Кечекьян С.Ф. Учение Аристотеля о государстве и праве

Подождите немного. Документ загружается.

43 Глава V

так как необходимо, чтобы в каждом предложении находи-

лось ее выражение. Вместе с тем мы имеем наилучшее знание

о каждом предмете, когда узнаем, что он такое (т£ eari-v), т. е.

что такое человек или что такое огонь, а не тогда, когда узнаем

качество, количество, место предмета. Сущность также раньше

и по времени всего остального в предмете.

Далее, Аристотель останавливается на различных зна-

чениях, которые придаются слову «сущность», и приходит

к выводу, что под сущностью нужно понимать форму и то,

что состоит из формы и материи, — отдельные вещи.

«О сущности говорится если не в большем числе значений,

то в четырех основных во всяком случае: и суть бытия (то

TL Tjv sivat.) и общее (то xa-9-oXou) и род (то ysvcx;) принимают

за сущность всякой вещи и рядом с ними, в-четвертых, лежа-

щий в основе вещи субстрат (то OTCOXEIJXSVOV)».

Что сущность, по Аристотелю, не есть общее и род, — это

мы уже видели. Посмотрим теперь, в каком смысле сущность

есть субстрат. Сущность как субстрат — это либо материя,

либо форма, либо то, что из них состоит, т. е. отдельные вещи.

Каждая вещь есть соединение формы и материи. Ее материаль-

ная причина, то, из чего она сделана, например, медная руда,

из коей сделана статуя, есть материя (DXTJ), ее формальная

причина, ее образ, вид, есть форма ((лорщ, siSo<;) или, иначе,

суть бытия (то тс Yjv si vat).

Материя не есть сущность, потому что она подвержена

изменчивости, генезису. «Под материей, — говорит Аристо-

тель, — я разумею то, что само по себе не обозначается ни

как определенное по существу, ни как определенное по коли-

честву, ни как обладающее каким-либо из других свойств,

которыми бывает определено сущее».

Материя сама по себе —

нечто неопределенное (aoptaTov), бесформенное (ap.op(pov), беска-

чественное, лишь частично,II сдающееся познанию и восприя-

тию чувствами (ayvcoaTov). Невозможно, чтобы она была

сущностью, ибо, поясняет Аристотель, «и способность к отдель-

ному существованию и данность в качестве вот этого опре-

деленного предмета считаются главным образом отличитель-

Metaph., VII, I, 1028а.

Metaph., VII, 3, 1028 Ь—1029 а.

Metaph., VII, 3, 1028 Ь. В другом месте (Metaph., XII, 1069 а)

Аристотель различает три сущности: те, которые воспринимаются чув-

ствами, а кроме того, сущности неподвижные — идеи и математические

лещи.

Metaph., VII, 3, 1028 b; 8, 1033 b.

Metaph., VII, 3, 1029 a.

ними чертами сущности».

Поэтому сущностью должны почи-

таться скорее форма и соединение формы и материи — инди-

видуальные единичные вещи.

Форма есть то, что индивидуализирует материю. Из ма-

терии возникает все, материя есть чистая возможность. Но

возникает из материи, становится действительностью всегда

что-нибудь определенное. И это определяющее материю и есть

форма (slSog), составляющая, однако, нечто неотделимое от

материи, единое с ней.

Реальность существует всегда как конкретное и опреде-

ленное бытие, как оформленная материя, и в этом смысле

реальность есть соединение формы и материи. Однако только

форма есть собственно бытие действительное. Материя есть

чистая возможность, поэтому форма и есть подлинная сущ-

ность. Форма есть суть бытия единичных вещей (то т( V|V slvai).

«Формой я называю суть бытия каждой вещи (то т( 7jv sivai)

и ее первую сущность».

«А сущностью, не имеющею материи,

я называю суть бытия (создаваемой вещи)».

Поэтому форма

не возникает, и в отношении к ней процесс возникновения

не имеет места.

Форма — это неизменные, вечные виды ве-

щей, реализуемые в материи.

