Бемер Г. Иезуиты. Ли Г.Ч Инквизиция

Подождите немного. Документ загружается.

442

УПАДОК, ВОЗРОЖДЕНИЕ И РЕОРГАНИЗАЦИЯ ОРДЕНА

ви. Орден может через посредство курии всегда заста-

вить всю церковь служить его идеалам и тенденциям,

и он делал это всякий раз, когда обстоятельства допус-

кали это. Пока орден сохранил свое влияние на курию,

он останется силой, с которой всем другим направле-

ниям в церкви будет весьма трудно бороться, потому

что нельзя бороться с орденом, не борясь в то же вре-

мя и с папской властью; нельзя колебать его влияния,

не подрывая вместе с тем и религиозного авторитета

папы, который защищает и поддерживает его в настоя-

щее время более деятельно, чем некогда благосклон-

ность великих католических дворов.

Ян Гус на костре.

Гравюра 1563 г. Прага

В конце XII века существованию католической цер-

кви угрожала страшная опасность, несмотря на то что

события последних ста пятидесяти лет сделали ее вла-

дычицей всего христианского мира. В истории нет дру-

гого примера более полного торжества разума над гру-

бой силой. В эпоху смут и кровавых битв гордые

воины должны были склоняться перед служителями

алтаря, которые не располагали никакой материальной

силой, и все могущество которых основывалось на

внутреннем сознании верующих. Церковь представля-

ла абсолютную монархию. Спасение всякого верующе-

го зависело от его повиновения церкви, от его готов-

ности поднять оружие на ее защиту; и это верование

в эпоху, когда вера руководила всеми поступками лю-

дей, породило духовный деспотизм, подчинивший все

воле тех, в чьих руках он находился.

Для поддержания своего положения церковь нужда-

лась в централизации власти, которая постепенно и раз-

вилась в церковной иерархии. Былой независимости

епископа уже не существовало. Главенство римской ка-

федры было признано, и она, становясь все более тре-

бовательной и могущественной, захватила всемирную

юрисдикцию и подчинила своей воле волю епископов.

Справедливому и несправедливому, разумному и нера-

зумному велению папы нужно было подчиняться, так как

некому было жаловаться на наместника святого Петра.

Глава I

ЦЕРКОВЬ

446

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

В более узких пределах и оставаясь всегда подчи-

ненным папе, епископ, по крайней мере в теории, так-

же пользовался абсолютной властью. Смиренный же

служитель алтаря был лишь орудием, при помощи ко-

торого папские декреты и епископские распоряжения

проводились в народ, так как участь всех и каждого

зависела от того, кто имел право совершать таинства

или отказывать в них верующим. Ответственная за

судьбу всего человеческого рода, церковь должна была

иметь средства и организацию, необходимые для вы-

полнения столь высокой задачи. Чтобы руководить

совестью верующих, она создала глухую исповедь, ко-

торая в рассматриваемую нами эпоху перешла почти

исключительно в руки священников. Если же это ока-

зывалось недостаточным, чтобы удержать верующих

на праведном пути, то церковь могла прибегнуть к тем

духовным судам, которые были при каждой епископ-

ской кафедре. Юрисдикция этих судов была крайне

неопределенна, а при желании легко могла стать по-

чти беспредельной. Все вопросы, касающиеся веры,

воспитания, брака и наследства, были, по общеприз-

нанному мнению, прерогативой духовных судов; но в

жизни человека было сравнительно мало таких вопро-

сов, которые не затрагивали бы его совести, следова-

тельно, не вызывали бы вмешательства духовного

суда; на практике это облегчалось еще тем, что все

договоры обыкновенно скреплялись клятвой.

Забота о сохранении чистоты душ вызывала посто-

янное наблюдение за действительными или мнимыми

заблуждениями каждой отдельной овцы духовного ста-

да, а это помимо огромного влияния, предоставляло

церкви возможность вмешиваться в частную жизнь

человека. И не только самый скромный священник об-

ладал сверхъестественным могуществом, которое ста-

вило его выше окружающих его людей, но даже лич-

447

Церковь

ность его и имущество были неприкосновенны. Как бы

ни были велики его преступления, он не был подсу-

ден светскому суду – рука мирянина не могла коснуть-

ся его. Лицо духовного звания было подсудно только

своим духовным судам, которые не могли вынести

смертного приговора; кроме того, всегда можно было

на решение духовного суда принести жалобу верхов-

ному судилищу Рима, а подобная апелляция часто

была равносильна полной безнаказанности.

