особенной физиогномией распа-

да: в нем отсутствуют светлые силы. Неся вдобавок убежденность в ре-

альности происходящего, примитивный мир компульсивного превра-

щает распад и гниение во всепроникающее и всепоглощающее явление.

Гниение, отмечает Штраус, скорее запах, а не образ, поэтому всякий раз,

когда гниение приобретает определенную форму (человека, гроба, тру-

па, напечатанного или произнесенного слова), больной приходит в ужас

и не может от него скрыться. Гниение, преследующее человека, не лока-

лизовано в пространстве. Оно постепенно распространяется на все боль-

шее количество предметов, людей и слов.

Здоровый человек может выбирать между двумя крайностями (белым

и черным, мертвым и живым), центр существования больного смещает-

ся лишь к одному полюсу, и он погружается в распад, теряет способность

выбирать и различать, больше ничего не понимает. «Для компульсив-

ного пациента,

—

пишет Штраус,

—

мир заполнен гниением. Куда бы он

ни посмотрел, он видит только гниение; куда бы он ни пошел, он встре-

чает лишь гниение. Вся его активность направлена на защиту от гние-

ния, которое атакует его со всех сторон в каждый момент времени; и по-

этому пациенты без конца моют и очищают свое тело»

⁸⁰

В обсессии нарушаются симпатические отношения человека с миром,

именно те, что для сенсорного опыта являются определяющими. Это,

как считает Штраус, приводит к следующим следствиям: 1) физиогномия

мянными и бесчисленными лицами и вещами, нескончаемыми ловушками,

безмолвными часовыми которого являются грязь, пыль и микробы…» (Leoni F.

Dissolution and Enchantment on Erwin Straus’ Phenomenology of Obsession



Revista Latinoamericana de Psychopatologia Fundamental. 2003. № 3. P. 85).

⁷⁹

Straus E. W. On Obsession… P. 18.

⁸⁰

Straus E. W. The Pathology of Compulsion… P. 311.

Vlasova.indb 286Vlasova.indb 286 08.02.2010 15:38:0608.02.2010 15:38:06

287

][^_^ 3. vdfhyhg`x^k ^gqtZlZ[Z]hk ½t_hg^ Óqt^z`^

становится преобладающей, и все другие отношения подчиняются ей; 2)

физиогномия, которая возникает, всегда является физиогномией распа-

да; 3) по причине вездесущности распада мир становится гомогенным,

исчезают зоны предпочтения; 4) мир теряет полярную артикуляцию

⁸¹

Еще одна составляющая мира обсессивного больного

—

нерешитель-

ность. Больной не может ни закончить уже начатое действие, ни на-

чать новое, и любая активность затруднена. Определяя причины такого

симптома, ученый указывает, что в нормальных условиях человек спо-

собен осуществлять деятельность постольку, поскольку у него сохран-

ны симпатические отношения с миром: он может «положиться» на мир

и себя самого. Человек, по мнению Штрауса, подобен пловцу, в своей

деятельности всегда доверяющему воде, которая его держит. Обсессив-

ный же «не умеет плавать»: он видит не воду, которая может его поддер-

жать, а угрожающую глубину.

⁸²

Мир для него неизменно враждебен. Это

и приводит к тому, что больной не может закончить действие и выпу-

стить его или его продукт из-под своего контроля в мир, как бы доверив

его миру. «Он,

—

пишет Штраус,

—

не способен ничего довести до конца

или уничтожить то, что сделал, поскольку, будучи окружен злом и распа-

дом, он ничему не может позволить выйти из-под его контроля. Жизнь

обсессивного формируется его защитой против распада и представля-

ет собой последовательность мгновений, каждое из которых ограниче-

но настоящим»

⁸³

Штраус подчеркивает, что, совершая любое действие, человек стал-

кивается с необходимостью установить порядок вещей. Поэтому между

частным индивидуальным порядком и порядком вещей всегда возника-

ет определенная напряженность. Больной старается действовать в соот-

ветствии с общим порядком, но из этого ничего не выходит. «Педант,

—

пишет исследователь,

—

отклоняет личный порядок даже в своей част-

ной жизни; он до крайности и по-рабски подчиняет себя безличному

общему порядку, понимаемому как окончательная цель»

⁸⁴

. Но загвозд-

ка в том, что опорные моменты того общего порядка, на основании ко-

торого больной пытается выстроить свое поведение, становятся все бо-

лее и более расплывчатыми, поскольку за ними всегда стоит некая без-

личная общая схема.

