Зорина З.А., Смирнова А.А. О чем рассказали говорящие обезьяны: Cпособны ли высшие животные оперировать символами?

Подождите немного. Документ загружается.

Обучение языкам-посредникам других животных

251

Рис. 35. Типичная обстановка обучения жако Алекса по методике

«модель-соперник» (по PEPPERBERG 1999/2002,

с любезного разрешения W. Muñoz)

Айрин: …ИИ ДЕРЕВЯШКИ.

Брюс (теперь действует в роли тренера; быстро заменяет сло-

манную палочку и показывает три палочки Алексу): … Сколько?

Алекс: НЕТ.

Брюс (отвернулся от Алекса и смотрит на Ирен): Ирен, что

это? (показывает палочки)

Айрин (теперь действует в роли модели-соперника):

… ии де-

ревяшки.

Брюс: Лучше … сколько?

Айрин: Три деревяшки (берет палочки) … три деревяшки.

(Теперь действует как тренер, смотрит на Алекса и показывает ему

палочки.) Сколько деревяшек?

Алекс: ТРИ ДЕРЕВЯШКИ.

Айрин: Молодец Алекс, достаточно … три деревяшки … возь-

ми три деревяшки. (Кладет одну палочку в клюв птице, а осталь-

ные

— перед ней.)

Обучение конкретному слову считали законченным, когда пти-

ца произносила его настолько четко, что слушатель, который не ви-

дел птицу и называемый предмет, узнавал слово более чем в 90%

случаев. После 26 месяцев таких тренировок словарь Алекса вклю-

Обучение языкам-посредникам других животных

252

чал названия девяти предметов (бумага, ключ, деревяшка, кожа,

зерно, прищепка, пробка, орех, макароны), названия трех цветов

(красный, зеленый, синий), слова «трехугольный» и «четырехуголь-

ный» для обозначения треугольника и квадрата и слово «нет». С по-

мощью этих слов Алекс мог называть, просить или отвергать более

тридцати различных предметов. В проведенных затем

тестах он ус-

пешно обозначал не только знакомые, но и совершенно новые

предметы, непохожие на использовавшиеся при обучении.

Наряду с этим Алекс легко учился комбинировать слова — обо-

значать красную прищепку, синюю кожу и т. д. В некоторых случа-

ях он сам правильно употреблял новые сочетания слов. Например,

он с первого раза

, без обучения правильно назвал такие объекты,

как зеленая пробка, голубая кожа, голубая прищепка. Иногда он

спонтанно начинал произносить название особенно желанного

предмета и продолжал это делать до тех пор, пока не получал его.

Алекс часто требовал те предметы, которые не мог видеть в данный

момент. Если тренер показывал птице не

очень интересную для нее

вещь (например, ключ) и просил назвать ее, Алекс в ответ кричал

«нет» и много раз повторял слово «пробка» (это была одна из его

любимых игрушек). Таким образом, после двухлетнего обучения

Алекс овладел некоторой элементарной формой коммуникации с

людьми: использовал слова в нужном контексте и отвлеченно.

После 15 лет обучения Алекс освоил около ста наименований

предметов (дерево, кожа, бумага, пробка, орех, банан, куртка, мор-

ковь, вишня, ливень, спина и т. д.). Он способен обозначать 5 вари-

антов формы предметов, 7 цветов, числа до 6, материал, из кото-

рого изготовлены предметы (дерево, пластик, металл, кожа, ка-

мень). Он активно использует такие фразы

, как «Я ХОЧУ …

〈название предмета〉» или «ХОЧУ ПОЙТИ … 〈название места〉».

На этой основе проводились и проводятся все более и более

скрупулезные исследования когнитивных способностей этого

попугая. Так, благодаря тому, что Алекс усвоил названия цветов,

формы объектов и материала, из которого они были изготовле-

ны, появилась возможность исследовать его

способность к кате-

горизации. Слова, обозначающие определенный цвет или форму

предмета, связаны с его конкретными физическими признаками.

Несколько подобных слов могут быть объединены в более абст-

рактную группу, также обозначаемую определенным символом-

словом: например, «цвет» или «форма». Для того чтобы утвер-

ждать, что у субъекта сформировано представление о подобном

классе или

категории признаков и он способен обозначать их со-

Обучение языкам-посредникам других животных

253

ответствующим символом, необходимо доказать, что он: (1) от-

личает категорию «цвет» от других категорий; (2) различает цве-

та; (3) понимает, что каждый символ, обозначающий определен-

ный цвет, принадлежит к целому классу символов внутри кате-

гории «цвет»; (4) правильно обозначает цвета соответствующими

символами. Может ли попугай быть способен к этому?

