Бондарко А.В. Теория значения в системе функциональной грамматики. Часть 5

Подождите немного. Документ загружается.

Глава 5

Временной порядок

Категориальная семантика

Истолкование понятия «временной порядок». Временной поря-

док трактуется нами как отражаемое в высказывании и целостном тек-

сте языковое представление «времени в событиях», т. е. представление

временной оси, репрезентируемой событиями, процессами, состояния-

ми, обозначениями моментов времени и интервалов (на другой

день,

через

пять

минут и т. п.).

Языковая интерпретация временного порядка включает дина-

мичность «наступлений фактов» («возникновения новых ситуаций», сме-

ны ситуаций) и статичность «длительностей» («данных ситуаций») в соче-

тании с обозначением или импликацией интервалов между действиями;

рассматриваемым представлением охватывается и отнесенность к опре-

деленному моменту или периоду времени, выражаемая обстоятельствен-

ными показателями типа с тех пор, с того дня, через месяц и т. п.

Структуру временного порядка в тексте образуют различные ком-

бинации

динамичности/статичности.

Эта оппозиция строится на осно-

ве

аспектуальных

семантических признаков «возникновение новой си-

туации»

(В

НС) — «данная ситуация»

(ДС)

таксисных

признаков по-

следовательности/одновременности.

В русском и других славянских

языках комбинации указанных признаков выражаются с участием

форм СВ и НСВ. Смена ситуаций в структуре временного порядка мо-

жет подчеркиваться обстоятельствами типа затем, потом и т. п. Напри-

мер: Пора

было

садиться,

она быстро, но набожно всех перецеловала, влезла в

тамбур, исчезла, а затем

сквозь

стекло я видел, как она располагалась в

купе...

(В. Набоков. Весна в

Фиальте).

Основная (прототипическая) разновидность отражения рассматри-

ваемой категории в речи — это рассказ о событиях прошлого в их «ес-

тественной последовательности», а также историческое и художествен-

ное повествование в модальном плане реальности, передаваемом

формами изъявительного наклонения. Рассмотрим в качестве примера

520

Аспектуально-темпоралышй

комплекс

фрагмент текста, в котором представлена определенная структура вре-

менного порядка:

Задохнулась

Христина

[ВНС-1],

вскочила [ВНС-2] и

при-

нялась

ходить

[ВНС-3]

(сочетание элементов ВНС-1, ВНС-2 и

ВНС-3

передает ряд последовательных ситуаций, налицо признак динамично-

сти).

От нагоравшей мигающей свечи плыли в глазах ее какие-то красные

кру-

жочки

[ДС-1],

а в кружочках прыгали словно гуттаперчевые

мальчики

—

любимые игрушки

Иринушки

[ДС-2] (комплекс «ДС-1 —

ДС-2»

образует

более широкую «данную ситуацию»; движение событий на временной

оси приостанавливается, на смену динамичности приходит ста-

тичность).

Метнулась

Христина к кроватке [ВНС-4] (вновь наступает но-

вая ситуация, актуализируется элемент динамичности) — раскинув-

шись,

тихо спала

Иринушка

[ДС-3] (с возникшей новой ситуацией оказы-

вается связанной очередная данная ситуация, одновременная обо-

значаемому моменту на «линии

времени»)...

(А. Ремизов. Часы). Таким

образом, в данном фрагменте нарративного текста представлена струк-

тура временного порядка, выступающая в варианте чередования эле-

ментов динамичности и статичности.

Возникает вопрос о соотношении категорий

временного

по-

рядка и

таксиса.

Эти категории частично пересекаются.

Ср.

выра-

жение последовательности и одновременности действий в рамках по-

липредикативных конструкций как таксисное

(аспектуально-таксис-

ное) отношение (ситуации типа «цепь фактов», «длительность — насту-

пление факта», «длительность — одновременная длительность» и т. п.)

