Чиркин В.Е., Юдин Ю.А. и др. Сравнительное конституционное право

Подождите немного. Документ загружается.

249

Другой феномен представляет собой Италия. Это государство,

не имеющее великих исторических традиций в области провозгла-

шения и защиты прав и свобод человека, создало собственную

систему, основанную на слабости центрального правительства,

утверждении инициативы, доходящей нередко до совершенно не-

цивилизованного индивидуализма, свободы регионов, местных об-

щин, ассоциаций, партий, профсоюзов, творческих союзов. Тем

не менее это государство, которое нередко упрекали в беспомощ-

ности перед красными бригадами и мафией (или просто за не-

способность справиться с многочисленными финансовыми мо-

шенниками), государство, расшатанное двадцатью годами фа-

шизма, сумело жить, уважая свободу, и пережить происки врагов

свободы.

Как общие, так и индивидуальные особенности системы и за-

щиты прав человека и гражданина в западных государствах

имеют своей позитивно-юридической основой соответствующие

нормы и принципы конституционного права. В соответствии с

идеологией западных государств в этой сфере строится и их нор-

мативно-правовое закрепление: в широком смысле слова для го-

сударств рассматриваемой группы публичные свободы — это пра-

во самоопределения индивида, которое публичная власть при-

знает, определяет, поддерживает и гарантирует посредством по-

зитивного права, посвященного порядку реализации указанных

прав и свобод, их пределов, режима и механизма защиты.

Во всех западных государствах правовые и государственные

институты, законы и традиции основываются на идее изначальной

автономии, достоинстве и ценности человеческой личности. Все

эти государства в настоящее время в той или иной степени яв-

ляются «социальными», признающими ценность и необходимость

социально-экономических прав личности и социальной роли госу-

дарства, все они в той или иной степени организуют социально-

экономическое прогнозирование и планирование. Однако в них

по-прежнему сильно противодействие идее пожертвования инди-

видумом во имя еще большего благосостояния всех (кроме исклю-

чительных, временных, жизненно необходимых ситуаций, таких

как война или чрезвычайное положение)

. Права человека в рас-

сматриваемой группе государств неразрывно связаны с тем, что

эти государства экономически, политически и социально развиты

и стабильны и в силу традиций и других обстоятельств здесь су-

ществует «открытое общество». Государственное правление яв-

ляется представительным, существует политическая оппозиция

и более чем одна партия, всеобщее избирательное право. Прави-

тельство несет ответственность и подотчетно народу, большая

часть граждан политически активна, чтобы сделать эту ответст-

Henkin L.

The Rights of Man Today. Boulder, 1986. P. 54.

250

венность имеющей смысл. Судебная власть независима, правосу-

дие в значительной степени свободно от политического влияния.

Граждане знают о своих правах, а официальные органы не могут

их игнорировать. Существует свободная пресса, доводящая до све-

дения общественности факты нарушения прав человека, имеются

институты и механизмы для защиты и восстановления этих прав.

Две другие большие группы государств — это бывшие госу-

дарства социалистического лагеря (в первую очередь республики

бывшего СССР и страны Восточной Европы), а также государст-

ва «третьего мира».

Бывшие социалистические государства совершают переход к

рыночной экономике и построению правового государства, даже

в немногих сохранившихся ортодоксальных социалистических

странах в экономической сфере происходят более или менее зна-

чительные сдвиги. С этим связаны активная модификация и ре-

формирование конституционного права постсоциалистических го-

сударств.

В качестве характерной особенности процесса конституцион-

ных реформ можно выделить то внимание, которое в новых кон-

ституциях этих стран уделяется регламентации прав и свобод

граждан. Имея совместный исторический опыт существования в

условиях тоталитарных режимов, конституции которых только

декларировали права человека, не закрепляя ни их реальных га-

рантий, ни эффективного механизма их защиты, эти государства

создают основные законы, в которых воспринимается наиболее

прогрессивный опыт как других цивилизованных государств, нор-

мы и принципы международного права, так и возрождаются соб-

ственные исторические традиции (например, ст. ст. 10—39 консти-

туции Казахстана 1995 г., ст.ст. 24—59 конституции Молдовы

1994 г., ст. 26 конституции Азербайджана 1995 г.).

