Зорина З.А., Смирнова А.А. О чем рассказали говорящие обезьяны: Cпособны ли высшие животные оперировать символами?

Подождите немного. Документ загружается.

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

281

которые проводили Р. и Д. Футс. С 1981 по 1985 г. Д. Футс запи-

сала на видео 45 часов наблюдений, выбранных случайно, в те-

чение которых шимпанзе беседовали между собой на амслене

(см. F

OUTS D. 1994). Все переговоры, которые шимпанзе вели

при помощи знаков, регистрировались по той же методике, что и

наблюдения Дж. Гудолл за поведением диких шимпанзе, и реги-

стрировались в журнале. В «семью Уошо» кроме нее входили то-

гда Лулис, Мойя, Тату и Дар. С января 1981 г. Футсы регистри-

ровали поведение обезьян ежедневно, в

течение случайных со-

рокаминутных интервалов, с помощью видеокамер. Выяснилось,

что обезьяны переговаривались знаками примерно один раз в

час и инициатором в большинстве случаев оказывался Лулис.

Обычно так он пытался вовлечь в игру мать или Мойю: «ДАВАЙ

ПОЩЕКОЧЕМСЯ», «СЫГРАЕМ В ПРЯТКИ», «ДАЙ ШЛЯПУ»,

«ДАЙ МНЕ БОТИНОК» (шляпа и башмак — его любимые

иг-

рушки). Мойе тогда было 9 лет — возраст, когда молодые самки

шимпанзе обожают детей. Как и Уошо, она чаще всего употреб-

ляла амслен, если играла с Лулисом или опекала его.

Видеозапись показывала, как члены «семьи Уошо» общаются

между собой, распределяя одеяла перед сном, играя, завтракая

или готовясь ко сну. Сестры Мойя и

Тату проводили много вре-

мени, лежа на полу с журналом, который они держали ногами,

потому что руки нужны были для жестикуляции — для разгово-

ров и комментариев к картинкам. Тату особенно любила нахо-

дить фотографии мужских лиц, объясняя, что «ЭТО ДРУГ

ТАТУ», и разнообразно варьируя эту романтическую тему. Вре-

менами все

пять шимпанзе с помощью жестов обсуждали друг с

другом цветные картинки, фасоны одежды и фото в журналах.

Шимпанзе, как и дети, соединяют язык знаков и язык тела.

Так, Тату однажды налетела на Мойю, когда та собиралась пить

фруктовый сок. Мойя закричала во весь голос. Тату прожестику-

лировала Мойе: «УЛЫБНИСЬ», вынудив ее

отойти. В этом об-

мене информацией они воспользовались только одним знаком

языка-посредника, добавив другие коммуникативные средства:

подход, крик, жест.

Общение детеныша и подростка шимпанзе было во многом

похоже на общение глухих детей, причем в конфликтных ситуа-

циях они нередко прибегали к одинаковым уловкам.

Например, в случае драки Лулис всегда обвинял во всем Дара.

Когда к ним бросалась Уошо с намерением прекратить схватку, Лу-

лис каждый раз заверял: «Я ХОРОШИЙ ХОРОШИЙ», и показывал

на Дара. Уошо наказывала Дара. Наконец Дар разобрался в ситуа-

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

282

ции и, заметив, что в двери появляется Уошо, сразу бросался на

пол. Он принимался плакать и энергично показывал ей знаками:

«ДАВАЙ ОБНИМЕМСЯ». Уошо с угрожающим видом направлялась

к Лулису и знаками командовала: «ИДИ ТУДА», указывая на дверь.

Шимпанзе не прекращали общения на амслене даже во вре-

мя яростных семейных свар, что свидетельствует об укорененно-

сти знакового языка в их интеллектуальной и эмоциональной

жизни. Если они заводили речь о любимой пище, то не потому,

что хотели ее тут же получить (людей при этом не было), а в ка-

честве

комментария. Так, Дар иногда, выглядывая в окно, «про-

износил»: «КОФЕ». В каждом таком случае проверка показывала,

что в этот момент он видел человека, идущего к соседнему зда-

нию с чашкой кофе в руках.