и те же типы ситуаций, рассматриваемые как фрагменты временного

порядка. Вместе с тем понятия временного порядка и таксиса не совпа-

дают. Таксис — это временная соотнесенность действий (в частности

отношения одновременности / разновременности), выражаемая в рам-

ках полипредикативных конструкций, сопряженность их компонентов

в рамках единого временного плана (см. выше, а также [Бондарко 1984:

70—98;

ТФГ 1987:

234—242]),

тогда как понятие временного порядка

не ограничивается полипредикативными конструкциями. Оно может

быть распространено на текст в целом (ср. временную линию в повест-

вовательном тексте).

Существенное различие заключается в общей ориентации рас-

сматриваемых понятий. Понятие таксиса ориентируется на временные

соотношения действий с точки зрения их одновременности / разновре-

менности и других вариантов временной соотнесенности в рамках по-

липредикативного комплекса, тогда как понятие временного порядка

Временной порядок 521

ориентировано на характеристику

аспектуально-темпоральной

струк-

туры текста, на отражение в нем представления о течении времени, во-

площенном в осуществлении фактов и протекании процессов.

Философские основания понятия «временной порядок» в теории

Г. Рейхенбаха. Наше истолкование рассматриваемого понятия с точки

зрения его философских оснований восходит к концепции Г. Рейхенба-

ха. Им был введен и самый термин «временной порядок» ([Рейхенбах

1985: 156—170]).

Для истолкования рассматриваемого понятия существенно, что

речь идет не о «чистом времени», не об абстрактном представлении о

его движении (хотя такое представление возможно), а о «времени в со-

бытиях». Предметом лингвистического анализа является поток време-

ни, воплощенный во временной упорядоченности (том или ином рас-

положении на линии времени) событий, процессов и состояний (вместе

с интервалами и

«датами»).

Ср. суждения Г. Рейхенбаха:

«...

мы никогда

не измеряем „чистое время", но всегда процессы, которые могут быть

периодическими, как в часах, или непериодическими, как в случае сво-

бодного движения точечной массы. Каждый промежуток времени свя-

зан с каким-либо процессом, ибо в противном случае он не был бы вос-

принят вообще» [Рейхенбах 1985:

135—136].

И далее: «Только события

в реальном причинном процессе являются упорядоченными во време-

ни»

[Там

же:

170].

Временной порядок Г. Рейхенбах связывает с понятием наблюдате-

ля. Он пишет: «По отношению к двум событиям, которые достаточно раз-

делены во времени, наблюдатель обладает непосредственным ощущени-

ем временного порядка и использует это ощущение в качестве основы

для упорядочения событий» [Там же: 156]. Таким образом, подчеркива-

ется фактор восприятия временного порядка перцептором, выдвигается

представление о субъекте восприятия упорядоченности событий.

Концепция Г. Рейхенбаха существенна не только для философского

осмысления, но и для лингвистического анализа временного порядка.

Непосредственное отношение к рассматриваемым явлениям имеют су-

ждения Г. Рейхенбаха о топологической координативной дефиниции

временного порядка: «Вообще она основана на понятии причинной це-

пи, в которой порядок событий соответствует порядку времени» [Там

же: 158]. И далее:

«...описанная

процедура

устанавливает порядок вре-

мени в том же смысле, в котором упорядочиваются точки на линии. Та-

кие ряды точек обладают двумя направлениями, ни одно из которых не

522

Аспектуально-темпоральный

комплекс

имеет какой-либо отличительной характеристики. Временной порядок

также имеет два направления: направление к более ранним событиям

и направление к более поздним, однако в этом случае одно из двух на-

правлений имеет отличительную характеристику: время течет от более

ранних событий к более поздним» [Там же:

158—159].

Мы уделили столь значительное место изложению ряда положений

Г. Рейхенбаха потому, что они имеют непосредственное отношение к язы-

ковой семантике временного порядка. Разумеется, речь идет не об ото-

ждествлении философской теории временного порядка с лингвистиче-

ским анализом языкового представления рассматриваемой семантики и

не об отождествлении «психического опыта человека» и значений языко-

вых средств. Речь идет о сопоставлении, соотнесении того и другого, о по-

знании связей между мыслительными и языковыми представлениями.

