Чиркин В.Е., Юдин Ю.А. и др. Сравнительное конституционное право

Подождите немного. Документ загружается.

229

связи с судебным разбирательством конкретного дела, предметом

которого является защита конкретных интересов.

Субъектами абстрактного конституционного контроля, по об-

щему правилу, выступают государственные органы и должност-

ные лица (включая депутатов парламента). Однако в ряде стран

право возбуждения процедуры абстрактного контроля предостав-

ляется также гражданам и их объединениям (например, Брази-

лия, Малайзия, Пакистан). В Бразилии согласно конституции

любой гражданин может в порядке «народного действия» (асао

popular) обратиться в суд с заявлением об аннулировании акта,

который наносит ущерб общественному достоянию, окружающей

среде или национальному культурному наследию (ст. 5). «Народ-

ное действие» не имеет в виду только проблемы неконституцион-

ности, но, естественно, может быть использовано и против некон-

ституционных актов по указанным вопросам. Кроме того, ассо-

циация адвокатов и национальные профсоюзные организации мо-

гут ставить вопрос о неконституционности любого нормативного

акта (ст. 103). В Малайзии любое лицо, считающее, что феде-

ральный парламент или легислатура штата вышли за пределы

своей компетенции, приняв тот или иной закон, может в судебном

порядке оспаривать его конституционность (правда, за первые

20 лет своей деятельности федеральный Верховный суд не рас-

смотрел ни одного дела о конституционности закона по этому ос-

нованию)

. Субъектами конкретного контроля являются преиму-

щественно физические и юридические лица, реже — государствен-

ные органы (главным образом суды).

Применение этих видов конституционного контроля, как и двух

его рассмотренных форм, в законодательстве и на практике раз-

лично. Классической американской модели свойствен только

конкретный контроль, осуществляемый всеми судами общей юрис-

дикции в процессе рассмотрения уголовных и гражданских дел.

В ограниченной степени абстрактный контроль осуществляется

при модифицированной модели (главным образом в связи с вве-

дением института омбудсмана).

Для европейской и смешанной моделей (за исключением Фран-

ции и ряда франкоязычных стран Африки, где применяется толь-

ко абстрактный контроль) характерно сочетание в той или иной

пропорции абстрактного и конкретного контроля. При этом кон-

кретный контроль имеет здесь, на наш взгляд, две разновидности.

Наиболее распространенным является контроль, осуществляемый

в соответствии с правилом, согласно которому суд, придя при рас-

смотрении конкретного дела к выводу, что подлежащая примене-

нию норма не соответствует конституции, приостанавливает судо-

производство и направляет запрос о ее конституционности в орган

The Constitution of Malaysia. Its Development. P. 249.

230

конституционного правосудия. Он делает это по собственной ини-

циативе или по требованию одной из сторон. Это правило закреп-

ляется и Конституцией РФ: Конституционный суд «по запросам

судов проверяет конституционность закона, примененного или

подлежащего применению в конкретном деле» (ч. 4 ст. 125). Вто-

рая разновидность — это проверка конституционности норматив-

ного акта в порядке конституционной жалобы или «ампаро». Отли-

чие ее состоит в том, что вопрос о конституционности норматив-

ного акта является первичным, а не субсидиарным, возникающим

в связи с рассмотрением неконституционного по своей природе

дела. На этом основании данную процедуру обычно рассматри-

вают как особую и не относят к конкретному контролю. Однако

она относится к нему хотя бы уже потому, что речь идет о защи-

те конкретных интересов, а именно — субъективных прав индиви-

дуального лица, группы граждан или их объединений. Именно

в этом смысле такой контроль может рассматриваться как кон-

кретный.

Сочетание абстрактного и конкретного контроля является наи-

более оптимальным решением проблемы конституционного конт-

роля, ибо позволяет органу конституционного правосудия «сохра-

нять правильные пропорции между защитой прав граждан и за-

щитой непротиворечивости правовой системы» (в том числе вер-

ховенства конституции. — Авт.)