Тот, кто возьмется сегодня, например, за написание «билля

о правах» для Венгрии, должен будет изучить «Золотую буллу»

1222 г., которая в истории Венгрии занимает такое же место, как

Великая хартия вольностей в истории Англии, а также влияние

идей Просвещения в Венгрии XVIII в. и реформистский потен-

циал революции 1848 г. Точно так же автор проекта конституции

Польши едва ли не обратится к наследию польского конституцио-

нализма, в частности, к известной конституции от 3 мая 1791 г. —

второй национальной конституции в истории человечества (после

конституции США 1787 г.).

Постсоциалистические государства провозглашают себя демо-

кратическими, правовыми (п. 1 § 1 ст. 1 конституции Венгрии,

преамбула конституции Болгарии 1991 г., п. 1 ст. 1 Конституции

РФ 1993 г.), утверждают в качестве верховного принципа права

личности, ее достоинство и безопасность. Раздел о правах и сво-

251

бодах следует в этих конституциях сразу после изложения основ-

ных начал конституционного строя (конституции Болгарии 1991 г.,

Грузии 1995 г., Конституция РФ 1993 г.). В изложении основных

прав очевидно стремление авторов конституций к утверждению

принципа равноценности, взаимообусловленности, неделимости и

взаимозависимости всех категорий прав. Идея примата социально-

экономических прав, характерная для социалистических госу-

дарств, остается в прошлом. В этих конституциях отражен весь

спектр «классических» прав человека, признается право частной

собственности и предпринимательской инициативы (ст. 35 Консти-

туции РФ, § 59 ст. 1 конституции Венгрии). Государство гаранти-

рует жизнь, достоинство и права личности и обязуется создать ус-

ловия для свободного развития человека и гражданского общества

(ст. 4 (2) конституции Болгарии).

Трудно прогнозировать, как на практике будут «работать» но-

вые конституции бывших социалистических стран, удастся ли

создать эффективный механизм реализации тех основных прав,

которые в них закреплены. Сомнения в этом существуют, ибо в

некоторых из них (в частности, в большинстве постсоветских рес-

публик Азии) не только сохраняются, но и усиливаются автори-

тарные черты, наблюдаются массовые нарушения тех прав, кото-

рые провозглашены конституциями. Одно бесспорно — закрепле-

ние на конституционном уровне широкого перечня прав и свобод

человека создает правовую базу для их защиты с помощью меха-

низма судов и других институтов, является непременным условием

функционирования демократического государства, приверженного

идее свободы и самоценности человеческой личности.

Что же касается стран «третьего мира», то эта группа государств

достаточно многочисленна и разнородна. Концепции стран «треть-

его мира» в области прав и свобод человека плохо поддаются син-

тезу. Некоторые из рассматриваемых стран прозападные, другие

тяготеют к социалистической идеологии. В этот блок входят, напри-

мер, Эфиопия, Египет, Либерия, Аргентина и совсем молодые госу-

дарства, мусульманские, буддистские, христианские и светские,

страны с сильным влиянием анимистических религий, государства

демократические, а также такие, которым известны только военные

хунты и диктаторские режимы; бывшие колонии Франции и Анг-

лии, вдохновленные моделью бывших метрополий, и страны, ко-

торые отстаивают право на возрождение своей самобытной куль-

туры, отвергая наследие колониализма. Что касается экономиче-

ского богатства и уровня жизни населения, то вхождение в эту

группу таких государств, как, например, Чад и Кувейт, также от-

нюдь не облегчает задачу такого синтеза.

До недавнего времени (для африканских стран — это рубеж

80—90-х годов) в большинстве стран «третьего мира» политиче-

252

ская власть находилась в руках одной партии. Независимо от при-

чин существования такого феномена его последствия для граждан

были очевидно негативными. Политическая демократия находи-

лась в эмбриональном состоянии, ибо политические дебаты внут-

ри партии не могут заменить всеобщее избирательное право. По-

литическая оппозиция, как правило, находилась вне закона, а

как следствие этого — существование политического сыска, поли-

тического преследования, подавление инакомыслия. Даже в том

случае, когда существование определенной оппозиции допуска-

лось, как, например, в Сенегале и Марокко, возможность манев-

рирования оппозиции по отношению к власти была очень ограни-

чена. Пресса, радио и телевидение целиком или почти целиком

находились в руках правительства, действовала цензура. Религия

редко была свободной, если только она не являлась единственной

государственной религией или не господствовала над государст-

вом (как в Иране) либо не оказывала на него давление. Нередко

культивировалась (да и сейчас продолжает культивироваться)

религиозная нетерпимость.

