Бондарко А.В. Теория значения в системе функциональной грамматики. Часть 5

Подождите немного. Документ загружается.

Темпоральность

477

идет о времени, ср. Закончили эту работу два года тому назад; Закончим

через год и т. п.): отношение к

1-му

или 2-му лицу не имеет численного

значения.

Векторный характер

темпоральное™

как

актуализационной

кате-

гории ориентационного типа отражает специфику временного дейкси-

са. Момент речи как центр временной ориентации — это особая мани-

фестация точки зрения говорящего, заключающая в себе признаки

точки отсчета, исходного пункта определенной направленности в язы-

ковой интерпретации времени.

Примечательны суждения А. М. Пешковского о времени как «субъ-

ективно-объективной» категории. Говоря о том, что категория времени

обозначает «отношение времени действия ко времени речи (или обрат-

но: времени речи ко времени

действия)»,

А. М. Пешковский ставит во-

прос: «Но что такое здесь „время

речи"»?

и отвечает: «Это прежде всего

момент

речевого сознания. Ведь говорящий при помощи категории вре-

мени определяет отношение времени действия ко времени своей собст-

венной речи, а это время не может представляться ему только объектив-

но. Оно совпадает с моментом его речевого сознания» [Пешковский

1956: 87]. При анализе высказываний с формами времени подчеркива-

ется «элемент субъективности» [Там же: 88]. Эти суждения А. М. Пеш-

ковского во многом предвосхищают подход к семантике грамматиче-

ских категорий, связанный с современными теориями речевой дея-

тельности (ср. такие понятия, как «текущее сознание говорящего»,

«смысл текущего текста» [Моделирование языковой

деятельности...

1987: 43—55]).

А. М. Пешковский различал «объективные» и «субъективно-объек-

тивные категории». В отличие от «объективных категорий», обо-

значающих «отношения между словами и словосочетаниями», «субъек-

тивно-объективные категории» (время, наклонение и, по части призна-

ков, лицо) обозначают «отношение самого говорящего к тем отношени-

ям, которые он устанавливает между словами» [Пешковский 1956:

88—

89]. Следует обратить внимание на истолкование второй части термина

«субъективно-объективные категории»: имеется в виду, что «субъект»

здесь

надиндивидуален,

что это

языковой

субъект, т. е. не просто

«говорящий»,

а «в с я к и

говорящий» [Там же:

90].

Тем самым речевой

аспект «субъективности» связывается с аспектом системно-языковым.

Проблематика, связанная с соотношением «субъективно-объектив-

ных» и «объективных» категорий в интерпретации А. М. Пешковского,

478

Аспектуально-темпоральный

комплекс

получила дальнейшее развитие в известной статье Р. О. Якобсона

«Шиф-

теры,

глагольные категории и русский глагол» [Якобсон 1972:

95—113].

Р. О. Якобсон определял

шифтеры

как категории, характеризующие со-

общаемый факт и/или его участников по отношению к факту сообщения,

в отличие от

не-шифтеров

— категорий, не содержащих указания на та-

кое отношение [Якобсон 1972: 100]. Время отнесено к категориям-шиф-

терам, поскольку оно характеризует сообщаемый факт по отношению к

факту сообщения [Там же:

100].

По данному признаку время противопо-

ставлено выделенной Р. О. Якобсоном категории таксиса, которая «ха-

рактеризует сообщаемый факт по отношению к другому сообщаемому

факту и безотносительно к факту сообщения» [Там же:

101].

Временной дейктический центр.

Актуализационная

функция гла-

гольного времени и других элементов

темпоральности

связана с поня-

тием временного дейксиса. Говоря о временном дейксисе, мы имеем в

виду языковую интерпретацию соотнесенности времени действия с мо-

ментом речи или какой-либо иной точкой отсчета, т. е. темпоральную

ориентацию обозначаемой ситуации с точки зрения говорящего

(Я

вернусь)

или другого лица, определяющего временные отношения

(ср. Он думал, что мы вернемся).