. Следовательно, оно содействует

повышению эффективности его деятельности по решению двух

основных задач, конституционной юстиции. В то же время прак-

тика конституционных судов ряда европейских стран (особенно

Австрии, Германии, Италии) свидетельствует о том, что все боль-

ший удельный вес в ней занимает рассмотрение дел в порядке кон-

кретного контроля. Так, в ФРГ из всех решений, принятых ФКС за

период 1953—1984 гг., только 82 было принято в порядке абстракт-

ного контроля, а 2200 — конкретного (плюс решения по конститу-

ционным жалобам), в Италии за период 1948—1976 гг. — соот-

ветственно 406 и 5761

В зависимости от того, представляется нормативный акт в ор-

ган конституционного правосудия по предписанию закона или по

воле субъекта, обладающего правом инициативы, различают обя-

зательный и факультативный конституционный контроль. В подав-

ляющем большинстве государств применяется только факульта-

тивный контроль. Лишь во Франции и франкоязычных странах

Африки существует и обязательный контроль в отношении органи-

ческих законов и парламентских регламентов, в Румынии — в от-

ношении конституционных законопроектов, (в Иране согласно

ст. 94 конституции все законы, принятые меджлисом, подлежат

Garlicki L.

Op. cit. S. 234.

Ibid.

S. 317—318.

231

направлению в Совет стражей для проверки их соответствия

принципам конституции и ислама).

Решения органов конституционного правосудия по вопросу о

соответствии нормативного акта конституции различаются по

своей правовой природе и правовым последствиям. Правовая при-

рода этих решений как источников права рассмотрена выше, поэ-

тому здесь мы остановимся лишь на вопросе об их правовых по-

следствиях. Прежде всего следует отметить, что решения могут

иметь различную юридическую силу.

Во-первых, если орган конституционного правосудия прини-

мает решение в порядке осуществления своей консультативной

функции, то оно не является юридически обязательным ни для

субъекта, обратившегося с запросом о конституционности норма-

тивного акта, ни для всех других государственных органов (в том

числе и судов) или юридических и физических лиц. По мнению

Д. Басу, главная польза консультативных решений Верховного

суда Индии «состоит в том, чтобы содействовать правительству в

получении авторитетного мнения относительно обоснованности

законодательного акта, прежде чем он будет принят»

Во-вторых, во всех иных случаях решения органов конститу-

ционного правосудия являются постановляющими, то есть имеют

юридически обязательный характер. Однако существует принци-

пиальное различие между двумя основными моделями конститу-

ционного правосудия. Решения судов общей юрисдикции обяза-

тельны только для сторон в конкретном деле о проверке конститу-

ционности правового акта (inter partes). Вместе с тем в странах

общего права решения высшей судебной инстанции (верховного су-

да) обязательны для всех нижестоящих судов (основное правило

прецедентного права stare desises). Это положение закрепляется

конституциями большинства стран, где существует классическая

американская модель или ее различные модификации. Од-

нако оно не распространяется на собственные решения верховно-

го суда, которые могут быть им пересмотрены. «Верховный суд, —

сказано в ст. 137 конституции Индии, — имеет право пересмот-

реть вынесенное им любое решение или изданный приказ». Это

обосновывается в одном из решений Верховного суда следующим

образом: «В конституции Индии нет ничего, что препятствовало

бы суду отойти от прежнего решения, если он будет убежден в

его ошибочности и губительных последствиях для общественных

интересов»

. Конституции и судебная практика в развивающихся

странах следуют практике Верховного суда США, которая свиде-

тельствует об отказе от принципа незыблемости судебного преце-

дента

. В этом смысле решение носит относительный харак-

Басу

Д. Указ. работа. С. 433.

Subramaniani N. Op. cit. P. 151.

См.:

Жидков О. А.

Указ. работа. С. 108—109.

