Доброхотов А.Л. Избранное

Подождите немного. Документ загружается.

АЛЕКСАНДР ДОБРОХОТОВ

далека от наивного объективизма «школьной»

метафизики,

но близка

версиям Платона и Канта. В поздних работах Гуссерля («Кризис евро-

пейских наук...») звучит и аксиологический мотив

метафизики:

защи-

та истинного рационализма от догматизма и скептицизма.

От феноменологии ответвляются такие метафизически валент-

ные учения, как антропология Шелера, фундаментальная онтоло-

гия

Хайдеггера,

косвенно —«новая онтология» Н. Гартмана; француз-

ская

ветвь

дает

версии Мерло-Понти и Сартра. Н. Гартман, опираясь

на

теорию интенциональности, но отказываясь от феноменологиче-

ского примата трансцендентальной субъективности, строит

«мета-

физику

познания», ориентированную на

«реальное»

бытие, что

сбли-

жает

это построение с позицией неореализма (ср.

метафизику

Уайт-

хеда). Гартман критикует классическую

метафизику

за логизацию

бытия и признает бытийной реальностью лишь обладающее необхо-

димостью «действенное» (иерархические слои, которого должны изу-

чаться

метафизикой),

отвергая действенность идеально-возможного.

Шелер и Хайдеггер, разделяя установку Гуссерля на обоснование нау-

ки

не через абстрактные универсалии, а через выявление собствен-

ной

структуры феноменов в соотнесении со структурой Я, осуществ-

ляют, тем не менее, далеко идущее переосмысление

статуса

Я и дела-

ют еще один шаг навстречу традиционной

метафизике.

В аксиологии

Шелера предельным обоснованием смысла бытия оказывается кате-

гория

«духа»,

порождающего человека как сверхприродное (но сохра-

няющее

структуру

естественной эмоциональности) существо. В онто-

логии

Хайдеггера

метафизическая установка присутствует и в раннем

варианте (соотнесение экзистенциальных

структур

Я с «Бытием»,

не тождественным никакому отдельному сущему), и в позднем (соот-

несение мышления, которое позволяет Бытию говорить через себя,

с необъективируемым «Событием», благодаря которому сохраняется

самость человека). В ряде работ

Хайдеггер

специально рассматрива-

ет

статус

метафизики

(«Кант и проблема метафизики»,

«Что

такое ме-

тафизика», «Введение в метафизику») Старая

метафизика,

с его точ-

ки

зрения, привела к забвению бытия, к власти техники и нигилиз-

му, поскольку толковала бытие через [эмпирическое] сущее и сделала

[субъективное] мышление единственным посредником

между

чело-

веком и бытием; поэтому возвращение к подлинному мышлению есть

одновременно конец

метафизики.

В поздних образцах «экзистенци-

альной феноменологии» Мерло-Понти метафизическая проблема-

тика превращается в структурный анализ мира повседневного

чувст-

венного (в первую очередь, перцептивного) опыта, который играет

роль «онтологии чувственного мира» (особенно в произведениях ис-

432

МЕТАФИЗИКА

кусства). Экзистенциалистскую версию феноменологической

мета-

физикидает

Сартр («Бытие и ничто»). В качестве первичной фактич-

ности им рассматривается сознание,

«пустота»

«случайность»

кото-

рого приносит в мир

«ничто»

и почти синонимичные ему

«свободу»

«ответственность».

Позиция Сартра, несмотря на социальный ра-

дикализм,

зачастую

оказывается (как отмечал

Хайдеггер)

лишь пере-

вернутой формой традиционной

метафизики.

Философия

языка

—

наиболее влиятельное направление совре-

менной

мысли — порождает

метафизику

языка,

в которой, в свою оче-

редь, можно выделить несколько принципиальных решений пробле-

мы

метафизики.

На стыке с философией науки находится аналитиче-

ская

философия, для которой проблема

метафизики

возникла в связи

с анализом естественного языка и его метафизических импликаций.