При анализе временного дейксиса мы используем традиционное

выражение «момент речи», хотя фактически в реальных условиях ком-

муникативного акта представлено скорее время (период) речи. Для нас

в данном случае важно обозначить исходный пункт временного дейкси-

са, и сочетание «момент речи» вполне соответствует этой цели.

Временной дейктический центр выражен прежде всего в системе

глагольных форм времени. Система временных форм в составе ее ком-

понентов и в отношениях между ними — в самом факте существования

форм прошедшего, настоящего и будущего времени — обнаруживает

ориентацию на определенную точку отсчета, на дейктический центр,

заключенный в построении данной системы, ее фокусировке. Каждая

форма глагольного времени несет в своем категориальном значении

определенное отношение к этому дейктическому центру. Так, форма

типа

буду

писать

выражает следование

по

отношению

точке отсчета,

т. е. значение будущего времени. Таково категориальное значение этой

формы в системе грамматических форм времени русского глагола и,

шире, в грамматической системе языка. В конкретных актах речи дан-

ное отношение к грамматической точке отсчета, заключенное в рас-

сматриваемой глагольной форме, связывается с

внеязыковым

момен-

Темпоральность

том речи: Он справится — будущее с точки зрения момента речи го-

ворящего; Я был уверен, что он справится — будущее по отношению к

был

уверен.

Итак, мы различаем

реальный

(внеязыковой)

и сис-

тем

о-языковой

центр временного

дейксиса,

иначе го-

воря, проводим различие между

внеязыковой

точкой отсчета времен-

ных соотношений и ее репрезентацией в системе временных форм. Со-

отношение этих понятий таково. В формах типа читал, с одной сторо-

ны, и

буду

читать

— с

другой,

заложено

определенное

категориальное

дейктическое отношение к системно-грамматическому центру времен-

ной ориентации, и это отношение в конкретных актах речи получает ту

или иную реализацию, в частности реализуется как предшествование

или следование с точки зрения конкретного момента речи — для дан-

ного говорящего, в данный момент объективного времени.

Между системно-языковым временным дейктическим центром и

внеязыковым

моментом речи (а также другими речевыми исходными

пунктами временной ориентации) существует отношение взаимообу-

словленности. С одной стороны, временной дейктический центр пред-

ставляет собой отражение, обобщение и закрепление в языковой систе-

ме (и в существующих в ней подсистемах форм и конструкций) тех от-

ношений к моменту речи, которые выступают в процессах коммуника-

ции. С другой стороны, сложившаяся в данном языке система вре-

менных форм и других средств выражения темпоральных отношений с

заключенными в них отношениями к временному дейктическому цен-

тру используется в процессах речи и служит средством передачи и вос-

приятия отношения обозначаемых ситуаций к времени. В зависимости

от целей формирующегося высказывания говорящий, ориентируясь на

реальный момент речи и намечая определенное отношение передавае-

мого содержания к этой точке отсчета, использует те грамматические

формы времени и другие языковые средства, которые по заложенному

в них отношению к временному дейктическому центру соответствуют

цели высказывания.

Временной дейктический центр находит выражение прежде всего в

той грамматической точке отсчета, которая заключена в глагольных

формах времени и синтаксических конструкциях, обладающих опреде-

ленным временным значением. Однако в целом временной дейктиче-

ский центр выходит за пределы грамматического времени. Помимо вре-

менных парадигм он представлен и в соотношениях других, в частности

480

Аспектуально-темпоральный

комплекс

лексических, средств выражения семантики времени. Так, лексические

показатели

темпоральности

типа вчера, на прошлой неделе, месяц тому на-

зад, давно, когда-то —

теперь,

в этот момент — завтра, скоро, будущей зи-

мой и т. п. представляют собой особую обстоятельственную подсистему

темпоральных спецификаторов, в которой, как и в подсистеме глаголь-

ных форм времени, выявляется ориентация на дейктический центр,

связанный с отнесенностью к «теперь».

Отношение к временному дейктическому центру по-разному реа-

лизуется в типах ситуативно актуализированной и ситуа-

тивно неактуализированной речи (см. [Бондарко 1978:

116—125]).

