Бондарко А.В. Теория значения в системе функциональной грамматики. Часть 5

Подождите немного. Документ загружается.

Темпоральность

497

перформативных

высказываниях. У рассматриваемых глаголов СВ воз-

можны проявления перфективного значения в особых модификациях,

связанных с «единством слова и действия» и с прагматической направ-

ленностью анализируемых оборотов (трафаретных, а в случаях с попро-

шу и пожелаю — стилистически сниженных).

В проводимом далее анализе перформативных высказываний мы

стремимся в полной мере учесть различия между формами

НСВ

и СВ с

точки зрения видовых, временных и модальных оттенков. Сошлемся

на суждения Э. Кошмидера о проявляющихся иногда в условиях коин-

циденции смысловых различиях между видами польского глагола, в ча-

стности о модальных оттенках типа

przysi^gne^

«присягну»

«мог бы

присягнуть») [Кошмидер 1962 а: 165]. По мнению Э. Кошмидера, ис-

точником таких оттенков является значение будущего, типичное для

презентных

форм совершенных глаголов:

«...обычное

отношение

pisztj

napiszsQ

влияет на отношение

prosze^:

poprosz^,

окрашивая последнюю

форму оттенками неактуальности или модальности („я хотел бы попро-

сить")»

[Там же]. Это важно и для русского языка: обычное видовое про-

тивопоставление, в частности глаголов прошу и попрошу,

осмеливаюсь

осмелюсь, позволяю и позволю, желаю и пожелаю, влияет на отношение про-

шу — попрошу и т. п. в перформативных высказываниях.

Напряженность сочетания формы, выражающей категориальные

значения СВ и будущего времени, с ситуацией «настоящего перформа-

тивного» находит выход в модальном оттенке намерения, желания.

Осуществление акта просьбы, требования, пожелания и т. п. посредст-

вом произнесения высказываний с глаголами

попрошу...,

осмелюсь...,

позволю

себе...,

пожелаю... сопровождается выражением оттенка на-

мерения, желания (ср. хочу, должен

просить/попросить;

хочу, хотел

бы

по-

желать).

С этим связана возможность интерпретационного оттенка

'намерение

реализуется на грани настоящего и ближайшего

будущего'.

В тех случаях, когда

перформативный

глагол предваряет изложе-

ние просьбы и т. п., оттенок связи настоящего актуального с ближай-

шим будущим выражен достаточно явно. Выражение просьбы, требо-

вания и т. д. (намерения обратиться с просьбой) как бы отодвигает реа-

лизацию данного акта к последующему изложению самого содержания

просьбы и т. п. Например:

Тамара.

Гражданин следователь, я вас по-

прошу — не учите меня, что морально, что аморально (В. Панова. Прово-

ды белых ночей); —

Осмелюсь

спросить,

прикажете

заказать

гробы, ваше

498

Аспектуальнотемпоральный

комплекс

превосходительство,

или же в братскую могилу? — громко, не

догадываясь,

спросил помощник пристава (Л. Андреев. Губернатор).

В других случаях, когда нет подчеркнутого предшествования

просьбы по отношению к последующему изложению ее содержания,

футуральный

оттенок может ослабляться, но и в данных условиях он

все же полностью не устраняется. Например: — Мы имеем к

вам...

одним

словом, я вас попрошу сюда, вот сюда, к дивану (Ф. Достоевский. Братья

Карамазовы); Штатский. В первую

очередь

попрошу

предъявить

чемодан

(В. Панова. Проводы белых ночей). Модальные оттенки разговорного

оборота («хочу просить» и т. п.) способствуют тому, что просьба как бы

отодвигается к тому же плану ближайшего будущего, к которому отно-

сится ее исполнение.

Существует особая разновидность употребления форм будущего СВ

в высказываниях, близких к

перформативным

(обычно рассматриваемых

как

перформативные),

для которой характерна более четко выраженная

связь актуального настоящего с оттенком ближайшего будущего. Речь

идет о высказываниях с глаголами, вводящими информацию: замечу, ска-

жу, повторю, прибавлю, упомяну, доложу, поясню, признаюсь, предварю,

преду-

прежу и т. п. Например: Замечу в скобках: мне слишком было видно с первых

слов, с первого взгляда, что Версилов даже ищет взрыва (Ф. Достоевский.

Подросток); Вставлю

здесь,

чтобы раз навсегда отвязаться: редко кто мог

столько

вызлитъся

на свою фамилию, как я (Там же). В таких случаях ин-

формация вводится в плане настоящего времени самим актом употребле-

ния подобных глаголов и вместе с тем передается модальный оттенок на-

мерения и отнесенность введения информации к ближайшему будущему,

т. е. к последующему изложению вводимого содержания.