Во всех приведенных «высказываниях» можно констатиро-

вать их полную адекватность — соответствие ситуации. Вместе с

тем, нельзя не

отметить, что в большинстве своем они были од-

нословными или частоупотребительными («ДАВАЙ ОБНИМЕМ-

СЯ»), более сложные фразы относительно редки. Как мы уже пи-

сали, обсуждая «высказывания» Канзи, эта «немногословность»

сближает его с начинающими говорить детьми (G

REENFIELD, SA-

VAGE-RUMBAUGH 1984, 1993).

Таким образом, приведенные данные позволяют заключить,

что языки-посредники, которые усваивали шимпанзе, обладают

не только свойством семантичности, но отчасти свойствами про-

дуктивности, перемещаемости и культурной преемственности,

хотя они выражены в очень ограниченной степени. В целом во-

прос, несомненно, требует дальнейших исследований, проверок

и уточнений.

ТО

РАССКАЗАЛИ

ОШО

И ДРУГИЕ

ГОВОРЯЩИЕ

ОБЕЗЬЯНЫ О СВОИХ

КОГНИТИВНЫХ СПОСОБНОСТЯХ

В первой части книги мы попытались очертить спектр ког-

нитивных способностей высших животных и упоминали о тех их

особенностях, которые были выявлены в процессе изучения

вербального поведения обезьян. Прежде всего это операции

обобщения, абстрагирования и транзитивного заключения, они

проявились на всех этапах обучения и употребления знаков (см.,

например, G

ARDNER ET AL. 1992). Рассмотрим другие особенности

когнитивных способностей антропоидов, обнаруженные в про-

цессе этих исследований.

ЛАНИРОВАНИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Рассматривая орудийную деятельность животных в связи с

проблемой эволюции психики, мы подчеркивали, что умение

анализировать причинно-следственные отношения, планировать

свои действия и прогнозировать их результат — это одна из

главных когнитивных способностей человекообразных обезьян.

Кратко упомянем, чем обогатились эти представления благодаря

языковым экспериментам.

В главе «Орудийная деятельность и интеллект животных» мы

подробно проиллюстрировали их умение строить многозвенные

планы ближайших действий, намечать промежуточные цели,

иногда даже совершать действия, на первый взгляд уводящие от

выполнения задачи. Подобную тактику постоянно применяли и

«говорящие» обезьяны. Во многих случаях они реализовали ее,

не прибегая к языку-посреднику, — как, например, Уошо, от-

влекавшая Роджера Футса от незапертого

шкафа с помощью се-

рии уловок, в эпизоде, приводимом в следующем разделе. В дру-

гих случаях с этой же целью они прибегали к языку-посреднику.

Что «рассказали» Уошо и другие «говорящие» обезьяны

284

Например, Канзи с помощью клавиатуры заявил, что хочет иг-

рать в комнате «Т», и повторял это, пока его туда не пустили.

Оказалось, что цель этой просьбы — шкаф с любимыми конфе-

тами, который, как он (в отличие от людей) знал, не был заперт.

Часто цитируется эпизод и публикуется фотография, на которой

Канзи

с помощью клавиатуры только что предложил вернуться

из лесу домой. На вопрос «ЗАЧЕМ?» он ответил, что надо пойти

во Флэтрок купить конфет. Подобных примеров в книгах

С. Сэвидж-Рамбо и Р. Футса имеется немало, однако все они ка-

саются планирования простых повседневных действий и на не-

большие сроки. Нам не

удалось найти эпизода, когда план более

сложной и длинной последовательности действий (такой, как

открывание вольеры Ладой и Невой в опытах Л. А. Фирсова)

был бы «сформулирован» с помощью языка-посредника.

Приведенные примеры дополняют представление о способ-

ности шимпанзе к планированию деятельности на непродолжи-

тельный период, а краткость «высказываний» характеризует ре-

альные пределы использования языков-посредников «говорящи-

ми» обезьянами.

РУДИЙНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

ГОВОРЯЩИХ

ОБЕЗЬЯН

Что касается орудийной деятельности как таковой, обезьяны

постоянно демонстрировали стремление и умение пользоваться

самыми разнообразными предметами обихода — в большинстве

случаев подражая людям или друг другу. Так, Р. Футс описывает,

как Уошо проводила целые часы со шваброй и вантузом в руках,

приводя в порядок семейный санузел. Это происходило в тот

период, когда

«семью Уошо» с Обезьяньей фермы переселили в

заброшенные бараки старой военной базы, с полчищами тарака-

нов и неисправной канализацией. Тот же подражательный ме-

ханизм лежит и в основе формирования навыка пользования

зажигалкой у Канзи. Он зажигал огонь все быстрее и наконец

стал делать это не двумя руками, а одной, как

и люди.