Правда, и в таких условиях во многих странах «третьего мира»

действовали конституции, включающие «билли о правах», многие

из которых были разработаны после второй мировой войны на

основе модели американского Билля о правах (первые 10 попра-

вок к федеральной конституции США 1789 г.), французской де-

кларации 1789 г., Всеобщей декларации прав человека 1948 г.,

Европейской конвенции прав человека. Эти билли о правах не от-

личались сильно один от другого, хотя одни и те же слова не всег-

да имели один и тот же смысл, а многие конституции несли следы

местных традиций и специфики исторического и политического

развития. На практике положения биллей, как правило, не осу-

ществлялись.

Крушение тоталитарных систем во многих странах Европы и

некоторых государствах Азии на рубеже 80—90-х годов оказало

заметное влияние на развивающиеся страны, особенно в Африке.

Во многих из них произошел разрыв с авторитаризмом, была про-

возглашена многопартийность, избраны новые президенты, созда-

ны новые правительства, приняты конституции, отвергающие то-

талитаризм, расширившие перечень прав человека и усилившие их

гарантии. Институт прав человека в своем юридическом выраже-

нии стал подобен западной модели. Однако и в настоящее время

он имеет в развивающихся странах ряд особенностей.

Выделение некоторых общих принципов позволит составить

представление об особенностях концепции стран «третьего мира»

в области прав человека. К таким принципам относятся: принцип

самоопределения, принцип равноправия, принцип запрета дискри-

минации, а также право на развитие.

253

Многие государства «третьего мира» признают более или менее

откровенно идею о том, что развитие является приоритетным по

отношению к формальным свободам. Они жертвуют последними

в ожидании, что достаточно высокий уровень экономического раз-

вития позволит обеспечить эти права и свободы в будущем. Отли-

чительной чертой указанных стран является существенный раз-

рыв между юридическим статусом личности, официально устанав-

ливаемым государственной властью, и ее фактическим (социаль-

ным) статусом. В основе этого разрыва — очень низкий жизнен-

ный уровень большинства населения, что затрудняет для лично-

сти возможность удовлетворения своих социальных нужд, нераз-

витость инфраструктуры и недостаточность средств, позволяющих

руководству страны претворять в жизнь свои программные реше-

ния, а зачастую — и авторитаризм государственной власти.

При объяснении причин фактического расхождения юридиче-

ского и социального статуса личности в развивающихся странах

надо учитывать и особую устойчивость во многих из них норм

традиционного — религиозного и обычного — права в данной

сфере правового регулирования, все еще низкий культурный уро-

вень населения.

В силу структурных особенностей права во многих развиваю-

щихся странах устанавливаемый статус личности не сводится

только к содержанию соответствующих норм конституционного

права, отраслевого законодательства и судебной практики. В рам-

ках правовых систем общетерриториальное законодательство (lex

loci) и судебная практика, которые в типологическом отношении

играют различную роль, сочетаются с элементами персонального

докапиталистического религиозного (мусульманского, индусского,

буддистского и т. д.) обычного права, все еще действующего в от-

носительно широкой сфере общественных отношений. Соответст-

венно и правовое положение личности в этих странах характери-

зуется противоречивостью и неоднородностью, что выражается

в существовании наряду с общетерриториальным статусом лица

(основу которого составляет прежде всего его конституционный

статус) персонального статуса личности, регулируемого нормами

либо религиозного, либо обычного права и далеко не всегда сов-

падающего с ее конституционным статусом.

Выше уже говорилось об особенностях марксистско-ленинской

концепции правового статуса личности. В конституционном регу-

лировании она нашла выражение в ограничении свободы лично-

сти интересами общества и государства, причем эти интересы по-

нимаются односторонне, в их марксистско-ленинском истолкова-

нии. Примеры тому — конституции Китая, КНДР, Кубы, в мень-

шей степени — Вьетнама. Права личности зависят от ее социаль-

ного статуса. Выделяются отдельно права трудящихся граждан

254

и права нетрудящихся граждан. Последние относятся к катего-

рии эксплуататоров, и ограничение их прав, особенно политиче-

ских, является конституционно закрепленной государственной по-

литикой. Ограничиваются также права граждан независимо от

их социального статуса (на собственность, на свободу выражения

мнений, поскольку «антисоциалистическая» пропаганда и агита-

ция жестоко карается в уголовном порядке, и т. д.).