В тех случаях, когда глагол не вводит, а поясняет информацию, вы-

ступая после или в ходе ее изложения, оттенок связи с ближайшим буду-

щим ослабляется или исчезает, но модальные оттенки, характерные для

авторских пояснений, сохраняются: — Мало ли о чем мечтают русские

люди, когда им хорошо, — прибавлю я (И. Бунин. О Чехове); Лондон — по-

учительный

занимательный

город, повторю я, но

занимательный

только

утром (И. Гончаров. Фрегат

«Паллада»).

Высказывания рассматриваемого типа выше были определены как

близкие к перформативным. Поясним, почему речь идет о такой харак-

теристике.

Вопрос о перформативности или неперформативности подобных

высказываний должен быть поставлен так: совершает ли говорящий

Темпоральность

499

(пишущий) некоторое действие самим актом высказывания скажу,

за-

мечу, повторю, прибавлю, упомяну, доложу, поясню и т. п.? Если налицо со-

держание

'высказываюсь

и тем самым осуществляю действие (ввожу

или поясняю

информацию)',

то налицо и перформативность, если же

такого содержания нет, то нет и перформативности.

Языковой материал в данном случае не дает оснований для одно-

значного ответа на поставленный вопрос. Налицо сложное переплете-

ние признаков перформативности (высказывания — акта действия) и

неперформативности (высказывания — сообщения об акте действия).

С одной стороны, произнесением (написанием) высказывания с указан-

ными глаголами автор фактически уже осуществляет акт введения ин-

формации. Тем самым налицо перформативность. С другой стороны,

способ представления данного акта таков: сказав замечу, прибавлю, пояс-

ню и т. п., автор сообщает о намерении ввести некоторую информацию.

Это уже признак описательного высказывания. Он подтверждается

тем, что реализация введения информации относится к непосредствен-

ному будущему, сближаясь с самим изложением вводимого содержа-

ния. Итак, получается, что автор высказывается и тем самым фактиче-

ски осуществляет действие (вводит информацию) и вместе с тем сооб-

щает о своем намерении осуществить действие (ввести информацию).

Перформативные

элементы содержания высказывания совмещаются с

элементами

неперформативными.

Вот почему мы говорим в таких

случаях о высказываниях, близких к

перформативным.

Итак, формы будущего СВ способны к употреблению в плане «на-

стоящего

перформативного»,

но при этом так или иначе проявляются

модальные оттенки, сопряженные с видовым и временным значением

этих форм, а в части случаев и оттенки связи актуального настоящего с

ближайшим будущим.

Заключительные замечания. Во всех трех типах употребления

форм СВ, о которых шла речь выше, —

Посмотрите: огонек то вспых-

нет, то погаснет; 2) Не

пойму...;

3) Попрошу

задержаться,

— налицо вы-

сказывания, передающие ситуации актуального настоящего. Поэтому

изложенное выше правило о неспособности рассматриваемых форм

СВ выступать в функции настоящего актуального должно быть

сформулировано так, чтобы было ясно, что оно относится не ко всем

вообще типам функционирования указанных форм, а к их большинст-

ву. Должны быть введены ограничения типа «как правило», «в

обычных условиях» и т. п.

500

Ашектуально-темпоральный

комплекс

Вместе с тем рассмотренные исключения по своему характеру та-

ковы, что они не опровергают правило, а лишь подтверждают его. Во

всех проанализированных случаях реализация функций форм СВ свя-

зана с такими элементами среды, которые берут на себя существенную

роль в выражении актуального настоящего. Усилиями контекста

выражаются те или иные дополнительные семантические элементы в

сфере предиката, которые собственно и включаются в план актуально-

го настоящего. Ср. отнесенность к настоящему времени а) неогра-

ниченного ряда повторений чередующихся действий; б) состояния,

связанного с невозможностью; в) акта просьбы и т.

д.,

осуществляемо-

го самим произнесением (написанием) перформативного высказыва-

ния. Формы СВ участвуют в передаче содержания высказывания, но

функцию отнесенности содержания предиката к актуальному настоя-

щему непосредственно выполняют те элементы среды, о которых

о-

ворилось выше. Отнесенность к настоящему времени передается не

благодаря собственному категориальному значению форм СВ, а во-

преки ему. В одних случаях значение форм будущего времени глаго-

лов СВ получает особую частную специализацию, не связанную непо-

средственно с отнесенностью к моменту речи (Огонек то вспыхнет, то

погаснет и т. п. — выделяется один из актов повторения и представля-

ется в его целостности и ограниченности пределом, тогда как весь ряд

повторений пределом не ограничен и именно он отнесен к периоду

речи), в других случаях это значение выступает в такой модальной мо-

дификации, при которой именно модальное содержание, а не само

действие, выраженное формой СВ, отнесено к настоящему актуально-

му (не пойму); наконец, в случаях третьего типа (в

перформативных

сходных с ними высказываниях) значение форм будущего СВ находит

проявление в возможных оттенках связи актуального настоящего с

ближайшим будущим.