Пытаясь защититься от этого всепроникающего гниения, компуль-

сивный больной развивает свой ритуал. Проект этого волшебного ри-

туала непосредственно связан с тем волшебным миром, в котором он

⁸¹

Straus E. W. On Obsession… P. 19.

⁸²

Ibid. P. 27.

⁸³

Ibid. P. 28.

⁸⁴

Straus E. W. The Pathology of Compulsion… P. 318

–

319.

Vlasova.indb 287Vlasova.indb 287 08.02.2010 15:38:0608.02.2010 15:38:06

288

|^`q\ iii

существует. Желая совершить какое-либо действие, больной составля-

ет его четкий план с мельчайшими подробностями и согласно ему вы-

страивает свою повседневную жизнь. Но враг, против которого сража-

ется больной, непобедим, и поэтому он проникает и внутрь самого че-

ловека. Как следствие этой двойственности, возникает компульсивное

чувство вины, вины за гниение и злые силы внутри себя.

В своей неподвижности обсессивный больной, как считает Штра-

ус, окружает себя зоной безопасности, где постоянно поддерживает по-

рядок, и куда поэтому не могут проникнуть враждебные силы. Он буд-

то бы оказывается в осажденной крепости, где блокированы все вхо-

ды и выходы. Аккуратность здесь, по мнению Штрауса, превращается

в одно из средств защиты и диктует необходимость разработки ритуа-

ла. «Обсессивные,

—

пишет он,

—

сами себе маги. Они становятся адеп-

тами, не будучи учениками. Без каких-либо общих предписаний, не об-

щаясь между собой, они разрабатывают сходные методы. Ритуал одного

пациента часто в мельчайших деталях напоминает ритуал другого. Они

не нуждаются ни в какой инициации, поскольку их ритуал вызревает

спонтанно с целью защиты от одной и той же угрозы»

⁸⁵

По причине проникновения злых сил и гниения внутрь больной пе-

рестает полагаться на себя самого, он начинает доверять себе не боль-

ше, чем миру. Нарушаются связи с прошлым и будущим «я», возникаю-

щие у больного воспоминания и предчувствия перестают быть истин-

ными. Его преследуют чувство вины и постоянные сомнения. Таков

механизм расстройства.

Распад и зло, против которых борется больной, Штраус называет «ме-

тафизической субстанцией». Сенсорный опыт превращается, таким об-

разом, в метафизический опыт, а ощущения

—

в метафизические органы.

«Ощущения,

—

пишет Штраус,

—

метафизические органы. Они не знают

никакого скептицизма. В них не вторгается декартовское сомнение. По-

средством наших ощущений мы переживаем реальность. Философская

рефлексия может подвергнуть сомнению истинность этого опыта. Од-

нако это раздумье не изменяет самого характера сенсорного опыта»

⁸⁶

Как мы видим, анализ компульсии, предпринятый Штраусом, очень

похож на таковой у Гебзаттеля. У обоих исследователей имеют место

два вектора патологических изменений: временной (изменение течения

времени и блокирование становления) и пространственный (трансфор-

мация отношений с другими людьми и предметами, изменение личных

границ и границ мира). Здесь мы наблюдаем отход от принципов кли-

нической классификации симптомов и синдромов (следование которым

⁸⁵

Straus E. W. On Obsession… P. 38.

⁸⁶

Ibid. P. 60.

Vlasova.indb 288Vlasova.indb 288 08.02.2010 15:38:0608.02.2010 15:38:06

289

][^_^ 3. vdfhyhg`x^k ^gqtZlZ[Z]hk ½t_hg^ Óqt^z`^

было характерно еще для Ясперса) и переход к иным, философским,

ориентирам психопатологического исследования. Но Штраус на этом

не останавливается и пытается вписать свои идеи в антропологию как

всеохватывающую науку о человеке.

§ 4. ^gqtZlZ[Z]hk h h`qZthZ[Z]hk

В своей антропологии и историологии Штраус продолжает исследова-

ние дологической сферы опыта и останавливает свое внимание на его

развитии во времени, т. е. его историчности. Впервые исследование

опыта он проводит в работе «Vom Sinn der Sinne», а затем развивает

в других эссе и статьях.