Оказалось, что Алекс не только успешно называл новые предме-

ты, определял их цвет, форму и материал, из которого они были из-

готовлены, но демонстрировал также понимание того, что слово го-

лубой относится к категории «цвет», а слово треугольный — к катего-

рии «форма». Когда ему предъявляли незнакомый объект и спраши-

вали: «Какого

цвета?» или «Какой формы?», он успешно называл один

из семи цветов или одну из пяти форм. В более сложном тесте Алексу

показывали набор из семи объектов и спрашивали, например: «Како-

го цвета объект Х?» или «Какой формы объект Y?». Кроме того, попу-

гай мог адекватно реагировать и на еще более сложный

тип вопросов,

например: «Какой объект имеет форму Х и цвет Y?». Чтобы ответить

правильно, попугай должен был не только понимать все компоненты

вопроса, но и успешно оперировать понятиями о классе или катего-

рии признаков — цвет, форма, материал (рис. 36).

Алекс усвоил понятия «одинаковый» и «разный» и уверенно со-

общал, одинаковые ему показали предметы

или разные. Когда ему

демонстрировали пару новых предметов, названий которых он не

знал, то на вопрос «Что одинаково?» или «Что отличается?» он почти

безошибочно давал верный ответ, указывая, в чем эти предметы

одинаковы (например, по форме), а в чем отличаются (например, по

цвету). Если же предметы были идентичны друг другу,

то на вопрос

«Что отличается?» попугай отвечал: «Ничего».

При предъявлении нескольких предметов (в том числе совер-

шенно новых и относящихся к разным категориям) в ответ на вопрос

«Сколько здесь предметов?» Алекс правильно называл числительные

от 2 до 6. Кроме того, он верно определял число одинаковых эле-

ментов в гетерогенных множествах (P

EPPERBERG 1987a, b; PEPPER-

BERG, GORDON 2005). Например, он успешно отвечал на такие вопро-

сы, как «Сколько здесь круглых предметов?», «Сколько кожаных?»,

«Сколько черных?». Таким образом, продемонстрированные им

способности удовлетворяют как большинству критериев понятия

«число», так и некоторым критериям счета, о которых мы писали

выше. Таким образом, употребление слов Алексом отвечало одному

из главных критериев слова

по Выготскому (1996) — оно базирова-

лось на высокой степени обобщения.

Обучение языкам-посредникам других животных

254

Рис. 36. Алекс отвечает на вопрос: «Какого цвета треугольная

деревяшка?» (по P

EPPERBERG 1999/2002, с любезного разрешения W. Muñoz)

А. Пепперберг зарегистрировала несколько случаев спонтанно-

го комбинирования слов попугаем. Например, в тот период, когда

Алекса пытались обучать обозначению понятий «твердый» и «мяг-

кий» на высушенных и свежих зернах кукурузы, попугай спонтанно

произнес выражение «КАМЕННАЯ КУКУРУЗА», хотя никакой ку-

курузы перед ним не было. Когда ему

в ответ на это дали сушеные

зерна, он их съел. После повторной просьбы Алекс получил свежие

зерна, однако он отказался их есть. В дальнейшем это выражение

прочно вошло в его репертуар для обозначения сушеной кукурузы

(слово «камень» он никогда раньше не сочетал со словом «кукуру-

за»). В этот же период

времени он спонтанно начал использовать

Обучение языкам-посредникам других животных

255

выражение «КАМЕННЫЙ ОРЕХ» для обозначения бразильских

орехов, скорлупу которых не мог сам расколоть (но это выражение

впоследствии ушло из его репертуара). Без специального обучения

в его лексиконе появились фразы «УХОДИ ПРОЧЬ», «ИДИ СЮ-

ДА», «ИДИ В КРЕСЛО», «ПОЩЕКОЧИ МЕНЯ», «ХОЧУ ПОЙ-

ТИ…». Окончание последней фразы он варьировал в зависимости

от того

, где находился в настоящий момент и куда хотел попасть,

причем начал делать это без специального обучения. Аналогично он

поступал с фразой «Я ХОЧУ…». Этой фразе его обучили на примере

нескольких объектов, но он оказался способен спонтанно менять на-

звания предметов, в зависимости от своих реальных потребностей,

используя при этом новые,

выученные в другой обстановке назва-

ния. Подобное использование таких фраз может свидетельствовать

о том, что в некоторой степени Алекс способен к преднамеренным

высказываниям, а также о том, что иногда они отвечают критерию

продуктивности (по Хоккету), тогда как в приведенных выше диало-

гах Франтика эти особенности ярко выражены.

