Докучаев И.И. Ценность и экзистенция. Основоположения исторической аксиологии культуры

Подождите немного. Документ загружается.

как социология, история, этнография, лингвисти

ка. Однако только в эпоху романтизма они приобре

тут самостоятельный, независимый от социально-

философских оснований путь предметно-методо

логического развития. Но технические и естествен

ные науки в эпоху Просвещения уже приобретают

эту самостоятельность и подготавливают настоя

щий промышленный переворот XIX века. На них

философы-просветители справедливо возлагали

миссию улучшения материального благосостояния

людей и — несправедливо — рационализации их со-

циального устройства. Социальные проекты эпохи

рисовали картину всеобщего благоденствия, осно-

ванного на рациональных законах. А. Кондорсе и

И. Гердер, Ж.-Ж. Руссо и Ш. Монтескье приводили

многочисленные доводы в пользу реальности этих

проектов. Социальная справедливость казалась не-

избежным следствием прогресса человеческого ра-

зума. Реальная же картина социума и его нравов —

временным несовершенством.

Разделение труда в классической мануфактуре

XVIII века достигает своего предела. Формируется

капиталистическая экономика, образуются акцио

нерные общества. Начинается первая крупнейшая

научно-техническая революция, переход от ману

фактурного труда к фабричному. Рост капитализма

в этот период нисколько не меняет существовавшие

еще в прошлом модели социальной реальности.

Ценностное содержание этих моделей разительно

отличается от идеалов Просвещения. Между правя

516 И. И. ДОКУЧАЕВ

щей верхушкой и социальными низами разверзлась

пропасть презрения со стороны первой и непони

мания со стороны последних. Неравенство прояв

лялось во всех сферах государства: в управлении, в

культуре, в армии; дворянам всегда принадлежала

власть. Российское крепостничество еще более уве

личивало дистанцию между аристократией и наро

дом; «произошел культурный раскол русского на-

рода».

Этот раскол вызывал «трагическое миро-

ощущение у наиболее мыслящей части дворян»;

только военные события сближали представителей

разных сословий.

По данным историка социаль-

ных отношений в Европе Нового времени Х. Каме-

на, пять процентов населения контролировали все

ключевые сферы деятельности, а шестьдесят про-

центов находились за чертой бедности.

Иерархия

социальных статусов диктовала иерархию отноше-

ний. Неравенство формирует снобизм и высокоме-

рие по отношению к низшим и заносчивость по от

ношению к равным. Растет популярность дуэлей,

легко уносящих множество жизней. Индивидуали

стический эпатажный мятеж дэндизма или лишен

ный этой эпатажности индивидуализм джентльме

на — одни из многообразных форм аристократиче

ского отрицания аристократических же традиций

верноподданнического ролевого общения. Они

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 517

Каменский А. Б. Цит. соч. С 161.

Лотман Ю. М. Цит. соч. С. 109, 319.

Kamen H. European Society 1500–1700. L., 1984. Р. 56.

«колеблются между претензией на бунт и разнооб

разными компромиссами с обществом».

XVIII

век — век прекращения активной политической

жизни для большинства аристократов и буржуа.

Как писал Р. Ю. Виппер, они, «уходя в личную ин

тимную жизнь, составляют небольшие кружки, са

лоны, где отдаются литературным беседам, упраж

няются в стихотворстве, состязаются в остротах»;

участники «салонов переняли беседы и развлечения

двора, изысканную вежливость и находчивость, по-

стоянную привычку быть на людях, но внесли мно-

го своего: интерес к искусству, споры на разнооб-

разные темы, большую простоту и непристой-

ность».

Однако наряду с разочарованием и конформиз-

мом происходят процессы, направленные на реаль-

ное воплощение ценностей просвещения в жизнь.

Это — революционные процессы. Они оказывают-

ся следствием различных ценностных моделей. По

мнению Л. Е. Кертмана, английская революция

была следствием «пуританского убеждения, что ме

жду человеком и Богом нет посредников», даже в

лице короля.

Народные бунты, получив рацио

нальное обоснование и управление, также превра

тились в революции. Буржуазия также принимает

518 И. И. ДОКУЧАЕВ

Лотман Ю. М. Цит. соч. С. 133.

Виппер Р. Ю. Цит. соч. С. 114, 233.

Кертман Л. Е. История культуры стран Европы и Аме

рики. 1870–1917 гг. М., 1987. С. 77.

активное участие в утверждении революционным

путем своих экономических и политических прав.

