Зорина З.А., Смирнова А.А. О чем рассказали говорящие обезьяны: Cпособны ли высшие животные оперировать символами?

Подождите немного. Документ загружается.

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

261

Линда и Босонджо, которых не учили никакому языку. С помощью

анализа сонограмм удалось идентифицировать 14 групп звуков. Де-

сять из них были обычными для всех пяти изученных обезьян, то-

гда как четыре были характерны только для Канзи: [ennn], [ii-angh],

[whai] и [unnn]. Большинство звуков у бонобо имеют тенденцию пе-

ретекать один в другой, но некоторые

звуки, встречавшиеся только

у Канзи, были явно другого характера, как в группе [ii-angh]. Таким

образом, впечатление наблюдателей оказалось верным: Канзи не

только издавал больше звуков, чем остальные бонобо, но также при-

думал и новые, собственные звуковые сигналы.

Анализ видеозаписей показал, что новые звуки у Канзи почти

всегда были ответом на вопрос собеседника

-человека, реакцией на

его комментарии или просьбой. Хотя различия в использовании

звуков не всегда были достаточно четко заметны, все же удалось вы-

явить некоторую закономерность. Например, очень частая группа

[ennn] оказалась одной из составляющих просьбы, обычно сопрово-

ждаемой жестом. На кассете запечатлен случай, когда Канзи указы-

вал на пищу вблизи холодильника

, а собеседник-человек не обра-

щал на это внимания. Канзи повторил жест, на этот раз добавив

звуки [ennn]. В ответ на вопросы Канзи чаще всего использовал

группу [ii-angh], особенно если вопрос кончался двусложным сло-

вом, например, «peanut». Звуки [whai] наиболее часто употребля-

лись после вопросов типа «Хочешь поиграть в прятки?» или «Ты все

еще

хочешь, чтобы тебе дали мячик?». Последнюю из четырех,

группу звуков [unnn], он произносил в ответ на вопрос человека: «Я

хочу налить в твою чашку сок, ты его хочешь?».

Появление новых звуков в коммуникативном репертуаре

Канзи шло вразрез с широко бытующим мнением, что набор

звуковых коммуникативных сигналов у приматов жестко огра-

ничен и не может сильно меняться или расширяться. Эти звуки

не только уникальны для бонобо, но они и явно не похожи на

звуки других особей этого вида. Тот факт

, что Канзи приобрел

их в языковой среде, формируя навыки понимания устной речи,

позволяет предположить, что он пытался имитировать человече-

скую речь или, по крайней мере, ее интонации. По мере взрос-

ления Канзи стал лучше владеть своим голосовым аппаратом и,

как считает С. Сэвидж-Рамбо, продолжает пытаться имитировать

звуки человеческой речи.

Эти данные несомненно представляют

немалый интерес, но они, по-видимому, все-таки субъективны и

пока могут рассматриваться как самый первый намек на наличие

такой формы продуктивности в языке бонобо. Во всяком случае,

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

262

некоторые независимые специалисты, слышавшие эти записи, не

улавливают того сходства со словами, о котором говорит С. Сэ-

видж-Рамбо

С. Сэвидж-Рамбо была, по-видимому, готова к скепсису в от-

ношении этих данных. Свою позицию она сформулировала в

беседе с репортером одного научного журнала, который сказал

ей: «Вам никогда не поверят». Сэвидж-Рамбо ответила: «Наука

состоит не в том, чтобы добиваться результатов, в которые пове-

рят люди. Она должна

изучать явления, происходящие вовне,

независимо от того, правдоподобны они или нет. Если бы я ру-

ководствовалась в своей работе тем, что считается „правдопо-

добным“, я бы никогда не узнала, что Канзи может вдруг само-

стоятельно овладеть языком, как люди, сможет так много понять

и изобретет свои собственные грамматические правила, как сде

лали когда-то наши предки» (S

AVAGE-RUMBAUGH, LEWIN

1994/2003 с. 176).

До недавнего времени считалось, что свойство продуктивно-

сти совершенно не характерно для естественных коммуникатив-

ных систем животных. Однако современные исследования ви-

доспецифичной коммуникации диких шимпанзе свидетельству-

ют, что репертуар звуковых сигналов — не настолько закрытая

система, как было принято думать. Не останавливаясь на этих

данных (подробнее см. З

ОРИНА, ПОЛЕТАЕВА, РЕЗНИКОВА 1999/

2002), упомянем, что так называемые долгие крики шимпанзе

обнаруживают признаки продуктивности — последовательность

элементов в них может меняться. Они состоят из ограниченного

числа базовых элементов, которые могут комбинироваться по-

разному в зависимости от ситуации и у разных животных, тем

самым расширяя диапазон возможных сообщений (M

ITANI 1992;

OFMANN, FRUTH 1994).

