Чиркин В.Е., Юдин Ю.А. и др. Сравнительное конституционное право

Подождите немного. Документ загружается.

гося кризиса колониальной системы) и демократизацией политиче-

ских режимов как в старых конституционных государствах (Гер-

мания, Испания, Мексика), так и в некоторых странах, не имев-

ших ранее .конституций (Таиланд, Эфиопия, Египет и др.). Были

приняты десятки новых конституций (правда, многие из них пе-

рестали действовать к концу периода), модернизированы некото-

рые старые.

Во-вторых, господствовавшая на первом этапе конституционная

модель не претерпела сколь-нибудь существенных изменений.

В ее основе осталась все та же либеральная концепция. Однако

разработанные ею конституционные принципы, определяющие де-

мократическую организацию государственной власти и правовое

положение личности, приобретают в этот период новое качество.

Они все более получают признание как общечеловеческие ценно-

сти, имеющие универсальный характер. Об этом свидетельствует

их широкое восприятие конституциями стран, различающихся по

уровню социально-экономического развития, своей культуре, на-

циональным традициям.

В-третьих, начинают формироваться новые тенденции кон-

ституционного развития, возникновение которых обусловливалось

объективными факторами — качественными изменениями, прои-

зошедшими в социально-экономических и политических структу-

рах общества (прежде всего в странах «зрелой» демократии).

К ним относятся: включение в предмет конституционного регули-

рования нового комплекса общественных отношений (прежде все-

го экономических и социальных); расширение конституционно ус-

танавливаемых пределов вмешательства государства в жизнь об-

щества и индивидов (признание его экономической и социальной

роли); придание конституционного статуса новым институтам по-

литической системы (политическим партиям и профсоюзам); по-

явление новой категории прав и свобод человека (социально-эко-

номических) ; конституционное определение принципов миролюби-

вой внешней политики.

Наиболее отчетливо эти тенденции получили отражение (хотя

и не в одинаковой степени) в Веймарской конституции Германии

1919 г., конституциях Чехословакии 1920 г., Югославии 1921 г.,

Ирландии 1937 г., Мексики 1917 г., Испании 1931 г. Так, Веймар-

ская конституция содержала такие разделы, как «общественная

жизнь», «хозяйственная жизнь», «религия и религиозные общест-

ва», «просвещение и школа», положения которых довольно под-

робно регулировали экономические и социальные отношения, раз-

личные стороны духовной жизни общества

. Конституция Югосла-

вии предусматривала право и обязанность государства вмеши-

ваться в экономическую жизнь общества: «Государство в

См.: Конституции буржуазных стран. Т. l. M., 1935.

интересах всего общественного целого и на основе законов имеет

право и обязанность вмешиваться в экономические отношения

граждан в духе справедливости и в видах устранения социальных

конфликтов»

. Широкое вмешательство государства в экономичес-

кие отношения предусматривала и конституция Мексики (закреп-

ление государственной собственности, принципа планирования на-

ционального развития, ограничение свободной конкуренции и

т.п.)

. Основной закон Ирландии в разделе «Международные

отношения» провозглашал приверженность идеалам мира и дру-

жественного сотрудничества наций, принципу мирного разреше-

ния международных споров, общепризнанным принципам между-

народного права

. В конституции Чехословакии впервые была

признана роль политических партий в формировании и деятель-

ности государственных органов

Однако эти конституции представляли исключение из общего

процесса конституционного развития в тот период. Проявившиеся

в них новые тенденции в целом не затронули конституционную

модель, сложившуюся в XIX в.

Полный разрыв с этой моделью характеризует конституцион-

ное развитие в рассматриваемый период России, а затем и СССР.