То, что стоит за понятием временного порядка, разумеется, не

исчерпывается теорией Г. Рейхенбаха. Рассматриваемый аспект вре-

менных отношений так или иначе отражается (при разной терминоло-

гии) в лингвистической традиции и в современных работах. Тем не ме-

нее, на наш взгляд, именно Г. Рейхенбах наиболее полно раскрыл фи-

лософские основы того понятия, о котором идет речь.

Временной и пространственный порядок. Представление вре-

менного порядка в тексте может быть связано с выражением простран-

ственных отношений. В частности, сменяющие друг друга ситуации

(эта смена обычно выражается с участием СВ) могут быть сопряжены со

сменой пространственных «вех», например: Под Маргаритой плыли кры-

ши

тролейбусов,

автобусов и

легковых

машин...

Она пересекла Арбат, подня-

лась

повыше, к четвертым

этажам,

и мимо

ослепительно

сияющих трубок на

угловом здании театра проплыла в узкий переулок с высокими домами

(М. Булгаков. Мастер и Маргарита); Грузовик выехал на

Ришелъевскую,

свернул к Оперному театру и остановился около темного здания (К. Паустов-

ский. Время больших ожиданий); Мы свернули к набережной. Прошли до-

щатым трапом над колеблющейся водой. Гулко ступая, приблизились к

дверям (С. Довлатов. Филиал). В таких случаях соотнесенность времен-

ных и пространственных характеристик находит выражение не только

в связи обозначаемых действий с локативными обстоятельствами, но и

в самом лексическом значении глаголов — глаголов перемещения.

Пространственные изменения, сопряженные с семантическими

комплексами «предел — возникновение новой ситуации

(ВНС)»

и «про-

цесс (или длительность состояния) как данная ситуация

(ДС)»,

могут

Временной порядок 523

касаться не только субъекта (см. приведенные выше примеры), но и

объекта. Например: Филипп смотрел, как брат придвинул к часам скамей-

ку, открыл дверцу футляра, снял с гвоздика ключ (К. Федин. Похищение

Европы); Эту пачку

Никанор

Иванович завернул в обрывок газеты и засунул

в вентиляционный ход (М. Булгаков. Мастер и Маргарита);

Братья-воры

залезли под нары... Их выволакивали за ноги человек

шесть...

(С. Сергеев-

Ценский. Жестокость).

Нередко в одном и том же высказывании включение действий во

временную последовательность затрагивает локативное изменение

обоих участников ситуации, касаясь как субъекта, так и объекта, напри-

мер: Мы упаковали свою добычу, плотно привязали к саням, выволокли сани

на улицу (В. Шефнер. Старая повесть); Костромин медленно поднялся, по-

дошел к приемнику, взял его в руки (Г.

Горышин.

Бельфлер-китайка).

Вместе с тем временной порядок может быть представлен в контек-

сте, не содержащем указания на пространственные изменения. Напри-

мер: Роман был закончен. И тут

разразилась

катастрофа (М. Булгаков.

Театральный роман); — Я так хочу машину. — Будет. Разбогатею — ку-

пим (С. Довлатов. Компромисс).

Наличие или отсутствие сопряженности семантики временного

порядка с локативными изменениями, касающимися субъекта и/или

объекта, свидетельствует о существовании многоаспектной вариатив-

ности «движения событий». Существенно, однако, то, что само по себе

наличие или отсутствие связи темпоральных и локативных изменений

не влияет на выражение семантики временного порядка: эта семантика

выражается как при наличии, так и при отсутствии сопряженности

«темпоральных сдвигов» с пространственными.

Таким образом, семантика временного порядка, хотя она и может

быть сопряжена с пространственными изменениями, имеет собственно

временные основания. Эта семантика является самостоятельной в сво-

их истоках — в «движении событий».

Движение времени, воплощенное в движении событий, возможно

и без обозначения движения в пространстве — это свидетельствует о

самостоятельном характере языковой репрезентации семантики вре-

менного порядка по отношению к семантике движения в пространстве,

хотя связь того и другого возможна.