Интересно упомянуть также, что спонтанное изобретение

собственных слов отмечено и в процессе обучения попугая Алек-

са (P

EPPERBERG 1999/2002), см. выше.

Однако следует еще раз подчеркнуть, что спонтанное расши-

рение лексикона проявляется у всех обезьян лишь эпизодиче-

ски, как тенденция, как отражение потенциальной способности к

такому расширению, и не идет ни в какое сравнение с продук-

тивностью языка человека, которая обеспечивает закономерный

и постоянный рост его лексикона, а главное,

объема и разнооб-

разия передаваемых сообщений.

Личное сообщение М. Л. Бутовской.

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

263

ВОЙСТВО

ПЕРЕМЕЩАЕМОСТИ

Перемещаемость — это одно из важнейших свойств языка че-

ловека, одно из его наиболее кардинальных отличий от комму-

никативной системы животных, поэтому мы особенно подробно

рассмотрим, насколько оно присуще языковому поведению

шимпанзе.

Термином «перемещаемость» обозначают способность чело-

веческой речи разделять во времени и пространстве событие и

сообщение о нем. Как мы

уже упоминали, коммуникативные

сигналы животных отражают их сиюминутное состояние, это

всегда сообщение о том, что происходит «здесь и сейчас». В от-

личие от животных, присущее языку человека свойство переме-

щаемости позволяет передавать весь комплекс возможных соот-

ношений события и сообщения о нем во времени и пространст-

ве: не только «здесь

и сейчас», но также «там, прежде, потом».

Это наиболее убедительное свидетельство способности к симво-

лизации, т. к. знаки употребляются в «отрыве» от обозначаемого

реального предмета. Такое употребление знака свидетельствует

о формировании и хранении в мозгу внутренних (мысленных)

представлений об этом предмете.

Наличие свойства перемещаемости может проявляться в сле-

дующих способностях:



наименование отсутствующего объекта, находящегося «там»;



передача информации о прошлых («прежде») и будущих

(«потом») событиях;



передача информации, которая может стать известной адре-

сату только в результате употребления знаков.

Основу для указанных, довольно сложных проявлений свой-

ства перемещаемости составляет более элементарная (базовая)

когнитивная функция, которая позволяет использовать знаки в

отсутствие обозначаемого объекта или события. Эта функция до-

ступна экспериментальному изучению в контролируемых усло-

виях и, как мы

старались показать выше, ее наличие у человеко-

образных обезьян было многократно подтверждено: практиче-

ски в каждом из языковых проектов имеются доказательства то-

го, что они наделены такой способностью.

В дополнение к уже приведенным данным мы упомянем об

экспериментальной проверке этого положения, которую пред-

принял Р. Футс (F

OUTS ET AL. 1976) в начале 70-х гг. ХХ в. в спе-

циальных опытах с шимпанзе Элли.

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

264

Футс обратил внимание, что Элли понимает довольно много

слов, и, воспользовавшись этим, научил его словесным названиям

нескольких предметов. На следующем этапе Элли научили знакам

амслена, соответствующим этим словам (т. е. связали слово и жест,

или образовали ассоциацию между двумя знаками, относящимися к

разным коммуникативным системам). Главная особенность данного

этапа опытов состояла

в том, что обозначаемых предметов при этом

не показывали. В тесте обезьяне предъявляли новые предметы

тех же категорий, что и использованные при обучении акустиче-

ским словам. Оказалось, что Элли правильно называл предметы с

помощью жестов, как бы мысленно «переводя» их названия с устно-

го английского на амслен.

По словам Футса, он не ставил задачи выяснить все потен-

циальные языковые способности шимпанзе в этом эксперимен-

те. Однако он дает ответ на вопрос, достаточно ли развита спо-

собность шимпанзе к формированию «внутреннего представле-

ния» о языковом символе, для того чтобы перенести его затем на

реальный физический предмет (референт). Подобная способ

ность к «опосредованию словом» в кроссмодальном переносе

имеется у людей.