Материя есть «то, из чего» (!<; оо), форма — «то, что» (TI

ecTTtv), субстанциальная сущность вещи. Вещь есть соеди-

нение того и другого. Материя есть лоно всякой реальности,

всякого бытия, «лежащее под всеми вещами» (uTcoxstfjisvov),

но она не есть сущность, не есть ооа{а; форма же есть ооача,

даже когда она мыслится отдельно от оформляемой ею материи.

В этом отношении Аристотель верен платоновской тра-

диции. Материя есть низшая сфера реальности, форма —

высшая. Форма есть причина определенного бытия (atTiov

то5 sival), т. е. причина определенности в бытии, то, что пре-

вращает неопределенную и бесформенную материю в оформлен-

ное и определенное бытие отдельных сущностей — вещей.

В этом смысле, разумеется, форма индивидуализирует ма-

терию. Но, с другой стороны, форма есть sib'oc — вид, а не

индивид, и, следовательно, нумерически индивидуализирует

вещи материя, а не форма.

Мысль Аристотеля двоится в этом пункте. С одной стороны,

— форма есть вид, т. е. нечто в известном смысле общее, опре-

Metaph., VII, 3, 1029 а.

Metaph. VII, 8. Г. Александров. Аристотель, 1940, стр. 79.

Metaph., VII, 7, 1032 b.

Metaph., VII, 1032 b

s Metaph., VII, 8, 1033 b.

деленное общими чертами, с другой стороны, форма есть «то,

что» отдельной вещи, идеальная сущность отдельной вещи,

и в этом смысле есть нечто единичное, а не общее. С одной сто-

роны, сущность — это формы, т. е. непреходящие виды, S«STJ,

видовые понятия, не определимые чувственно воспринимае-

мыми качествами; с другой стороны, объявляется, что первич-

ные сущности (7грйтаь oucnai) — это единичные вещи.

Тут мы имеем основное противоречие Аристотеля, отме-

чаемое многими исследователями его философии. Истори-

ками философии, разделяющими идеалистические позиции,

было сделано немало попыток устранить и примирить это

противоречие в его системе. Мы не будем касаться этих попы-

ток, так как здесь, несомненно, обнаруживается противоре-

чие, которым страдает философия Аристотеля с его колеба-

нием между идеализмом и материализмом.

У Аристотеля — «...наивная запутанность, беспомощно-

жалкая запутанность в диалектике общего и отдельного —

понятия и чувственно воспринимаемой реальности отдель-

ного предмета, вещи, явления».

Ведь форма (siSo;) — это хоть и сущность, но вместе с тем

нечто не вполне единичное, она также есть нечто общее, мно-

гим присущее, — вид. Форма есть принцип всякого разли-

чения и расчленения реальности, но форма есть не только

форма данной вещи, но вместе с тем вид, т. е. опять-таки нечто

общее, и Аристотелю приходится вслед за Платоном повто-

рять, что причиной индивидуализации вещей является ма-

терия. Но вместе с тем он не может не признать, что материя

в его понимании не содержит в себе никакой единичности.

Ei So? — вид — означает у Аристотеля вместе с тем si So? —

форму, форму отдельной вещи. Предметом научного знания

при этом являются лишь s^Svj, единичные вещи постигаются

не научным знанием, а лиш

восприятием.

Путаясь в диалектике единичного и всеобщего, Аристо-

тель обнаруживает в своей философии две различные тенден-

ции: материалистическую, демокритовскую, линию, с одной

стороны, и непреодоленную идеалистическую, платоновскую,

линию — с другой.

Kates?., 5; Metaph., V, 8; см. Zeller. Указ. соч., т. II, ч. 2

стр. 404; В randi s. Handbuch der Geschichte der pjriechisch-romischen

Philosophie, Th. II, Abth. II, Heft I; Th. Ill, Abth. 1; В и н д е л ь G а н д

История древней философии, стр. 217; Г. Александров. Ари-

стотель, 1940, стр. 34 и сл.

См. В. И. Ленин. Философские тетради, стр. 291

Там же, стр. 332.

Аристотель и Платон

Материя и форма в философии Аристотеля — понятия

•соотносительные. То, что в отношении одного является фор-^

мой, то в отношении другого должно почитаться материей.