Если на ранних этапах этому направлению было свойственно стрем-

ление

«разоблачить»

метафизику

как языковую иллюзию или наме-

ренный

софизм (например, Карнап: «Преодоление метафизики ло-

гическим анализом языка», 193

то в

дальнейшем метафизическая

проблематика становится для аналитиков разных направлений ор-

динарной темой; антиметафизическая аргументация позитивизма

прагматизма, приводившая к деструктивным релятивистским вы-

водам, постепенно вытесняется доверием

«здравому

смыслу»

«реа-

листической» компонентой, заложенной в аналитическую филосо-

фию еще логицизмом Фреге, Дж. Мура и Рассела. Специфична вер-

сия

Витгенштейна: в «Логико-философском

трактате»

можно найти

последовательную критику

метафизики

и признание за философи-

ей только

статуса

деятельности по логическому прояснению мыслей

(«Большинство предложений и вопросов философа коренится в на-

шем непонимании логики языка»), но в

свете

жизненной позиции

Витгенштейна и некоторых этических мотивов позднего творчества

его

«тезис

о молчании» (о том, что невыразимо, надо молчать) при-

обретает

характер метафизической установки.

Аналитики в конечном

счете

находят компромиссный способ со-

хранить позитивные возможности

метафизики

(в

первую

очередь, это

способность предельного обоснования теоретического знания) и из-

бежать

свойственного старой

метафизике

гипостазирования

поня-

тий:

если не приписывать языковым

структурам

«реального»

бытия,

то можно признать их квази-метафизический

статус

«начал

и при-

чин»

в рамках принимаемого языка. От публикации работы Стросона

«Индивиды. Опыт дескриптивной метафизики»

(1959)

отсчитывают

обычно начало умеренной реставрации традиционных метафизиче-

скихустановок в аналитической традиции. «Дескриптивная»

метафи-

433

АЛЕКСАНДР ДОБРОХОТОВ

зика

Стросона доказывает, что без метафизических допущений суще-

ствования

«тел»,

«личностей»

и пространственно-временной рамки

их бытия невозможна идентификация ни единичных объектов, ни со-

стояний

сознания.

«Ревизионная» же

метафизика

показывает, каким

образом можно усовершенствовать и расширить использование язы-

ка.

Сходную

позицию по отношению к

метафизике

занимает Куайн,

противопоставивший таким антиметафизическим «противоядиям»,

как

методы верификации и

фальсификации,

доктрину

оценки

теории

только как целостной системы предложений. Поскольку теория, в со-

ответствии с его принципом «онтологической относительности», мо-

жет рассматриваться лишь на языке

другой

теории, то этот разомкну-

тый процесс взаимоперевода теоретических языков не может быть

сведен к абсолютному критерию, и, значит, невозможно и не нуж-

но

ломать языковые схемы, порождающие метафизическую картину

мира. Философия в этом отношении лишь количественно — по степе-

ни

абстракции — отличается от естественных наук.

Хотя

Куайн назы-

вает

себя, как и Стросон,

«натуралистом»,

в представленной позиции

достаточно и метафизических элементов.

Характерна эволюция структурализма, заменившего метафизи-

ческое обоснование анализом безличных

структур,

опосредующих

природу и сознание (коллективное и индивидуальное), постулиро-

вавшего безальтернативность

метода

естественных наук

даже

в тра-

диционно

гуманитарных сферах, где

—с

опорой на лингвистику и ан-

тропологию — предполагалось изучать объективные символические

структуры.

С точки зрения Леви-Строса, изучение знаков не

требует

исследования их референтов, и потому метафизическая проблема-

тика

в науке нерелевантна. Но логика научного исследования (осо-

бенно,

изучения

структуры

мифов) вела, напротив, к предельному

расширению духовно-смысловой компоненты, и поздний Леви-Ст-

рос бросает фразу о «незваном

госте»

на структуралистских дискус-

сиях, о человеческом

духе.