Не менее многочисленны случаи, когда применение орудий

несомненно было результатом экстренного решения в неожи-

данно возникшей ситуации. Оно не могло быть следствием под-

ражания (поскольку больше никто ничего подобного не делал)

или результатом проб и ошибок (поскольку решение было най-

дено мгновенно), — это мог быть только инсайт. В качестве

од-

ного из многочисленных примеров можно привести эпизод, ко-

гда Канзи захотелось покататься на машине, которая оказалась

Что «рассказали» Уошо и другие «говорящие» обезьяны

285

запертой. Устав выпрашивать ключ, он придумал кое-что получ-

ше — притащил длинную отвертку, брошенную поблизости кем-

то из рабочих, и полез открывать замок.

Однако наиболее значительный вклад в характеристику ору-

дийной деятельности и ее возможных проявлений на ранних

этапах антропогенеза внесли эксперименты, проведенные С. Сэ-

видж-Рамбо совместно с археологом Ником

Тотом (TOTH ET AL.

1993), специалистом по олдувайской культуре. Предполагалось

проверить, сможет ли Канзи научиться изготовлять каменные

орудия, похожие на те, что археологи находили в Олдувайском

ущелье.

Перед клеткой Канзи соорудили рабочую площадку, так чтобы

Ник Тот мог показывать ему, как получить доступ к ящику с лаком-

ством. Ник ударял по камню-заготовке другим камнем (молотком),

выбирал острый осколок, а затем обрезáл им веревку, которой была

привязана крышка, а Канзи угощали тем, что лежало внутри. Ник

несколько

раз повторил эту процедуру, после чего такую же рабо-

чую площадку устроили в клетке Канзи. Ник стоял на коленях сна-

ружи и колол камни. Он передавал Сью, находившейся в клетке

вместе с Канзи, острые сколы, а она уговаривала Канзи обрезать ве-

ревку. Канзи скоро понял, как полезны эти острые осколки,

и охот-

но брал их у любого, кто бы с ним ни был. Затем он спешил к рабо-

чей площадке, даже стучал камнем о камень несколько раз, но бес-

системно, не получая нужных осколков. Тем не менее, он явно на-

чал подражать Нику.

Ни в этом эксперименте, ни вообще во время

работы по проек-

ту от Канзи ничего не требовали, а только хотели побудить его к из-

готовлению и использованию осколков, в надежде, что он научится

этому, наблюдая процесс. По мере того как проходили дни и неде-

ли, он становился все более и более решительным и умелым и про-

являл такую

настойчивость, какой раньше за ним не замечали. Кан-

зи очень быстро научился отличать острые пластины от тупых, ос-

матривая их и пробуя губами. Уже на второй день с ним провели

серию предъявлений по десять проб из пяти образцов. Сначала он,

казалось, действовал наугад, но довольно быстро стал безошибочно

выбирать самые острые

. Очень скоро Канзи начал различать пла-

стины с одного взгляда, но изготавливать их самому оказалось труд-

нее. Сперва он упорно бил камнем о камень, почти всегда зажимая

камень-молоток в правой руке. Заготовку он держал в левой руке и

часто прижимал к груди, а иногда к полу, используя для дополни-

тельной фиксации ногу. Иногда он клал заготовку на землю и про-

Что «рассказали» Уошо и другие «говорящие» обезьяны

286

сто бил по ней камнем-молотком. Такого способа «работы с нако-

вальней» ему не показывали. Но независимо от того, как он держал

заготовку, он, тем не менее, не мог или не хотел нанести сильный

удар. Следует отметить, что Сэвидж-Рамбо ничего не пишет о том,

сопровождалась ли «работа» Канзи какими-либо

комментариями на

йеркише.