Все в мире относится одно к другому как форма к материи,

за исключением чистой материи и чистой формы, т. е. материи,

которая ни для чего не является формой, и формы, которая ни

для чего не является материей. Чистая материя — это так

называемая первая материя (тгршту) OXTJ) в отличие от ез^атт)

'JXYJ;

чистая форма — это чистое мышление или мышление

мышления. Все остальное есть соединение формы и материи,

вечное оформление, вечное изменение, вечное движение.

Изменение и становление — это и есть результат тяготе-

ния материи к форме, ее оформления.

Форма, по Аристотелю, есть чистая актуальность (avspysia),

материя — чистая потенциальность (Suvaijisi ov), бытие есть

переход потенциальности в актуальность, есть вечное изме-

нение — p.sTa^oX-q или, что то же, вечное движение — xiv/pic.

Своим учением о материи и форме Аристотель, таким об-

разом, пытается снять противоположность гераклитовского

потока становления и элейского неподвижного и равного себе

бытия.

В «Физике» Аристотель особенно решительно идет навстречу

материализму. Он утверждает: материя вечна

и неуничтожима,

она не исчезает и не возникает, она близка к сущности и в не-

котором отношении есть сущность (ха> тrjv piv lyyoc oosiav

тгсос).

Также и движение есть нечто вечно существующее и не-

уничтожимое

и притом не существующее помимо вещей (тахф.

та 7граур,ата).

Движение есть существенное определение бытия,

это — происходящее в бытии изменение.

Выдвинув эти положения, Аристотель не делает, однако,

всех выводов, которые отсюда напрашиваются, и, не удержи-

ваясь на позициях материализма, объявляет в духе идеалисти-

ческой метафизики, что материя есть нечто пассивное, инерт-

ное, неопределенное.

Отношение материи к форме есть отношение потенциаль-

ности к актуальности, возможности к действительности.

Metaph., VII, 10, 1035 b.

Metaph., IX, 1050b; Physica, III, I, 201a. (Новейшее комменти-

рованное издание W. D. Ross. Aristoteles. Physics, Oxford, 1936; русский

перевод В. П. Карпова: Аристотель. Физика, изд. 2-е, М., 1937).

См. Zeller. Укоз. соч., стр. 428.

Physica, I, 192 а. См. также Metaph., VIII, 1042 а.

Physica, VIII, 251 b.

Physica, III, 200b. Об отношении этого положения к учению

Платона см. комментарий R о s s ' а, указ. соч., стр. 536.

Глава III

Материя есть потенциальное бытие, бытие в возможности.

Она не есть подлинное бытие, пока она не оформлена, пока

в ней не реализована форма, актуальное бытие. Реализованная

форма есть подлинное бытие, единство формы и материи.

Как форма имеет примат перед материей, так и актуаль-

ность — перед потенциальностью. Прежде всего логически

понятие актуального необходимо следует раньше, ибо тот, кто

хочет постигнуть понятие потенциального, должен сначала по-

стичь понятие актуального.

Но и по времени актуальное пред-

шествует потенциальному: по сравнению с существующим

человеком, или с хлебом, или с видящим существом —

материя, семя, т. е. то, что лишь в возможности является

человеком, хлебом и видящим существом, по времени

существует прежде; но им предшествуют по времени другие

вещи, существующие в действительности, из которых полу-

чились эти, о которых идет речь. Ибо всегда из вещи, сущест-

вующей в возможности, возникает вещь, существующая в дей-

ствительности, посредством воздействия другой вещи, суще-

ствующей в действительности.

Но и с точки зрения сущности также действительность

(актуальное) стоит впереди способности (потенциального), по-

тому что вещи, возникшие позже по времени, — раньше с точ-

ки зрения формы и сущности, например — взрослый мужчина

раньше ребенка, и человек впереди семени;

в первом случае

форма уже дана, во втором — нет. Действительное (актуаль-

ное) есть то, ради чего (оо svsxot) совершается развитие, на-

чало (ap/ji) и конец (тглос), цель всякого изменения и дви-

жения. «Материя дается в возможности, потому что она может

получить форму, а когда она существует в действительности,

тогда она (уже) определена через форму».