Однако хотя поведение этого попугая в опытах Пепперберг

производит впечатление и свидетельствует о высокой степени

обобщения, лежащего в основе каждого произносимого им сло-

ва, уровень коммуникативных его способностей все же несрав-

ним с тем, что продемонстрировали шимпанзе, обученные язы-

кам-посредникам. Так, поведение Алекса не позволяет судить,

доступно ли ему свойство

перемещаемости (по Хоккету), хотя не

исключено, что структура эксперимента не дает этому свойству

проявиться.

Тем не менее, именно эксперименты А. Пеппеpбеpг впервые

позволили объективно судить о характере когнитивных способ-

ностей попугаев и показали, что попугаи, как и врановые, обла-

дают не только способностью к обобщению на протопонятийном

уровне

, но и к символизации. Можно ожидать, что следующим

этапом будет синтез этих аналитических данных и наблюдений

за предположительно «осмысленными» спонтанными высказы-

ваниями попугаев.

«Г

ОВОРЯЩИЕ

ВРАНОВЫЕ

Когда мы упоминаем «говорящих» птиц, то, естественно,

имеем в виду попугаев. Разумеется, такое положение оправдан-

но, тем не менее, анализируя проблему биологических предпо-

сылок речи, было бы явным упущением не вспомнить и о других

Обучение языкам-посредникам других животных

256

«говорящих» птицах. То немногое, что мы знаем о «говорящих»

врановых, позволяет предполагать, что более пристальный ана-

лиз феномена «говорения» у этих птиц значительно расширил

бы рамки наших представлений о способности животных к сим-

волизации.

Мы уже писали о том, что лабораторные эксперименты вы-

явили способность врановых к обобщению и абстрагированию

высокой степени. Более того, наши опыты показали, что вороны

способны и к символизации, причем эта способность позволяет

им оперировать цифрами как числительными и совершать с ни-

ми аналог операции сложения. Есть ряд экспериментальных до-

казательств того, что они способны к экстренному решению раз-

ного рода задач в новых ситуациях (К

РУШИНСКИЙ 1986; ЗОРИНА

2005; WEIR ET AL. 2002). В этой связи изучение «говорящих» вра-

новых кажется особенно интересным.

К описанию этого явления в нашей стране одним из первых

обратился Л. В. Крушинский. В его монографии «Биологические

основы рассудочной деятельности» (1977/1986) мы находим ин-

тереснейший анализ данных ученика К. Лоренца Е. Гвиннера,

сделанный с позиций гипотезы о наличии у птиц

элементарной

рассудочной деятельности. Мы позволим себе подробно переска-

зать здесь этот раздел книги Л. В. Крушинского.

Он описывает, как взятый из гнезда весной 1962 года и вы-

ращенный в нашей лаборатории ворон (Corvus corax) Карлуша

взаимодействовал со вторым вороном, видимо, также самцом. Он

регулярно отдавал ему часть лакомств, которые получал от лю-

дей, и время от времени выполнял ритуал ухаживания. При

этом он несколько раз произносил слово «Карлуша», самое час-

тое в его словаре, и практически не использовал обычных ви-

доспецифичных звуков. Принято считать, что из всех птиц се-

мейства Corvidae ворон обладает наиболее развитой способно-

стью к подражанию различным звукам. Принято считать

воро-

нов к тому же самыми умными из всех птиц, хотя эксперимен-

тальных доказательств того, что они чем-то отличаются от ос-

тальных врановых, пока практически не имеется. Несколько во-

ронов, которых описывал Гвиннер (G

WINNER 1964), подражали

крикам ворон, журавлей, индюков, лаю собак, а кроме того, мог-

ли произносить отдельные слова и целые фразы и использовали

эти слова при общении друг с другом.

Один из воронов Гвиннера, Вотан, был обучен при слове

«komm» подходить к решетке вольера для получения корма. Когда

этот самец стал ухаживать за самкой, он начал подзывать ее к лако-

Обучение языкам-посредникам других животных

257

мому куску не видоспецифичным звуком [гро], а выученным им зву-

ком [komm]. Нельзя не согласиться с Гвиннером, что слово «komm»,

которое ассоциировалось у Вотана с получением корма, приобрело у

него определенно абстрактное значение и ворон использовал его

для подзывания самки к корму. По мнению автора, это можно рас-

ценивать как элемент передачи смысловой

информации между пти-

цами.

