Бондарко А.В. Теория значения в системе функциональной грамматики. Часть 5

Подождите немного. Документ загружается.

Временная

локализованность

447

значения лица, времени, модальности устанавливаются с точки зрения

говорящего лица» [Виноградов 1975: 268] (ср. суждения С. Г. Ильенко

о «принципе

персонализации»

в теории предикативности [Ильенко 1975:

154—159]).

Точка зрения говорящего как исходный пункт для определе-

ния отношения содержания предложения к действительности — это

один из тех элементов теории предикативности, которые становятся

особенно актуальными в контексте антропоцентрических тенденций

современной лингвистики.

Из всего содержания суждений В. В. Виноградова о предикативно-

сти вытекает, что ее «значение и назначение», конкретизируемое в ка-

тегориях модальности, синтаксического времени и синтаксического ли-

ца, предполагает включение предложения в речь. Сущность

рассматри-

ваемых функций заключается в актуализации.

Говоря об

актуализационных

признаках высказывания и текста,

мы имеем в виду семантические элементы, передающие различные ас-

пекты отношения выражаемого содержания к действительности с

точки зрения говорящего (пишущего). Здесь четко прослеживается

связь с понятием предикативности в интерпретации В. В. Виноградо-

ва. Понятия, обозначаемые терминами

«актуализационный

признак» и

«актуализационная

категория», характеризуются не собственно синтак-

сической, а функционально-семантической ориентацией. Они связаны

с изучением семантических категорий и признаков, соотносящих со-

держание высказывания и текста как целого с речевой ситуацией и

точкой зрения говорящего.

Ряд актуализационных признаков высказывания, в выражении ко-

торых принимают участие предикативные категории глагола (речь

идет о признаках, относящихся к категориям модальности,

темпораль-

ности и

персональности),

может быть дополнен оппозицией

локализо-

ванности/

нелокализованности

ситуации во времени [Бондарко 1975 а:

139—147;

1976:

54—57].

Одним из основных направлений исследования оказывается рас-

смотрение актуализационных категорий высказывания в их отношении

актуализационным

признакам целостного текста. Проблема предика-

тивности в освещении В. В. Виноградова связана не только с высказыва-

нием, соответствующим предложению или сверхфразовому единству, но

и с текстом в целом, с типами текстов, типами речи. Примечательны его

суждения о необходимости изучения разных видов и способов выраже-

ния и проявления категорий модальности, синтаксического времени и

448

Аспектуальнотемпоральный

комплекс

синтаксического лица «дифференцированно —

применительно

к раз-

ным формам и стилям речи» [Виноградов 1975: 270].

Распространение проблематики предикативных категорий на ис-

следование разных типов текстов и разных типов речи требует, с одной

стороны, прослеживания общих тенденций в изучении

предикативно-

сти в отдельном высказывании и в целостном тексте, а с другой — диф-

ференциации понятий и терминов.

По отношению к выражению той или иной категории в высказыва-

нии речь идет о признаках

темпоральности,

временной

локализованное!

и модальности, о темпоральной,

аспектуально-темпоральной,

а также мо-

дальной характеристике высказывания, о модальных, темпоральных си-

туациях, о ситуациях временной

локализованное™

нелокализованности

(в данной связи речь может идти и о категории временного порядка). По

отношению к разным типам текстов могут быть использованы такие выра-

жения, как «темпоральный ключ текста», «ключ временной

локализован-

ности»

[Бондарко

1975 а:

139—147;

1976:

50—64].

Речь идет о соотнесении

и дифференциации не только терминов, но и соответствующих понятий.

Сказанное относится и к категории временной

локализованности.

Эта ка-

тегория как один из временных (в широком смысле) компонентов преди-

кативности может рассматриваться, с одной стороны, с точки зрения пре-

дикативности высказывания, а с другой — предикативности текста.