Ситуативно актуализированный тип речи отличается непо-

средственной связью содержания высказывания с ситуацией речи. Си-

туативно неактуализированная речь выступает в тех случаях, когда нет

непосредственной связи содержания высказывания с речевой ситуаци-

ей, в частности с позицией говорящего (пишущего) в момент речи. Та-

кова, например, авторская речь в следующем фрагменте текста: Пройдя

мимо

скамьи,

на которой

помещались

редактор и поэт, иностранец покосил-

ся на них, остановился и вдруг уселся на последней скамейке, в двух шагах

от приятелей (М. Булгаков. Мастер и Маргарита). Ср. возможность ак-

туализации соотношения «тогда — сейчас» в повествовательном тек-

сте, когда автор фиксирует различие временных планов с точки зре-

ния «я сейчас»: Так Рауль исчез под ворчание друзей из их жизни. Из моей

жизни он тоже исчез. Прошло лет десять. И вдруг в самой середине идил-

лического, как

теперь

кажется, болота брежневской эпохи его имя вне-

запно

появилось

нескольких

центральных

газетах (Ф. Искандер. Мимо-

за на Севере).

Дейктические отношения, реализующиеся в разных типах речи,

отличаются друг от друга по признаку наличия / отсутствия актуальной

соотнесенности времени обозначаемой ситуации с временем речи; ср.

понятия «план высказывания» и «исторический план» в интерпретации

Э. Бенвениста

[Бенвенист

1974:

270—284];

во многом сходно соотноше-

ние понятий «besprochene Welt» («обсуждаемый мир») и

«erzahlte

Welt»

(«рассказываемый мир») в интерпретации X. Вайнриха

[Weinrich

1964];

ср. также анализ языкового материала в различных терминах в работах

[Поспелов 1966:

17—29;

Золотова 1973:

171—185;

1982:

320—336;

Rauh

1982;

Маслов

1984:

22—42;

Mehlig 1995]. Тем не менее эти отношения

обобщаются и систематизируются теми константными векторными

характеристиками, которые заключены в системе глагольных форм

Темпоральность

481

времени и в других темпоральных подсистемах, базирующихся на вре-

менном дейктическом центре. В частности, те функции

претериталь-

ных

форм в художественном повествовании, которые не связаны с ак-

туальной отнесенностью действий к прошлому с точки зрения момента

речи, закреплены именно за этими формами, соотносятся с возможны-

ми сходными повествовательными функциями презенса и противосто-

ят функциям форм будущего времени. Возможные речевые реализации

дейктических отношений обусловливаются и регулируются семантиче-

ским потенциалом форм времени и других средств выражения тем-

поральных отношений.

Абсолютная и относительная временная ориентация. Данное раз-

личие зависит от того, выступает ли в роли временного дейктического

центра момент речи (абсолютное время) или какой-либо иной момент

(относительное время).

Различие между абсолютными и относительными временами все-

гда отмечалось в грамматической традиции. Во многих языках сущест-

вуют специальные формы относительного (релятивного) времени. В

русском языке в рамках финитных глагольных форм существует абсо-

лютное и относительное употребление времен, иначе говоря, одни и те

же формы времени выступают то в абсолютном, то в относительном

употреблении (ср.: Он вернет

деньги

и Он обещал, что вернет).

Семантика абсолютной и относительной временной ориентации

связана с разными центрами временного дейксиса. Один из них (при

абсолютной временной ориентации) — момент речи говорящего (пи-

шущего), субъекта, которому принадлежит все высказывание. Другой

центр — момент, зафиксированный теми языковыми средствами (гла-

голами, обстоятельствами типа тогда, в тот

день

и т. п.), которые служат

показателями того исходного временного плана, по отношению к ко-

торому определяется время данного действия.

В сложноподчиненных предложениях с придаточным изъясни-

тельным временной дейктический центр представляет собой момент

той речи или мысли, того чувства или восприятия, содержание которых

раскрывается в придаточном предложении. Время действия в таком

предложении представляется с точки зрения того субъекта

(С-1),

от ко-

торого исходит речь, мысль, чувство или восприятие. В одних случаях

это другой субъект (Он думал, что я еще

вернусь),

в других — субъект, сов-

падающий с говорящим (Я думал, что еще

вернусь),

но с точки зрения вре-

менных отношений в обоих случаях представлен «другой» временной

482

Аспектуально-темпоральный

комплекс

дейктический

центр (по отношению к моменту речи) и «другой» субъ-

ект. «Я» как говорящий в момент речи и «я» как субъект, чью речь,

мысль и т. п. передает говорящий, — это разные «я» с точки зрения

временной ориентации, разные субъекты: С и

С-1.