232

тер. Оно является относительным и потому, что признание норма-

тивного акта неконституционным, хотя и делает его недействи-

тельным, не влечет за собой его формальную отмену. Это может

сделать только издавший его государственный орган.

В странах с европейской и смешанной моделями решения спе-

циализированных органов конституционного правосудия всегда

являются общеобязательными (erga omnes), то есть распростра-

няются на все государственные органы, должностных лиц, юриди-

ческих и физических лиц. «Решения Конституционного суда Рос-

сийской Федерации обязательны на всей территории Российской

Федерации для всех представительных, исполнительных и судеб-

ных органов государственной власти, органов местного самоуп-

равления, предприятий, учреждений, организаций, должностных

лиц, граждан и их объединений» (ст. 6 закона 1994 г.). Они яв-

ляются безусловными, ибо окончательны и не подлежат обжало-

ванию, а в случае признания нормативного акта неконституцион-

ным отменяют его, что четко формулируется законодательством.

Однако указанное различие в характере и правовых последст-

виях решений органов конституционного правосудия не так уж

велико на практике, если речь идет о странах с давними и проч-

ными традициями правовой государственности. Так, в США, Ка-

наде или Норвегии, где решения верховных судов не являются

общеобязательными и не могут отменять неконституционный акт,

последний не будет применяться государственными органами и

прежде всего судами. Говоря, например, о Норвегии, норвежский

юрист Э. Смис отмечает, что «правительственные власти обычно

делают все необходимые выводы из решений Верховного суда...

Это означает, что практические последствия судебного конститу-

ционного контроля в двух системах (то есть американской и евро-

пейской. — Авт.) не столь различны, как можно было бы ожидать,

исходя из формальных последствий inter partes и erga omnes»

Наиболее значимую политико-правовую проблему при осуще-

ствлении конституционного контроля представляют отношения,

складывающиеся между парламентом и органом конституционного

правосудия в связи с признанием последним неконституционности

закона. По существу, в этом случае возникает конфликтная ситуа-

ция, разрешение которой по-разному регулируется законодатель-

ством отдельных стран. По общему правилу парламент не мо-

жет отменять решения органа конституционного правосудия. Иск-

лючение составляют лишь немногие страны, где парламенту пре-

доставлено такое право (Намибия, Польша, Румыния, Эквадор,

Эфиопия). Конституция Намибии, например, устанавливает, что

решения Верховного суда обязательны для нижестоящих судов,

если они не отменены самим судом или «актом парламента, при-

The Role of the Constitution in Changing Society. P. 182.

233

нятым в надлежащем порядке» (ст. 80). В Польше, Румынии и

Эфиопии решения органов конституционного правосудия о некон-

ституционности законов (а в Эфиопии — и о толковании консти-

туции, и вообще по всем «конституционным спорам») не являются

окончательными. Они должны представляться на утверждение

парламента (Румыния) или нижней палаты (сейм в Польше), ко-

торые могут квалифицированным большинством в 2/3 либо утвер-

дить их, либо отклонить (ст. 145 конституции Румынии, ст. 7 за-

кона о Конституционном трибунале Польши). Согласно ст. 84 кон-

ституции Эфиопии Совет конституционных расследований обла-

дает судебными полномочиями, но его решения становятся окон-

чательными только после утверждения их Федеральным советом

(орган, представляющий интересы «наций, национальностей и на-

родов» Эфиопии, правовой статус которого во многом сходен со

статусом бундесрата Германии).

Таким образом, в этих трех странах орган конституционного

правосудия наделяется лишь правом отлагательного вето в отно-

шении закона, что, естественно, значительно снижает эффектив-

ность судебного конституционного контроля. Аналогичные поло-

жения предусматривают конституции Португалии и Кабо-Верде

в отношении международных договоров до их ратификации (со-

гласно ст. 277 конституции Португалии решение Конституцион-

ного суда о неконституционности международного договора мо-

жет быть отклонено 2/3 голосов Национального собрания).

