Доброхотов А.Л. Избранное

Подождите немного. Документ загружается.

ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ

(Dante

Alighieri)

— итальянский поэт, мыслитель; родился в мае 1265 г. во Флоренции,

умер

13 или 14 сентября 1321 г. в Равенне.

Родился

в семье небогатого землевладельца, дворянина-гвель-

фа.

Получил юридическое образование в Болонье. Рано просла-

вился

как поэт школы «сладостного нового стиля». С 1295 г. деятель-

но

включился в политическую жизнь флорентийской республики.

В 1300 г. стал одним из членов правительства Флоренции. С 1302

г.

—

политический

эмигрант.

С1308

по 1313 гг. как публицист и политик ак-

тивно

содействует новому императору Генриху VII, миссию которо-

го он видел в объединении Италии и восстановлении величия Рим-

ской

империи. После смерти императора (1313 г.) и казни верхушки

тамплиерского ордена (1314

·),

с которым Данте связывал свои поли-

тические проекты, он странствует по северной Италии в поисках по-

кровительства и духовной поддержки (возможно, посещает Париж),

не

оставляя надежды вернуться во Флоренцию. Однако власти Фло-

ренции

в 1315 г. издают очередной смертный приговор, закрываю-

щий

Данте путь на родину. С 1317 г. до смерти живет в Равенне, где за-

вершает главный

труд

своей жизни, «Божественную Комедию».

Основные сочинения: автобиографическая повесть

Новая

жизнь

(Vita

Nuova,

1292-93,

изд. 1576); незавершенный поэтико-философ-

ский

труд

Пир (Convivio,

1303-1306);

философско-политические трак-

таты О

народном

красноречии

(De

Vulgari

Eloquentia,

1304-1307)

и О

Мо-

нархии

(De monarchia,

1307-1313);

поэма в

трех

частях (кантиках) и ста

песнях

Комедия,

названная современниками

Божественной

комедией

(La Divina Commedia,

1307-1321,

изд. 1472).

Как

поэт, Данте считается создателем итальянского литературно-

го языка и одним из зачинателей европейской литературы Нового

времени.

Стихи Данте, посвященные Беатриче, безвременно умер-

шей

возлюбленной, создают новый художественный идеал, соеди-

няющий

обожествленную и идеализированную женственность с кон-

кретным психологически и биографически достоверным портретом

Дамы, воспетой поэтом. В этом идеале сказывается не только

курту-

азная

традиция, но и психологические открытия св. Франциска Ас-

сизского.

В философских трактатах Данте тяготеет к энциклопеди-

ческому синтезу средневековой учености, виртуозно используя на-

392

ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ

следие Аристотеля, св.

Августина,

Боэция,

сен-викторской мистики,

св.

Бернара Клервоского, св. Бонавентуры, св. Фомы Аквинского.

Трактат «Пир» был задуман как комментарии к канцонам, напи-

санным Данте в go-е годы. Объект комментариев

—поэзия

самого ав-

тора, причем, в

ходе

толкования вводятся в текст элементы автор-

ской

биографии, его оценка современников, политические взгляды

эмоции. Такая персонализация текста и уверенность в том, что ав-

торское «я» есть достойный предмет для научного трактата, нетипич-

ны

для средневекового комментатора с его благоговейным взглядом

снизу вверх на предмет изучения. Необычно и то, что трактат напи-

сан на итальянском языке: о Данте справедливо говорят как о соз-

дателе

итальянского научного языка. Для «Пира» характерна смесь

жанров, освоенных средневековьем. Наиболее показательна в этом

отношении III книга, в которой Данте излагает свое понимание фи-

лософии.