Еще многозначней отношения

метафизики

с постструктурализ-

мом (Фуко, Деррида, Делёз, Гваттари, Бодрийар, Лиотар). Его борь-

ба с «логоцентризмом» классической

метафизики

напоминает сво-

ей

остротой антигегельянство 40-х гг. XIX в. Авторитетные для него

мыслители

(Ницше,

Маркс, Фрейд,

Хайдеггер)

— ниспровергатели

ме-

тафизики.

Постструктурализм объявляет

метафизике

«войну

без пра-

вил», поскольку правила уже навязывают метафизическую позицию.

Мир

для постструктурализма есть текст, при «деконструкции» кото-

рого обнаруживается исчезновение референций. Но в то же время

манифестированные

принципы на свой лад

требуют

более

жесткую

434

МЕТАФИЗИКА

метафизику,

чем классическая,

с ее

смягчающей дистанцией между

субъективным произволом

бытием. Выдвижение на первый план

«человека вожделеющего» как субстрата субъективной активности

как объясняюще-разоблачающего принципа,

уход

от

структурали-

стского сциентизма к анализу смыслопорождающей духовности, вы-

явление символов власти в любой знаковой системе

—все

это влечет

за собой реанимацию старой волюнтаристской

метафизики

шопен-

гауэровского толка, разве что подновленной опытом авангардных

акций

против «буржуазной культуры».

В целом, философии

в. свойственно нарастающее тяготение

метафизике,

но разброс

позиций

— от мягко-лояльного признания

пользы, которую приносит

метафизика,

обобщая культурные фено-

мены

строя картину мира,

до

радикального разрыва

традицией

при

сохранении сверхзадачи метафизического обоснования опыта —

не

позволяет пока дать этой тенденции четкую характеристику.

Литература:

ι.

Новые идеи

философии.

Сб.

17.

СПб,

1914-

2. Вартофский

М.,

Эвристическая роль

метафизики

в науке

Структура и раз-

витие

науки.

М., 1978.

Карнап

Р.

Преодоление

метафизики

логическим анализом

языка.

Аналити-

ческая

философия:

становление и развитие (Антология). М., 1998.

4·

Дэвидсон

Д.

Метод истины в метафизике

Аналитическая

философия:

ста-

новление

и развитие (Антология). М., 1998-

5- Heidegger

Einführung

in die

Metaphysik. Tub., 1953.

6. Reiner H. Die Entstehung und ursprüngliche Bedeutung des Namens Metaphysik.

In: Zeitschrift

für

philosophische Forchung. 1954,

210-237.

7. Strawson

Individuais. An Essay in Descriptive Metaphysics. L., 1961.

8. De George

Classical

and

Contemporary Metaphysics.

Ν.

Υ., 1962.

Zimmermann

A. Ontologie oder Metaphysik? Leiden-Kologne, 1965.

10. Wiplinger

Metaphysik. Grundfragen ihres Ursprungs und ihrer Vollendung.

Freiburg-Münch., 1976.

11.

Metaphysik. Hrsg. v.

Jânoska

und

Kauz. Darmstadt, 1977.

12. Kaulbach

Einführung

in die

Metaphysik. Darmstadt, 1979.

13.

Boeder H. Topologie

der

Metaphysik. Freiburg-Münch., 1980.

14. Parsons T. Nonexistent Objects. New Haven, 1980.

15.

ZaltaE. Abstract Objects: an Introduction to Axiomatic Metaphysics. Dordrecht, 1983.

16. Aune В. Metaphysics: The Elements. Minneapolis, 1985.

17. Thom R. Paraboles

Catastrophes.

P.,

1986.

18. Suppes

Probabilistic Metaphysics. Oxford, 1984.

НОВАЛИС

(Novalis), псевдоним; настоящее имя

—

Фридрих фон Харденберг

(Hardenberg).