По мнению Р. Футса, образование связи между акустическим

словом и жестом и использование жестов в новой ситуации гово-

рит о способности шимпанзе к инсайту, т. е. относится к прояв-

лениям мышления. С ним нельзя не согласиться, причем, как

представляется, здесь

можно использовать и другие термины,

которые более точно и конкретно описывают происходящие при

этом когнитивные процессы. С нашей точки зрения, в этом опы-

те проявилась способность шимпанзе к совершению по крайней

мере двух когнитивных операций, и первая из них — транзи-

тивное заключение (см. выше, раздел «Операции логического

вывода»). В данном случае

Элли следовал представлению, что

если А = Б и Б = В, то А = В: если некоторый предмет А обозна-

чается словом Б, а слово Б сочетается с жестом В, то жест В соот-

ветствует и предмету А. При этом надо учесть, что в заключи-

тельном тесте обезьяне показывают не предмет А,

использован-

ный на первой стадии обучения, а относящийся к той же катего-

рии, но новый предмет А1. Следовательно, успешное выполне-

ние этого теста требует еще и мысленной идентификации нового

предмета как аналога использованного при обучении, что стано-

вится возможным благодаря второй когнитивной операции —

операции обобщения. По нашим данным, подобный механизм

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

265

лежит и в основе процесса символизации у ворон (ЗОРИНА И ДР.

2001; СМИРНОВА 2000; SMIRNOVA ET AL. 2000).

Таким образом, шимпанзе способны формировать ассоциа-

ции между акустическими словами и знаками амслена в отсутст-

вие обозначаемых предметов и далее называть на амслене новые

предметы тех же категорий, что были использованы при усвое-

нии их словесных названий. Способность связывать знаки раз-

ных модальностей, относящиеся к одному и тому же предмету,

действию или понятию (референту), обнаружена не только в

этом опыте. У Канзи она спонтанно проявилась еще до того, как

при выборе лексиграммы он стал слышать соответствующее сло-

во. Мы уже упоминали самые первые его шаги в этом направле-

нии, когда, например, услышав разговор сотрудников про драку

Шермана с Остином, он нажал

клавишу с лексиграммой «ОС-

ТИН». Позднее он продемонстрировал эту связь в специальном

тесте — в ответ на звучащее слово он практически безошибочно

находил соответствующую лексиграмму.

Закономерно возник вопрос, могут ли «говорящие» обезьяны

передавать информацию о расположении в пространстве отсут-

ствующих в поле зрения предметов («там»).

О том, что в природе шимпанзе

прекрасно ориентируются на

весьма обширной территории, свидетельствуют многочисленные

наблюдения этологов, начиная с первых работ Дж. Гудолл (см.

УДОЛЛ 1992). «Когнитивная пространственная карта» шимпанзе

содержит не только план местности, но обогащена и временнóй

информацией — они знают, когда и где должны поспевать опре-

деленные фрукты, и перемещаются по территории, руководству-

ясь этой информацией. Неоднократно предпринимались попыт-

ки исследовать, каким образом в природных сообществах нала-

жена передача информации о местонахождении источника

кор-

ма, известном одной из обезьян. Этому посвящены классические

работы Э. Мензела (M

ENZEL 1979), однако ответить на этот во-

прос пока не удалось. Есть данные о способности диких бонобо

поддерживать связь друг с другом криками, а также путем мар-

кировки маршрутов пучками травы и сломанными ветками. Они

прибегают к этому способу, переходя с места на место отдельны-

ми группами, и вечером сходятся в одном

месте. Во время своего

путешествия в Заир С. Сэвидж-Рамбо также обнаружила, что

бонобо при передвижении по лесу аккуратно обрывают ветки

одного и того же растения до и после пересечения тропы, словно

помечая путь следующей за ними группе. Она нашла 96 мест с

обломанными ветками — все они, за небольшим исключением,

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

266

отмечали движение групп бонобо. В целом же вопрос о способах

передачи подобной информации продолжает оставаться откры-

тым для анализа (подробнее см. П

АНОВ 1980, 2005; РЕЗНИКОВА

2005).