В Монголии и Казахстане правом вето в отношении решений

органов конституционного правосудия обладают высшие государ-

ственные органы — соответственно парламент и президент. Так,

в Монголии суд конституционного надзора представляет свои за-

ключения о конституционности нормативных актов и междуна-

родных договоров на рассмотрение Великого государственного

хурала. Если Хурал не одобряет эти заключения, то суд повтор-

но рассматривает дело и принимает окончательное решение (ст. 66

конституции и ст. 21 закона об организации суда конституцион-

ного надзора). Конституция Казахстана идет еще дальше: соглас-

но ст. 73 президент может внести свои возражения на решение

Конституционного совета, которые преодолеваются 2/3 голосов от

общего числа его членов. При непреодолении возражений прези-

дента решение Конституционного совета считается непринятым.

В Иране, где применяется только предварительный контроль

за конституционностью законов до их промульгации, в случае

спора между меджлисом и Советом стражей по поводу соответст-

вия закона принципам конституции и ислама президент учреж-

дает специальный совет для разрешения этого спора

Chronical of Parliamentary Elections and Development. T. XXV. Geneva.

1991. P. 16.

234

Хотя в подавляющем большинстве стран парламент не может

отменить решение органа конституционного правосудия о некон-

ституционности закона, у него как органа учредительной и зако-

нодательной власти есть возможность обойти это решение без

формальной отмены. Он может сделать это прежде всего путем

изменения самой конституции, в результате чего устраняется не-

соответствие закона ее положениям. Например, конгресс США че-

тыре раза прибегал к такому способу, принимая конституционные

поправки, фактически отменявшие решения Верховного суда о

неконституционности законов

. Широко применялся этот способ

в ряде африканских стран, где до начала 90-х годов в условиях

однопартийной системы процедура пересмотра конституции не

представляла особой сложности. Так, в Сенегале Национальное

собрание неоднократно прибегало к пересмотру конституции с

тем, чтобы принять законы, признанные Верховным судом не соот-

ветствующими ей. Как отмечает в этой связи Б. Нгом, «подмена

обычного закона конституционным может значительно ограничить

конституционный контроль»

. Впрочем, в иных условиях процесс

пересмотра конституции бывает длительным и сложным. К тому

же в ряде государств органы конституционного правосудия еще

более усложняют его, стремясь ограничить учредительную власть

парламента, о чем уже говорилось.

Теоретически парламент может повторно принять закон, при-

знанный неконституционным. В этой связи представляется целе-

сообразным положение ст. 79 закона о Конституционном суде

РФ, согласно которому «юридическая сила постановления о при-

знании акта неконституционным не может быть преодолена по-

вторным принятием этого же акта».

Таким образом, наиболее адекватной реакцией парламента на

решение органа конституционного правосудия о признании зако-

на неконституционным должно быть приведение закона или от-

дельных его положений в соответствие с конституцией.

Законодательству и практике некоторых стран известны реше-

ния о так называемой временной конституционности норматив-

ного акта (Германия, ЮАР). Установив несоответствие акта кон-

ституции, орган конституционного правосудия не объявляет его

недействительным, а предлагает парламенту (или другому органу)

устранить в определенный им срок это несоответствие. В против-

ном случае нормативный акт считается недействительным (со-

гласно ст. 98 конституции ЮАР Конституционный суд, найдя, что

закон или какое-либо его положение не соответствуют конститу-

ции, может в «интересах справедливости и хорошего управления

потребовать от парламента или другой компетентной власти ис-

См.:

Жидков О. А.

Указ. работа. С. 168.

Ngom В. Op. cit. P. 108—109.

235

править в течение установленного срока дефект закона или поло-

жения, которые остаются в силе до исправления или истечения

этого срока»). Как решения о временной конституционности мо-

гут рассматриваться и те, в которых признается конституцион-

ность нормативного акта при условии его «надлежащего толко-

вания» (некоторые решения Верховного суда США). Иными сло-

вами, признается, что хотя нормативный акт формально является

конституционным, но в нем заложена возможность стать некон-

ституционным в процессе применения. В таком решении обычно

указывается, при каком толковании акт будет соответствовать

конституции, а при каком нарушать ее.