Различные права человека, как отмечалось выше, ранжируют-

ся. Главное значение придается социально-экономическим правам,

значение остальных, особенно личных свобод, принижается. Уста-

навливается достаточно широкий объем обязанностей человека

перед обществом и государством, но этому не корреспондируют

соответствующие обязанности и ответственность общества и осо-

бенно государства перед человеком. Ответственность имеет одно-

сторонний характер. Есть и другие особенности (выдвижение на

первый план коллективизма и др.). Мы не останавливаемся на

них детально, ибо эта модель, принижающая человека, не выдер-

жала испытания временем, и хотя некоторые ее элементы могут

иметь позитивные черты и продолжают оказывать свое влияние

(например, идея социально-экономических прав), в целом не

имеет будущего.

Особая модель института прав человека сложилась в тотали-

тарных социалистических странах. Хотя в настоящее время число

таких стран сократилось в несколько раз, а в оставшихся проис-

ходят некоторые сдвиги, характеризующие сближение этого ин-

ститута с западной моделью, влияние опыта стран тоталитарного

социализма продолжает сохраняться, в том числе и в конститу-

ционном регулировании правового статуса личности в ряде разви-

вающихся государств, отнюдь не относящихся к странам, ори-

ентирующимся на социализм (например, Индия, Египет, Брази-

лия). Такое влияние наблюдается и в постсоциалистических стра-

нах.

Что касается конституционных обязанностей, то согласно су-

ществующим взглядам, они не составляют отдельного института,

а скорее, являются логичными и обязательными «парными» ана-

логами соответствующих прав. Однако обязанности — относи-

тельно самостоятельный институт, имеющий свое назначение в

системе норм, образующих конституционный статус гражданина.

Их значение определяется прежде всего тем, что выполнение обя-

занностей служит одной из важных предпосылок реализации

прав и свобод. Обязанность (юридическая), согласно постулатам

общей теории права — это мера должного поведения. Человек

должен подчиняться определенным правилам, чтобы при исполь-

зовании своих прав и свобод не наносить неоправданного ущерба

другим, не делать невозможным нормальное общежитие. Именно

поэтому конституции, изначально делая упор на правах и свобо-

255

дах, тем не менее не могут обойти вопрос о конституционных обя-

занностях.

Большинство демократических конституций ограничиваются

установлением минимума конституционных обязанностей: напри-

мер, в Конституции РФ 1993г. им отведено всего три статьи (ст.

ст. 57,58 и 59) из 47, входящих в главу, посвященную правам и сво-

бодам человека и гражданина. Авторитарные же конституции, пре-

жде всего «социалистические», содержат довольно широкий пере-

чень обязанностей граждан. Здесь обнаружилась тенденция к кон-

ституционализации ряда обязанностей, характерных для других от-

раслей права. Например, обязанность блюсти дисциплину труда,

вошедшая, по советскому образцу, в конституции многих социали-

стических стран (например, ст. 53 конституции КНР 1982 г.), не

является по природе своей общегражданской обязанностью: это

элемент трудового договора и распространяется только на лиц, ра-

ботающих по найму или, в крайнем случае, состоящих в производ-

ственных кооперативах, где соответствующая норма предусмотре-

на уставом.

Несмотря на то, что конституционные обязанности составляют

самостоятельный институт конституционного статуса гражданина,

нетрудно заметить, что они находятся в тесной, коррелятивной

связи с конституционными правами и свободами. Так, когда гово-

рят о равноправии, то при этом имеют в виду равенство всех прав,

свобод и обязанностей, то есть равенство в основном в тех правах,

свободах и обязанностях, которые существенно важны для жизни

человека и поэтому получают свою гарантию в конституции. Менее

существенные права, свободы и обязанности могут, в зависимости

от обстоятельств, оказаться различными для различных групп лю-

дей, но в этом случае внутри таких групп принцип равноправия

должен соблюдаться в полной мере. Например, если введены ка-

кие-либо ограничения для иностранцев, они должны быть в прин-

ципе равными для всех иностранцев

С этой точки зрения, на наш взгляд, чрезвычайно интересна

трактовка конституционных прав американским ученым К. Уэл-

лманом, предложившим оригинальную модель взаимосвязи и

сущности конституционных прав, свобод и обязанностей

. Свою

парадигму конституционного права К. Уэллман строит путем син-

теза двух концептуальных моделей.