Однако главное в революции, как уже указывалось

выше, заключается в смене господства ценностей

традиционной культуры господством ценностей

креативной. Революция — медленная или внезап

ная, мирная или военная победа или начало дли

тельной борьбы с переменным успехом творческой

личности против традиционного общества. Даже

тоталитарные перевороты ХХ века несли в себе

сложный комплекс ценностей традиционной и

креативной культуры.

Революция породила такую форму взаимоотно-

шений между людьми, как террор. В эпоху Просве-

щения ценности террора проявились особенно

ярко, и в дальнейшем они будут использоваться как

образец. По определению исследователей истории

этого явления М. П. Одесского и Д. М. Фельдмана,

террор — «способ управления социумом посредст

вом превентивного устрашения» или наказание до

преступления.

Террор мог быть индивидуальным,

групповым или государственным. Это крайняя

форма объективации и обесценивания субъекта,

превращения его в средство достижения самых раз

ных целей, соответствующих как системе ценно

стей традиционной, так и креативной культуры.

Террор — это, прежде всего, тайные или явные, но

заведомо ненаказуемые мероприятия, связанные с

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 519

Одесский М. П., Фельдман Д. М. Цит. соч. С. 8.

насилием, убийством, захватом заложников и шан

тажом, запугиванием людей, лишенных возможно

сти адекватного ответа, созданием обстановки мас

совой истерии. В прошлом заложниками смерти

или похищения становились дети князей и ханов, а

иногда и сами вельможи, в Новое время заложни

ком может стать каждый, поскольку ценность лю

бого человека для шантажируемого государства и

общества абсолютна. Впрочем, массовые захваты

заложников террористами в ХХ веке и выдвижение

ими заведомо невыполнимых требований ставят

под сомнение или, по крайней мере, проверяют аб-

солютность этой ценности. Показательно следую-

щее обстоятельство: «Террор несовместим с сослов-

ным обществом…поскольку направлен на социум в

целом», а подобная целостность в сословном обще-

стве невозможна.

Вместе с тем в изучаемый период

сословное общество еще сохранялось, и зачастую

террор был ориентирован на правящее сословие.

Однако жертвами его могли стать все, что породило

новый своеобразный способ социальной интегра

ции. Впрочем, любая деятельность людей теперь

стала ориентироваться на общество в целом.

Террор был возможен в условиях диктатуры или

нового тоталитарного государства, созданного по

бедившей революцией и основанного уже не на ра

ционализации традиционной культуры, а на тради

ционализации креативной (в форме возрождения

520 И. И. ДОКУЧАЕВ

Там же. С. 15.

религиозных или в форме создания каких-либо

аналогичных им светских норм поведения). Террор

в тоталитарном государстве — способ добиться со

гласия и навести порядок в разбалансированном

революцией обществе. Тоталитаризм для своей за

щиты и консолидации общества всегда приводил к

культурному изоляционизму, поискам врагов за

пределами собственного государства; революция

могла перекинуться за пределы страны своего про-

исхождения, стать войной, как освободительной,

так и захватнической (случалось, конечно, что и

война оказывалась причиной революции). Идеоло-

ги террора сообщали своему народу, что война и

террор обращены вовсе не против него, а только

против врагов его ценностей, хотя «для прорвав-

шихся к власти максимальную опасность представ-

ляли именно сподвижники, а не противники».

Среди узурпаторов власти казни соратников были

чрезвычайно распространены. Как показал Д. Таль

мон, тоталитаризм всегда нелегитимен, но его без

законное насилие оправдывается ссылкой на чрез

вычайные обстоятельства.

Абсолютная монархия

королей в ходе сначала революции, а затем контр

революции превращается в абсолютную монархию

вождей монопольно правящих партий. Это про

изошло «потому, что после свержения наследствен

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 521

Там же. С. 16, 76.

Talmon J. L. The Rise of Totalitarian Democracy. N.Y.,

1970. Р. 26.

ных монархий большинство жителей стран арьер

гардной группы были еще не готовы осознанно сде

лать выбор в пользу» свободы и равноправия;

впрочем, тоталитаризм имел иногда и положитель

ный смысл, он смог «жестокими средствами отбить

у людей привычку жить в условиях абсолютизма».

В таком случае, как правило, революция и контр

революция уравновешивались реставрацией, и мо-

дернизационные процессы приобретали нормаль-

ное направление своего развития. Кроме того, рево-

люции не всегда приводили к диктатуре, тоталитар-

ному государству или террору.

