Чиркин В.Е., Юдин Ю.А. и др. Сравнительное конституционное право

Подождите немного. Документ загружается.

ной доктрине под конституционным строем также понимается со-

вокупность руководящих принципов конституции

. По этому пути

пошли авторы Конституции РФ 1993 г., которая открывается гл. 1

«Основы конституционного строя». В пятнадцати статьях этой

главы формулируются основополагающие принципы экономичес-

кой и политической организации общества, организации государ-

ства, правового положения личности, которые согласно ст. 16

«составляют основы конституционного строя Российской Феде-

рации»

Конституционные принципы образуют тот «костяк», без кото-

рого не может быть самой конституции. Ж. Кардозо да Коста

образно называет принципы и ценности конституции «твердым

ядром, которое определяет само существо конституционного доку-

мента и без которого он теряет весь свой смысл»

. Такое значе-

ние конституционных принципов обусловливает необходимость в

их особой защите, специальных юридических гарантиях при пе-

ресмотре конституции. Подробно этот вопрос будет рассмотрен

ниже, здесь же лишь отметим, что в ряде конституций все прин-

ципы или главные из них не могут быть предметом пересмотра

или для их пересмотра установлен усложненный порядок.

Во-вторых, принципы конституции играют важную роль при

осуществлении конституционного контроля. Практика органов

конституционного правосудия многих стран свидетельствует, что

при решении вопроса о конституционности нормативных актов, о

толковании конституции эти органы исходят из ее принципов. На-

пример, практика Конституционного суда Австрии показывает,

что любая норма конституционного ранга должна толковаться в

соответствии с основными принципами

. В Испании руководящие

принципы являются «элементом окончательного толкования зако-

нов»

. К ссылке на конституционные принципы прибег и Консти-

туционный суд РФ в постановлении от 27 января 1993 г. по делу

об оплате вынужденного прогула при незаконном увольнении.

В нем он указал, что «эти принципы обладают высшей степенью

нормативной обобщенности, предопределяют содержание консти-

туционных прав граждан, носят универсальный характер и в свя-

зи с этим оказывают регулирующее воздействие на все сферы

общественных отношений»

Конституционные принципы могут формулироваться в тексте

конституции (в специальных разделах, преамбуле, в конкретных

См.:

Хессе К.

Указ. работа. С. 67.

Румянцев О. Г.

Основы конституционного строя России. М., 1994.

Annuaire international... P. 181.

Ibid.

P. 35.

Ibid.

P. 124.

Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993.

№ 11. Ст. 400.

100

нормах других разделов), а могут устанавливаться путем толко-

вания конституции или иных нормативных актов (так называемые

подразумеваемые принципы). Значительная роль в установлении

таких принципов принадлежит органам судебного конституцион-

ного контроля. Например, конституция Австрии прямо не форму-

лирует принцип правового государства, однако Конституционный

суд, исходя из ее содержания и духа, сформулировал и применяет

на практике этот принцип. В ряде решений, принятых в 80-е годы,

он признал неконституционность актов по причине их противоре-

чия принципу правового государства

. Во Франции Конституцион-

ный совет начиная с 1971 г. установил целый ряд принципов,

определяющих правовой статус личности (Судебная хартия прав

человека). Они получили название основных конституционных

принципов (в отличие от общих принципов права, устанавливае-

мых Государственным советом, не вытекающих из конституцион-

ных и иных норм и не имеющих ранг конституционных)

. Уста-

новление таким образом принципов отнюдь не означает «призна-

ния надконституционных норм, а признание того, что на основе

формальной конституции формируется ряд принципов и концеп-

ций, исходящих из нее, хотя и не находящих в ее писаном тексте

определенного формулирования»

Конституционные принципы, с учетом их характера, можно

разделить на три основные группы: универсальные, особенные и

единичные.