Первая модель разработана профессором Стэнфордского уни-

верситета США У. Хохфельдом, который еще в начале XX в. пред-

ложил свою классификацию прав человека, определив их следую-

щим образом: права-притязания, права-полномочия, права-при-

См.: Конституционное (государственное) право зарубежных страя Т. 1.

С 77.

Wellman С.

Theory of rights: Persons under laws, institutions and mo-

rals. Totowa, 1985.

256

вилегии, права-иммунитеты. Право-притязание У. Хохфельд опре-

делил следующим образом: Х имеет юридическое право-притяза-

ния по отношению к У, если на У лежит юридическая обязанность

совершить определенные действия в отношении X

. Именно это

определение права-притязания было позже использовано К. Уэл-

лманом.

Вторая модель принадлежит видному представителю теории

волевой природы прав человека английскому юристу Г. Харту,

считавшему, что «в строгом смысле, которого придерживаются

большинство английских юристов, лицо, обладающее правом —

это лицо, по своему усмотрению имеющее возможность потребо-

вать выполнения обязательств, которые по отношению к нему

имеет другая сторона, или же отказаться от них»

. Из этой посыл-

ки Г. Харт сконструировал модель юридического права как

имеющую своим ядром «биномную свободу», то есть свободу

поступать или не поступать определенным образом, обрамленную

«защитным периметром» юридических обязанностей.

Если У. Хохфельд считал конституционные права и свободы

исключительно правами-иммунитетами (право-иммунитет опреде-

ляется им следующим образом: «X обладает правом-иммунитетом

по отношению к У в связи с каким-либо правоотношением только

в том случае, если У не может совершить никакого действия, кото-

рое изменит это правоотношение для X»), то К. Уэллман, исходя

из «состязательного языка» юридических прав и, следовательно,

из возможности их защиты в судебном порядке, пришел к выводу,

что конституционные права — это главным образом права-притя-

зания, а зафиксированные в конституции иммунитеты от злоупо-

требления властью прежде всего со стороны государства входят

в защитный периметр любого права-притязания, то есть фактиче-

ски являются его формально-юридическими гарантиями.

По мнению К. Уэллмана, ядром конституционного права, его

центральным элементом может быть не только право-притязание,

но и биномная свобода, которая является сущностным содержа-

нием юридического права по Г. Харту. Примером такой свободы

может служить закрепленная 1-й поправкой к конституции США

и признаваемая в качестве субъективного конституционного пра-

ва свобода слова.

Поправка гласит: «Конгресс не должен издавать ни одного за-

кона... ограничивающего свободу слова». Это положение предо-

ставляет индивиду, подпадающему под юрисдикцию США, имму-

нитет от законодательства, ограничивающего свободу слова. «Не-

дееспособность» федерального конгресса состоит в данном случае

Hohfeld W.

Some fundamental legal conceptions. R. S. applied in judicial

reasoning//Gale Law. 1914. Vol. 23. P. 30.

Hart H.

Bentham/yproc. Brit. Acad. 1962. Vol. 48. P. 297.

257

в защите предполагаемого, естественного и неотъемлемого права

каждого лица на свободу слова. Это прочтение 1-й поправки за-

креплено в решении Верховного суда США. Решение гласило: «1-я

поправка к федеральной конституции постановляет, что конгресс

не может издавать законы, ограничивающие свободу слова или

прессы... Хотя это положение и не является ограничением полно-

мочий штатов, штатам запрещается ограничивать свободу слова

и прессы в силу клаузулы о надлежащей правовой процедуре...».