Еще один путь социального моделирования, по-

мимо разочарования и конформизма, а также рево-

люции и террора, привел к воплощению в жизнь

различных утопических социальных проектов. На

протяжении всего Нового и новейшего времени бу-

дут возникать общины людей, которые, основыва-

ясь на ценностях традиционной или креативной

культуры, будут объединяться в поисках подлинной

и достойной человека жизни. Однако утопизм, ис

кусственность и нежизнеспособность подобных

объединений лишат их возможности длительного

существования. Но не только утопизм явился аль

тернативой революции и разочарования, их подлин

ной альтернативой было формирование парламент

ской демократии и политических партий, представ

лявших интересы различных слоев населения

522 И. И. ДОКУЧАЕВ

Писаренко К. А. Цит. соч. С. 48, 49.

республики в законодательных и исполнительных

органах власти и вырабатывавших в ходе диалога со

вместную позицию, консолидирующую общество.

Парламент был местом, где могли быть расслышаны

ценности свободы и меньшинства. Впрочем, и пар

ламент в период своего формирования часто узурпи

ровал власть; были распространены подкупы изби

рателей, постоянный перенос срока выборов, не-

справедливое распределение депутатских мест

между регионами страны (иногда один депутат

представлял несколько человек, причем они могли

существовать только на бумаге, а другой — густона-

селенный город). «Олигархический и продажный

парламент, очень далекий от того, чтобы быть на-

родным представительством, во многих отношени-

ях держал себя как настоящий деспот: подвергал

преследованию тех, кто осмеливался печатать без

его согласия речи, произнесенные в собрании, или

критиковать то, что происходило на собраниях».

Ценностные модели более конкретных социаль

ных институтов остались почти без изменений по

сравнению с прошлыми веками. Разве что на место

ренессансной буйной чувственности пришел более

утонченный ее тип, который вполне можно опреде

лить как развращенная чувственность. Семейное

общение неимущих и малоимущих классов не изме

нилось со времен средневековья; его ценностям

«свойствен аскетизм и ригоризм, суровый дух добро

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 523

Виппер Р. Ю. Цит. соч. С. 212, 216.

детели, понимаемый в соответствии с религиозными

догмами».

Внебрачные и добрачные отношения,

развод были запрещены и карались; супружеская

верность, патриархальная семейная власть родите

лей и мужа над детьми и женой провозглашались не

зыблемыми ценностями. Однако эти ценности и

нормы подверглись трансформирующему влиянию

нового семейного общения аристократической и

буржуазной элиты. Ценность семьи была вновь по-

ставлена под сомнение. Запрещенное считалось не

только нормальным, но и необходимым условием

социального престижа; «добродетель, верность, це-

ломудрие скучны и вызывают насмешку. Порок

идеализируется».

Все это не только не скрывали, но

даже стремились выставить напоказ, что находило

всеобщее одобрение, если только дело не доводилось

до публичного скандала. Ф. Бродель писал: «Сущест-

вовало две манеры жить и являться перед окружаю-

щими: либо выставление напоказ, либо же скром

ность»; первое — удел аристократии, второе — бур

жуазии.

Симуляция добродетели и любви стала

неизбежной характеристикой поведения и общения.

Юная женственность и утонченность стали идеалом

физической красоты представителей обоих полов,

роскошная нагота эпохи Возрождения уступила мес

524 И. И. ДОКУЧАЕВ

Козьякова М. И. Цит. соч. С. 70.

Там же. С. 98.

Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и

капитализм XV—XVIII вв. Т. 2. Игры обмена. М., 1988.

С. 496.

ту утонченной полуобнаженности галантного века,

бледности и томности. Между властью мужчины и

поклонением его женщине возникло противоречие,

приведшее к формированию множества извраще

ний. Садомазохизм стал нормой половых отноше

ний. Рафинированность наслаждения и безмерность

его поисков приводили к многообразному, противо

естественному и беззастенчивому разврату, вырабо-

тавшему даже образцы и технику. Изнасилования (в

том числе и детей) были чрезвычайно распростране-

ны. В такой ситуации, однако, в услугах проституток

стали нуждаться меньше, но проституция продолжа-

ла существовать. Принуждение к проституции ни-

щих и безработных со стороны сутенеров, своден и

полиции даже увеличилось. Ценность детей была по-

ставлена под сомнение, ибо мешала осуществлению

основной цели жизни — чувственным наслаждени-

ям, отнимая время и силы. Количество абортов и де-

тоубийств снова увеличилось. Незаконнорожденные

дети не имели политических прав, которыми пользо

вались родители. Старость теперь игнорируется, иг

рает роль молодости; благодаря гриму «все казались

одного возраста».

Протестантизм легализует разво

ды, но высокая стоимость не позволяла подчас вос

пользоваться ими; в таком случае существовала

практика продажи жен, за выручку от которой мож

но было оформить развод. Впрочем, разводы не были

редкостью даже в православной России. Возник ин

ЦЕННОСТЬ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ 525

Фукс Э. Цит. соч. С. 88.