(02.05Л772,

Обервидерштедт

ок.

Мансфельда—25-03.1801,

Вайсенфельс),

—философ,

поэт, один из вождей йенского

романтиз-

ма. Изучал право в

Йене,

Лейпциге, Виттенберге, в 1797 г.— горное

дело во Фрейбурге. Некоторое время работал горным инженером

на

саксонских соляных копях.

Во фрагменте «Ученики в Саисе», поэтическом цикле «Гимны

ночи», незаконченном романе «Генрих фон Офтердинген», в сбор-

никах фрагментов и афоризмов обрисовал контуры нового фило-

софского мировоззрения, ставшего активным ферментом

будущего

романтизма. Свою философию Новалис называл «магическим идеа-

лизмом», подразумевая этим

двуединую

задачу

одухотворения приро-

ды и воплощения в конкретную реальность идеальных потенций че-

ловека. Залогом осуществления этой цели Новалис считал

«магию»

слова и способности поэтического воображения. «Магический идеа-

лизм»—программа целостного физического и

духовного

преображе-

ния

человека, который должен отказаться от репрессивного отно-

шения

абстрактной рациональности к природе и осознать скрытые

в индивидуально-чувственном обобщающие силы. Просвещенче-

ский

рационализм, по Новалису, ошибочно подменил

задачу

твор-

ческого культивирования

чувства

гипертрофией мысли: «Мысль

—

это только сны ощущения, умершее

чувство...»

(ср. с учением

Гёте

о пра-феномене). Чуждый Просвещению как мыслитель, реабилити-

ровавший средневековье, и поэт, воспевавший таинственное един-

ство любви и смерти, Новалис в то же время своеобразно продол-

жает просвещенческую трактовку творчества как

трудового

преоб-

ражения природы.

Философия,

по Новалису,

—

это «искусство извлекать мыслью

мировую систему из глубин нашего

духа».

Дух —это «жизнь жизни»,

возвращающая природе смысл. Природа же

—

это набросок того,

чем должен стать наш дух в своем развитии. Для мыслительного сти-

ля Новалиса особенно характерно выстраивание восходящих рядов

разноприродных явлений и нахождение соответствий и «перекли-

чек»

между

элементами внешне несходных рядов. Причем, Нова-

лис использует не только аналогию, в рамках которой одно явление

436

НОВАЛИС

объясняется через

другое,

но и метод связи «несходного с несход-

ным», при котором явления приобретают смысл, вступая в отноше-

ния

взаимошифрования. Это

делает

Новалиса родоначальником но-

вого символизма. Свою мистическую натурфилософию (в которой

ощущается влияние Бёме) Новалис тесно увязывает с мистической

историософией,

в центре которой

—

учение о «золотом веке», жду-

щем спасенное поэзией и религией человечество. Сценарий спасе-

ния

сжато изложен в романе

«Генрих

фон Офтердинген» (вставная

«сказка Клингсора», ч. ι, гл. g). Статья «Христианство, или Европа»

(1799), посвященная толкованию роли католицизма и протестантиз-

ма в европейской

судьбе

(и решительно отвергнутая поначалу едино-

мышленниками),

стала первым манифестом христианского консер-

ватизма и обозначила конец эпохи Просвещения.

Сочинения:

ι. Novalis.

Werke,

Tagebuecher und

Briefe

Friedrich von Hardenbergs. Hrsg. v.

H-J.

Maehl und R. Samuel. Bd. 1-2. Muenchen-Wien, 1978.

2. Генрих фон Офтердинген // Избранная проза немецких романтиков. В 2-х

тт.

Т.

ι. М., к)79-

Ученики в Саисе // Новалис. Гимны к ночи. М., 1996.

4· Христианство и Европа. М.,

1996·

5- Фрагменты // Литературные манифесты западноевропейских романти-

ков.

М., 1980. Вера и любовь, или король и королева // Эстетика немецких

романтиков.