Заслуживает внимания вопрос о том, охватывает ли оппозиция

Л/НЛ

все типы употребления глагольных форм или же существуют такие

случаи, которые не могут быть однозначно отнесены к сфере локализо-

ванности или нелокализованности действия (ситуации) во времени. На

наш взгляд, значительное «сопротивление материала» по отношению

к распространению рассматриваемой оппозиции на все глагольные

лексемы и все типы их функционирования связано с употреблением

форм НСВ при обозначении постоянного отношения. Ср. высказыва-

ния типа Биссектриса делит угол пополам; Волга впадает в Каспийское море;

Россия граничит с Финляндией; Петербург стоит на Неве. В подобных

случаях отсутствует дискретность глагольного предиката в том смысле,

что не может быть выделено «действие», которое могло бы быть способ-

ным к воспроизведению в неограниченном множестве реализаций, не

может быть представлено как обычное, узуальное. Примечательна не-

возможность сочетаний типа

*Волга

обычно впадает в Каспийское море;

*Россия часто граничит с Финляндией;

*Петер6ург

обычно стоит на Неве.

Невозможны вопросы типа

*И

сейчас делит угол

пополам?

Временная

локализованность

449

Таким образом, можно предположить, что оппозиция Л/НЛ рас-

пространяется на все типы употребления глагольных форм,

от-

личающиеся признаком дискретности как способности к воспроизведе-

нию в условиях неограниченной повторяемости. Именно в этой об-

ширной сфере дискретности в указанном выше смысле реализуется про-

тивопоставление «ситуация, занимающая определенное местоположение

на линии времени / ситуация, не занимающая такого положения — по-

вторяющаяся, обычная или „вневременная", т. е. выражаемая в гно-

мических высказываниях». При этом за пределами оппозиции

Л/НЛ

остается употребление глаголов отношения, лексическое значение ко-

торых, отличающееся признаком

недискретности,

противоречит воз-

можности реализации рассматриваемого противопоставления.

Из литературы вопроса. Различие между конкретными (еди-

ничными) и повторяющимися действиями давно обращало на себя

внимание ученых. Так, А. А. Потебня писал:

«..

.славянские

глаголы мо-

гут означать действие или во время самого его совершения — конкрет-

но (Я пишу

теперь,

Я писал, когда он вошел), или как возможность его, спо-

собность, привычку к нему (Я недурно пишу,

Пишу...

по вечерам) — от-

влеченно» [Потебня 1977:

90—91].

Однако данное различие, отмечав-

шееся при анализе временных отношений, долгое время не рассматри-

валось как особая семантическая категория. Рассмотрение анализируе-

мой семантики на категориальном уровне связано с именем

Э. Кошмидера. Он первый выделил оппозицию по признаку времен-

ной

локализованности

(Zeitstellenwert) как самостоятельную содержа-

тельную категорию. Э. Кошмидер понимал ее как противопоставление

фактов

(Tatbestande)

двоякого рода: 1) обладающих индивидуальным

местоположением во времени и 2) вневременных

(Рукаруку

моет и т. п.).

Тема локализованности /

нелокализованности

фактов во времени

проходит через множество трудов Э. Кошмидера, начиная с

«Zeitbezug

und

Sprache» [Koschmieder

1929]

и кончая работами 60-х годов. Разуме-

ется, различия такого рода отмечались и ранее. Однако именно

Э. Кошмидер выделил данную оппозицию как самостоятельную со-

держательную категорию, имеющую то или иное языковое выражение.

Э. Кошмидер рассматривал временную локализованность не изо-

лированно, а в связи с другими категориями, отражающими широкое

понятие временного отношения, — вместе с направительной отнесен-

ностью (Zeitrichtung,

Richtvmgsbezug)

и временем как отнесенностью к

прошлому, настоящему или будущему (Zeitstufenbezug).

Аспектуальнотемпоральный

комплекс

Временная

локализованность

трактуется Э.

Кошмидером

как кате-

гория, определяющая другие компоненты «временного отношения» —

«направительную отнесенность» и время как соотношение настоящего,

прошлого и будущего.

Ноэматическая категория временной

локализованное™

играет важ-

нейшую роль в проведенном Э. Кошмидером анализе функционирова-

ния видов польского глагола [Koschmieder 1934;

Кошмидер

1962

а]).

Вы-

деляются два рода фактов: а) факты, обладающие местоположением во

времени, и б) факты без такого местоположения [Кошмидер 1962 а:

140—141].

Выделение этих двух типов фактов, базирующееся на проти-

воположении

Л/НЛ,

является в данной концепции исходным пунктом

для всех последующих операций анализа употребления глаголов СВ и

НСВ в польском языке. По Э.