Возможность передачи пространственной информации с помо-

щью языка-посредника С. Сэвидж-Рамбо исследовала у своих боно-

бо, которые содержались в подходящих для этого условиях, с дол-

гими прогулками по большому лесу. Наблюдения за Канзи под-

твердили данные этологов (начиная с Г

УДОЛЛ 1992) об умении шим-

панзе прекрасно ориентироваться, о сложности и совершенстве соз-

даваемой ими «когнитивной карты» района обитания. По словам

С. Сэвидж-Рамбо, уже в 1½—2 года Канзи знал все маршруты их

прогулок по немалой (в 55 акров) территории Центра и зачастую

сам выбирал маршрут. Еще не владея йеркишем, он прибегал к ес-

тественным средствам коммуникации — указывал направление ру-

кой, а иногда поворачивал голову сотрудника, у которого сидел на

руках, в нужную ему сторону.

По мере взросления Канзи и другие бонобо усваивали названия

различных участков территории Центра. Для этого сначала демон-

стрировали фотографии и произносили их названия, а потом поме-

щали на клавиатуре лексиграммы

. Обезьяны связывали лексиграм-

му (устанавливали эквивалентность) с устным названием приблизи-

тельно так же, как это делал Элли в давних опытах Р. Футса. Все де-

теныши очень охотно учились этому. Сэвидж-Рамбо приводит фото-

графию, где годовалая малышка Панбэниша пристально рассматри-

вает фотографию одного из мест, куда ей предстоит скоро отпра-

виться.

Для проверки способности Канзи ориентироваться по знаковой

инструкции (лексиграмма или слово) прибегли к помощи психолога

Мэри Ромски. Она тоже работала в Центре языка, выполняя ту

часть Animal Model Project, которая касалась обучения языку детей с

задержкой умственного развития. Канзи подружился с Мэри во вре-

мя посещений ее лаборатории. Мэри никогда не ходила в

лес, т. к.

боялась змей, поэтому она совершенно не знала окрестностей. Ее

участие в эксперименте гарантировало Канзи от каких бы то ни

было подсказок, а его общество казалось Мэри надежной защитой

от змей. В начале опыта Канзи получал инструкцию, куда им следу-

ет отправиться, затем появлялась его спутница, и они

отправлялись

на прогулку. Инструкцию Канзи получал в разных формах — аку-

стическое слово, слово на йеркише или фотография. Во всех вари-

антах было зафиксировано, что он в точности соблюдал маршрут. В

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

267

то же время он обнаруживал и свойство продуктивности — с помо-

щью лексиграмм сообщал о местонахождении потерянных на про-

гулках вещей (иногда это касалось пропаж многомесячной давно-

сти).

Продемонстрированную бонобо Канзи способность обмени-

ваться знаковыми сообщениями о пространственном расположе-

нии интересующих его удаленных мест экспериментально прове-

рил Э. Мензел (M

ENZEL ET AL. 1997; см. также SAVAGE-RUMBAUGH

AL. 1998). Для этого были проведены эксперименты с обыч-

ной шимпанзе (Pan troglodytes) по кличке Панзи.

Эта обезьяна отличалась тем, что прекрасно запоминала про-

странственную информацию. Кроме того, она продемонстрировала

способность к планированию своих будущих действий и сообщала о

них на йеркише. Опыты состояли в том, что на ее глазах экспери-

ментатор прятал в кустах различные предметы, а через несколько

дней она с помощью лексиграмм могла отправить

туда кого-то не

знающего о том, что это за предмет и где он спрятан. В заключи-

тельном тесте Панзи с помощью лексиграмм дала указания, как най-

ти все 34 предмета, спрятанных в разных местах.

Что касается способности обезьян к передаче информации о

прошлых и будущих событиях (перемещаемость), то данных на

этот счет гораздо меньше, они недостаточно надежны и пока все

еще, как и тридцать лет назад, представляют собой отдельные

наблюдения.

В ранних работах Р. Футса (F

OUTS 1975; FOUTS ЕT AL. 1982,

1984) описаны эпизоды, свидетельствующие о наличии данного

свойства в языке Уошо и Люси. Так, например, когда Люси раз-

лучили с заболевшей кошкой — ее любимицей, она то и дело ее

вспоминала, называла по имени и объясняла, что той больно. Та

же Люси, увидев, как ее приемная мать Элен Темерлин садится с

чемоданами

в машину, прожестикулировала: «ЭЛЕН УЕЗЖАТЬ

ЛЮСИ ПЛАКАТЬ», оставаясь при этом вполне спокойной и

жизнерадостной. Это были первые намеки на то, что жестовые

высказывания шимпанзе могут относиться к событиям прошлого

или к будущему. С годами к ним добавлялись (впрочем, не очень

часто) и новые свидетельства. Приведем некоторые из них.