На основе концепции, исходящей из постулатов марксистской тео-

рии о закономерностях развития общества и государства, их при-

роде, была создана принципиальная новая, «социалистическая»

конституционная модель, нашедшая свое воплощение в Конститу-

ции РСФСР 1918 г. и Конституциях СССР 1924 г. и 1936 г. За-

крепляемые ими принципы организации государственной власти,

политической, социальной и экономической организации общест-

ва, правового положения личности и ее отношений с обществом

и государством коренным образом отличались от конституцион-

ных принципов, выработанных к тому времени мировым консти-

туционным развитием. Принцип народного суверенитета был за-

менен принципом принадлежности государственной власти только

трудящимся, руководимым рабочим классом; принципы политиче-

ского, экономического и идеологического плюрализма — принци-

пом монизма как основы политической, экономической организа-

ции общества и его духовной жизни (однопартийность, всевлас-

тие Советов, безраздельное господство социалистической собст-

венности и марксистско-ленинской идеологии); принцип свободы

и автономности личности, пользующейся широкими правами и

свободами — ее подчиненностью обществу и государству, наде-

лению ее правами и свободами в «интересах социалистического

Конституции буржуазных стран. Т. II. М, 1935. С. 107.

См : Мексиканские Соединенные Штаты. Конституция и законодательные

акты. М., 1986.

См.: Конституции буржуазных государств Европы. М., 1957.

См.: Конституции буржуазных стран. Т. 1.

строительства». В усеченном виде эти идеи получили отражение

также в конституциях Венгрии 1919 г., Монголии 1940 г.

В концептуальном плане названные конституции, хотя и в ги-

пертрофированном и искаженном виде, отразили некоторые новые

тенденции мирового конституционного развития, а именно возрас-

тание экономической и социальной роли современного государст-

ва. В частности, они впервые закрепили систему социальных и

экономических прав, что оказало немалое воздействие на консти-

туционное законодательство многих стран.

Третий этап конституционного развития характеризуется рас-

ширением масштабов конституционного процесса и существенны-

ми изменениями его содержания. Впервые этот процесс стал дей-

ствительно мировым, распространившись практически на все стра-

ны. В него включились более 130 новых государств в Африке,

Азии, Латинской Америке и Океании, возникших в результате

ликвидации колониальной системы. Для народов бывших коло-

ний принятые конституции стали символом не только обретенной

государственности, но и принадлежности к мировому сообществу

в качестве его равноправных членов.

Конституционному процессу на этом этапе присуще многооб-

разие основных конституционных моделей и их разновидностей.

Основными являлись: западная конституционная модель, сложив-

шаяся на предыдущих этапах; «социалистическая», представлен-

ная ранее лишь советскими конституциями, а теперь и конститу-

циями других социалистических государств (Албания, Болга-

рия, Венгрия, Вьетнам, ГДР, КНДР, Китай, Куба, Польша, Ру-

мыния, Чехословакия, Югославия, Монголия); новая конституци-

онная модель, воплощенная в конституциях развивающихся стран.

Каждая из названных моделей имела свои разновидности, свои

тенденции развития.

Развитие западной конституционной модели отмечено в рас-

сматриваемый период рядом новых моментов, которые свидетель-

ствуют об определенных качественных изменениях. Следует, од-

нако, подчеркнуть, что эти моменты далеко не в равной мере ха-

рактеризуют все относящиеся к ней конституции. В связи с этим

рассматриваемые конституции можно разделить на две группы:

конституции «второй волны» (или «нового поколения») и «старые»

конституции

. К первой группе относятся конституции, принятые

в развитых странах, где после второй мировой войны были лик-

видированы тоталитарные режимы (ФРГ, Греция, Италия, Испа-

ния, Португалия, Япония). К ней можно отнести и конституции

См. об этом: Буржуазные конституции на современном этапе М , 1983.

С. 7—28- Современное буржуазное государственное право Критические очерки.

Т 2. С 30—50.

Франции 1946 и 1958 гг. Ко второй группе относятся конституции

других развитых стран независимо от дат их принятия.

Конституции «второй волны» наиболее полно отразили те но-

вые тенденции, которые зародились на предыдущем этапе. Глав-

ная из них — включение в предмет конституционного регулиро-

вания нового блока общественных отношений, прежде всего эко-

номических .и социальных. В результате конституция приобрета-

ет новое качество — становится основным законом не только го-

сударства, но в определенной степени и общества. В связи с этим

изменилось я конституционное регулирование отношений между

государством, обществом и индивидами. Новые конституции зна-

чительно расширяли пределы вмешательства государства в эко-

номическую, социальную и духовную сферы жизни общества, воз-

лагая вместе с тем на него соответствующие обязанности перед

обществом в целом и его членами.