Штраус указывает, что фундаментальная онтология Хайдеггера

не охватывает предметную область антропологии. По его мнению, она

не отводит никакого места для жизни, тела, «животности» человека,

трактует природу как уже-подручное и не касается самой борьбы чело-

века и природы. Бытию-в-мире, как считает Штраус, не хватает силы тя-

жести и связи с природой и землей

⁸⁷

. Г. Шпигельберг справедливо указы-

вает, что здесь проступает одно из различий теоретических установок

Штрауса и Бинсвангера. Если первый понимает бытие-в-мире как изна-

чальную связность с миром и другими, как «мыйность», то второй посту-

лирует их разделенность

⁸⁸

. У Штрауса в основании бытия лежит проти-

вопоставление человека и мира, но это противопоставление, в связно-

сти, в единстве которого рождается бытие человека.

Одной из основных проблем антропологии при этом оказывается

проблема прямохождения и вертикального положения человека. К тому

времени в науке эта проблема не была нова, но заслуга Штрауса состоит

в том, что он впервые попытался связать это эволюционное достижение

человека с характером его существования, дополнив экзистенциальную

аналитику (в широком смысле этого термина) достижениями медици-

ны, физиологии и биологии. Отправным тезисом этого проекта мож-

но назвать фразу: «Вертикальное положение предустанавливает опре-

деленное отношение к миру; это специфический модус бытия в мире»

⁸⁹

⁸⁷

Straus E. W., Natanson M., Ey H. Psychiatry and Philosophy… P. 5

–

16.

⁸⁸

Spiegelberg H. Phenomenology in Psychology and Psychiatry… P. 275. М. Грин отме-

чает, что своей концепцией человека как сформированного на основании спе-

цифической биологической ситуации бытия Штраус попытался восстановить

связность человека с природой и тем самым изгнать из антропологии «при-

зрак Декарта» (Grene M. Erwin W. Straus



Approaches to a Philosophical Biology.

New York: Basic Books, 1967. P. 195).

⁸⁹

Straus E. W. The Upright Posture



Phenomenological Psychology… P. 139.

Vlasova.indb 289Vlasova.indb 289 08.02.2010 15:38:0608.02.2010 15:38:06

290

|^`q\ iii

Установление связи основных форм человеческого опыта и прямо-

хождения Штраус называет антропологическим подходом. При этом он

не связывает антропологический подход с исследованием происхожде-

ния человека и эволюционной теорией. «Этот интерес автора устрем-

лен к тому, кто такой человек, а не к тому, как он мог стать таким»

⁹⁰

—

подчеркивает он.

Каков же антропологический смысл прямохождения? Отвечая

на этот вопрос, ученый отмечает, что именно в силу естественного про-

тивопоставления человека и природы (возникшего по причине его вер-

тикального положения и возвышения над всем живым) появились обще-

ство, история и традиции человечества. Благодаря своему вертикально-

му положению человек, с одной стороны, устремляется в небо, обретая

различие высокого и низкого, взлета и падения, а с другой,

—

«ввинчи-

вается» в землю, получая свое основание. Кроме того, человек вынуж-

ден противостоять миру. Его вертикальная позиция создает постоянную

угрозу падения в течение всей его жизни. «Мы не достигаем цели, ко-

гда становимся на ноги и стоим. Мы должны „противостоять“»

⁹¹

—

пи-

шет Штраус.

Благодаря вертикальному положению тела существование человека

приобретает три пространственные характеристики:

1) отдаление от земли

—

вследствие этого человек получает свободу движе-

ний, но одновременно теряет устойчивый контакт с землей и вынуж-

ден полагаться только на свои силы. Именно благодаря отдалению

от земли, как считает Штраус, для обозначения себя как выделяюще-

гося и единственного индивида появляется местоимение «Я»;

2) отдаление от вещей

—

при вертикальном положении тела ослабляется

непосредственный контакт с вещами, человек начинает противосто-

ять им. Благодаря такому положению человек видит вещи в их взаи-

модействии друг с другом, расширяя горизонты мира. Это позволяет

человеку, указывая на вещь, выбирать область взаимодействия, отда-

ляться или сливаться с ней;

3) отдаление от других людей

—

благодаря вертикальному положению тела

мы оказываемся лицом к лицу с другими людьми, но, поскольку яв-

ляемся по отношению друг к другу параллельными прямыми, нико-

гда не взаимодействуем в прямом столкновении, мы отчуждены друг

от друга

⁹²

⁹⁰

Ibid. P. 139.

⁹¹

Ibid. P. 143.

⁹²

Ibid. P. 143

–

145.

Vlasova.indb 290Vlasova.indb 290 08.02.2010 15:38:0608.02.2010 15:38:06