М., 1987.

Литература:

ι. Haering

Nh.

Novalis

als Philosoph. Stuttg., 1954.

2. Kurzke H. Romantik und Konservatismus. Die

«politischen»

Werke

Friedrich

von Hardenbergs (Novalis) im Horizont seiner

Wirkungsgeschichte.

Muenchen,

1983·

3. Берковский H.Я. Новалис // Романтизм в Германии. Л.,

Η)73·

4· Габитова

P.M.

Философия немецкого романтизма. М., 197^·

5- В.И. Иванов. О Новалисе. «Мировое

Древо».

1994·

№3·

6. Микушевич В. Тайнопись Новалиса // Новалис. Гимны к ночи. М., 1996-

онтология

(от греческого

öv,

род. падеж

δντος—

сущее

λόγος—

слово,

понятие,

учение)

— учение о бытии как таковом;

раздел

философии, изучающий фун-

даментальные принципы бытия, наиболее общие сущности и кате-

гории сущего. Иногда

онтология

отождествляется с метафизикой,

но

чаще рассматривается как ее основополагающая часть,

т.

е.

как ме-

тафизика

бытия. Термин

«онтология»

впервые появился в «Философ-

ском

лексиконе»

Р.

Гоклениуса

(1613)

и был закреплен в философской

системе X. Вольфа.

Онтология

выделилась из учений о бытии природы

как

учение о са-

мом бытии еще в раннегреческой философии,

хотя

специального

терминологического обозначения у него не было. Парменид и дру-

гие элеаты объявили истинным знанием только лишь мысль о бы-

тии—однородном, вечном и неизменном единстве. Ими подчер-

кивалось, что мысль о бытии не

может

быть ложной, а также то,

что мысль и бытие

суть

одно и то же. Доказательства вневременной,

внепространственной, немножественной и умопостигаемой приро-

ды бытия считаются первой логической аргументацией в истории

западной философии. Подвижное многообразие мира рассматрива-

лось элейской школой как обманчивое явление. Это

строгое

разли-

чение было смягчено последующими онтологическими теориями до-

сократиков,

предметом которых было уже не

«чистое»

бытие, а каче-

ственно определенные начала бытия («корни» Эмпедокла,

«семена»

Анаксагора,

«атомы»

Демокрита). Подобное понимание позволяло

объяснить связь бытия с конкретными предметами, умопостигаемо-

го—с

чувственным восприятием. Одновременно возникает критиче-

ская

оппозиция софистов, которые

отвергают

мыслимость бытия и,

косвенно,

—

саму

осмысленность этого понятия (см. аргументы Гор-

гия).

Сократ избегал онтологической тематики, и можно лишь до-

гадываться о его позиции, но его тезис о

тождестве

[объективно-

го] знания и [субъективной]

добродетели

позволяет предположить,

что впервые им поставлена проблема личностного бытия.

Платон

синтезировал раннегреческую

онтологию

в своем учении

об

«идеях».

Бытие, по Платону, есть совокупность идей —умопости-

гаемых

форм или сущностей, отражением которых является много-

43«

онтология

образие вещественного мира. Платон провел границу не только ме-

жду бытием

становлением (т.е.

текучестью

чувственно восприни-

маемого

мира),

но и

между

бытием и «безначальным

началом»

бытия

(т.е. непостижимой основой, называемой им также

«благом»).

он-

тологии

неоплатоников это различие зафиксировано в соотношении

сверхбытийного

«единого»

«ума»-

бытия.

Онтология

Платона тес-

но

связана

учением о

познании

как интеллектуальном восхождении

истинно сущим видам бытия.

Аристотель

систематизировал и развил идеи

Платона,

но также су-

щественно продвинулся вперед, уточняя (в «Метафизике»

др.

сочи-

нениях) смысловые оттенки понятий

«бытие»

(то öv) и

«сущность»

(ουσία).