Кошмидеру,

только те факты, которые об-

ладают местоположением во времени, могут иметь направительную отне-

сенность (из прошлого в будущее при НСВ или из будущего в прошлое

при СВ). Только такие факты предполагают существенность различий

в направительной отнесенности и, следовательно, в употреблении СВ или

НСВ. При

вневременности

теоретически не является обязательной ни со-

вершенность, ни несовершенность [Там же 140]. Вместе с тем отмечается,

что в данной сфере возможно «вторичное урегулирование» вида.

Выделяются два типа выражения временной

локализованное™

различных языках с точки зрения отношения данной ноэматической

категории к грамматической системе:

наличие специальных грамма-

тических форм для выражения оппозиции

Л/НЛ;

2) отсутствие таких

форм. В последнем случае предполагается возможность формальной

невыраженности данного различия в речи (ср. Der

Hund

belli

'Собака

ла-

ет';

Das

Holz

brennt

gut

'Дрова

хорошо

горят'),

когда это различие распо-

знается по контексту и речевой ситуации, либо возможность его описа-

тельного выражения при помощи лексических средств, фиксирующих

смысл Л или смысл НЛ.

Подход Э. Кошмидера к фактам таких языков, как славянские и не-

мецкий, где нет специальных грамматических форм для выражения оп-

позиции

Л/НЛ,

близок к тому, что связывается с понятием «скрытых

категорий».

Э. Кошмидер исследовал и описал грамматическое выражение Л/НЛ

в турецком языке, обращая особое внимание на форму, основной функ-

цией которой является выражение вневременности [Koschmieder

1965:

56—69;

Кошмидер 1962 б:

382—394].

Данная им интерпретация фактов

Временная

локализованность

451

турецкого языка учитывается в современной тюркологии (ср. постоян-

ные ссылки на работы Э.

Кошмидера

и дискуссию по затронутым им во-

просам в книге Л. Юхансона

[Johanson

1971: 136,

144—153]).

Интересно,

что на факты турецкого языка ссылается в своей книге

1947

г. Г. Рейхен-

бах. Речь идет о форме, называемой

muzari,

которая обозначает, по его

мнению, повторение или длительность с акцентом на повторении, на-

пример, турецкое

goruriim

обозначает

usually

see'

[Reichenbach

1947:

291].

Возможно, обращение Г. Рейхенбаха к фактам турецкого языка бы-

ло независимым от теории Э. Кошмидера, но нельзя исключить и влия-

ние его работ (правда, ссылок на эти работы у Г. Рейхенбаха нет).

Временная локализованность трактуется как «содержащаяся в мыс-

ли», т. е. принадлежащая к сфере

intentum,

но вместе с тем ставится в

определенное отношение к плоскости «обозначаемого» (designatum) в

конкретных языковых системах и к плоскости языковых знаков (sig-

num). Примечательно, что в работах 60-х годов помимо термина Zeit-

stellenwert, относящегося к плану I (наряду с Zeitrichtung и Zeitstufen),

Э. Кошмидер вводит термин Zeitstelligkeit, соотнесенный в его построе-

нии с терминами Aspekt и Tempus. Понятия, стоящие за этими терми-

нами, принадлежат к временной системе (Zeitsystem) того или иного

конкретного языка [Koschmieder 1979:

400—403].

В этом соотношении

планов I и D, так же как и в постоянных ссылках на формы вневремен-

ности в турецком языке, проявляется стремление к истолкованию вре-

менной

локализованности

не только как содержательной (мыслитель-

ной), но и как языковой категории.

В трудах Э. Кошмидера изложена оригинальная концепция времен-

ной локализованности, содержащая: а) общетеоретическое универсаль-

но-смысловое истолкование оппозиции

Л/НЛ;

б) определение типов язы-

кового выражения данной оппозиции в ее отношении к другим кате-

гориям «включения во время»; в) анализ выражения категории времен-

ной локализованности в отдельных языках, в частности в польском и

турецком; г) доказательство значимости данной категории для изучения

закономерностей функционирования видов в славянских языках.