«Донна джентиле», благородная дама второй канцоны,

—

это Философия, владычица Разума. За этой аллегорией стоит пере-

толкование событий личной жизни Данте, его любви к

«сострада-

тельной донне», о которой мы знаем из «Новой Жизни». Для того

чтобы пояснить природу философии, Данте в изобилии привлека-

ет сведения из физики, астрономии, психологии, истории. В гл. XIV

мы находим очерк софиологии Данте, основанный на Притчах Соло-

мона: начиная с платонической схоластики, автор через куртуазные

образы переходит к смеси античной и христианской лексики, изо-

бражая «небесные Афины, где Стоиков, Перипатетиков и Эпикурей-

цев,

озаряемых светом вечной истины, объединяет единая

жажда»

(XIV 15). Далее автор выясняет иерархию

духовных

ценностей хри-

стианина и соотносит их с интуицией Высшей Женственности, ко-

торая пронизывает все творчество Данте. Мудрость называется «ма-

терью всего и началом всякого движения...»

(XV15).

С ними сливает-

ся

Предвечная Мудрость Притч Соломона.

В отличие от «Пира» латинский трактат Данте «О народном крас-

норечии» производит впечатление цельности, хотя он также остал-

ся

незаконченным. Возможно, философию языка как продуманное

целое мы встречаем впервые именно в работе «О народном красно-

речии». Данте четко различает естественный и культурный, «искус-

ственный», язык. «Знатнее же из этих

двух

речей народная» (Ι ι, 4)·

Критерии «знатности» (т. е. благородства и достоинства) народной

речи таковы: она —естественная, живая, общая и первичная. Вто-

ричная речь, при всей ее утонченности и возвышенности, не обла-

дает

способностью к развитию и не может в полной мере осущест-

вить свое назначение, т.е. быть единящей людей силой. Данте под-

393

АЛЕКСАНДР ДОБРОХОТОВ

черкивает, что речь

—специфически

человеческое качество.

Ангелы

демоны понимают

друг

друга

без слов: ангелы воспринимают себе

подобных или непосредственно, или через отражение в божествен-

ном

зеркале; демонам достаточно знать о существовании и о силе

себе подобных. Животные одной породы имеют одинаковые дей-

ствия и страсти, а потому по себе

могут

познавать

других.

Человек

лишен

и того, и

другого

типа непосредственности. Он движим ра-

зумом, а поскольку разум индивидуален, люди не познают

друг

дру-

га по подобию действий и страстей. Но разум, отъединяя человека

от животных, не присоединяет его к ангелам, поскольку

душа

лю-

дей облечена грубой оболочкой тела. Отсюда

—

необходимость «ра-

зумного и чувственного знака» (I з, г), так как без разумности знак

не

может

ни

существовать в

мышлении,

ни внедриться

другое

мыш-

ление,

а без чувственных средств невозможна сама передача разум-

ности.

Речь

является таким объектом: чувственным, поскольку

он—

звук, и разумным, поскольку

он

означает

то,

что мы задумали. Теория

знака

Данте

—

одна из первых семиотических концепций в Европе.

Интересно,

что при этом она тесно связана с пониманием

культу-

ры вообще. Данте видит в речи фундаментальное свойство человека,

на

котором основываются и способность к общению, и связь с выс-

шими

духовными мирами (первым словом человека было, по Дан-

те,

«Эль»

—«Бог»), и, наконец, социальное единство человечества.

В VII

главе

I книги Данте кратко повествует о строительстве вави-

лонской

башни, которое люди затеяли, чтобы превзойти природу

Творца. Бог наказал гордыню тем, что смешал языки и этим раз-

рушил человеческое сообщество. Данте полагал, что и географиче-

ское рассеяние народов связано с этой социально-лингвистической

катастрофой. Поэтому мечта о языке

будущей

Италии была для него

чем-то большим, нежели заботой о совершенстве литературы. Ита-

лия

—

наследница традиций Рима, ей должна принадлежать и роль

Рима

как соединяющей народы силы, как источника имперской вла-

сти. Собрание рассеянных «языков» и возрождение забытого перво-

языка

—такова должна быть, по Данте, цель культуры. Основой по-

иска

первоязыка остается народная речь, поскольку она, в отличие

от искусственной

латыни,

дана Богом и сохраняет

живую

связь

дей-

ствительностью. Данте обнаруживает, что языки находятся в процес-

се непрерывного

изменения,

вызываемого изменениями

духовной

материальной

жизни.