Лингвист Т. Тэйлор, ставший одним из соавторов книги С. Сэ-

видж-Рамбо «Apes, Language and the Human Mind» (1998), до посе-

щения ее лаборатории был настроен весьма скептически в отноше-

нии «языка» обезьян. Однако он изменил свою позицию, отчасти

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

268

после того, как Панбэниша в его присутствии подошла к клавиатуре

и составила сообщение «ШЕРМАН ОСТИН ДРАКА». Сотрудница

подтвердила, что прошлой ночью эти обезьяны действительно под-

рались. О таких же «доносах» Коко на Майкла сообщает и Ф. Пат-

терсон (П

АТТЕРСОН И ДР. 2000). Здесь утверждается также, что

Майкл вспоминает, передавая жестами, как было страшно, когда

убивали его мать (это сделали браконьеры). Такое событие действи-

тельно имело место, но насколько подлинным, не «додуманным» ав-

торами был его рассказ (он есть в фильме BBC), судить трудно.

С течением времени подобные наблюдения накапливались, а

специально поставленные эксперименты позволили относиться к

ним с известным доверием. В йеркише, которым пользуются

Канзи и младшие бонобо, имеются лексиграммы «СЕЙЧАС» и

«ПОТОМ», и выше мы упомянули об их употреблении. Однако и

без помощи этих знаков обезьяны в ряде случаев обнаруживали

представление о

последовательности событий во времени.

Многократно цитированная нами книга Р. Футса «Next of

Kin» (F

OUTS, MILLS 1997/2002) насыщена описаниями повседнев-

ного общения членов «семьи Уошо» в самых разнообразных си-

туациях. На протяжении почти 30 лет ее существования и обезь-

яны, и люди переживали разные времена — и разлуки, и появ-

ление новых членов, и даже гибель малыша Секвойи; был и пе-

риод, когда само существование семьи находилось под угрозой.

После пяти лет совместной жизни Уошо, Мойя, Лулис, Дар и

Тату образовали тесно спаянную семейную группу. Она была

вполне типичной для шимпанзе с их видоспецифичной жестовой

коммуникацией, применением орудий, изобретательностью в

играх. Как и в любой семье, у них постепенно сложился опреде-

ленный уклад жизни, который носил отчетливый «очеловечен-

ный» отпечаток

— общий язык (амслен), любовь к журналам

мод, рождественская елка, неукоснительное соблюдение празд-

ников (так повелось еще со времен воспитания Вики супругами

К. и К. Хейс).

Первоначально организация торжеств была заботой людей, а

обезьяны казались лишь их пассивными участниками. Однако вы-

яснилось, что по крайней мере некоторые из них ведут свой кален-

дарь событий. Первое такое свидетельство принадлежит Тату. Не-

которые из шимпанзе, совсем как люди, любили поговорить о еде,

особенно когда были голодны. Тату была помешана

на регулярном

получении пищи. Всякий день, за час до ланча она начинала гово-

рить всем подряд, что наступило «ВРЕМЯ ЕДЫ». Затем она требо-

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

269

вала, чтобы ей огласили меню. Если она не слышала запаха пищи,

то начинала приставать к каждому с напоминанием: «ВРЕМЯ ЕДЫ».

Когда же она видела, что еду не приносят, то вела себя как раздра-

женный клиент в ресторане, требующий управляющего: «РОДЖЕР,

РОДЖЕР, РОДЖЕР!». Однажды ей сказали, что дадут бананов по-

сле уборки

комнаты. Тогда она принялась всем твердить: «УБОРКА

СКОРЕЕ! БАНАНЫ! БАНАНЫ!».

Тату служила не только «семейными часами», но и «семейным

календарем». На другой день после обеда в честь Дня благодарения

она долго наблюдала через окно за падающим снегом, а затем нача-

ла ходить вокруг людей, жестикулируя: «КОНФЕТЫ ДЕРЕВО» (как

мы уже

знаем, обезьяны называли так рождественскую елку), —

словно напоминая, что пора ее устанавливать. Д. Футс ответила:

«НЕТ, ЕЩЕ НЕТ». Тату настаивала: «КОНФЕТЫ ДЕРЕВО». Когда

ей снова сказали, что придется подождать, она села на скамью, су-

нула большой палец в рот и уныло просигналила: «БАНАН». С тех

пор почти всегда через несколько

дней после Дня благодарения Та-

ту просит «КОНФЕТЫ ДЕРЕВО».