Имеющийся в нашем распоряжении языковой материал подтвержда-

ет справедливость суждений Г. Рейхенбаха о соотношении временного и

пространственного порядка: «... временной порядок возможен в такой

524

Аспектуально-темпоральный

комплекс

области, которая не имеет никакого пространственного порядка, а

именно в сфере психического опыта человека. В самом деле, в нашей

повседневной жизни мы не ощущаем пространство столь непосредст-

венно, как мы чувствуем течение времени. Переживание времени свя-

зано с переживанием нашего собственного „я", с переживанием собст-

венного существования. „Я существую" значит „я существую сейчас",

однако существую в некоем „вечном теперь" и чувствую себя тождест-

венным самому себе в неуловимом потоке времени» [Там же: 130].

Осознаваемость

семантики временного порядка. Заслуживают

внимания встречающиеся в текстах размышления (суждения, замеча-

ния) о движении времени в связи с движением событий. Речь идет о

проявлениях осознаваемости семантики временного порядка.

Приведем в качестве примера высказывание, в котором внимание

субъекта повествования сосредоточено на том, как последовательность

событий фиксируется в человеческой памяти:

Удивительно

устроена чело-

веческая

память.

Ведь

вот, кажется, и недавно все это было, а между тем вос-

становить

события стройно и

последовательно

нет никакой возможности.

Выпали

звенья

из цепи! Кой-что

вспоминаешь,

прямо так и загорится перед

глазами, а прочее раскрошилось,

рассыпалось,

только

одна труха и какой-то

дождик в

памяти...

Ну, месяц, стало

быть,

который пошел вслед за

пьяной

ночью,

был

ноябрь

(М. Булгаков. Театральный роман). Ср. другой при-

мер: Почему-то сейчас меня преследует

мысль,

что нужно

записать

весь

порядок событий на озере,

хотя,

по существу, никаких событий не

было.

Но

все-таки. Все-таки началось с того, что нам

пришлось

спускаться

к озеру по

отвесному

склону...

(К. Паустовский. Бросок на юг).

В подобных отражениях семантики временного порядка доми-

нирует направление от более ранних событий к более поздним, соот-

ветствующее «естественному течению времени», однако возможно и

представление хода событий (вместе с ходом времени), идущее от не-

давних событий к тому, что им предшествовало. Ср. следующий при-

мер рассуждения, базирующегося на восстановлении хода прошедших

событий в направлении «от недавнего к истокам»: Следователь ушел от

Иванушки, получив весьма важный материал. Идя по нитке событий с конца

к началу, наконец удалось

добраться

до того истока, от которого пошли все со-

бытия (М. Булгаков. Мастер и Маргарита).

В повествовательных текстах идея временного порядка находит

эксплицитное выражение в замечаниях о «забегании вперед» и «возвра-

щении назад», например: Мне придется

нарушить

последовательный ход

Временной порядок 525

повествования и

забежать

вперед, чтобы

рассказать,

как мы

-наконец

избави-

лись

от Трегубова (К. Паустовский. Далекие годы); Мы подходили к могиле

и бросали в нее по горсти

земли...

Но это

было

гораздо позже, а сейчас Ка

т-

мир ввел меня в

приготовительный

класс (Там же); Скажу, забегая вперед,

что осенью мы расстались (С. Довлатов. Чемодан).

В зависимости от авторского замысла те или иные элементы вре-

менного порядка могут выделяться, акцентироваться. Одним из

вариантов актуализации рассматриваемой семантики является смысл

'приближающийся

момент наступления ожидаемого

события'.

На-

пример: А

ведь

главная, самая

сильная

боль,

может, не в ранах, а вот что

вот знаешь наверно, что вот через час, потом через

десять

минут, потом

через полминуты, потом

теперь,

вот сейчас — душа из тела

вылетит...

(Ф. Достоевский. Идиот). Ср. примеры из повести В. Набокова «Ма-

шенька»:

—Да,

вот

это

счастье.

Через

двенадцать

часов мы встретимся;

Даже Алферов

был

слишком взволнован тем, что вот, через

восемь-девять

часов приедет его жена, — чтобы болтать по своему обыкновению (Там

же); О, как это будет просто: завтра, — нет, сегодня, — он увидит ее,

только

бы

совсем

надрызгался

Алферов. Всего

шесть

часов

осталось.