Исключение Данте

делает

для древнееврей-

ского,

который сохранился в чистоте со времен

Адама

(впрочем,

«Комедии» уже косвенно предполагается, что и этот язык подвер-

жен порче). Первым, по Данте, заговорил не

Бог,

Адам,

поскольку

394

ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ

него был вложен порыв к слову. Поэты воспроизводит эту ситуа-

цию,

повторяют в своем творчестве акцию первопоэта-Адама, кото-

рому Бог позволил говорить,

«дабы

в изъяснении столь великого да-

рования

прославился и сам благостно одаривший» (I 5, з)·

Данте обнаружил живую силу, которая не замечалась за искусст-

венными

построениями латыни — естественный народный язык,

«вольгаре».

Высвечивается в трактате и

другая

категория, не свой-

ственная

мышлению классического христианского средневековья, —

нация.

Язык оказывается той субстанцией, в которой материализует-

ся

индивидуальная

душа

народа; более того, язык позволяет увидеть,

что нация не сводится к социальности и религии, к территории и по-

литике.

Может быть,

Данте впервые в Средние века зазвучал мотив

родины как особого предмета забот и

духовных

усилий.

В то же вре-

мя

Данте — певец «всемирной империи» и всеобщей истины христи-

анства. В его философских и поэтических

трудах

выявляется осоз-

нание

новой культурно-исторической действительности: это автоно-

мия

индивидуума, мощь науки, представление о самостоятельности

самоценности природы, языка, эмоциональности, нации. И в то же

время аксиомой для Данте остается средневековое учение об иерар-

хии мирового бытия, в которой каждый низший уровень живет да-

рами высшего и имеет смысл в той мере, в какой способен отразить

свет более высоких ценностей. Поэтому открытие новых сущностей

означает лишь большую степень проникновения смысла в вещество,

или,

на богословском языке, большую

«славу».

В «Монархии» Данте стремится доказать три главных положения:

для земного счастья человечества необходима империя; власть им-

ператора дается ему непосредственно Богом; римский народ по пра-

ву взял на себя роль имперской власти. Данте полагает, что проис-

хождение государства было обусловлено грехопадением

Адама.

Че-

ловечество оказалось во власти чувственных страстей, из которых

самая опасная —алчность, и потому должно было создать обществен-

ное

устройство, оберегающее людей от самих себя, от их разруши-

тельной корысти. Однако это общее место средневекового мировоз-

зрения

у Данте существенно корректируется. Человек

даже

в своей

не

испорченной грехом природе есть политическое, общественное

существо, которое всегда стремится к общению и совместной жиз-

ни.

Так же, как Аристотель и Фома Аквинский, Данте считает обра-

зование государства естественным процессом. Государство, следова-

тельно, не несет на себе печати древнего проклятия и может быть

формой

счастливой

жизни.

Грех

Адама

дает

себя знать в том, что алч-

ность людей заражает и само государство, теряющее от этого функ-

395

АЛЕКСАНДР ДОБРОХОТОВ

ции

справедливости и вступающее в корыстную борьбу

другими го-

сударствами и со своими гражданами. Поэтому, полагает мыслитель,

нужна третья сила, которая объединила бы общество и государство.

На

роль примиряющей третьей силы может претендовать только

монархия. Безграничная власть дантовского императора

—

правите-

ля,

имеющего мало общего с абсолютным монархом национального

государства

XVII-XVIII

вв.

—основана на праве, морали, божествен-

ной

санкции,

на природе мирового устройства. По сути, она огра-

ничена

сильнее, чем какая бы то ни было

другая

власть. Император

стоит выше страстей, у него нет частной заинтересованности, ему

принадлежит все и, значит, ничего в отдельности, к

чему

он мог бы

питать пристрастие. С некоторыми оговорками можно сравнивать

этот образ с аристотелевским монархом, с платоновскими филосо-

фами

и стражами, с подеста (правителем итальянской коммуны),

но

не с монархом Нового времени. Данте

утверждает,

что империя

как

правовое установление предшествует

тому,

кто осуществляет

власть,

т.