Все эти явления получили теоретическое осмысление в запад-

ной науке конституционного права. В частности, изменяется само

понятие конституции, обогащается его содержание. Конституция

стала рассматриваться как основной закон, регулирующий наря-

ду с политическими также социально-экономические отношения,

что нашло отражение в новом понятии «социальная консти-

туция». Так, по мнению Ф. Ардана, социальная конституция —

это принципы экономической и социальной организации, включе-

ние которых в текст основного закона стало «обычным явлением

новейшего времени»

. К. Хессе, рассматривая конституцию как

«основной порядок жизни общества», подчеркивает, что она «не

ограничивается установлением государственного строя», а охваты-

вает также «основы устройства негосударственной жизни»

Конституции «второй волны» расширяют и сферу регулирова-

ния политических отношений, что находит отражение в конститу-

ционализации таких важнейших институтов политической систе-

мы, как политические партии и общественные объединения. По

мнению французского конституционалиста П. Авриля, это, «пожа-

луй, наиболее интересное явление в развитии нового конституци-

онного права»

В конституциях «второй волны» получила отражение и тен-

денция к демократизации общественно-политической жизни, осо-

бенно в странах, демократическое развитие которых было прерва-

но на предыдущем этапе установлением фашистских режимов.

Они не ограничились восстановлением демократической государ-

ственности, а пошли значительно дальше, прежде всего в регули-

ровании прав и свобод человека, их правовой защиты, укрепле-

Ardant Ph.

Op. cit. P. 73.

Хессе К.

Указ. работа. С. 28—29.

Avril P.

Essais sur les partis politiques. P., 1990. P. 22.

нии конституционной законности. В этом отношении, как отмеча-

ется в западной литературе, они явились «реакцией на прошлые

диктатуру и террор»

. Говоря, например, об Основном законе

ФРГ, К. Саузхеймер называет его «историческим ответом на по-

ражение демократии в 1933 г. и нацистскую диктатуру». Именно

этим объясняется, по его мнению, то положение, которое в нем

занимает институт прав человека, а также строгое применение ко

всем институтам обязывающего принципа господства права

Одной из характерных черт конституций «второй волны» яв-

ляется регулирование ими в значительном объеме внешнеполити-

ческой деятельности государства. В прошлом конституции, отно-

сящиеся к западной модели, ограничивались, как правило, опре-

делением компетенции государственных органов в сфере между-

народных отношений (порядок объявления войны и заключения

мира, заключения, ратификации и денонсации международных

договоров). Теперь важное место в них занимают положения, оп-

ределяющие принципы миролюбивой внешней политики государ-

ства, его участие в общемировых и региональных интеграцион-

ных процессах (последнее, в частности, обусловило появление

комплекса конституционных норм, касающихся ограничения на-

ционального суверенитета, компетенции высших государственных

органов, регламентации соотношения международного и внутри-

государственного права).

Ко второй разновидности западной конституционной модели

относятся конституции, в которых отмеченные тенденции либо во-

обще не нашли отражения, либо отражены лишь частично и не

столь полно, как в конституциях «второй волны». Иными слова-

ми, господствовавшая в значительной группе развитых стран кон-

ституционная модель, представленная «старыми» конституциями,

не претерпела здесь качественных изменений. Именно в этом

смысле рассматриваемые конституции (или конституционные за-

коны) являются «старыми», хотя большинство из них действи-

тельно были приняты в прошлом — начале нынешнего века (но

некоторые — в 70—80-х годах, например, закон о форме правле-

ния 1974 г. в Швеции, Конституционный акт 1982 г. в Канаде,

конституция ЮАР 1983 г.). Вместе с тем эти конституции также

подверглись определенной модернизации путем внесения измене-

ний и дополнений, которые отражали новые явления в развитии

отдельных стран и всего мирового сообщества. Эта модернизация

затронула главным образом два объекта конституционного регу-

лирования: права и свободы человека и внешнеполитическую дея-

тельность государства. Конституционное регулирование последней

по содержанию и направленности во многом сходно с соответ-

Constitutions in Democratic Politics. P. 7.

Ibid.