К универсальным относятся принципы, имеющие общечелове-

ческую ценность, выработанные мировой цивилизацией к концу

XX в. и присущие большинству современных конституций: прин-

ципы народного (национального) суверенитета и народовластия,

правового государства, социального государства, гарантированно-

сти прав и свобод человека, социально ориентированной рыночной

экономики, разделения властей, политического плюрализма, пред-

ставительной демократии. Именно эти принципы в своей совокуп-

ности или большинстве составляют «ядро» современной демокра-

тической конституции. Однако их утверждение как универсальных

и сегодня встречает во многих странах (преимущественно разви-

вающихся и социалистических) сильное сопротивление. Об этом,

в частности, свидетельствует острая идейно-политическая борьба,

развернувшаяся в странах Африки, которые на рубеже 80—

90-х годов приступили к широкомасштабным конституционным

реформам

Annuaire international... P. 33—34.

Favoreu L., Philip L.

Op. cit. P. 230.

Garlicki L.

Op. cit. S. 249.

См.:

Юдин Ю. А.

Новые тенденции конституционного развития стран Аф-

рики/уТосударство и право. 1992. № 12. С. 126.

101

Ряд политиков и юристов отрицают универсальный характер

основополагающих демократических конституционных принципов,

ссылаясь на то, что они являются продуктом западной цивилиза-

ция и неприменимы в обществе с иной культурой, иной системой

«традиционных ценностей». Между тем опыт политико-правового

развития стран Африки после получения ими независимости сви-

детельствует о том, что такие ссылки служили и служат, как

правило, для оправдания тоталитаризма и авторитаризма (одно-

партийной системы, режима личной власти, ограничения прав и

свобод человека). «Все африканские автократы всегда утвержда-

ли, для оправдания сохранения своей власти путем насилия, что

публичные свободы, демократия и правовое государство — это

преимущественно западные, а не универсальные понятия, импор-

тированные в Африку и навязанные ей концепции, которые игно-

рируют специфику Черного континента»

. Другие стоят на совер-

шенно иных позициях, признавая как универсальность основопо-

лагающих конституционных принципов, так и необходимость и

возможность их утверждения в странах Африки. Как считает

камерунский юрист М. Камто, особенности африканской культу-

ры «не служат препятствием ни для демократического управле-

ния, ни для правового государства»

. Ж.-М. Нзуанкэ, критикуя

«африканскую концепцию прав человека», подчеркивает, что

«права человека не могут быть белыми, черными, желтыми, вос-

точными или западными. Есть универсальные права, принадлежа-

щие любому человеческому существу»

. Именно эта позиция по-

лучила подтверждение в большинстве новых конституций, приня-

тых в странах Африки, что свидетельствует о совместимости

ценностей различных культур, возможности их синтеза и укоре-

нения универсальных конституционных принципов на националь-

ной почве. Распространение указанных принципов в развивающих-

ся странах, а также в постсоциалистических государствах свиде-

тельствует и о том, что они являются «частью цивилизационных

завоеваний народов и входят в общее достояние человечества»

Идея правового государства впервые на конституционном

уровне была сформулирована в ст. 16 Декларации прав человека

и гражданина 1789 г. Эта статья, указывая на разделение влас-

тей и гарантированность прав человека, «возвела в конституцион-

ный принцип режим правового государства»

. Ныне он стал уни-

версальным принципом большинства демократических конститу-

Yakemtchouk R. Democracy in Africa/Studia diplomatika. Bruxelles, 1991.

№ 2. P. 7. См. также:

Нзуанкэ Ж.-М.

Отношение к демократии в Африке//Эпо-

ха демократии. 1991. № 1. С. 155.

Kamto M.

Pouvoir et droit en Afrique noire. P., 1987. P. 438.

International Social Science Journal. 1992. № 128. P. 384.

Yakemtchouk R.

Op. cit. P. 7.

Quermonne «L, Chagnollaud D.

Op. cit. P. 348.

102

ций, независимо от того, формулируется ли он открыто или нет.