Спустя восемь недель после начала работы по проекту Канзи

наконец научился бить по камню с такой силой, чтобы получались

острые пластины, хотя и маленькие, не больше дюйма длиной. Тем

не менее, он продолжал сосредоточенно трудиться, а эксперимента-

торы, в свою очередь, выбирали все более толстую веревку, чтобы

маленькие пластины ломались быстрее, чем он успевал ее перере-

зать.

Наиболее интересное (с точки зрения изучения когнитивных

способностей шимпанзе) произошло на четвертый месяц работы,

когда дела у Канзи шли еще не очень хорошо. В какой-то момент он

сел, посмотрел на Сэвидж-Рамбо, потом на камень в своей руке, по-

том

опять на Сэвидж-Рамбо, и снова уставился на камень, видимо

размышляя, и как казалось, о чем-то важном. Вдруг он встал на зад-

ние ноги и, явно умышленно, бросил камень на твердый плиточный

пол, причем с огромной силой. Камень раскололся, образовалась

масса острых осколков. Канзи завопил в экстазе, схватил один

из

самых острых и устремился к площадке с контейнером.

Было очевидно, что Канзи решил задачу — нашел собствен-

ный способ делать острые сколы наиболее удобным образом.

Никто не демонстрировал ему эффективности такого метода,

Канзи дошел до него собственным умом.

Однако Н. Тот и другие археологи были разочарованы —

ведь олдувайские мастера трудились тяжелыми молотками, а не

бросали камни. Ученые настаивали на том

, чтобы продолжить

обучение Канзи этому древнему способу.

Для этого решили покрыть пол в лаборатории мягким ковром.

Первый раз бросив камень о покрытый ковром пол и увидев, что

тот не раскололся как обычно, Канзи казался раздосадованным. Он

помедлил несколько секунд, поискал глазами и нашел место стыка

двух ковров, отвернул один конец, обнажив цемент, и бросил ка-

мень. Опыты сопровождались

непрерывной видеорегистрацией, так

что камера зафиксировала этот «исторический» момент. Потом эту

запись неоднократно демонстрировали самым разным зрителям —

и коллегам-ученым, и обычной публике. В любой аудитории, когда

показ подходил к этому месту, неизменно раздавалось шумное одоб-

Что «рассказали» Уошо и другие «говорящие» обезьяны

287

рение Канзи — героя, вновь перехитрившего людей. Это был уже

второй изобретенный Канзи способ изготовления одного орудия с

помощью другого.

С наступлением весны опыты снова перенесли на улицу, где

Канзи пришлось бы вернуться к ударам «молотком», так как там

грунт был рыхлый. Вынужденный отказаться от своей метательной

техники, Канзи неуклонно совершенствовал удары

, делая их более

сильными и более точными. Теперь он всегда ударял по грани заго-

товки, и ему удалось преуспеть в получении пластин. Если Канзи

долго бил по заготовкам, на них образовывалось много мелких тре-

щин и грани получались неровными. Некоторые напоминали «эо-

литы» или первые каменные орудия культурных слоев, найденные

Европе в последние десятилетия ХХ века. На их счет существовали

противоречивые суждения, в частности некоторые ученые утвер-

ждали, что это просто продукт действия естественных сил, волн или

ледника, а не орудия древних людей. Изделия Канзи позволили

оценить их по-другому.

Научившись эффективно раскалывать камни «молотком», он

опять пошел своим путем

, восхитив психолога и разочаровав архео-

лога. Канзи открыл, что даже на мягкой земле он сможет применить

свою метательную технику. Это открытие было, видимо, результа-

том вдумчивого анализа ситуации в целом: он аккуратно положил

камень на землю и столь же аккуратно прицелился вторым камнем,

держа его в правой руке. Канзи не

промахнулся, и камень был рас-

колот. Он продолжал использовать эту методику, и остановить его

больше не удавалось.