P. 231.

ствующими положениями конституций «второй волны», особенно

в том, что касается проблемы соотношения внутригосударствен-

ного и международного права, участия в интеграционных процес-

сах и принципов внешней политики. В меньшей мере такое сход-

ство характерно для регулирования института основных прав и

свобод. Вносившиеся изменения касались главным образом поли-

тических и гражданских прав (включение некоторых новых, демо-

кратизация традиционных). В отличие от конституций «второй

волны» институт основных прав не был дополнен социально-эко-

номическими и культурными правами, а если некоторые из них

и включались в конституции отдельных стран (например, Бель-

гии, Канады, Швейцарии, Финляндии), то в значительно меньшем

объеме.

Говоря о федеральной конституции Австрии, С. Морсшер под-

черкивает, что она содержит лишь «основные права либерального

и политического характера... а широкий спектр социальных прав...

относится к области обычного законодательства»

Однако главное отличие этих конституций от конституций

«второй волны» состояло в том, что они по-прежнему игнорирова-

ли вопросы экономической и социальной организации граждан-

ского общества. В них не получила адекватного отражения воз-

росшая роль современного государства, то есть по существу ос-

тались неизменными установленные в соответствии с либеральны-

ми концепциями XIX в. пределы вмешательства государства в

жизнь гражданского общества и отдельных индивидов.

Таковы в общих чертах особенности развития западной кон-

ституционной модели на третьем этапе. Вне этого развития оста-

валась лишь конституция США — ни одна из отмеченных новых

тенденций не нашла в ней отражения. Принятые пять конституци-

онных поправок .не затрагивали содержания конституции: две из

них носили процедурный характер, а три предусматривали рас-

ширение избирательных прав граждан (отмена избирательного

налога и снижение возрастного ценза).

Вторая конституционная модель третьего этапа была пред-

ставлена социалистическими конституциями. Основу ее состав-

ляли советские конституции и прежде всего Конституция СССР

1936 г., принципиальные черты которых воспроизводились основ-

ными законами социалистических государств, возникших после

второй мировой войны. Вместе с тем последние имели ряд осо-

бенностей, которые в концептуальном плане объяснялись различи-

ем в процессе строительства социализма двух этапов: создание

основ социализма и развитого или «зрелого» социализма. Соот-

ветственно можно говорить о двух разновидностях «социалисти-

ческой» конституционной модели: одну представляла советская

Annuaire international de justice constitutionnelle. T. VI. P., 1992. P. 27—28:

конституция, другую — все иные социалистические конститу-

ции. Впрочем, к концу 70-х годов, когда в большинстве стран

социалистического содружества было объявлено о переходе к

строительству «развитого социалистического общества», эти раз-

личия, не имевшие принципиального характера, вообще стира-

ются. Важно подчеркнуть другое — общность тенденций консти-

туционного развития социалистических стран. Они наиболее

отчетливо проявились в Конституции СССР 1977 г., в новых или

модернизированных конституциях ряда других социалистических

государств (Болгарии 1971 г., ГДР 1968 г., Венгрии 1949 г. и др.).

К ним относятся: существенное расширение рамок конституцион-

ного регулирования; тотальная этатизация общества — подчине-

ние государству всех сфер его жизнедеятельности; развернутая

институционализация марксистско-ленинской партии как единст-

венной руководящей силы общества и государства (формальное

сохранение в ряде стран псевдомногопартийности не имело прак-

тического значения); усиление идеологизации основного закона.

Вместе с тем в условиях нараставшего кризиса социалистиче-

ской системы в 80-е годы в конституционном развитии ряда стран

(СССР, Венгрия, Польша, Югославия) намечается тенденция к

определенной демократизации. Так, декларируются некоторые но-

вые политические и гражданские права, впервые вводятся их юри-

дические гарантии (судебная защита, институты парламентского

уполномоченного по правам человека, судебного конституционно-

го контроля). Однако эти новеллы не затрагивали самой основы

«социалистической» модели, а часто и не имели практического

значения (например, ст. 58 Конституции СССР 1977 г., преду-

сматривавшая судебную защиту прав, не действовала более

10 лет).