В предложении может быть представлена цепочка последователь-

ной временной относительности: время данного действия определяет-

ся с точки зрения времени другого действия, а последнее, в свою

очередь, по отношению к времени третьего, и лишь последнее

дейст-

вие имеет самостоятельную, абсолютную ориентацию. Например:

Я встал, чувствуя, как немеет нога. Здесь время действия немеет опреде-

ляется как одновременное по отношению к времени чувствуя (как на-

стоящее с точки зрения

С-1,

связанного с предикатом чувствуя), в свою

очередь, деепричастие чувствуя выражает одновременность по отноше-

нию к встал, и лишь эта последняя форма выражает независимую, абсо-

лютную временную ориентацию.

Одной из разновидностей относительного употребления времен-

ных форм является употребление форм будущего времени в функции

«будущего сопоставительного»: автор как бы переносится в прошлое и

с точки зрения какого-то момента в прошлом «предвосхищает буду-

щее», например: Николай Иванович Рубцов вкалывал, бегал, зажигал собст-

венным

примером усомнившихся,

вялых...

Через

годы

Рубцов

приедет

«Уро-

жайный», привезет

фотовыставку...

(Г.

Горышин.

Что читать при ин-

фаркте); Изрядная доля правды в приведенном пассаже

была...

Впрочем, на

протяжении 20-х годов

Мирский

не раз изменит свою

оценку

творчества

Маяковского (В. Лавров. «Духовный

озорник»).

Функция «авторского предвидения» может выступать как особый

прием повествования — своего рода «нарративное будущее». Напри-

мер: — Ну, пошли, Иван Иосифович! ... Они вместе зайдут в редакцию,

улыбнутся друг другу,

расходясь

по кабинетам, и

только

через

несколько

меся-

ц/ев

Никита Ваганов поймет значение того утрешнего происшествия. «Спа-

сите наши души!» — сохраняя всегдашнее чувство юмора, подумает он, когда

Иван

Мазгаров

попытается

поставить

капкан на его пути

вперед

и вверх.

Капкан только лязгнет,

пребольно

защемит нежную

икру,

но вскорости ра-

зожмет стальные челюсти — игрой, впрочем, это не

назовешь,

но нет худа

без

добра: великой школой станет для Никиты Ваганова урок, преподанный

добрейшим и великодушнейшим Иваном Иосифовичем

Мазгаровым...

(В. Ли-

патов. Лев на лужайке). В таких случаях четко проявляется отличие от-

носительной временной ориентации от временного дейксиса, исходным

Темпоральность

483

пунктом которого является момент речи. Вместе с тем очевидна произ-

водность «точки отсчета, перенесенной в прошлое» от момента речи как

центра временного дейксиса: при образном переносе точки отсчета как

бы имитируется реальная ориентация по отношению к «сейчас».

Говоря об абсолютном времени и о моменте речи как временном

дейктическом центре, мы отвлекаемся от различий между ситуативно

актуализированной и ситуативно неактуализированной речью. Так, мы

констатируем абсолютное прошедшее время как в случаях типа Вчера

он посидел у нас минут

десять

и ушел, так и в случаях типа

Начальник

ми-

лиции немного посидел молча, потом вытащил папку с документами,

устало

шевеля губами, полистал (В. Белов. Плотницкие рассказы). Неактуаль-

ность ориентации времени действия на момент речи, на наш взгляд,

нельзя отождествлять с относительным временем, при котором время

данного действия не является самостоятельным, а определяется с

точки зрения времени другого действия или какой-то иной точки от-

счета, не являющейся моментом речи.

Структура поля

Замечания о терминах. Как уже было отмечено выше, понятие

«темпоральность»

в нашей интерпретации — это не только семантиче-

ская категория, но и двустороннее единство темпоральной семантики и

системы разноуровневых средств ее выражения в данном языке, т. е.