Таким образом, Канзи нашел еще и третий, лучший с его

точки зрения способ решить задачу. Его поведение в процессе

изготовления каменных орудий характеризуется большинством

тех черт, которые обнаружены у антропоидов в эксперимен-

тальных условиях. Единственное, чего никогда не удавалось на-

блюдать ни в одном из экспериментов, — изготовления орудий с

помощью другого

орудия, как это было характерно для древнего

человека. В экспериментах Г. Ф. Хрустова, поставленных специ-

ально для анализа этого вопроса, также было показано, что

шимпанзе способны изготавливать орудия только с помощью

собственных рук и зубов, но не с помощью других орудий. Тогда

было предложено считать это главным «критерием человека»

(так

называется книга ХРУСТОВ 1994), тем Рубиконом, который

смог перейти только человек. Однако оказалось, что и Канзи его

перешел. Сэвидж-Рамбо цитирует высказывание крупнейшего

Что «рассказали» Уошо и другие «говорящие» обезьяны

288

специалиста по орудийной деятельности животных Кэтлин Гиб-

сон (K. Gibson), которое она сделала в связи с этими данными:

«Стоит мне принять, что какой-то признак уникален для челове-

ка, как тут же оказывается, что он вовсе не уникален!» (цит. по

AVAGE-RUMBAUGH, LEWIN 1994/2003, c. 28).

Итак, можно думать, поведение Канзи в этих опытах позво-

ляет судить о том, как происходило становление орудийной дея-

тельности на ранних этапах антропогенеза. В его поведении

проявились все черты, характерные для стадии интеллекта (по

А. Н. Леонтьеву), в частности стремление и умение находить

разные пути достижения цели. Отметим также, что

поведение

Канзи вполне отвечает определению инсайта (по В. Келеру) и

акта мышления (по А. Р. Лурия), поскольку он находил собст-

венный выход из ситуации, для которой у него не было «готово-

го решения».

Приведем также мнение одного из основоположников язы-

ковых экспериментов — Дуэйна Рамбо, изучавшего не только

усвоение йеркиша, но и

другие высшие когнитивные функции

антропоидов (способность к «счету» у Ланы и формирование «ус-

тановки на обучение» у разных видов приматов). Рамбо последо-

вательно утверждает, что вербальное поведение шимпанзе осно-

вано не только и не столько на условно-рефлекторных механиз-

мах, но преимущественно на так называемых эмергентах (тер-

мин Д. Рамбо) — «

новых понятиях, ничем не подкрепленных,

лежащих за пределами эффектов ассоциации. С введением тако-

го класса поведенческих актов мы будем лучше подготовлены к

оценке явлений, подобных экстраординарным адаптациям к

специфическим событиям или ситуациям» (Р

АМБО, БИРАН 2000,

с. 38; R

UMBAUGH, SAVAGE-RUMBAUGH 1996). В переводе на более

привычный для нас язык речь идет о роли мышления в обеспе-

чении вербального поведения.

АМООСОЗНАНИЕ

THEORY OF MIND

МАКИАВЕЛЛИЕВСКИЙ ИНТЕЛЛЕКТ

Литература о «говорящих» обезьянах дает богатый материал

для рассмотрения проблемы зачатков сознания у антропоидов.

По их высказываниям можно узнать, кем они себя считают, как

оценивают намерения окружающих, как используют эту инфор-

мацию в своих целях. Мы лишь кратко коснемся некоторых сто-

рон этого сложного феномена, рассмотрим только несколько

Что «рассказали» Уошо и другие «говорящие» обезьяны

289

наиболее важных фактов. Начнем с последнего — умения мани-

пулировать окружающими, в том числе и людьми.

Когда Уошо исполнилось три года, она начала строить изо-

щренные планы манипулирования своими воспитателями, ста-

раясь получить то, что ей хотелось. Наблюдения за Уошо пест-

рят доказательствами того, что описанная у шимпанзе в лабора-

торных условиях

способность к решению новых задач в экстрен-

но возникших ситуациях (то, что принято называть инсайтом)

проявляется у нее весьма активно. Как правило, ее изобрета-

тельность базировалась на точной оценке ситуации и составле-

нии плана действий, которому она неуклонно следовала. Во мно-

гих случаях ее поведение представляет собой развернутую ил-

люстрацию

популярного у западных приматологов определения,

согласно которому «умение планировать, предвидеть, способ-

ность выделять промежуточные цели и искать пути их достиже-

ния, вычленять существенные моменты данной проблемы — вот

в сжатом виде суть рассудочного поведения» (M

ASON 1982, с. 131;

цит. по ГУДОЛЛ 1992; см. также BYRNE 1998). Все перечисленные

признаки характерны для поведения Уошо в самых разнообраз-

ных ситуациях. Приведем один из многочисленных примеров.