В подобном же исключительном положении нахо-

дилась и недвижимость духовных лиц, которая обра-

зовалась из добровольных пожертвований многих по-

колений набожных мирян и занимала значительную

часть наиболее плодородных земель Европы. Кроме

того, связанные с этими владениями сеньориальные

права включали в себя очень широкую светскую юрис-

дикцию, которая предоставляла их временным пользо-

вателям те же права над личностью, которыми обла-

дали и феодальные сеньоры.

Пропасть между мирянами и духовенством стала

еще шире, когда для всех служителей алтаря стал

обязательным обет безбрачия. Сделавшийся почет-

ным в половине XI столетия и ставший обязательным

после упорной столетней борьбы, целибат, резко от-

делив священников от мирян, всецело закрепил за

церковью ее обширные владения и предоставил к ее

услугам бесчисленную армию служителей, честолю-

бивые стремления которых не выходили за пределы

ее интересов. Человек, посвящавший себя служению

церкви, переставал быть гражданином; он не имел ни

забот, ни семейных связей; церковь была для него

новым отечеством, и интересы ее были его интере-

сами. А в качестве возмещения того, чего они лиши-

лись, служители церкви получали уверенность в зав-

трашнем дне и освобождались от всех мелочных

448

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

забот о хлебе насущном; от них требовалось лишь

одно – не выходить из повиновения.

Кроме того, церковь принимала в ряды своих слу-

жителей любого человека, не интересуясь ни его про-

исхождением, ни его социальным положением. В фе-

одальном обществе с его классовыми перегородками

возвышение и переход из одного сословия в другое

были почти невозможны. Правда, и в церкви проис-

хождение облегчало доступ к высшим должностям,

но все же в ней можно было выдвинуться благодаря

энергии и природным дарованиям, несмотря на низ-

кое происхождение. Происхождение пап Урбана II и

Адриана IVточно неизвестно; Александр V был из

нищей семьи; Григорий VII был сын плотника; Бене-

В. Каульбах. Петр Арбуэс, первый великий сарагосский

инквизитор, присуждает семью еретиков к сожжению.

449

Церковь

дикт XII – сын булочника; Николай V – бедного док-

тора; Сикст IV – крестьянина; Урбан IV и Иоанн

XXII были сыновья сапожников, а Бенедикт XI и

Сикст V – сыновья пастухов. Просматривая церков-

ные летописи, мы видим, что они полны имен людей,

которые вышли из низших слоев общества и достиг-

ли высших ступеней в церковной иерархии.

Таким образом, церковь постоянно обновлялась

притоком свежей крови, и в то время как скипетры и

короны зачастую попадали в руки людей неспособ-

ных, слабых, династии которых вырождались, цер-

ковь черпала новые силы из неиссякаемого источни-

ка благодаря тому, что двери ее были открыты тем,

кому доступ в высшие слои общества через другие

сословия был недоступен. Звание священнослужите-

ля было несменяемо; обеты, произнесенные священ-

ником, были вечны; монах, вступивший в монастырь,

мог выйти из своего ордена только для вступления в

орден с более строгим уставом. Итак, воинствующая

церковь была как бы армией, расположившейся ла-

герем на христианской земле; у нее всюду были аван-

посты; она была подчинена суровой дисциплине; все

воины ее сражались за одну и ту же идею, были оде-

ты в непроницаемые латы и вооружены грозным ору-

жием, поражавшим не только тело, но и душу. Глав-

нокомандующий подобной армии, приказания

которого к тому же воспринимались как веления са-

мого Бога от Португалии до Палестины, от Сицилии

до Исландии, мог позволить себе строить и испол-

нять самые грандиозные и далеко идущие планы.

«Князья,– говорил Иоанн Салисберийский, – по-

лучают свою власть от церкви и суть слуги священ-

нослужителя» .

«Самый последний священник стоит дороже любо-

го короля»,– восклицал Гонорий Отенский; – «кня-

450

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

зья и народы подвластны духовенству, сияние кото-

рого выше их сияния настолько, насколько блеск сол-

нца выше блеска луны» . А папа Иннокентий III за-

являл, что власть духовная настолько выше власти

светской, насколько душа выше тела; а свою власть

и свое значение он ставил так высоко, что провозг-

ласил себя наместником Христа, помазанником Бога,

существом, стоящим на полдороге между Богом и

человеком, низшим в сравнении с Богом, но высшим

в сравнении с человеком, «тем, кто судит всех, и не

судим никем» .