Яркий пример преднамеренного использования выученных

слов Гвиннер наблюдал у другой пары воронов. В этом случае самец

постоянно кричал «komm, Dora, komm», свистел, а также имитиро-

вал человеческий кашель. Самка в присутствии самца никогда не

издавала этих звуков. Однако когда самец вылетал из клетки, самка

начинала кричать «komm», самец отвечал ей

свистом и словами

«komm, Dora». После того как самец возвращался в клетку, самка

переставала издавать эти призывные звуки.

Приведенные примеры показывают, что помимо видоспеци-

фичных, жестко фиксированных звуков, используемых, напри-

мер, голубями и курами при общении друг с другом, врановые

птицы (во всяком случае, ворон) употребляют и индивидуально

усвоенные звуки. Это облегчает сигнализацию между птицами,

объединенными в пары, а возможно и в семейные группы. Как

полагает Л. В. Крушинский

, можно допустить, что использова-

ние некоторых сигналов увеличивает согласованность действий

воронов, объединенных в сообщество, что несомненно должно

иметь приспособительное значение. Леонид Викторович выска-

зывал также мнение, что употребление индивидуально выучен-

ных звуков как сигналов для совместного выполнения каких-

либо направленных действий возможно только в сообществах,

построенных на персональном знании особями

друг друга, у жи-

вотных, обладающих развитой рассудочной деятельностью.

Учитывая многочисленные и лишь частично приведенные

нами сведения о сходстве уровня когнитивных способностей

врановых и приматов, дальнейшее изучение их способности «го-

ворить» и ее сравнение с речью попугаев представляется весьма

перспективным.

ЗЫКИ

ПОСРЕДНИКИ

УСВОЕННЫЕ ОБЕЗЬЯНАМИ

И ЯЗЫК ЧЕЛОВЕКА

СХОДСТВО И ОТЛИЧИЯ

ОДВЕДЕНИЕ ИТОГОВ

СВОЙСТВА ЯЗЫКА ШИМПАНЗЕ

И КРИТЕРИИ

Ч. Х

ОККЕТА

Рассмотрев главные программы обучения обезьян языкам-

посредникам, попытаемся подытожить, какими же свойствами

обладает коммуникативная система, которой они могут овладе-

вать. Полученные данные позволяют считать, что в их вербаль-

ном поведении в той или иной — чаще весьма скромной — сте-

пени проявляются многие из ключевых свойств языка человека.

Эту степень нужно оценивать точно

и не впадать в преувеличе-

ния, что по временам случалось и с самими исследователями и, в

особенности, с многими из тех, кто писал об их работах, будучи

недостаточно информированным или не разобравшись должным

образом в результатах.

Каждая из программ изучения вербального поведения

обезьян в той или иной мере отвечала на

вопросы, первоначаль-

но поставленные А. и Б. Гарднерами. В основу каждой програм-

мы были положены свои принципы и свои цели. Более того, их

авторы в какой-то мере полемизировали друг с другом и пыта-

лись ответить на вопросы, не решенные предшественниками.

Это особенно убедительно проявляется в ретроспективном ана-

лизе и повышает

достоверность результатов каждого этапа. Так,

начальный период обучения языку йеркиш в проекте Д. Рамбо

был более жестко формализован, чем условия обучения Уошо.

Процесс обучения происходил как диалог обезьяны с компьюте-

ром, а не с человеком, что должно было надежно защищать от

невольных подсказок экспериментатора. Зато в дальнейшем, в

Центре изучения

языка, обезьяны усваивали йеркиш, жили и

«работали» во все более обогащаемой и свободной среде. Можно

сказать, что каждые 5—10 лет происходил некий виток спирали,

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

259

когда данные, полученные в одних работах, воспроизводились

затем совершенно независимо другой группой исследователей в

новых условиях и на других обезьянах. Сам по себе факт полу-

чения сходных результатов в нескольких независимых языковых

экспериментах, где обучение проводилось по разным методикам,

иногда как бы «от противного», придает им дополнительный вес.

Добавим, что параллельно

появлялись все новые данные о на-

личии у антропоидов тех когнитивных способностей, которые и

лежат в основе овладения языком, что делало еще более убеди-

тельными результаты, достигнутые в «языковых» экспериментах.