е.

императору, который в силу этого не может делить импе-

рию на части, ограничивать свою власть и передавать ее по наследст-

ву.

Константин—первый

христианский император—совершил, таким

образом, неправовое

деяние,

когда подарил церкви власть над боль-

шой

областью в Италии. Данте полагал, что эта ошибка Константи-

на

(подложность

«дара»

еще не известна Данте) сыграла свою роко-

вую роль в проникновении мирских интересов в церковную жизнь.

Данте подчеркивает зависимость императора от идеальных

принци-

пов,

утверждая, что «не граждане

существуют

ради консулов и не на-

род—ради царя, а наоборот, консулы ради граждан и царь ради на-

рода»

(112, ю).

Как

высший

судья

и законодатель, император обязан

вмешиваться в те споры, которые нельзя разрешить из-за равенства

прав спорящих (таковы споры

между

суверенными государствами),

его дело—забота обо

всех

и о

государстве

в целом. Если же законы

власть употребляются не для общей пользы, то они теряют свой

правовой характер, ибо извращается сама природа закона

(II

5, 2-3).

Не

только справедливость и порядок, но и свобода есть предмет за-

боты императора. Свобода —«величайший дар, заложенный Богом

человеческую природу, ибо посредством него мы здесь обретаем

блаженство как люди и посредством него же мы там обретаем бла-

женство как

боги»

(1,12,

6).

Данте

делает

отсюда вывод, что живущий

под властью монарха наиболее свободен.

Ведь

свобода

—это

сущест-

вование людей ради самих себя, а не для чего-то

другого;

но это со-

стояние может обеспечить лишь монарх, у которого нет

других

ин-

тересов, кроме

выполнения

долга.

Только он может защитить людей

ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ

от извращенных государственных систем, которые подчиняют себе

народ.

точки зрения Данте, не только демократия, олигархия

ти-

рания,

но и монархия, если она не есть всемирная империя, являет-

ся

узурпацией власти. Здоровая форма власти для Данте

—это

совпа-

дение всеобщего и индивидуального в лице императора. Духовной

опорой

монарха должен быть философ; ведь иначе слишком вели-

ка

была бы опасность произвола и тирании. Главные задачи монар-

ха—защита свободы, налаживание отношений

между

политически-

ми

элементами империи и установление мира. Только мир может

дать

человечеству то состояние, которое в

Писании

названо «полно-

той времен»,

т.

е. благополучие и гармонию. Только в мирном обще-

стве

могут

найти себе место справедливость, законность и правда

—

три социальные добродетели, которые Данте ценил превыше всего.

Но

мир возможен

тогда,

когда человек предельно точно воспроиз-

водит образец, заданный самим Богом-мироправителем, а для это-

го нужно, чтобы он отказался от своекорыстия, опираясь на уни-

версальное начало в самом себе. Монархия, по Данте, —идеальный

строй для такого преодоления ложной индивидуальности, поскольку

ней человек подчинен только одному началу и это начало реализу-

ет, не поступаясь свободой, всеобщий идеал (см. I 8-g). «Монархия»,

возможно,—первый трактат о всеобщем мире, который узнала поли-

тическая мысль Европы.

Мир

и справедливость для Данте

—

не только социальные кате-

гории. Это еще и природные, и сверхприродные (теологические)

понятия.

Мир создан как воплощение благого замысла, предусмот-

рительность природы не

уступает

предусмотрительности человека,

потому природные процессы и исторические события как бы со-

ответствуют

друг

другу

в своем внутреннем порядке. «...Порядок, ус-

тановленный природой, необходимо сохранять правом» (II 6, з)>

иначе человеческое общество выпадет из мирового строя. Важное

следствие из этих дантовских рассуждений заключалось в идее ради-

кального разделения функций папы и императора. Данте занимает

старом споре о

«двух

мечах»

беспрецедентную позицию. Он не со-

глашается с теми, кто толковал евангельский текст (Лук. 22,

36-39)

как

указание на

то,

что Петр (церковь) обладает двумя мечами (свет-

ской

духовной властью), из которых меч светский он

вручает

импе-

ратору

как

вассалу. Он, таким образом, выступил против господство-

вавшей в его время

концепции

теократии, которая обосновывалась,

например,

Фомой Аквинским. Фома призывал императоров подчи-

няться

папе, как самому

Христу.