В одних конституциях термин «правовое государство» использует-

ся для определения природы существующего государства (напри-

мер, ст. 1 Конституции РФ: «Российская Федерация — Россия

есть демократическое федеративное правовое государство»,

ст. 1 конституции Румынии, ст. 28 Основного закона ФРГ, ст. 6

конституции Сан-Томе и Принсипи

). В других правовое государ-

ство называется в качестве цели (например, в преамбулах консти-

туций Болгарии, Бенина, Конго, Мадагаскара говорится о решимо-

сти создать такое государство). В третьих раскрывается понятие

«правовое государство», указываются его существенные признаки

без использования самого термина (так, в ст.ст. 2 и 3 конституции

Португалии сказано, что государство основано на праве уважения

и защите основных прав и свобод, подчинено конституции и демо-

кратической законности). Однако главное заключается не в самих

нормах-определениях, нормах-целях, а в том, что принцип право-

вого государства, его существенные черты определяют, с разной,

конечно, степенью последовательности и в различном объеме, со-

держание основных конституционных институтов.

В современной конституционной теории правовое государство

характеризуется тремя основными признаками: верховенство пра-

ва, в том числе верховенство конституции и правовых законов;

организация и функционирование государственной власти в соот-

ветствии с принципом разделения властей; реальность прав и сво-

бод человека, гарантируемых и защищаемых государством, отно-

шения между которым и личностью осуществляются в правовой

форме

. Каждый из этих признаков в свою очередь может рас-

сматриваться как самостоятельный универсальный конституцион-

ный принцип (принцип законности, принцип реальности прав и

свобод, принцип разделения властей).

Принцип социального государства впервые был сформулирован

в Веймарской конституции 1919 г. и получил широкое распрост-

ранение после второй мировой войны, особенно в конституциях

«второго поколения», а затем в конституциях развивающихся и

постсоциалистических стран (Франция, Испания, Португалия,

Россия, Армения, Болгария, Беларусь, Казахстан, Румыния, Че-

хия, Бенин, Конго, Индия и др.).

Социальное государство — это государство, на котором лежит

ответственность за удовлетворение социальных потребностей чле-

нов общества в сфере образования, здравоохранения, культуры,

социального обеспечения, охраны труда, семьи. Оно является «го-

Constitucäo de Republica Democratica de Sao Tome. S. Tome, 1990.

См.:

Нерсесянц В. С.

История идей правовой государственности. М., 1993.

С. 7; Государственное право Германии. Т. l. M., 1994. С. 30—31.

103

сударством, делающим возможным индивидуальную и социальную

жизнь, и это по конституционной формуле социального правового

государства является его задачей»

В конституционном принципе социального государства выра-

жается объективная закономерность развития современного госу-

дарства — его вмешательство в социальные и экономические от-

ношения в целях обеспечения социальной справедливости (под-

держание на достойном уровне качества жизни членов общества,

обеспечение социальной защиты нетрудоспособных граждан и

т.д.). Конкретное выражение этот принцип получает в статьях,

определяющих цели и задачи экономической, социальной и куль-

турной политики государства. Так, в ч. 1 гл. II конституции Ита-

лии говорится, что государство покровительствует материнству,

младенчеству, охраняет здоровье, гарантирует бесплатное лече-

ние для неимущих, устанавливает общие нормы по вопросам про-

свещения, учреждает государственные школы и т. д. Российская

Федерация согласно ст. 7 Конституции 1993 г. определяется как

«социальное государство, политика которого направлена на созда-

ние условии, обеспечивающих достойную жизнь и свободное раз-

витие человека». И далее раскрывается конкретное содержание

этой политики: охрана труда и здоровья людей, установление га-

рантированного минимального размера оплаты труда, обеспече-

ние государственной поддержки семьи и т. д.

Социальное государство — антитеза закреплявшегося социа-

листическими конституциями патерналистского государства, ко-

торое упраздняло ответственность человека за собственную судь-

бу, ограничивало его активность и инициативу, пыталось прину-

дительно его осчастливить и совершенствовать. Напротив, оно,

как указывается в ст. 7 Конституции РФ, создает условия для

свободного развития человека. «Формула социального правового

государства содержит для конкретного законодателя императив-

ное требование, но не императивные способы и направления ре-

шения этих задач...»

Важнейшим универсальным конституционным принципом явля-

ется принцип народного (национального) суверенитета и народо-

властия, заключающийся в том, что государственная власть ис-

ходит от народа, принадлежит ему и осуществляется им как че-

рез своих представителей, так и непосредственно (выборы, рефе-

рендум, плебисцит, народная инициатива). Этот принцип закреп-

лен не только республиканскими, но и большинством современных

монархических конституций (Бельгия, Испания, Япония, Марокко,

Непал, Камбоджа и др.). Так, в преамбуле конституции Японии

говорится, что «народ облечен суверенной властью», что «госу-

Хессе К.