Важное значение для поддержания стабильности правопоряд-

ка имеет вопрос о том, с какого момента теряет юридическую си-

лу нормативный акт, признанный органом конституционного пра-

восудия неконституционным. Современному законодательству

о конституционной юстиции известны три варианта его решения.

Нормативный акт объявляется недействительным: с момента его

принятия, с момента опубликования решения, с определенной да-

ты в будущем, указанной в решении. Не вдаваясь в рассмотрение

соответствующего регулирования в отдельных странах, отметим

лишь, что особенно широко используется второй вариант как наи-

более отвечающий задаче поддержания стабильности правопо-

рядка.

Признание недействительности нормативного акта с момента

его принятия неизбежно ведет к необходимости пересмотра всех

судебных и административных решений, принятых на его основе,

что затрагивает прежде всего интересы и права индивидов. Та-

кой пересмотр оправдан только в определенных случаях, в част-

ности, в уголовных делах, что прямо предусматривается законо-

дательством (например, согласно ст. 49 закона 1973 г. Египта не-

конституционный нормативный акт теряет юридическую силу со

дня, следующего за днем опубликования решения. Однако если

оно относится к уголовно-правовой норме, то все обвинительные

приговоры, вынесенные в соответствии с ней, отменяются). Ана-

логичную позицию занимает и российский законодатель: в законе

1994 г. говорится, что решения судов и иных органов, основанные

на актах, признанных неконституционными, должны быть пере-

смотрены в установленных федеральным законом случаях (ст. 79).

Осуществляя конституционный контроль, органы конститу-

ционного правосудия обеспечивают верховенство конститу-

ции. Действуя в качестве «негативного законодателя», они устра-

няют из правовой системы нормативные акты, противоречащие

основному закону. При этом, как показывает практика, главным

объектом конституционного контроля являются не столько зако-

ны, принимаемые парламентом, сколько акты исполнительной

власти и прежде всего делегированное законодательство. И это

236

вполне объяснимо, ибо именно акты исполнительной власти об-

разуют основной правовой массив в современном государстве и

представляют наибольшую угрозу конституционным правам и

свободам человека. Приводимые в литературе данные о незначи-

тельном числе решений, касающихся конституционности законов,

отнюдь не свидетельствуют о малой активности тех или иных

органов конституционного правосудия. В этой связи представ-

ляется лишенным оснований вывод, к которому приходят некото-

рые зарубежные авторы, о превращении «контроля за конститу-

ционностью законов в контроль за применением законов»

, исходя

из практики конституционных судов, где применяются процедуры

конституционной жалобы или «ампаро» либо конкретный контроль

в собственном смысле слова (Италия, Испания, Германия).

Как мы видели, предметом этих процедур являются преиму-

щественно нормативные акты, конституционность которых оспа-

ривается. Таким образом, речь идет не об «отклонении» органов

от их первоначальной функции конституционного правосудия, как

утверждает, например, Л. Фаворо, а о ее расширении. Именно

в этом состоит основная тенденция развития современного инсти-

тута судебного конституционного контроля.

Favoreu L.

Op. cit. P. 30.

237

ГЛАВА IV

КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ СТАТУС ЛИЧНОСТИ

В истории политико-правовой мысли и юридической практике,

а также в племенных мировоззрениях и обычном праве различных

народов сложились четыре различных подхода к проблеме право-

вого статуса личности, прав человека. Либеральная (в своей осно-

ве западная) концепция прав человека исходит из естественных,

неотчуждаемых прав человека и закрепления в законодательстве

таких условий, которые обеспечивают свободное развитие лично-

сти. Акцент в конституционном законодательстве стран, воспри-

нявших указанную модель, делается на той группе прав, которые

прежде всего относятся к автономии личности, хотя в новейших

конституциях стран Запада и многих развивающихся стран все ча-

ще и шире закрепляются социально-экономические права.