Фактически мы не можем утверждать, что формы будущего СВ не-

посредственно выполняют функцию настоящего актуального (в полном

смысле слова это действительно лишь по отношению к формам

настоя-

щего НСВ). Иначе говоря, в рассмотренных особых условиях формы

будущего СВ используются при выражении в высказывании ситуации

настоящего актуального (не «для выражения», а именно «при выраже-

нии»).

В части случаев совместимость СВ с функцией актуального на-

стоящего лишь частично преодолевается усилиями контекста и других

факторов среды. Итак, правило о неспособности форм будущего

Темпоральность 501

выполнять функцию актуального настоящего в целом действительно.

Оно лишь должно быть изложено в такой форме, которая допускает

рассмотренные выше вполне объяснимые исключения.

Приведенный фрагмент анализа

видо-временных

отношений на-

глядно демонстрирует сложность и неоднозначность семантических

комплексов, которые выявляются при сопоставлении функций, реали-

зуемых в высказываниях, и семантического потенциала языковых еди-

ниц. Со всей очевидностью выступает многообразие и отчасти непред-

сказуемость результатов взаимодействия исходных системных элемен-

тов и их среды. При рассмотрении языкового материала наглядно про-

является существенность тонких интерпретационных оттенков, рас-

крывающихся в высказывании, для определения и объяснения семан-

тических функций в их системно-языковом потенциальном аспекте.

Глава 4

Таксис

Категориальная семантика

К истории вопроса: концепции Р. О. Якобсона и Ю. С. Маслова.

Термин «таксис» был введен Р. О. Якобсоном как «греческий прообраз»

предложенного Л. Блумфилдом термина «порядок» (order). Различая

категории-шифтеры

не-шифтеры,

Р. О. Якобсон относил таксис к по-

следнему типу: «таксис характеризует сообщаемый факт по отношению

к другому сообщаемому факту и безотносительно к факту сообщения»

[Якобсон 1972: 101]. Р. О. Якобсон выделил два типа таксиса: зависи-

мый и независимый. Зависимый таксис определен (применительно к

нивхскому языку, а также — со ссылкой на Уорфа — к языку хопи) как

выражающий различные типы отношений к независимому глаголу —

одновременность, предшествование, прерывание, уступительную связь

и т. п. В русском языке зависимый таксис, выраженный деепричастием,

определяется как указывающий на сообщаемый факт, сопутствующий

другому — главному — сообщаемому факту. Независимый таксис дан-

ным признаком не характеризуется (см. [Там же:

106—108]).

Разумеет-

ся, отношения таксиса давно были предметом внимания исследовате-

лей, использовавших другую терминологию (например, «относитель-

ное время», «временная соотнесенность», «соотносительное употребле-

ние времен» и т. п.). Однако особенностью подхода Р. О. Якобсона к

данному кругу языковых фактов является, во-первых, четкое разгра-

ничение категорий времени и таксиса (речь идет не только о различии

между таксисом и абсолютным временем, но и о несовпадении понятий

таксиса и относительного времени: последний термин, по Р. О. Якобсо-

ну, определяет лишь одну из разновидностей категории таксиса); во-

вторых, разграничение тех двух типов отношений, которые стоят за по-

нятиями зависимого и независимого таксиса.

Из последнего разграничения вытекает, что Р. О. Якобсон не сво-

дил таксис к чисто хронологическим отношениям одновременности,

предшествования и следования. Сами типы связей между фактами

504

Аспектуальнотемпоральный

комплекс

(во времени), в частности связь сопутствующего факта с главным, ока-

зываются включенными в понятие таксиса. Выход за пределы отноше-

ний одновременности, предшествования и следования проявляется в

разграничении значений временного интервала

(Никогда

не встречав

его

раньше,

я вчера познакомился с ним) и контакта между двумя фактами

(Встречая друзей, он радовался): два события находятся в тесном времен-

ном контакте. Ср. также анализ таких значений, как указание на

внутреннюю связь между двумя событиями и отсутствие такого указа-

ния [Там же:

106—107].