Этим дело не ограничивается. Когда окончилось празднование

Хеллоуина, Тату стала требовать индейку («ПТИЦА МЯСО»), пред-

полагая, что День благодарения должен быть где-то рядом. Однаж-

ды после празднования дня рождения Д. Футс Тату заявила:

«МОРОЖЕНОЕ ДАР», — указав тем самым, что день

рождения Да-

ра (на который всех обычно угощали мороженым) приходится на-

завтра и она об этом помнит.

Итак, вопрос о способности шимпанзе передавать знаками

информацию о прошлом и будущем находится пока в начальной

стадии изучения.

РОЛИ НАБЛЮДЕНИЙ И ВПЕЧАТЛЕНИЙ

В ХАРАКТЕРИСТИКЕ ПОВЕДЕНИЯ

ГОВОРЯЩИХ

ОБЕЗЬЯН

Все, что мы обсуждали в предыдущих главах, в подавляющем

большинстве случаев было основано на фактах, установленных в

строгих экспериментах, с повторами и контролями, или же в ре-

зультате многократных наблюдений. Между тем книги Р. Футса

и С. Сэвидж-Рамбо, а также работы других исследователей, в ко-

торых отражены итоги работы на

протяжении трех-четырех де-

сятилетий, содержат много одиночных эпизодов, отрывочных

наблюдений, которые (пока) не поддаются проверке и контролю.

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

270

К ним относятся, например, многие наблюдения С. Сэвидж-Рам-

бо, в которых обезьяны «высказывались» по собственной воле.

Расскажем о некоторых из них.

Однажды Панбэниша заметила, как один из сотрудников вынул

из коробки остававшиеся там конфеты и посадил туда жука. Когда

другая сотрудница попыталась открыть коробку, первый спросил у

Панбэниши: «Что она делает?» Та ответила: «ИЩЕТ КОНФЕТЫ».

Что еще удивительнее, Панбэниша добавила при этом, что сотруд-

ник сыграл «ПЛОХУЮ ШУТКУ».

Канзи сообщал, где

он оставил мяч за день до того, и мог на-

помнить об обещании, о котором все забыли. Панбэниша сказала

как-то, что хочет смотреть «СНЕГ ВИДЕО», когда на улице пошел

снег. Если она видит в окно, что идет дождь, она непременно сооб-

щает об этом. Однажды Панбэниша сказала, что у дамы

, посетив-

шей лабораторию днем раньше («прежде»!), прическа похожа на

гриб, — и была совершенно права. Как-то она же вырвала из кла-

виатуры лексиграмму «ХОРОШИЙ» и отдала ее воспитателям, в

подтверждение своего обещания быть хорошей. Мы уже упомина-

ли, как Шерман нажал лексиграмму «СТРАШНО», увидев из окна

шимпанзе, которую уносили в

переносной клетке, а Остин всегда

говорил, что хочет коку, а не сок, который ему предлагали. Канзи и

Панбэниша «высказывались» по какому-либо предмету только то-

гда, когда считали, что собеседник о нем не знает. То, о чем извест-

но и обезьяне, и ее собеседнику, они не упоминают. «Это, может

быть, и

пустяки, но они дают нам возможность заглянуть во внут-

ренний мир этих существ, что было бы невозможно, если бы шим-

панзе не освоили язык» (S

AVAGE-RUMBAUGH, LEWIN 1994/2003, с. 278).

Многие из таких наблюдений, в том числе и некоторые из

тех, что мы собираемся привести в следующих главах книги, по-

ка относятся к области случайных происшествий. Думается, од-

нако, что они дождутся своего часа — экспериментальной про-

верки — и либо получат подтверждение, либо так и останутся

эпизодами, когда обезьяны лишь случайно комбинируют

знаки,

а излишне эмоциональные слушатели их «домысливают»

Внимательное отношение к подобным эпизодам вполне оп-

равданно, оно подтверждается всей историей изучения мышле-

ния животных (см. Г

ОРОХОВСКАЯ 2005; ЗОРИНА 2005). Многие

единичные наблюдения в этой сфере со временем находили под-

Именно так выглядят некоторые эпизоды в беседах (в режиме on

line) Коко с Ф. Паттерсон в качестве переводчика и «толкователя».