То, как

представлено переживание героями повести приближающегося вре-

мени приезда Машеньки, во многом определяет содержательную

структуру повести и конкретную репрезентацию действий,

включающихся в ось времени.

Факты подобного рода лишний раз подтверждают высокую степень

интенциональности,

присущую семантике временного порядка. Оче-

видна способность этой семантики быть элементом актуального смыс-

ла, находиться в непосредственной связи с намерениями говорящего.

Средства выражения временного порядка

Центральные и периферийные элементы системы языковых

средств. Центральное положение в той сфере, которую можно назвать

«полем временного порядка», занимают языковые средства, харак-

теризующиеся наибольшей

специализированностью

по отношению к

рассматриваемой функции и наибольшей степенью регулярности. На

вершине иерархии находится последовательность глаголь-

ных

форм в нарративном тексте — форм прошедшего времени (а

также форм настоящего времени в функции настоящего исторического).

526

Аспектуальнотемпоральный

комплекс

Сами по себе формы, о которых идет речь, выполняют и функции

времени (прошедшего, настоящего или будущего), и видовые функции,

но нас в данном случае интересуют

видо-временные

формы, высту-

пающие в функции репрезентации «потока времени», в функции пред-

ставления временной оси в высказывании и целостном тексте. Сущест-

венную роль в выражении рассматриваемой категории как категории

высказывания и текста играет синтагматика вид о-в

ремен-

ных

форм,

их

комбинаторика.

При выражении сменющих друг друга ситуаций доминирующая

тенденция заключается в том, что порядок глагольных лексем в тексте

иконически

отражает временной порядок — последовательность дей-

ствий, в которой воплощается временная последовательность:

Мышла-

евский

выронил папиросу

изо

рта, откинулся и захрапел сразу (М. Булгаков.

Белая гвардия). На фоне этой господствующей тенденции становятся

понятными «исключения»: для выражения временного порядка, не

совпадающего с последовательностью глагольных словоформ в

тексте,

требуются специальные средства. Например: Прежде чем я успел

дать

себе отчет в том, что я вижу, мною вдруг овладело чувство, какое я испытал

когда-то в армянской деревне (А. Чехов. Красавицы). Ср. обстоятельствен-

ное выражение «регресса» в случаях следующего типа: Вдруг зашли по-

прощаться Юзовский с

Лемкусом.

До этого я сам разыскал и обнял Панаева

(С. Довлатов. Филиал). Далее (при анализе переходов от центра данной

сферы к периферии) речь должна идти о будущем времени и косвенных

наклонениях. Эти формы обычно передают лишь фрагменты времен-

ной последовательности, состоящие из нескольких действий, и отдель-

ные «включения» в ось времени, но не образуют той «цепи событий»,

которая определяла бы структуру целостного текста.

При рассмотрении роли глагольных средств выражения аспекту-

альности

и обстоятельств в представлении временного порядка следует

учитывать, что эти языковые средства выступают в сочетании и во вза-

имодействии с порядком слов, последовательностью глагольных форм.

Для выражения временного порядка вообще характерно взаимодейст-

вие» морфологических, синтаксических и лексических средств в выска-

зывании и целостном тексте.

Среди средств выражения вариантов временного порядка особое

место занимает

глагольный

вид (см. об этом ниже).

В выражении временного порядка важную роль играет грамма-

тическая категория

времени.

Временные формы в нарративном

Временной порядок 527

тексте выполняют функцию «поддержки» выражения основной линии

повествования. Формы прошедшего времени и формы презенса в функ-

ции настоящего исторического создают и поддерживают эту линию.

Для выражения временного порядка, представленного в рядах

глагольных форм, характерна однородность модального и временного

планов. Обычно структуру временного порядка в тексте образуют

формы одного и того же наклонения (чаще всего изъявительного) и од-

ного и того же времени (например, прошедшего).

И в тех случаях, когда в тексте сочетаются формы разных времен или

разных наклонений, сохраняется определенная «степень однородности»

в плане модального и/или темпорального содержания. Так, формы на-

стоящего времени, выступающие в функции настоящего исторического,

нередко сочетаются с формами прошедшего времени (Подошел поближе,

смотрю...