Данте же настаивает на том, что им-

ператор непосредственно предстоит перед Богом, получает от него

397

АЛЕКСАНДР ДОБРОХОТОВ

санкции

на власть и несет полноту ответственности. Папа, с его точ-

ки

зрения,

—

наместник не Христа, а Петра. И хотя монарх должен

оказывать ему уважение, подобное уважению Бога-сына к Богу-отцу,

они

суть

равноправные выразители Божьей воли.

Особую

роль в прояснении

статуса

всемирного монарха играет

у Данте его учение о Риме. Данте воспевает миссию Рима, связы-

вающего земное и небесное царства, ставшего как бы социальной

материей боговоплощения, поскольку на Палестину распространя-

лась

тогда

его юрисдикция. Он замечает, что в то время, когда ро-

дился Христос, в империи царили мир и благоденствие (что указы-

вало на идеальную цель государства), и обращает внимание на одно-

временность зарождения «Марииного корня»,

т.

е. рода девы Марии,

основания Рима. Данте видит в Риме освященную плоть государ-

ства, которое начинало свой

путь

завоеванием, но закончить должно

утверждением всемирной власти любви. Нет

сомнения,

что всемир-

ное

государство

с центром в

Риме

Данте представлял себе не как гос-

подство италийской

нации,

хотя он и гордился остатками сохранив-

шейся

преемственности. Как избранничество Израиля было пере-

осмыслено христианством как союз Бога с духовным «Израилем»,

с верующими, так и миссию Рима Данте пытается переосмыслить

как

идеальную власть справедливости. Такая идеализация была воз-

можна, поскольку политическая

структура

всемирной империи ви-

делась ему как равноправный союз независимых городов и царств,

во внутренние

дела

которых император не вмешивается, оставаясь

верховным стражем законности. Данте не только отстаивает авто-

номию светской власти, но и бережет чистоту

духовного

авторите-

та

церкви.

Ведь

Бог строит свои отношения с верующими не на силе

закона,

а на основе веры,

даруя

людям

свободу.

Четкое различение

духовной и политической власти позволит, как считает Данте, убе-

речься от злоупотреблений. Духовный авторитет открывает содер-

жательный мир истины и

путь

к спасению, но он не должен вопло-

щать эти идеалы, прибегая

политической власти. Власть политика

дает

юридические формы действий и силу для их защиты, но не мо-

жет предписывать выбор моральных

ценностей.

Утопия Данте резко

отличается от теократических учений

Августина

и Фомы Аквинско-

го; она противостоит теориям французских юристов, боровшихся

за принцип национальной самостоятельности

государства

и не при-

знававших мировой

империи;

она,

наконец,

в отличие от чисто поли-

тических

концепций

разделения светской

духовной власти Оккама

Марсилия Падуанского, содержит положительный религиозный

моральный идеал, образ мирового монарха. Церковь отнеслась

39»

ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ

«Монархии» намного суровее, чем к «Божественной Комедии»:

в 1329 г. она была осуждена, а в 1554

внесена в индекс запрещен-

ных книг. Недостаточно ортодоксальная для церкви и недостаточно

новаторская для юристов французского короля, эта теория была за-

быта, но в XIX в. оказалась созвучной консервативной мысли. (Ср.

некоторые мотивы политических работ

Ф.

И. Тютчева, Вл. Соловь-

ева,

И.

А. Ильина.)