При рассмотрении категорий, охватываемых понятием временного

отношения, в частности категории временной локализованности, Э. Кош-

мидер использовал тот прием анализа, который можно назвать «ситуатив-

ным подходом». Значимость ситуативного подхода к грамматической се-

мантике выходит далеко за пределы аспектологии. Такой подход в на-

стоящее время представляет собой один из основных принципов иссле-

452

Аспектуальнотемпоральный

комплекс

дования и описания семантических функций в сфере грамматики (см.,

в частности, описание типов категориальных ситуаций в работах [Бон-

дарко 1971 а:

178—219;

1971 б:

56—61;

1983 а:

116—200;

1983 б; 1984;

1996 а; 1999; ТФГ 1987: 256—296]).

Рассмотренные Э. Кошмидером языковые факты, естественно, в

некоторых отношениях допускают и иные истолкования. Так, на наш

взгляд, системно-грамматическое выражение различия

А/НА

не может

быть сведено к специальной оппозиции грамматических форм. К язы-

ковой системе относятся и более сложные способы комбинированного,

комплексного выражения функций Л/НЛ с участием целого ряда вза-

имодействующих языковых средств. В русском языке, как и в других

славянских языках, рассматриваемое различие выражается при взаи-

модействии вида и времени, обстоятельственных показателей Л/НЛ, в

сочетании с выражением конкретности / обобщенности субъекта и объ-

екта, а также различных семантических типов предиката. Речь идет не о

жесткой прикрепленности функции Л или НЛ к той или иной видовой

форме, а о преимущественной сочетаемости форм СВ с признаком Л:

в русском языке СВ может участвовать в выражении ситуаций НЛ лишь

при особых синтаксических и контекстуальных условиях [Л + /

(-)],

тогда

как НСВ свободно выступает как в ситуациях Л, так и в ситуациях НЛ

[Бондарко 1971 а:

50—58,

61—112,

176—237].

В отличие от точки зрения Э.

Кошмидера,

наше истолкование рас-

сматриваемого понятия отличается более широкой интерпретацией сферы

НЛ, включающей не только

«вневременность»

(представляющую собой, на

наш взгляд, крайнюю, наиболее высокую степень генерализации ситуа-

ций), но и обычность

(узуальность),

а также «простую повторяемость».

Опора семантической оппозиции

Л/НЛ

на комплекс средств, отно-

сящихся не только к сфере предиката и его обстоятельственных харак-

теристик, но и к сфере субъекта и объекта, представляет собой особый

тип системно-языкового выражения — более сложного, чем оппози-

ция грамматических форм. Таким образом, на наш взгляд, категория

временной

локализованности

во всех случаях является не только се-

мантической, но и собственно языковой (разумеется, различия в типах

формального выражения — между грамматической оппозицией и «не-

жестким», подвижным комплексом взаимосвязанных разноуровневых

средств — в полной мере сохраняют свою значимость).

Думается, что данное рассуждение в целом соответствует духу кон-

цепции Э. Кошмидера (ученому постоянно приходилось спорить с оп-

Временная

локализованность

453

понентами,

упрекавшими его в том, что анализируется не языковая, а

логическая категория). Подчеркнем еще раз: воздействие рассматри-

ваемой концепции на развитие проблематики временной

локализован-

ности

в современной лингвистике несомненно и плодотворно. Перед

нами один из явных случаев «сильной теоретической интенции».

В современной лингвистике временная локализованность изучает-

ся с различных точек зрения, в частности: а) при доминирующей роли

аспектологического анализа, с учетом взаимодействия семантики пре-

диката с семантикой субъекта и объекта (см. [Бондарко

1971

а:

48—50,

35,

51—53;

1971 б:

56—61;

1987 в:

210—233;

Панова 1980; Козинцева

1991; Смирнов 1992; 2000 а; 2000

б]);

б) при доминирующей роли ана-

лиза взаимодействия семантических типов предикатов и именных

групп,

с учетом

аспектуально-темпоральной

характеристики предиката

и высказывания в целом (см.

[Булыгина

1983:

54—55]);

в) с точки зре-

ния денотативного статуса именных групп и пропозиций (на основе

теории референции)

[Падучева

1985]. Указанные аспекты изучения

временной

локализованности

частично пересекаются. Так, в книге

Б. Ханзена

[Hansen

1996] при анализе рассматриваемой категории (ав-

тором используется термин «эпизодичность» —

Episodizhat)

основное

внимание обращено на

референциальную

характеристику высказыва-

ния и на роль взаимодействия глагольных и именных элементов дан-

ной категории (при этом используются элементы анализа в терминах

ассоциативной грамматики).