Заметим, что клаузула, содержащаяся в 5-й поправке к конститу-

ции США, первоначально понималась как общее требование со-

блюдения законности во всяком официальном производстве. В кон-

тексте же 14-й поправки и последующей практики Верховного суда

США она стала считаться требованием законности, обращенным

не только к нормам процессуального права и соответствующей

практике, но и к нормам материального права по любому предмету

регулирования, так или иначе затрагивающим «свободу, жизнь и

собственность граждан». В решении по делу Grossjean v. Ame-

rican Press C° (1936 г.) содержится вывод Верховного суда: «Сло-

во «свобода»... в этой (первой. — Авт.) поправке охватывает не

только право человека быть свободным от физического ограниче-

ния, но и право быть свободным в использовании всех своих спо-

собностей».

Практика толкования Верховным судом США 1-й поправки

свидетельствует также о том, что ядром свободы слова является

не просто свобода, а «биномная свобода» — право на свободу

слова предоставляет индивиду свободу молчать, равно как и сво-

боду выражать свое мнение

. Это право инкорпорирует и защит-

ные обязанности невмешательства как со стороны других граж-

дан, так и со стороны органов федерального правительства и

правительств штатов, как это было констатировано судьями Вер-

ховного суда США Г. Блэком и У. Дугласом в 1961 г. в решении

по делу Фейнера

. Иными словами, если пользоваться терминоло-

гией Г. Харта, иммунитет от законодательства федерального

конгресса и легислатур штатов суть «защитные обязательства

невмешательства», принадлежащие скорее к «защитному перимет-

ру» этого права, а не к его ядру.

Таким образом, следуя логике К. Уэллмана, обладание юри-

дической свободой означает не просто наличие позиции, к которой

неприменимо право, то есть имеющей исключительно, негативный

контекст, но существование такой правовой позиции, которая за-

конно признается правом как защита, имеет определенный пози-

тивный контекст.

Из решения по делу: West Virginia State Board of Education v. Barnette,

319 U.S. 634 (1943).

См.: решение по делу: Feiner v. New York, 340 U.S. 326 (1961).

258

Подобная интерпретация конституционных обязанностей не-

сколько шире их традиционного понимания как обязанностей

только физических лиц, то есть граждан. Она инкорпорирует и

конституционные обязательства государства, его органов и долж-

ностных лиц в части защиты и обеспечения закрепленных и при-

знанных основным законом прав и свобод человека. Причем та-

кое понимание конституционных обязанностей — особенность не

только теоретических и концептуальных моделей, оно получило

закрепление в действующих конституциях. Так, в конституции

Монголии после изложения основных обязанностей граждан за-

креплена следующая норма: «Государство несет перед граждана-

ми обязанность по защите прав и свобод человека, по обеспечению

их экономических, социальных и юридических гарантий...»

(ст. 19-1).

Круг конституционных обязанностей постоянно изменяется в

зависимости от тех задач, которые законодатель ставит перед

собой, определяя параметры конституционного статуса граждани-

на. В условиях социальной рыночной экономики, в которой диа-

лектика взаимоотношений государства, общества и личности по-

строена на принципе взаимопомощи, неотделимом от ответствен-

ности гражданина и его свободы выбора, важное значение приоб-

ретает такая конституционная обязанность, как уплата налогов.

Социально ориентированная рыночная экономика нуждается в

сильном государстве, способном защитить свободу конкуренции

и предпринимательства, гарантировать защиту частной собствен-

ности и свободу выбора профессии, экономический и политиче-

ский плюрализм, господство права и закона. Поэтому необходи-

мым условием существования государства является налог, важ-

нейший признак которого — обязательный характер изъятия, осу-

ществляемого в интересах общества

Указанная конституционная обязанность впервые закреплена

в новых конституциях постсоциалистических государств (России,

Венгрии, Румынии, Болгарии, Казахстана, Молдовы), хотя в за-

падных странах она получила статус конституционной нормы еще

в XVIII в. В Декларации прав и свобод человека и гражданина

1789 г., например, этому вопросу посвящены две из семнадцати

статей, устанавливающие обязанность граждан делать «об-

щие взносы» на содержание вооруженных сил и расходы по управ-

лению. В последнее время в конституционной практике делались

попытки объяснить обязательный характер налогового изъятия.

«Собственность обязывает. Пользование ею должно одновремен-

но служить общему благу», — записано в Основном законе ФРГ

(п. 2 ст. 14).

См.:

Козырин А. М.

Налоговое право зарубежных стран: вопросы теории

и практики. М., 1993. С. 18.