Указ. работа. С. 111.

Там же.

С. 113.

104

дарственная власть основывается на непоколебимом доверии наро-

да, ее авторитет исходит от народа, ее полномочия осуществля-

ются представителями народа», что это «принцип, общий для все-

го человечества».

Принцип народного (национального) суверенитета и народо-

властия в ряде стран поставлен под особую конституционную за-

щиту, что находит отражение в двоякого рода положениях основ-

ных законов. Во-первых, это положения о запрещении отдельным

лицам, части народа присваивать осуществление суверенитета

(конституции Болгарии, Франции и франкоязычных стран Афри-

ки) или власти (конституции России, Армении, Молдовы). Со-

гласно ст. 2 конституции Франции, «никакая часть народа, никакая

отдельная личность» не могут присвоить себе осуществление на-

ционального суверенитета. В конституции Бенина (ст. 3) дается

более развернутый перечень: «Никакая часть народа, никакая об-

щина, никакая корпорация, никакая ассоциация или политичес-

кая партия, никакая профсоюзная организация, никакая лич-

ность» не могут присвоить себе осуществление национального су-

веренитета. В ч. 4 ст. 3 Конституции РФ говорится, что никто не

может присвоить власть в Российской Федерации и что захват

власти или присвоение властных полномочий преследуются по

федеральному закону. Во-вторых, это положения о праве народа

и гражданина на сопротивление незаконной власти, впервые сфор-

мулированные в Декларации независимости 1776 г.

. Ныне это

право предусмотрено конституциями многих государств, особенно

тех, народам которых пришлось пройти испытание тоталитарны-

ми режимами. Так, в п. 4 ст. 20 Основного закона ФРГ преду-

смотрено право всех немцев оказывать сопротивление всякому,

кто попытается устранить конституционный строй, «если иные

средства не могут быть использованы». О том, что это положение

направлено на защиту народного суверенитета и народовластия,

свидетельствует тот факт, что оно содержится в той же статье,

п. 2 которой гласит: «Вся государственная власть исходит от на-

рода и осуществляется им путем выборов и голосований и через

органы исполнительной, законодательной и судебной власти».

Кроме того, речь идет о посягательстве на конституционный

строй (ему тождественно понятие «основы демократического

строя»), определяемый ФКС как такой «государственно-правовой

способ правления, который исключает любое насилие и произвол,

основывается на самоопределении народа по волеизъявлению

большинства, на свободе и равноправии»

См.: Соединенные Штаты Америки. Конституция и законодательные акты.

M, 1993. С 25.

Хессе К.

Указ. работа. С. 72.

105

Право народа на сопротивление незаконной власти включено

во многие конституции африканских стран, что продиктовано пе-

чальным опытом первых десятилетий их независимого развития,

отмеченного многочисленными военными переворотами (консти-

туции Бенина, Буркина-Фасо, Ганы, Нигера, Того). Согласно

ст. 167 конституции Буркина-Фасо 1991 г. граждане имеют право

на гражданское неповиновение любой неконституционной власти,

особенно возникшей в результате государственного переворота

или путча

. Конституция Нигера 1992 г. предусматривает право

и обязанность народа оказывать сопротивление и гражданское

неповиновение любому репрессивному режиму, защищать демо-

кратический режим от государственного переворота (ст. 6)

. Сход-

ные положения содержат и некоторые конституции постсоциали-

стических государств (Венгрии, Чехии, Хорватии). Например, в

чешской Хартии основных прав и свобод гражданам предостав-

лено право оказывать сопротивление любому, кто пытается устра-

нить установленный ею демократический строй, «если деятель-

ность конституционных органов и эффективное использование за-

конных средств невозможны»

Вторую группу конституционных принципов составляют прин-

ципы, закрепляемые основными законами отдельных групп госу-

дарств или присущие определенной конституционной модели.