Еще важнее то,

что

Аристотель

вводит

ряд

новых

значи-

мых

для

позднейшей

онтологии

тем: бытие

как

действительность

(ενέργεια),

божественный

ум

(νους),

бытие

как

единство противо-

положностей

конкретный предел «осмысления» материи формой.

Онтология

Платона

Аристотеля

(особенно

ее

неоплатоническая пе-

реработка) оказала определяюшее воздействие на всю западноевро-

пейскую онтологическую традицию. Эллинистическая философия

(если не считать

«школьную»,

платоно-аристотелевскую, традицию)

была заинтересована

онтологии

в той мере,

какой

та

могла

стать

основой

для этических построений. При этом предпочтение

отдава-

лось архаическим вариантам

онтологии:

учениям Гераклита (стоики),

Демокрита (эпикурейцы), старших софистов (скептики).

Средневековые мыслители

(и

христианские, и мусульманские) ис-

кусно приспособили античную

онтологию

решению теологических

проблем. Подобное сопряжение

онтологии

теологии было подго-

товлено некоторыми течениями эллинистической философии (стои-

цизмом,

Филоном

Александрийским, гностиками, средним

новым

платонизмом)

раннехристианскими мыслителями (Марий

Вик-

торин,

Августин,

Боэций,

Дионисий

Ареопагит,

каппадокийцы).

средневековой

онтологии—в

зависимости

от

ориентации мыслите-

ля

—

понятие

абсолютного бытия могло отличаться

от

божественно-

го

абсолюта

(и

тогда

Бог мыслился как даритель

источник бытия)

или

отождествляться с Богом (при этом парменидовское понимание

бытия часто сливалось

платоновской трактовкой

«блага»);

множе-

ство чистых сущностей (платоновское бытие) сближалось

пред-

ставлением

об

ангельской иерархии

понималось

как

бытие,

по-

средующее

между

Богом

миром. Часть этих сущностей (эссенций),

наделяемых Богом

благодатью

бытия, толковались как наличное

су-

ществование

(экзистенция).

Характерен для средневековой

онтоло-

гии «онтологический

аргумент»

Ансельма

Кентерберийского,

в со-

439

АЛЕКСАНДР ДОБРОХОТОВ

ответствии с которым необходимость бытия Бога выводится из по-

нятия

о Боге.

Аргумент

имел

долгую

историю и до сих пор вызывает

споры

как богословов, так и логиков. Зрелая схоластическая

онтоло-

гия отличается подробной категориальной разработкой, детальным

различением уровней бытия (субстанциального и акцидентального,

актуального и потенциального,, необходимого, возможного и слу-

чайного и т. п.)

XIII веку накапливаются антиномии

онтологии,

и за их реше-

ние

берутся

лучшие умы эпохи: это время великих

«сумм»

и систем.

При

этом не только учитывается опыт ранней схоластики и араб-

ского аристотелизма (Авиценна, Аверроэс), но и происходит пе-

ресмотр античного и патристического наследия. Намечается раз-

деление онтологической мысли на два потока: на аристотелевскую

августинианскую традицию. Главный представитель аристотелиз-

ма—Фома

Аквинский—вводит в средневековую

онтологию

плодотвор-

ное

различение сущности и существования, а также акцентирует мо-

мент творческой действенности бытия, сосредоточенной в полной

мере в самом бытии (ipsum

esse),

в Боге как actus purus (чистый акт).

Из

традиции

Августина

исходит

Иоанн

Дуне

Скот, главный оппонент

Фомы.

Он

отвергает

жесткое различение сущности и существования,

полагая, что абсолютная полнота сущности и есть существование.

В то же время над миром сущностей возвышается Бог, о котором уме-

стнее мыслить с помощью категорий Бесконечности и Воли. Эта ус-

тановка Дунса Скота кладет начало онтологическому волюнтаризму.