функционально-семантическое

поле.

Обобщение двух аспектов рассматриваемого понятия в едином

термине и их дифференциация — это две стороны единого системно-

категориального подхода. Когда имеется в виду темпоральность как се-

мантическая категория, предметом специального анализа является

именно семантика — ее субкатегоризация, ее специфические призна-

ки, отличающие темпоральность от других семантических категорий, в

частности в рамках

«аспектуально-темпорального

комплекса», ее связи

и пересечения с другими семантическими категориями. Когда же речь

идет о

темпоральности

как

ФСП,

предметом анализа являются била-

теральные компоненты данного поля — грамматическая категория

времени как система противопоставленных друг другу рядов грамма-

тических форм с однородным значением, те или иные синтаксические

конструкции, определенные лексические средства — темпоральные

484

Аспектуально-темпоральный

комплекс

лексемы и словосочетания типа сегодня, вчера, прошлым летом и т. п.,

различные комбинации разноуровневых элементов. Определяется и

анализируется структура поля в данном языке — центр и периферия,

постепенные переходы от грамматического ядра ФСП к ближней и

дальней периферии.

Подобный подход к терминологии используется нами не только

при анализе

темпоральности,

но и по отношению к другим понятиям

того же типа. Говоря об

аспектуальности,

мы имеем в виду и семантиче-

скую категорию, и то ФСП, которое базируется на этой категории;

персональность

— это и семантическая категория, и ФСП; то же можно

сказать о

залоговое™,

качественности,

количественности,

локативности и

других понятиях того же рода. Необходимая дифференциация аспектов

изучаемого объекта и подходов к нему обеспечивается выражениями ти-

па «семантическая категория темпоральности», с одной стороны, и

«функционально-семантическое

поле темпоральности» — с другой.

Рассматриваемые аспекты понятия темпоральности тесно связаны

друг с другом. Структура семантической категории темпоральности

определенным образом соотносится со структурой грамматической ка-

тегории времени. На наш взгляд, система рядов грамматических форм,

конституирующих категорию времени, представляет собой особого ро-

да естественно-языковую модель, отражающую языковое (и речевое)

представление временного дейксиса,

его

формализацию в категориаль-

ной структуре.

Центр и периферия поля темпоральности.

Темпоральность

отно-

сится к тому типу ФСП, который мы называем моноцентрическим.

Центр (ядро) ФСП темпоральности образует грамматическая кате-

гория времени — система противопоставленных друг другу рядов

грамматических форм с дифференциальными признаками одновремен-

ности, предшествования или следования по отношению к моменту

речи или иной исходной точке отсчета. В русском языке категория вре-

мени в сфере спрягаемых форм глагола ограничена рамками изъяви-

тельного наклонения.

Структура ФСП темпоральности в том или ином языке характери-

зуется особенностями, связанными со спецификой грамматических

подсистем, словесных форм и синтаксических конструкций, участ-

вующих в выражении темпоральных отношений. Различия между

языками касаются и особенностей лексического и комбинированного

выражения семантики времени, а также распределения некоторых се-

Темпоральность

485

мантических

признаков (например,

ближайшего/отдаленного

време-

ни) между грамматикой и лексикой.

Как и в других случаях (по отношению к различным семантическим

категориям и ФСП), понятие ФСП по отношению к семантике и средст-

вам выражения темпоральных отношений может служить основой сопо-

ставительного анализа, выявляющего черты общности и различия в сис-

теме языковых средств и их функций (ср.

[Гулыга,

Шендельс

1969]).

Статус системы глагольных временных форм изъявительного на-

клонения как ядра поля

темпоральное™

определяется совокупностью

признаков. Таковы: 1) максимальная концентрация в системе спрягае-

мых временных форм тех базисных дейктических признаков, которые

определяют качественную специфику категории времени и поля тем-

поральности;

2) наибольшая

специализированность

этих форм для

выражения обобщенных временных отношений; 3) структурная кон-

центрация семантических темпоральных оппозиций в системе форм

времени; 4) регулярность функционирования этих форм.