В первой части книги, прежде чем приступить к описанию

языковых экспериментов, мы попытались перечислить некото-

рые характеристики, наличие которых в

вербальном поведении

обезьян могло бы свидетельствовать о том, что оно в какой-то

мере приближается к языку человека. Рассмотрев затем основ-

ные результаты экспериментов, попробуем обобщить их и про-

анализировать черты сходства и отличия.

Начнем с критериев Ч. Хоккета. Наиболее уверенно можно

утверждать, что оба языка-посредника, которые усваивают ан-

тропоиды

, обладают свойством семантичности, т. е. с их помо-

щью обезьяны могут присваивать определенное значение неко-

торому, ранее нейтральному для них стимулу и используют его

вместо обозначаемого предмета, действия и т. д.

ВОЙСТВО

ПРОДУ КТИВНОС ТИ

Свойство продуктивности означает способность создавать и

понимать неограниченное число сообщений, преобразуя исход-

но ограниченный запас знаков. Как мы упоминали выше, все

обезьяны создавали собственные знаки, а также комбинировали

известные им жесты и лексиграммы для обозначения предметов,

названий которых они не знали. Эта способность отмечена у всех

обезьян кроме, пожалуй, Шермана и

Остина. Даже Лана, пове-

дение которой всегда оценивают как крайне ограниченное, по

собственной инициативе ввела понятие «ВНЕ КОМНАТЫ», а

также прибегала к дополнительным определениям, когда, на-

пример, хотела получить перезревший и почерневший банан.

Выше мы уже приводили примеры словотворчества Уошо и дру-

гих амслен-говорящих животных, однако неоднократно прихо-

дилось

слышать предположение, что всё это совпадения или

случайности. Тем не менее, такие примеры многочисленны, и

накопившийся за годы экспериментов материал склоняет к мыс-

Языки-посредники, усвоенные обезьянами, и язык человека

260

ли, что они достоверно отражают природу языковых способно-

стей антропоидов. Так, горилла Коко изобрела жест «ДЕРЕВО

САЛАТ» для обозначения любимого лакомства — побегов бам-

бука, карнавальную маску она называла «ШЛЯПА ГЛАЗА». Чан-

тек именует жидкость для промывания линз «ГЛАЗ ПИТЬ», а

«семья Уошо» зовет рождественскую елку «КОНФЕТА ДЕРЕВО»,

и т. д

О наличии свойства продуктивности может свидетельствовать

и гибкое использование синонимов для обозначения одного и то-

го же предмета в зависимости от контекста (чашка — «ПИТЬ»,

«КРАСНЫЙ», «СТЕКЛО»; подробнее см. П

АНОВ 1980; ЛИНДЕН

1981).

Неожиданное развитие эта тема получила опять-таки благо-

даря наблюдениям за Канзи. Известно, что бонобо более «говор-

ливы», чем обыкновенные шимпанзе, и Канзи не составил ис-

ключения. Создалось впечатление, что он слишком говорлив

даже для бонобо, причем эта черта проявилась у него уже в

очень юном возрасте. Временами окружающим казалось,

что он

пытается имитировать некоторые гласные звуки. Например,

обычно ему давали арахис со словами: «Канзи, ты любишь оре-

хи?», — и Канзи произносил [е-uh]

— сочетание звуков, похо-

жее на «peanut» без согласных. Точно так же, когда речь шла о

дыне, он произносил нечто вроде [eh-uhn], опять-таки, похожее

на «melon». Окружающие отвечали Канзи теми же звуками, пы-

таясь построить с их помощью систему коммуникации, при ко-

торой обе стороны легче понимали бы друг друга.

Изучив видеозаписи поведения

Канзи, Шермана и Остина,

исследователи были поражены тем, что, общаясь с людьми с по-

мощью клавиатуры и обычных для шимпанзе жестов, Канзи по-

стоянно издавал еще и разнообразные звуки. Лексиграммы, жес-

ты и звуки, казалось, были объединены в один коммуникацион-

ный комплекс — явление, характерное для шимпанзе, видоспе-

цифичная коммуникация которых

включает параллельное уча-

стие разных каналов связи, вовлекающих разные сенсорные сис-

темы (Д

ЕРЯГИНА, БУТОВСКАЯ 2004). Это побудило С. Сэвидж-

Рамбо более тщательно изучить природу звуковой сигнализации

Канзи.

Все звуки, издаваемые Канзи, были записаны и сопоставлены с

теми, что издают другие четыре бонобо, содержавшиеся в Регио-

нальном центре изучения приматов им. Йеркса, — Лорелл, Лаура,

Звуки приводим в авторской транскрипции.