Рассмотренные конституционные модели, как мы видели, сло-

жились на предыдущих этапах развития мирового конституцион-

ного процесса. Его важнейшей особенностью явилось возникнове-

ние новой модели (имевшей две разновидности: «просоветские»

и «прозападные» конституции), воплотившейся в конституциях

освободившихся стран. Эта модель обладала своими специфичес-

кими чертами и тенденциями развития, которые, что следует осо-

бо подчеркнуть, существенно изменялись на протяжении рассмат-

риваемого этапа

Специфика самого процесса формирования новой конституци-

онной модели заключалась в том, что он протекал под влиянием

двух мировых моделей — западной и «социалистической». Влия-

ние каждой из них на конституционное развитие отдельных стран

Подробнее см.: Конституционное право развивающихся стран. Предмет.

Наука. Источники. Гл. IV.

и в различные периоды было далеко не одинаковым. С некоторой

долей условности в конституционном развитии освободившихся

стран в рамках рассматриваемого этапа можно выделить два пе-

риода: конец 40-х — середина 60-х годов и середина 60-х — ко-

нец 80-х.

В первый период на конституционное развитие этих стран ре-

шающее влияние оказала западная модель, представленная глав-

ным образом конституциями бывших метрополий («вестминстер-

ская модель» — в бывших английских колониях, «рационализи-

рованный парламентаризм» V Республики — в бывших француз-

ских и т.д.). «Первые конституции, — пишет, например, о консти-

туциях африканских стран французский конституционалист

Ж. Конак, — были зависимы от моделей метрополий. Предпри-

нимавшиеся усилия приспособить их были незначительны. Учре-

дители стремились внести в новые государства дух институтов,

технику управления, особенности парламентской жизни, свойст-

венные бывшей метрополии»

. Рецепирование западной модели в

ее различных вариантах объяснялось двумя обстоятельствами.

Во-первых, конституции многих освободившихся стран разраба-

тывались при прямом участии представителей бывших метропо-

лий. Так, по подсчетам У. Дейла, чиновники министерства коло-

ний разработали конституции для 33 стран Содружества

. Во-вторых,

и для представителей местной политической элиты, полу-

чивших образование в бывшей метрополии, ее конституция явля-

лась естественным образцом, с которым они были хорошо знако-

мы. «Рекомендуя для Цейлона конституцию по английскому образ-

цу, — писали, например, авторы доклада конституционной комис-

сии по подготовке первой конституции 1947 г., — мы предлагаем

метод управления, который хорошо знаем»

Первые конституции многих освободившихся стран явились

результатом компромисса между силами национально-освободи-

тельного движения и отступившим колониализмом, что также не

могло не отразиться на их содержании. Бывшие метрополии не-

редко добивались включения в них положений, направленных на

сохранение своих экономических и политических позиций в моло-

дых государствах. Это особенно характерно для конституций го-

сударств, возникших на месте английских колониальных владений

(например, закрепление статуса доминиона, сохранение прав и

привилегий племенной и феодальной верхушки, являющейся соци-

альной опорой колониального режима, и т.д.).

Les institutions constitutionneles des Etats d'Afrique francophones et de la

Republique Malgache. Sous la dir. de G. Conac. P., 1979. P. 10.

Dale W.

The Making and Remaking of Commonwealth Constitutions. Inter-

national and Comparative Law Quaterly. Vol. 42. Part l. L., 1993. P. 67.

Coory M.

Judicial Role under Constitutions of Sri Lanka. A Historical and

Comparative Study. Colombo, 1982. P. 63.

Влияние «социалистической» конституционной модели на кон-

ституции освободившихся стран в этот период было весьма огра-

ниченным. Оно прослеживается лишь в немногих из них и находи-

ло отражение главным образом в положениях, определявших

роль государства в экономической, социальной и духовной сферах

(например, руководящие принципы политики государства в кон-

ституциях Индии 1950 г. и Бирмы 1948 г.).