«Комедия» Данте представляет собой грандиозную литературную

мистерию, повествующую о странствии автора в 1300 г. по трем за-

гробным мирам: по Аду, Чистилищу и Раю. Данте создает небывалые

по

художественной детализации и символической насыщенности

картины девяти кругов адской воронки, девяти уровней горы Чис-

тилища, девяти небесных миров и райской Розы в Эмпирее, откуда

Данте созерцает Троицу. Ведомый сменяющими

друг

друга

провод-

никами—Вергилием, Беатриче и св. Бернаром Клервоским

—

герой

узнает устройство мира, законы посмертного воздаяния, встречает-

ся

беседует

с многочисленными персонажами истории и современ-

ности.

ходе

своего странствия паломничества автор-герой заново

переживает свою жизнь, очищаясь и преображаясь. Таким образом

«Комедия» в символе странствия показывает и путь исторического

человечества, и путь внутреннего самоуглубления и спасения. В бо-

гословском аспекте интересна попытка Данте примирить противо-

положные течения внутри католической церкви (так, например до-

миниканцы

и францисканцы изображаются как два колеса, на оси

которых утверждена колесница Церкви) и преобразить земные

конфликты

в гармонические хороводы мыслителей. С небывалой

для средневековья смелостью Данте соединяет в воспетом им мисти-

ческом событии

судьбу

конкретного земного человека с судьбой ис-

тории и мироздания, оставаясь при этом в рамках церковного хри-

стианского гуманизма.

Если литературная

судьба

«Комедии» была триумфальной, то бо-

гословский ее аспект не раз подвергался сомнению, однако, в конеч-

ном

счете, была признана ее верность догматам и традиции католи-

цизма. «Комедия» справедливо считается не только энциклопедией

средневековой духовности, но и одним из величайших творений ев-

ропейской цивилизации.

В русскую

культуру

Данте

входит

в эпоху романтизма (вместе с об-

щеевропейским возвращением великого итальянца из относитель-

ного забвения). Романтическое сознание связывает с Данте свои

любимые темы: роль гения в истории; национальное и всемир-

ное в литературе; создание современного эпоса; построение цель-

399

АЛЕКСАНДР ДОБРОХОТОВ

ного мировоззрения на основе художественной интуиции; символ

как

универсально-синтетическое выразительное средство. Романти-

кам

импонировала моральная патетика, политическая пассионар-

ность и глубокая искренняя религиозность Данте.

В.

А.

Жуковский

К.

Н.

Батюшков

—

пионеры российского дантоведения

—

присталь-

но

изучали

«Комедию»

и, как показали исследователи, обдумывали

ее перевод.

Вслед

за ними

П.

А.

Катенин осуществил первый опыт

комментирования

«Комедии» и в своих переводческих опытах

наме-

тил ту стилевую стратегию смешения разговорного языка с «книж-

ным» и «высоким», которой

будут

в дальнейшем следовать лучшие

русские переводчики.

30-х

гг.

XIX

в.

начинает активно формироваться русская научная

дантология.

трудах

Н.

И.

Надеждина (диссертация «О происхожде-

нии,

природе и

судьбах

поэзии,

называемой романтической»,

1830),

СП.

Шевырева (диссертация

«Дант

и его век»,

1833-34)-

статьях

H.A. Полевого, A.B. Дружинина отразилась острая полемика, кото-

рую вела в то время русская романтическая эстетика. Тематика спо-

ров выходила далеко за рамки собственно эстетической топики,

наследие Данте позволяло полемистам осуществлять естествен-

ные переходы от литературы

политике и социальной истории. По-

казательны в этом отношении контроверзы Полевого, Надеждина

Шевырева, для самоопределения позиции которых одинаково ак-

туальны были и наследие

Пушкина,

и наследие

Данте.

Русская акаде-

мическая наука работами историка

П.

Н.

Кудрявцева («Дант, его век

жизнь»,

1855-56)'

языковедов Ф.И. Буслаева и А.

Н.

Веселовского

заложила основы историко-культурного анализа феномена Данте.

Для русской литературы, начиная с А.

С.

Пушкина и

Н.

В.