и т. п.). Те и другие формы относятся к единому смысловому

временному плану, репрезентируя различные способы его языковой се-

мантической интерпретации (непосредственного отражения того, что

было в прошлом, или образной актуализации прошлого). Ср. также соче-

тание форм будущего времени индикатива и повелительного наклонения,

выступающих в высказывании во временном плане будущего: — Сейчас за-

медлю ход, и вы тогда прыгайте! (А. Платонов. Чевенгур).

С глагольным центром поля временного порядка активно взаимо-

действуют

обстоятельства,

обозначающие определенные момен-

ты и интервалы, выделяемые на временной оси (через два дня, два часа

спустя и т. п.), а также союзы, участвующие в выражении «временного

порядка»: прежде чем и т. п. Это особая сфера «дополнительных харак-

теристик»,

близкая к центру.

Если

видо-временные

формы образуют основу временного порядка —

ряды действий и отдельные действия на оси времени, то указанные

языковые средства представляют собой дополнительную (хотя и очень

важную) характеристику «места» действий на временной оси, дополни-

тельную характеристику временного порядка. Следует подчеркнуть,

что рассматриваемые обстоятельственные показатели являются воз-

можными и весьма употребительными, но все же не постоянными эле-

ментами структуры временного порядка. Это еще один фактор,

играющий важную роль в определении места указанных языковых

средств в иерархии компонентов анализируемого поля.

К периферии рассматриваемой сферы относится выражение эле-

ментов временного порядка глагольными междометиями типа прыг,

528

Аспектуально-темпоральный

комплекс

хвать

и т. п., а также оборотами с формами типа

случись,

например: Взя-

ла она в бакалее подсолнечного масла, да литровку-то о вертушку и разбей!

(М. Булгаков. Мастер и Маргарита).

Элементы временного порядка (признаки «возникновение новой си-

туации» и «данная ситуация», формирующие «линию времени») могут быть

представлены в безглагольных

конструкцях

разных типов, например: Си-

дят эти Быковы, не хуже нас с тобою,

этак

вечерком, играют в

шашки...

Вдруг — что такое? Топот на

крыльце,

крик: «Отворяй!» (И. Бунин. Деревня).

Заметим, что во всех случаях безглагольного выражения отдель-

ных элементов временного порядка существенную роль играет под-

держка контекста — окружающих глагольных форм, создающих осно-

ву «временной линии», а также обстоятельственных элементов типа

вдруг. Случаи неглагольного выражения рассматриваемой

семантики,

явно относящиеся к периферии поля временного порядка, лишний раз

подчеркивают базисную роль глагольных форм (различных их сочета-

ний) в языковом представлении линии времени.

При всех особенностях, отличающих способы представления эле-

ментов структуры временного порядка в различных языках,

остается

действительной общая модель анализа и описания этой структуры.

Так, по отношению к немецким текстам, как и к русским, мы можем

оперировать понятиями ВНС и ДС, сукцессивность и симультанность,

динамичность и статичность.

В немецком языке важную роль в выражении динамичности и ста-

тичности в структуре временного порядка играют

аспектуальные

клас-

сы предельных и непредельных глаголов (о предельности / непредель-

ности немецкого глагола и об

аспектуальных

признаках форм времени

см. [Павлов 1984:

42—70]).

Для

аспектуальной

характеристики выска-

зываний существенны сочетания глаголов того или иного

аспектуаль-

ного класса с обстоятельственными элементами

аспектуальности

типа

plotzlich,

da,

schon

(см. [Sacker 1983:

178—207;

Thieroff 1992:

21—35;

Leh-

mann

1992:

156—160]).

Следует согласиться с суждением У. Заккера о

том, что включение в течение времени (die Einordnung in den

Zeitablauf)

в немецком языке в значительной мере зависит от дополнительных

лексических средств (временных

определителей),

от элементов тексто-

вых связей (контекста) и от текстовых данных (предшествующего и по-

следующего фона); оппозиция «комплексность — отсутствие указания

на данный признак» выступает в немецком языке лишь как вторичная

характеристика (см. [Sacker 1983:

178]).