Примечательно, что в число различных типов

отношений к независимому

глаголу,

выражаемых зависимым таксисом

в нивхском языке, включены не только отношения одновременности и

предшествования, но и такие отношения, как прерывание и уступи-

тельная связь [Там же: 101]. Рассматривая таксис как особого рода

функцию, Р. О. Якобсон упоминает разные средства ее реализации. Ср.,

например, с одной стороны, формы деепричастий в их сочетании с ос-

новным глаголом, а с другой — последовательность глаголов (об этом

он писал в другой связи — при рассмотрении общих вопросов семио-

тики): «Последовательность глаголов veni, vidi, vici сообщает нам о

порядке деяний Цезаря прежде всего и главным образом потому, что по-

следовательность сочиненных форм прошедшего времени

используется

для воспроизведения хода событий. Временной порядок речевых форм

имеет тенденцию к зеркальному отражению порядка повествуемых со-

бытий во времени или по степени важности» [Якобсон 1983: 107].

Основное внимание Р. О. Якобсона было обращено на зависимый

таксис. Понятие независимого таксиса не получило эксплицитной ин-

терпретации. Важно, однако, что вопрос о зависимом и независимом так-

сисе был поставлен, и это служит стимулом для дальнейших поисков.

Важные мысли об отношении таксиса к времени и виду были вы-

сказаны Ю. С.

Масловым.

Значения, объединяемые в понятии «таксис»,

он рассматривает как не являющиеся ни темпоральными в точном

смысле слова, ни

аспектуальными,

но лежащие содержательно как бы

«между» теми и другими. Как отмечает Ю. С. Маслов, во многих языках

таксис не выступает в качестве особой грамматической категории, а

объединяется в рамках одной комбинированной категории либо с вре-

менем, либо с видом. Значения одновременности, предшествования и

следования во времени регулярно возникают в результате взаимодей-

ствия видовых форм. Во всех случаях, когда в высказывании присутст-

вуют две или более глагольных форм, обладающих видовой семанти-

Таксис 505

кой, соответствующие

аспектуальные

значения неизбежно вступают во

взаимодействие и получают

таксические

признаки

'одно-временность'

или

'последовательность

во

времени'

—

'предшествие'

'следование'

[Маслов

1978:

8—9].

Ю. С. Маслов выявляет, с одной стороны, то общее, что связывает

вид, время и таксис, а с другой — то, что характеризует специфику ка-

ждой из этих категорий: «И вид, и время, и таксис — грамматические

категории глагола (и вообще предиката), имеющие дело с идеей време-

ни, которая, однако, преломляется в каждой из этих категорий по-раз-

ному». И далее, о таксисе: «Таксис — категория, характеризующая

'действие',

обозначенное предикатом, с точки зрения его соотношения

с другим упоминаемым в данном высказывании или подразумеваемым

'действием',

причем имеется в виду хронологическое соотношение

(одновременность — предшествование — следование), но также и

противопоставление второстепенного

'действия'

главному (ср. в рус-

ском языке деепричастия в их отношении к личной форме

глагола)»

[Маслов 1983:

41—42].

Здесь выход семантики таксиса за пределы чис-

то хронологических отношений между действиями в эксплицитной

форме включается в определение категории таксиса.

Детальный анализ категории таксиса и

аспектуально-таксисных

си-

туаций представлен в кн. [ТФГ 1987:

234—319]

(см. также [Бондарко

1984:

70—98;

1985 б; Нуртазина 1985; Оркина 1985; 1999; Полянский

1990; Груздева 1994; Барентсен

2001;

Храковский

2001;

Золотова

2001;

Сабанеева 2001; Корди 2001;

Мальчуков

2001]).

Тесно связаны с пробле-

матикой таксиса исследования, предметом которых являются дееприча-

стия и деепричастные конструкции (из работ последнего времени см., в

частности, [Nedjalkov 1995; 1998; Зорихина-Нильссон

2001]).

Термин «таксис» в значительной степени условен. Как было показано

выше, пользующиеся им исследователи не ограничивают функции таксиса

одним лишь обозначением «порядка» действий — это лишь одна из функ-

ций данной категории, характеризующейся более сложной семантикой.

Инвариант семантики таксиса. Инвариантное значение

таксиса

может быть определено как выражаемая в полипредикатив-

ных конструкциях временная соотнесенность действий, соотнесен-

ность в рамках единого временного плана. Предлагаемая трактовка се-

мантики таксиса излагается далее с некоторыми коррективами по отно-

шению к ранее вышедшим работам [Бондарко 1984:

70—98;

1985 в].