Однажды утром, как только Футс и Уошо вышли из трейлера, в

котором она жила, обезьяна сразу же вскарабкалась на свое люби-

мое дерево. Футс уселся на ступеньке и начал делать записи в блок-

ноте. Когда он снова нашел взглядом Уошо, та уже спустилась с де-

рева и ходила с другой его

стороны, что-то высматривая под камня-

ми. Футса охватило любопытство, и он подошел взглянуть, что же ее

так интересует. Заметить ему ничего не удалось, но Уошо все что-то

высматривала, пока он не сел на следующий камень. Как только

Футс уселся, Уошо потеряла интерес к своему занятию и забралась

обратно

на дерево.

Вследствие всех этих передвижений Футс оказался с другой сто-

роны от дерева Уошо, на порядочном расстоянии от входа в трей-

лер. Как только он погрузился в свои записи, Уошо тихонько спус-

тилась с дерева, так, что ее не было видно, и направилась к трейле-

ру. Когда воспитатель наконец обратил

на нее внимание, она уже

осуществила свой план и появилась с бутылкой колы, утащенной из

холодильника, который, как она успела приметить, забыли запе-

реть. Ей удалось обогнать Футса, вскарабкаться на дерево и в пол-

ной безопасности спокойно выпить колу, ради которой вся эта опе-

рация и затевалась. В данном случае

ее способность действовать в

соответствии с намеченным «мысленным планом» проявилась в вы-

полнении довольно длинной цепи действий.

Что «рассказали» Уошо и другие «говорящие» обезьяны

290

Мы подробно описали этот эпизод, поскольку он типичен и

для самой Уошо, и для всех остальных «говорящих» обезьян, ко-

торые проделывают такие комбинации регулярно. (Выше мы

уже упоминали случай, когда Канзи просился в комнату «Т» как

будто поиграть, а на самом деле — взять конфеты из шкафа, ко-

торый, как он раньше

заметил, забыли запереть.)

Впрочем, Уошо не всегда действовала столь сложно, чтобы до-

биться своего. Иногда она просто угрожала съесть незрелый вино-

град (от которого у нее бывал понос) или наглотаться гравия. Сна-

чала ей удавалось таким способом выторговывать себе что-нибудь,

однако как только она увидела, что шантаж перестал действовать,

сразу отказалась от него

(на случай, если эта ситуация изменится,

Уошо периодически устраивала «проверки»). Этот способ воздейст-

вия на окружающих четко выявляет умение обезьяны учитывать

реакцию «другого», хотя Р. Футс и характеризует его как «менее

сложный».

Такие приемы «давления» на окружающих напоминают об

уловках, описанных Н. Н. Ладыгиной-Котс у Иони, к которым тот

прибегал более чем за 60 лет до появления Уошо на свет. Он не мог

преодолеть привычки жевать что-нибудь неподходящее — кусок

штукатурки, мелкие гвоздики, пуговицы и т. п. Если Иони заставали

за этим занятием, его уговаривали все выплюнуть, и он соглашался.

Когда во рту ничего не оставалось, Иони пускал на подставленную

руку

слюну, и Надежда Николаевна поспешно ее отдергивала. Иони

быстро сообразил, что это хороший способ отделаться от хозяйки, и

стал пользоваться им для отвода глаз. Если он припрятывал во рту

какую-нибудь запретную игрушку, а его просили ее выплюнуть, то

он начинал пускать слюни, чтобы поскорее отделаться от воспита-

тельных мер,

а потом втихомолку извлекал драгоценную добычу и

дожевывал ее на свободе.

Эти примеры подводят нас к рассмотрению еще одной важ-

нейшей стороны психики обезьян. В настоящее время уже мож-

но считать общепризнанным, что человекообразные обезьяны

отличаются от прочих приматов способностью к самоосознанию,

умением разделять «Я» и «Другой», что выявляется, в частности,

в их способности узнавать себя в зеркале (G

ALLUP 1970, 1994).

Наконец, они обладают умением увидеть себя со стороны и по-

ставить на место партнера (сородича или человека). О том, что

шимпанзе могут мысленно реконструировать намерения и «со-

ображения» сородичей, впервые написал Д. Примэк (P

REMACK,

WOODRUFF 1978), который назвал эту способность theory of mind.