Гоголя,

творчество Данте становится постоянным ресурсом идей, образов,

креативных импульсов, аллюзий и соотнесений. Художник, отважив-

шийся

взять на себя миссию пророка и судьи, построивший средст-

вами поэзии грандиозную обобщающую картину мира, оказывает-

ся

для русских писателей своего рода точкой отсчета в ландшафте

мировой литературы. В произведениях

«золотого

века»

мы нахо-

дим и попытки прямого воспроизведения поэтики Данте («Сны»

А.

Н.

Майкова), и ее косвенное отражение (например, в «Записках

из

Мертвого

дома»

и романах

Ф.

М.

Достоевского), и резкие филип-

пики

(Л.

Н.

Толстой).

Особая эпоха

освоения

Данте

России

—

«серебряный

век»

смеж-

ные с ним времена. Романтическое понимание Данте как гения-тай-

новидца, странника в иные миры, в

«снятом»

виде сохранившееся

символизме, в целом

уступает

место образу Данте как мастера-те-

4ОО

ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ

урга,

практика и политика, не отворачивающегося от проблем сво-

его времени. Дантовскими мотивами пронизана лирика В. Брюсова,

Вяч. Иванова, А.

Блока,

А. Белого. Идущая от Вл. Соловьева традиция

философии

всеединства (E.H. Трубецкой, С.Л. Франк, С.Н. Булга-

ков,

Л.

П.

Карсавин,

П.

А.

Флоренский,

А.

Ф.

Лосев) также постоянно

держит Данте в поле своего культурного сознания. Для «серебряно-

го

века»

весьма характерно расширенное, не замыкающееся на «Ко-

медию», прочтение дантовского наследия. Так, Вл. Соловьев не толь-

ко

подхватывает софийные мотивы Данте, но и напрямую опирает-

ся

на политическое учение его «Монархии». Вяч. Иванов, как видно

из

его постоянных и системных обращений к наследию Данте, по су-

ществу, рассматривает как единый символический корпус жизнь по-

эта, его научные

труды,

его художественные творения, его полити-

ческое подвижничество. В поэме

«Человек»

Вяч.

Иванов

—с

очевид-

ной

оглядкой на «Комедию» — предпринимает собственный опыт

построения

«сверхтекста»

судьбе

мира и человечества. Для таких

мыслителей «серебряного века», как Вл. Соловьев, Вяч. Иванов,

Л. Л. Эллис, Д. С. Мережковский, известную роль в их устойчивом

интересе к Данте, к его

«дотридентскому»

религиозному мироощу-

щению,

играла также возможность преодолеть средостение

между

православием и католицизмом. Импульс «серебряного

века»

живет

в последующие десятилетия. Своего Данте создают акмеисты: оче-

виден «дантовский слой» в поэзии A.A. Ахматовой; одно из самых

проникновенных

толкований Данте

дает

О. Э. Мандельштам («Раз-

говор о Данте»,

1933)>

кругу

акмеистов принадлежал и автор самого

знаменитого перевода «Комедии»

—М.

Л.

Лозинский.

Впечатляющий

опыт согласования космологии Данте и современной науки осуще-

ствляет

П.

А. Флоренский («Мнимости в геометрии», 1922). Тонкий

анализ

раннего творчества Данте

дает

A.M. Эфрос («Молодой Дан-

те»,

1934)·

Персонажем некой эзотерической мировой истории пред-

стает Данте у А. Белого в рукописи

20-30-х

гг. «История становления

самосознающей

души»

и в обширной работе Д. С. Мережковского

«Данте»

(1939)·

Богата ценными трудами отечественная дантология вторая

половина

XX в. Особо можно упомянуть таких исследователей,

как

М.Л. Андреев, A.A. Асоян, Л.М. Баткин, И.Ф. Бэлза, И.Н. Голе-

нищев-Кутузов, А.

К.

Дживелегов, Елина Н.

Г.,

А. А. Илюшин. С 1966 г.

работает Дантовская комиссия РАН, издающая периодический сбор-

ник

«Дантовские чтения».

Наиболее значительные переводы Данте на русский язык:

Ф.

Фан-Дим (Кологривова Е.В.)—прозаический перевод

«Ада»,

1842;

4О1