Для «социалистической» конституционной модели характерны

такие принципы, как руководящая роль в обществе и государстве

одной политической партии, господство общественной собственно-

сти, единство государственной власти, демократический центра-

лизм (Китай, Куба, КНДР, Вьетнам). Некоторые изменения, вне-

сенные в конституции Китая и Кубы в последние годы, а также

новая конституция Вьетнама не затрагивают, по существу, эти

основополагающие принципы. Так, в предисловии к тексту кон-

ституции Вьетнама указывается, что ее принятие представляет

собой важный шаг в строительстве правового государства. Одна-

ко, согласно ст. 4, Коммунистическая партия Вьетнама по-прежне-

му объявлена руководящей силой общества и государства, а сле-

довательно, ее идеология — «марксизм-ленинизм и идеи Хошими-

на» — является официальной. Статья 15 говорит о рыночной эко-

номике, но объявляет ее основой всенародную и коллективную

собственность. Национальное собрание является высшим органом

государственной власти и т. д.

Таким образом, основополагающие принципы социалистичес-

ких конституций противостоят универсальным конституционным

Constitution du Burkina Faco. Ouagadougou, 1991.

Afrique contemporaine. 1993 № 165.

Sbirka zäkonu Ceske Republiky. Praha, 1993. С. 2.

106

принципам: правовому государству противостоит принцип тотали-

тарного государства, политическому плюрализму — однопартий-

ность, разделению властей — единство государственной власти и

демократический централизм.

Особые принципы присущи также конституциям развивающих-

ся стран. Таков, например, принцип национализма, который пря-

мо закрепляется в некоторых основных законах (ст. 6 конститу-

ции Бангладеш, преамбула конституции Индонезии) и определяет

содержание многих конституционных норм, регулирующих полити-

ческие, экономические, идеологические отношения. Стремлением

к обеспечению завоеванной независимости, упрочению государст-

венного суверенитета объясняется тот факт, что в преамбулах и

первых статьях основных законов подчеркивается суверенность

и независимость нового государства (например, согласно ст. 1

конституции Мозамбика, республика является независимым и су-

веренным государством). В области экономических отношений

принцип национализма находит отражение в конституционных по-

ложениях, направленных на обеспечение суверенитета народа над

национальными ресурсами, на поощрение национального пред-

принимательства при определенных ограничениях иностранного

капитала. Так, в конституции Папуа-Новой Гвинеи указывается

на необходимость «строгого контроля за иностранными капитало-

вложениями, постоянного признания национального суверенитета,

который не может быть ограничен зависимостью от иностранной

помощи».

Другим примером особого конституционного принципа может

служить принцип африканского единства, провозглашаемый кон-

ституциями государств Африки. Характерной является в этом от-

ношении ст. 117 конституции Мали, согласно которой республика

«может заключать с любым африканским государством соглаше-

ния об ассоциации или сообществе, включающие полный или час-

тичный отказ от суверенитета в целях реализации африканского

единства».

Наконец, есть принципы, характерные лишь для отдельных

конституций и отражающие национальную специфику данной

страны. Например, конституция Пакистана провозглашает в ка-

честве важнейшего принципа политики государства «исламский

образ жизни», согласно которому государство «предпринимает

меры, направленные на то, чтобы дать возможность мусульманам

Пакистана, индивидуально и коллективно, строить свою жизнь в

соответствии с основными принципами и концепциями ислама...».

Этот принцип конкретизируется в положениях ч. IX, предусмат-

ривающих запрещение законодательства, противоречащего пред-

писаниям ислама, изложенным в Коране и сунне, создание ряда

исламских органов и т. д. В конституциях Японии и Италии за-

107

крепляется такой важнейший принцип внешней политики государ-

ства, как отказ от войны (в ст. 9 конституции Японии сказано,

что японский народ «на вечные времена отказывается от войны

как суверенного права нации»).