Выше уже упоминались различные термины, употребляемые в дан-

ной сфере исследований. Вариативность терминов в этой сфере —

обычное явление. Так, для обозначения понятий, близких к понятиям

локализованности/нелокализованности

действий во времени, рядом уче-

ных используется сочетание

«актуальность/неактуальность»

(см. [Иван-

чев 1971:

24—46;

Мелиг

1985]);

ср. также проводимое М. А.

Шелякиным

разграничение монотемпорального и политемпорального значений

[Шелякин 1983:

198—201]

(соотношение

monotemporal

/ polytemporal

facts используется наряду с другими терминами и в работе [Leinonen

1982:

97—182]).

За разными терминами стоят понятия, как правило, от-

личающиеся друг от друга теми или иными аспектами или нюансами

теоретической интерпретации, но обращенные в основном к одному и

тому же кругу языковых явлений. Возможны и частичные пересечения

понятий и терминов. Так, с понятием нелокализованности действия

(ситуации) во времени частично пересекаются понятия «итеративная

Аспектуально-темпоральный

комплекс

конструкция», «множественность ситуаций» (см. [Типология

итератив-

ных конструкций

1989]),

однако речь идет о системе понятий в концеп-

циях, имеющих различные теоретические основания.

Типы временной

нелокализованности

Семантическая дифференциация. Могут быть выделены три ос-

новных типа временной нелокализованности: 1) «простая повторяе-

мость»; 2) обычность

(узуальность);

3) временная обобщенность (гно-

мичность,

«вневременность», «всевременность») [Бондарко

1971

а:

б—7,

13—14,

35,

69—112,

177—178,

197—223,

236—237;

Панова 1980].

Рассмотрим признаки каждого из этих типов.

1. «Простая

повторяемость».

Имеется в виду

неузуальная

неограниченная повторяемость действия в рамках конкретного эпизо-

да. В таких случаях временная

нелокализованность

ограничена опре-

деленным отрезком времени, т. е. включена в более широкую ситуацию

временной

локализованное™.

Например: Молча и

неподвижно

сидя

стены на соломе,

Пьер

то открывал, то закрывал глаза (Л. Толстой. Война

и мир); Еще

сколько-то

часов проходит. Мы сидим... Сначала я каждые

пять

минут на часы поглядывал. А потом запретил себе (Л. Пантелеев. Первый

подвиг); Мы стояли в тамбуре

вагона...

Папироса у попутчика гасла, он час-

то прикуривал... (Н. Суровцев. В бессонную зиму).

Простая повторяемость связана с непосредственным наблюдением

или с его воспроизведением в памяти (то и другое в модифицированной

форме может быть представлено в художественных произведениях).

Существенным признаком данного типа повторяемости действия явля-

ется конкретность субъекта (см. анализ данного типа временной нело-

кализованности, граничащего с

локализованностью

во времени, в рабо-

те [Смирнов 2000

б]).

Обычность

(узуальность).

Повторяемость действия при-

обретает особое свойство: она сопряжена с оценкой того, что повторя-

ется (регулярно или нерегулярно), как выходящего за рамки конкрет-

ного эпизода и конкретного (конкретно наблюдаемого) ряда повторе-

ний. Обычность всегда предполагает перспективу аналогичных по-

вторений (реальные повторения плюс возможные). Тем самым она

всегда связана с той или иной мерой типичности (для какого-то перио-

да в прошлом, для прошлого в целом, для широкого временного плана,

Временная

локализованность

4S5

охватывающего прошлое и настоящее). Основа обычности

(узуаль-

ности) — это обобщение опыта говорящего или представляемой им

группы людей.

Существенным признаком данного типа временной

нелокализо-

ванности является то, что в данном случае возможен как конкретный,

так и обобщенный субъект (речь может идти о некотором классе субъ-

ектов). Например: У меня

есть

странная

особенность:

я быстро схватываю

в живом разговоре и поразительно тупа в чтении... (Ю. Нагибин. Дорожное

происшествие); [Колокольцев]. А нынешние, как выйдут замуж, так

-ни-

какого

удовольствия

от них нет... (Л. Леонов. Расточитель); Старый чело-

век иногда загрустит, а отчего — и сам не знает (М. Осоргин. Часы).

3. Временная обобщенность (г

комичность,

«в не-

временность»,

«всевременность»).