В данной модели ограничения, которые налагаются на личность

при осуществлении ее прав, связаны главным образом с вопросами

обеспечения общественной морали, здравоохранения, публичного

порядка, предотвращением насилия, а также правами других лиц:

осуществляя свои права, нельзя посягать на права других. Огра-

ничения связаны и с пресечением злоупотребления правами. Все

они точно зафиксированы в законе.

В условиях применения этой модели конституционные обя-

занности гражданина формулируются в весьма ограниченном ви-

де, а то и вовсе не упоминаются в конституциях. В своей основе

это личностная, в какой-то мере индивидуалистическая модель

правового статуса человека. Она воспринята в развитых государ-

ствах, во многих развивающихся странах (в последнем случае —

часто в ограниченном виде), внедряется в постсоциалистических

государствах.

Второй подход к проблеме правового статуса личности свя-

зан с марксистско-ленинской концепцией и получил свое выраже-

ние в социалистических конституциях: советской России, СССР,

Албании, Болгарии, Венгрии и других социалистических стран до

рубежа конца 80-х — начала 90-х годов, а в настоящее время —

в конституциях Вьетнама, Китая, КНДР, Кубы (правда, после

изменений, внесенных в некоторые из них, он действует в ослаб-

ленной форме). В своей основе это коллективистский подход. Он

238

основан на приоритете коллектива (общества, класса, объедине-

ния и т. д.) по отношению к личности, на ограничении прав лич-

ности общественными интересами. В данном случае устанавли-

ваются ранги основных прав личности, главными считаются со-

циально-экономические права (на труд, образование и т. д.) и

прежде всего право на свободу от эксплуатации человека челове-

ком. В конституциях социалистических стран различаются права

граждан (человека) и права трудящихся, некоторые социально-

экономические, а также политические права (например, избира-

тельные) иногда предоставляются конституциями только трудя-

щимся гражданам.

При данном подходе в конституциях закрепляется широкий

перечень обязанностей граждан перед обществом и государством,

некоторые из них, по существу, имеют моральный характер и до-

вольно неопределенны (например, обязанность соблюдать прави-

ла социалистического общежития). Ограничения прав личности

довольно многочисленны и определяются не границами прав дру-

гих лиц, а, как считается, интересами общества и государства,

иногда — политическими установками, установками правящей

партии, идеологическими догмами, своеобразной моралью (на-

пример, отрицательное отношение к материальному обогаще-

нию).

Третий подход к правовому статусу личности связан с тради-

ционным (классическим) мусульманским правом. В современных

конституциях мусульманских стран он получил очень незаметное

словесное, но принципиальное по существу выражение. Оно свя-

зано с оговорками о равенстве по шариату, с положениями о том,

что мусульманское право является источником законодательства.

Современные конституции мусульманских стран обычно перечис-

ляют признаваемые международным сообществом права челове-

ка, которые нашли свое закрепление во Всеобщей декларации

прав человека 1948 г., в международных пактах о правах чело-

века 1966 г. Среди них есть и социально-экономические,

и политические, и личные права, но упомянутые выше оговорки

снижают их значение. В конституциях имеются, например, статьи

о равенстве прав женщин с мужчинами, но содержащиеся в них

условия о равенстве по шариату влекут за собой лишение жен-

щин ряда политических и гражданских прав. Там же, где таких

лишений нет, действует сила обычая.

По мусульманскому праву вселенский суверенитет принадле-

жит Аллаху, человек не свободен распоряжаться собой, его дей-

ствия предопределены повелениями Аллаха. Акцент в правовом

регулировании переносится не на права, а на обязанности перед

Аллахом, перед общиной правоверных мусульман. Различия мо-

рали и права во многих отношениях исчезают: выполнение поло-