Все средневековые преподаватели учили, что папа

был верховный владыка всей земли, что он господство-

вал над язычниками и неверными в равной мере, как

и над христианами

. Правда, эта столь гордо заявляв-

Продажа индульгенций

Johann. Saresberiensis, «Polycrat.», lib. IV; cap. III. – Honor.

Augustod, «Summ. Glor. de Apost.», cap. V, VIII. – Innocent. PP. III,

«Regest. de Negot. Roman. Imp.» XVIII; его же, «Serm. de Sanctis»,

VII; «Serm. de Diversis», III.– Eyemrici «Direct. Inquisit.», изд., 1607

г., Venet., с. 353.

451

Церковь

шая о себе власть была причиной многих зол, но, тем

не менее, для человечества было счастьем, что в эту

дикую эпоху существовала нравственная сила, кото-

рая не давала преимуществ ни от рождения, ни по

приобретении военной доблести и которая могла при-

зывать к повиновению божеским законам королей и

знатных людей даже тогда, когда призыв этот исходил

из уст сына простого крестьянина. Так, например, все

видели, как папа Урбан II, француз, происходивший из

низших слоев общества, осмелился отлучить от церк-

ви своего короля Филиппа I за прелюбодеяние, и на

глазах всех нравственное начало и вечная правда вос-

торжествовали в ту эпоху, когда для абсолютного мо-

нарха все считалось дозволенным.

Однако Церковь для упрочения своего господства

должна была принести немало жертв. В течение дол-

гой борьбы, которая вознесла духовную власть над свет-

ской, христианские добродетели – смирение, любовь к

ближнему и самоотречение – по большей части исчез-

ли. Основные добродетели христианского учения уже

не привлекали народные массы, и поэтому их подчине-

ние покупалось обещанием вечного спасения души, ко-

торого можно было достичь верой и повиновением, а

удерживалось то страхом вечной гибели в потусторон-

нем мире, то боязнью непосредственного преследова-

ния при жизни. Обособляясь от светского мира, церковь

обеспечила себя услугами рати, всецело преданной ее

делу, но зато, с другой стороны, она породила вражду

между собой и народом. В реальности весь христианс-

кий мир разделился на два совершенно различных клас-

са – на пастухов и овец; и нередко, и не без основания,

приходила овцам в головы мысль, что их пасут только

для того, чтобы короче стричь.

Духовная карьера сулила тщеславному человеку

много житейских благ, и это обстоятельство при-

452

ПРОИСХОЖДЕНИЕ И УСТРОЙСТВО

влекало в ряды служителей церкви немало способных

людей, стремления которых были далеко не духовно-

го характера. Они меньше всего заботились о спасе-

нии душ, а больше о неприкосновенности церкви, о ее

привилегиях и о приумножении ее преходящих бо-

гатств. Самые высшие должности в церковной иерар-

хии обычно занимались людьми, которые ставили мир-

ские блага выше смиренных идеалов христианства.

Все это было неизбежно при тех условиях, в кото-

рых находилось общество в первые столетия средних

веков. Нужно было быть ангелом, чтобы не злоупот-

реблять тем безмерным авторитетом, который приоб-

рела себе церковь. Движение вверх по иерархической

лестнице определялось обычаем, а это вызывало це-

лый ряд злоупотреблений и благоприятствовало им.

Чтобы понять, почему население целыми толпами при-

нимало схизму и ересь, вызывая, таким образом, вой-

ны, преследования и инквизицию, необходимо бросить

взгляд на тех, кто являлся перед народом в качестве

представителей церкви; необходимо знать, к каким

последствиям – как в хорошую, так и в дурную сто-

рону – привел духовный деспотизм, который в конце

концов они направили в свою пользу. В руках людей

мудрых и благочестивых этот деспотизм мог бы под-

нять европейскую цивилизацию на невероятную высо-

ту; в руках же священников эгоистичных и развратных

этот деспотизм мог сделаться, как это и случилось на

деле, орудием повсеместного гнета, ввергавшего це-

лые народы в пучину отчаяния.

Что касается практики избрания епископов, то

нельзя сказать, чтобы она в эту эпоху основывалась

на строго выработанных законах. В теории здесь еще

придерживались формы избрания духовных руководи-

телей с согласия населения епархии; но на деле изби-

рателями являлись одни только соборные каноники,