Различные

онтологические установки проявились в споре

схоластов

об универсалиях, из которого вырастает номинализм Оккама, с его

идеей примата воли и невозможности реального бытия универсалий.

Оккамистская

онтология

играет

большую

роль в деструкции классиче-

ской

схоластики и формировании мировоззрения Нового времени.

Философской

мысли Ренессанса в целом

чужда

онтологическая

проблематика, но в XV в. мы находим значительную

веху

в истории

онтологии

— учение Николая Кузанского, которое содержит и сумми-

рующие моменты, и новаторские (см. учения о

possest:

о «бытии-воз-

можности»; об абсолютном максимуме; о «неином»). Кроме того, да-

леко не бесплодно развивалась поздняя схоластика, и в XVI в. она

создает в рамках томистских комментариев ряд утонченных онтоло-

гических построений (Капреол, Каетан, Суарес).

Философия

Нового времени концентрирует свое внимание на про-

блемах

познания,

однако

онтология

остается непременной

частью

фи-

лософской

доктрины (в частности, у мыслителей-рационалистов).

По

классификации Вольфа она

входит

в систему философских наук

44О

онтология

вместе

«рациональной теологией», «космологией»

«рациональ-

ной

психологией».

УДекарта,

Спинозы,

Лейбница

онтология

описыва-

ет взаимоотношение субстанций

соподчинение уровней бытия,

со-

храняя некоторую зависимость

от

неосхоластики. Проблема субстан-

ции

(т. е. первичного

самодостаточного бытия)

связанный

с ней

«куст»

проблем

(Бог и

субстанция, множественность

взаимодейст-

вие субстанций, выводимость

из

понятия субстанции

ее

единичных

состояний,

законы развития субстанции) становятся центральной

те-

мой

онтологии.

Однако обоснованием систем рационалистов являет-

ся

уже не

онтология,

гносеология.

философов-эмпириков

онтоло-

гические проблемы

отходят

на второй план (например, у Юма

онтоло-

гия

как

самостоятельная доктрина вообще

отсутствует)

и, как правило,

решение

их

не сводится

систематическому единству.

Поворотным

пунктом

истории

онтологии

явилась «критическая

философия» Канта, противопоставившая

«догматизму»

старой

онто-

логии

новое понимание объективности

как

результата

оформления

чувственного материала категориальным аппаратом познающего

субъекта.

Бытие, таким образом, раскалывается на

два

типа реально-

сти —

на

материальные феномены

идеальные категории — соеди-

нить

которые может только синтезирующая сила

Я.

По Канту, вопрос

бытии самом

по

себе

не

имеет смысла

вне

сферы действительно-

го

или

возможного опыта. (Характерна кантовская критика «онто-

логического

аргумента»,

основанная

на

отрицании предикативности

бытия:

приписывание бытия понятию

не

прибавляет

нему ниче-

го нового.) Предшествующая

онтология

толкуется Кантом

как

гипо-

стазирование понятий чистого рассудка.

В то же

время само кантов-

ское разделение универсума на

три

автономных сферы (миры приро-

ды, свободы

целесообразности)

задает

параметры новой

онтологии,

которой единая

для

докантовского мышления способность

выхода

измерение истинного бытия распределена

между

теоретической

способностью, обнаруживающей сверхчувственное бытие как транс-

цендентную запредельность,

практической способностью, откры-

вающей бытие как посюстороннюю реальность свободы.

Фихте, Шеллинг

Гегель,

опираясь

на

открытие Кантом транс-

цендентальной субъективности, отчасти вернулись

докантовской

рационалистической

традиции построения

онтологии

на

основе гно-

сеологии:

в их

системах бытие является закономерным этапом

раз-

вития

мышления,

т.е.

моментом, когда мышление выявляет свое

то-

ждество

бытием. Однако характер отождествления бытия

и мыс-

ли

(и

соответственно —

онтологии

гносеологии)

в их

философии,

делающей содержательной основой единства

структуру

субъекта

по-

—104 44