Изменения заключаются в следующем: если раньше при определении

506

Аспектуально-темпоральный

комплекс

семантики таксиса основной акцент ставился на отношения одновре-

менности / неодновременности

(предшествования—

следования), то

теперь на передний план выдвигается более широкое понятие «вре-

менная соотнесенность

действий».

Отношения

одновременности/неод-

новременности трактуются нами как один из вариантов в рамках ука-

занного инварианта.

Инвариантное значение таксиса выступает в следующих основных

вариантах:

а) отношение одновременности / неодновременности (предшество-

вания — следования);

б) временная соотнесенность действий в сочетании с отношениями

обусловленности (причинными, условными, уступительными);

в) взаимосвязь действий в рамках единого временного плана при

неактуализованности

указанных выше хронологических отношений;

Приведем примеры:

а) Пока мы

усаживались,

он перебирал бумаги

(одновременность);

—

Как

только

закончу разговор с вами, доложу (К. Симонов. Последнее ле-

то) — последовательность;

б) Осознав это, он изменил свое решение (отношение

предшествования

—

следования связано с отношением причины и следствия); Осознав это,

он все же не изменил своего решения

(таксисные

отношения включают эле-

мент

уступительное™);

в)

Обращаясь

к проблеме существования, ученый

вольно

или невольно

приходит к

кардинальной

проблеме философии: взаимоотношению субъекта

и объекта (В. Грязнов. Логика, рациональность, творчество); Рас-

сматривая эти вопросы, мы

замечаем...;

в таких случаях для смысла вы-

сказывания существенно не хронологическое отношение одновремен-

ности двух действий, а значение сопряженности двух взаимосвязанных

компонентов обозначаемой ситуации в рамках единого временного

плана; Весь вечер до ужина он пел, насвистывал, шумно играл с собакой

(А. Чехов) — действия в обозначаемой

внеязыковой

ситуации могут

быть отчасти одновременными, отчасти разновременными (возможно,

чередующимися), однако хронологические отношения не актуали-

зируются: важно лишь то, что весь вечер был наполнен обозначенными

дейстиями; ср. также следующий пример: Мама вошла в подъезд

дома...,

приказав мне ждать (Ю. Нагибин. В те юные годы); и здесь собственно

хронологические отношения четко не выражены, они не актуальны для

смысла высказывания: налицо лишь сопряженность обоих действий

Таксис 507

(двух компонентов полипредикативного комплекса) в едином времен-

ном плане. Итак, во многих случаях выражается не дифференцирован-

ное отношение одновременности / последовательности действий, а

лишь их совмещенность в едином «временном пространстве», представ-

ленном в высказывании (см. раздел «Замечания об отношениях недиф-

ференцированного типа» в кн. [ТФГ 1987:

253—256]).

Подчеркивая, что семантика таксиса далеко не всегда заключается в

выражении хронологических отношений одновременности / неодновре-

менности (предшествования — следования), мы исходим из необходи-

мости уделять особое внимание языковой интерпретации исследуемых

отношений (тому, что часто называют языковой картиной мира).

Данная выше характеристика инварианта семантики таксиса по-

зволяет объяснить ряд «трудных случаев». Например: Она совершила

ошибку, уехав от нас. Если исходить из обычного определения таксиса,

основанного на отношениях одновременности / неодновременности, то

подобные высказывания есть основания рассматривать как находящие-

ся вне сферы таксиса. Здесь сочетаются а) обозначение действия, осу-

ществленное субъектом

(уехав),

и б) оценка этого действия с точки зре-

ния говорящего (совершила ошибку). Речь не идет об одновременности

или последовательности действий. Однако, если исходить из определе-

ния таксиса, в котором как инвариант рассматривается временная

соот-

несенность действий, соотнесенность компонентов полипредикативно

го комплекса в рамках единого временного плана, то и такие высказы-

вания оказываются охваченными понятием таксиса: в данном случае

представлена соотнесенность (сопряженность) предиката-действия и

предиката-оценки. Разумеется, подобные высказывания относятся не к

центру таксиса, а к периферии, перед нами не прототип таксиса, а один

из элементов окружения прототипа.

Ср. следующий пример: Он нес дежурство, охраняя приемную. Здесь

налицо не самостоятельные действия, а сопряженные предикаты, из

которых один (нес дежурство) представляет собой обозначение общего

характера действия субъекта, а другой (охраняя) дополнительно харак-

теризует то, чем занят субъект. И этот случай охватывается инвариан-

том таксиса, трактуемым как временная соотнесенность действий, со-

пряженность компонентов полипредикативного комплекса в рамках

единого временного плана.

В сфере прототипа семантики таксиса мы имеем дело именно с дей-

ствиями (в широком смысле). Если же предметом анализа являются