Система времен русского глагола включает три противопоставлен-

ных друг другу ряда форм: 1) формы настоящего времени; данный ряд

форм представлен только формами глаголов НСВ (рассматриваю и т. п.);

2) формы прошедшего времени: а) глаголов НСВ (рассматривал) и

б) глаголов СВ (рассмотрел); 3) формы будущего времени: а) будущего

сложного глаголов

НСВ

(буду

рассматривать)

и б)

будущего простого гла-

голов СВ (рассмотрю). Таким образом, глаголы НСВ в изъявительном на-

клонении имеют три формы времени — настоящего, прошедшего и бу-

дущего сложного

(пишу,

писал,

буду

писать),

глаголы

же СВ

имеют

две

формы времени — прошедшего и будущего простого (написал,

напишу).

Выделение будущего простого и сложного как двух самостоятель-

ных форм времени обусловлено существенными различиями в их

значениях. Значение форм будущего сложного ограничено сферой бу-

дущего. Формы же будущего простого наряду с основным значением

будущего в определенных условиях их функционирования могут выра-

жать значение настоящего неактуального: Где я лисой пройду, там три

года куры не несутся (В. Даль. Пословицы русского народа).

Существуют некоторые расхождения в трактовке состава и

соотноше-

ний временных форм русского глагола (см. об этом

[Бондарко

1971

а:

48—64];

см. также [Русская грамматика

1980,

т.

626—636]).

Однако в це-

лом наличие трех рядов противопоставленных друг другу форм, консти-

туирующих грамматическую категорию времени, не вызывает сомнений.

486

Аспектуально-темпоральный

комплекс

Говоря о периферии поля

темпоральности,

мы имеем в виду не

только явно маргинальные компоненты полевой структуры, но и бли-

жайшее окружение ядра.

Далее мы остановимся на «ближней периферии». В этой сфере явно

прослеживается постепенность переходов от центра к периферии, кон-

тинуальность в соотношении элементов структуры поля. Континуаль-

ность такого рода — типичное явление, характерное для структуры

«центр — периферия».

К ближайшему окружению ядра ФСП темпоральности (к ближней

периферии) могут быть отнесены следующие компоненты данного по-

ля: 1) аналитические

причастно-страдательные

формы типа

был

рас-

смотрен—рассмотрен

—

будет

рассмотрен',

2) формы полных причастий

прошедшего (рассматривавший, рассмотревший, рассмотренный) и на-

стоящего времени (рассматривающий, рассматриваемый); 3) образова-

ния типа говаривал, едал, живал, нашивал, певал, хаживал со значением

«давнего обыкновения»; 4) безглагольные синтаксические конструкции

со значением настоящего времени, соотносительные с конструкциями,

включающими формы типа был, будет

(Ночь;

Холодно и др.).

При всех проявлениях относительной периферийности, о которых

речь будет идти ниже, указанные компоненты ФСП не утрачивают не-

посредственной связи с «ядерными» формами глагольного времени.

Это и есть тот общий признак упомянутых языковых средств, который

позволяет отнести их к окружению ядра, т. е. к «ближней периферии»

поля темпоральности. Рассмотрим каждое из этих средств в отдельно-

сти.

1. Аналитические причастно-страдательные формы

типа был

рассмотрен—рассмотрен

—

будет рассмотрен. Эти формы не-

посредственно примыкают к ядру поля темпоральности, однако при-

знаки принадлежности не к самому ядру, а к

его

окружению, на наш

взгляд, выступают весьма четко.

Представляется обоснованным истолкование образований данного

типа как форм пассивного перфекта (о перфекте типа стол накрыт, пись-

мо отослано и т. п. как об особой форме времени в русском языке писал

А. А. Шахматов [Шахматов

1941:

486,

489];

аналитические формы страда-

тельного залога, включенные в парадигму глагола и глагольного време-

ни, рассматриваются в работах [Буланин 1976:

131—133;

1986:

74—82];

см. также [Князев 1981:

120—123;

1983:

149—160;

1989],

статальном

акциональном

перфекте пассива см. [Маслов 1983:

50—51]).