Мы рассмотрели проблему содержания юридической конститу-

ции. Однако, как отмечалось, наряду с ней в каждом государстве

существует фактическая, реальная конституция, закрепляющая

реальный порядок организации и осуществления государственной

власти, реальные отношения, складывающиеся между государст-

вом, обществом и его членами. В этой связи важное значение

имеет вопрос о соотношении между юридической и фактической

конституциями. В принципе можно утверждать, что между этими

конституциями всегда существует определенное расхождение. Но

степень такого расхождения, как и причины, его обусловливаю-

щие, в отдельных странах весьма различны. В одних случаях речь

идет о несовпадении лишь некоторых конституционных норм с ре-

альными отношениями. Например, нормы, регламентирующие по-

рядок выборов президента США, не совпадают с реальной проце-

дурой, решающую роль в которой играют политические партии,

вообще не упоминаемые в конституции. В других случаях основ-

ное содержание юридической конституции не совпадает с реаль-

ными отношениями, превращая тем самым ее в фиктивную консти-

туцию. Такими были, например, социалистические конституции

и конституции многих развивающихся стран, наполненные соци-

альной демагогией и содержавшие нередко демократические по-

ложения о народовластии, правах и свободах граждан, которые

не имели ничего общего с действительностью.

Расхождение между юридической и фактическими конститу-

циями может быть обусловлено рядом факторов. Например, нема-

ловажную роль играет «возраст» основного закона — чем он

«старше», тем вероятнее такое расхождение, ибо общественные

отношения, урегулированные в момент его принятия, с течением

времени существенно меняются, но не получают адекватного от-

ражения в нем по ряду причин (слишком сложна процедура вне-

сения поправок, устойчива традиция уважения «священного тек-

ста» и т.д.). Во многих странах в этих случаях юридическая

конституция дополняется как конституционными соглашения-

ми, так и решениями органов конституционного правосудия, то

есть практикой (например, США, Австралия). Как отмечает

Ф. Ардан, американская конституция, которой исполнилось

200 лет, не могла бы еще действовать при скрупулезном соблю-

дении воли «отцов-основателей»

Ardant Ph.

Op. cit. P. 71.

108

Важнейшее значение имеет тип политического режима — в

тоталитарных и авторитарных режимах конституция по определе-

нию является фиктивной, ибо используется лишь как демократи-

ческий фасад, призванный скрыть существо режима.

В развивающихся и постсоциалистических странах, где лишь

недавно приняты демократические конституции, немаловажной

причиной возможного (или уже имеющегося) несовпадения их с

реальными отношениями является господствующий здесь тип по-

литической культуры. Так, В. В. Бочаровым убедительно показано,

что в странах Африки «традиционная политическая культура су-

щественно деформирует процесс, предусмотренный политико-пра-

вовыми документами»

. Например, конституции учреждают новые

органы местного самоуправления, однако в действительности

власть на местах нередко осуществляется традиционными лиде-

рами, представление о которых «как форме реализации власти на

принципах традиционной политической культуры продолжает жить

у людей и сегодня»

Принимая во внимание эти и некоторые другие факторы, мож-

но сделать следующий вывод: сведение к минимуму расхождения

между юридической и фактической конституциями требует преж-

де всего обеспечения государственной властью эффективной реа-

лизации конституционных норм, а также своевременного приведе-

ния содержания юридической конституции в соответствие с изме-

нившимися общественными отношениями. Как свидетельствует

опыт ряда стран, важную роль в этом процессе, помимо пересмот-

ра конституции, играет деятельность органов конституционного

правосудия, связанная с ее толкованием.

§ 3. Свойства конституции

Сущность и содержание конституции проявляются в совокуп-

ности свойств (юридических, политических, идеологических), ха-

рактеризующих ее качественное своеобразие как одного из эле-

ментов политической системы современного общества. Свойства

эти присущи любой конституции, но в каждой из них те или иные

обладают определенной интенсивностью, то есть выражены в боль-

шей или меньшей степени (например, в социалистических кон-

ституциях преобладали политические и идеологические свойства

в ущерб юридическим). Опыт мирового конституционного процес-

са свидетельствует, что свойства конституции в отдельные перио-

ды и в отдельных странах существенно изменялись, как менялось

и соотношение между ними.

Бочаров В. В.

Власть. Традиции. Управление (попытка этноисторического

анализа политических культур современных государств Африки). М., 1992. С.

223.

Там

же

С. 213.