Конституции освободившихся стран «первого поколения» ока-

зались недолговечными — уже к середине 60-х годов они были

отменены или существенно изменены. Пересмотр конституций, ко-

торые воспроизводили модели бывших метрополий и несли на се-

бе печать компромисса — общая тенденция конституционного

развития подавляющего большинства рассматриваемых стран в

60—70-е годы. В рамках этой тенденции можно выделить два

основных направления проводившихся конституционных реформ:

ликвидация институтов, закрепление которых первыми консти-

туциями явилось результатом компромисса в момент достижения

национальной независимости. По своему содержанию эти рефор-

мы носили прогрессивный характер, ибо способствовали укрепле-

нию политической независимости, национального суверенитета

(например, ликвидация статуса доминиона, провозглашение рес-

публики) и внутригосударственного единства (ликвидация не-

редко навязанных форм государственного устройства, традицион-

ных институтов, содействовавших усилению регионализма и се-

паратизма);

отказ от рецепированных конституционных моделей бывших

метрополий или во всяком случае их кардинальное изменение, что

объяснялось рядом причин. Главная из них, по мнению исследо-

вателей того периода как в самих развивающихся странах, так и

западных, заключалась в несоответствии этих моделей реалиям

общества, в которые они были перенесены, в отсутствии экономи-

ческих, социальных, культурных предпосылок для их успешного

функционирования. В советской литературе такой отказ рассмат-

ривался по общему правилу как свидетельство неприятия народа-

ми развивающихся стран буржуазного конституционализма, бур-

жуазной демократии.

Несомненно, что в странах с совершенно отличной социально-

культурной средой, где отсутствовало гражданское общество, ус-

воение и укоренение конституционных идей, норм и институтов,

являющихся продуктом иной цивилизации, было чрезвычайно

затруднено. Немаловажную роль в кризисе западного конститу-

ционализма сыграл и идеологический фактор. Широкое распро-

странение получают концепции «модернизации общества», в кото-

рых приоритет отдавался вопросам социально-экономического

развития, а проблема демократии отодвигалась на задний план

как не имеющая определяющего значения. Более того, важнейшие

институты демократии, закреплявшиеся конституциями «первого

поколения», рассматривались как препятствие на пути «модерни-

зации» (прежде всего многопартийность, политические права и

свободы, представительное правление, основанное на принципе

разделения властей). Особенно большую роль идеологический

фактор сыграл в странах, правящая элита которых в этот период

объявила о приверженности «социалистическому выбору» (Ал-

жир, Бенин, Конго, Мадагаскар, Южный Йемен и др.).

Кризис западного конституционализма в развивающихся стра-

нах сопровождался усилением влияния на их конституционное

развитие «социалистической» конституционной модели. Как отме-

чает С. Файнер, «советско-китайская конституционная модель ста-

ла одной из больших мировых экспортных моделей»

. Объясня-

лось это главным образом тем, что закреплявшаяся социалис-

тическими конституциями тоталитарная организация общества и

государства отвечала стремлениям правящей элиты развиваю-

щихся стран к установлению диктаторских режимов.

Конституции «второго поколения» призваны были легитимиро-

вать диктаторские режимы, которые в большинстве случаев ус-

танавливались в результате государственных и военных переворо-

тов, ставших закономерностью политического развития освободив-

шихся стран в этот период. В плане содержания эти конституции

характеризовались следующими основными чертами. Они ограни-

чивали принцип политического и идеологического плюрализма

(вплоть до закрепления однопартийной системы и государствен-

ной идеологии); ограничивали права и свободы человека (особен-

но политические и гражданские); закрепляли решающую роль

государства в экономической, социальной и духовной жизни обще-

ства; предусматривали антидемократическую организацию госу-

дарственной власти (вплоть до освящения режима личной власти

главы государства).

По своим свойствам конституции «второго поколения» были не

столько основным законом, обладающим высшей юридической

силой (в некоторых странах последняя даже официально не при-

знавалась за ними), сколько политическим и идеологическим до-

кументом. В западной литературе эти конституции определяются

как манифесты, «устанавливающие цели, которые должны быть

достигнуты нацией, формирующие программу действий по созда-

нию общества согласно сделанному выбору»

Конечно, отмеченные черты были присущи не в равной мере

конституциям отдельных стран. Наиболее полное выражение они

Constitutions in Democratic Politics. P. 30.

Dynamiques et finalites des droits africains Acts du colloque de la Sorbonne

«La vie du droit en Afrique» Sous la dir de G Conac. P , 1980. P 387.