В данном типе временной

нелокализованности,

представленном в высказываниях типа сентен-

ций, пословицах, суждениях о постоянных закономерностях, выявля-

ется наивысшая степень генерализации ситуаций. Например: Лес по

дереву не тужит (В. Даль. Пословицы русского народа); ... никакая ис-

тина одинаково не представляется двум людям (Л. Толстой. Война и

мир); Любое поколение людей опирается на муки и труды предыдущих

(В. Чивилихин. Память). В таких случаях позиция, точка зрения го-

ворящего сохраняет свою значимость, однако, высказывая подобные

общие истины, говорящий становится выразителем опыта «людей во-

обще» (в его представлении). Существенным признаком временной не-

локализованности данного типа является обязательность обобщенного

(генерализованного) субъекта (объект, если он присутствует, также

характеризуется данным признаком), вся ситуация в целом отличается

наивысшей степенью генерализации.

Если перед нами наблюдаемое неограниченно повторяющееся дей-

ствие, соотнесенное с конкретным субъектом и включенное в более

широкую конкретную ситуацию, то речь идет о «простой

повторяемо-

сти». Если наблюдаемость — лишь основа для оценки и обобщения дан-

ного действия как повторяющегося не только в данной ситуации, но и

в других подобных (на основе опыта говорящего и той группы лиц, к ко-

торой он себя причисляет), причем возможен не только конкретный,

но и обобщенный субъект, то перед нами обычность

(обобщенность).

Тот

же принцип действителен для выделения временной обобщенности.

Отношение предиката в различных типах временной нелокали-

зованности к

конкретности/обобщенности

субъекта. Основная за-

456

Аспектуально-темпоральный

комплекс

кономерность во взаимных связях конкретности / обобщенности дейст-

вия-предиката и субъекта такова. При конкретном субъекте действие

может быть как конкретным (Виктор Иванович принимает экзамен в

сосед-

ней аудитории —

'сейчас,

в данный

момент'),

так и обычным, типичным

(для данного субъекта; ср.: Он всегда принимает

экзамены

в этой

ауди-

тории), но не обобщенным («вневременным»), т. е. не может достигать

наивысшей степени генерализации. Максимальная обобщенность дей-

ствия в его отношении к времени, общезначимость действия возможна

лишь при обобщенном субъекте, при обозначении некоторого класса

субъектов (человек, люди, любой, каждый, кто... тот и т. п.) или таких аб-

страктных явлений, как время,

жизнь,

история, среда и т. п. При обоб-

щенных субъектах (люди вообще, время или жизнь вообще) конкрет-

ное действие невозможно. Так, если высказывание начинается со слов

иные люди, человек, всякий, кто и т. п., то продолжение должно представ-

лять собой лишь абстрактную (генерализованную) предикацию. На-

пример: Тимошин не захотел

упоминать

о той истине, что, если человек ви-

нит окружающих, обычно он сам больше всех виноват (В.

Лидии.

Портрет

неизвестной); Ведь кто оглядывается назад на жизненном пути, тот пре-

вращается, как жена Лота в библейской легенде, в каменный столб

(Н. Морозов. Повести моей жизни). Если же высказывание начинается

с обозначения конкретного субъекта, то возможна предикация кон-

кретная (Н. ошибся), узуальная (Н. часто ошибается), но не предикация

обобщенного типа. В этих закономерностях (ср. их характеристику в

работе [Бондарко

1971

а:

61])

проявляется первостепенная значимость

семантической категории

Л/НЛ

для формирования высказывания в це-

лом (ср. интересное освещение тех же проблем с точки зрения семан-

тической типологии предикатов в работах

[Булыгина

1982; Сели-

верстова 1982], а также с точки зрения теории референции

[Падучева

1985:94—101;

221—232]).

Различные истолкования «простой повторяемости». Из выделен-

ных выше типов временной

нелокализованности

два типа —

узуаль-

ность

«вневременность»

— так или иначе отмечаются (при разной

терминологии) и признаются многими исследователями. Что же каса-

ется «простой повторяемости», то этот тип ситуаций трактуется по-раз-

ному, причем нередко включается в сферу конкретности, временной

локализованное™. Так, Т. В. Булыгина, понимая под локализованны-

ми во времени явлениями «события и процессы, представленные как

конкретные, реально происходящие (происходившие, произошедшие)