' Актуальное ценнее и реальнее потенциального, ибо воз-

можное (потенциальное) мож^т быть, а может и не быть, са-

мая хорошая потенция не исключает противоположного. Ре-

альность есть то, что существует в действительности, а не

в возможности. Форма есть актуальность, материя — потен-

циальность (т] UAy) есть Syvapxt,), ибо она еще тяготеет к офор-

млению, идет навстречу своей форме как цели (телеологизм

Аристотеля), в силу чего образует вечное движение в мире.

Metaph., IX, 8, 1049 b.

Metaph., IX, 8, 1050 a.

Metaph., IX, 8, 1050 а. См. В г a n d i s. Указ. соч.; В. Карпов.

Натурфилософия Аристотеля, М., 1911.

Аристотель и Платон 57"

Движение есть существенное свойство бытйя, основа действи-

тельности.

Здесь опять-таки Аристотель, объявляя движение основой

действительности и рассматривая мир как процесс вечного

двияадния и изменения, вносит вместе с тем телеологические

представления в учение о движении, отдавая, таким образом,

дань идеализму и обнаруживая этим свои колебания. Движе-

ние, по Аристотелю, имеет свою присущую ему цель (движе-

ние есть «энтелехия»); кроме того, наряду с движущим физи-

чески (cpimxox;) Аристотель допускает существование «вечного

двигателя» как источника всякого движения,

делая опять-

таки отступление — и на этот раз особенно значительное —

в сторону платоновского идеализма.

Новейший исследователь философии Аристотеля Иегер

в книге, посвященной развитию философских взглядов .Ари-

стотеля,

убедительно доказывает, что воззрения Аристотеля

подверглись с течением времени' существенным изменениям.

Это развитие взглядов Аристотеля, как видно из исследо-

вания Иегера, шло в сторону усиления элементов материа-

лизма в философии и роста внимания Аристотеля к конкрет-

ной действительности в политике. Иегер считает, что «Мета-

физика» подверглась позднейшей переработке..В частности,

значительному изменению, по его мнению, подверглись взгля-

ды Аристотеля по вопросу о «вечном двигателе», где обо-

значился переход Аристотеля от теологии к космогонии.

Мир, по Аристотелю, представляется как совокупность

единичных вещей, естественных тел (стй^а cpimx&v). Эти естест-

венные тела образуются из формы, материи и производящей

их причины. Материя повергается в вечное движение, т. е.

вечно переходит из возможного в действительное, оформляется.

Мир есть вечное движение, вечный переход от возможности

к действительности, возникновение новых тел и уничтожение

старых. В качестве субстрата этого процесса пребывает бес-

форменная материя, .как цель и актуальное начало привходит

форма, самое же двшкение, т. е. переход возможного в дей-

ствительное, производится движущей причиной, некоторой дей-

ствительностью, которая предшествует и форме, и материи,

Metaph., XII, 1072 а — ттрштсл; xivoov axi'v?)

W. Jaeger. Aristoteles, Grundlegung einer Geschichte seiner

Entwicklung, Berlin, 1923.

Доказательство этому Иегер усматривает, между прочим, в том,

что 8 глава XII книги «Метафизики», являющаяся, по Иёгеру, резуль-

татом такой позднейшей переработки, расходится с содержанием осталь-

ных глав, порывая с учением о едином «вечном двигателе». См. W. Jae-

ger. Указ. соч., стр. 366 и сл.

49 Глава V

и соединению того и другого; например, человек создает че-

ловека, курица — курицу и т. д.

Форма, по Аристотелю, таким образом, есть сущность

вещи, вернее — сущностное в вещи. Поэтому «формальное»

означает для Аристотеля сущностное, существующее в дейст-

вительности. Поэтому «формальная» логика Аристотеля есть

столько же учение о формах мышления, сколько и учение

о формах реальности. Таково же значение «формы» в его «По-

литике», которая в существенной своей части есть учение о фор-

мах государства.

Неудивительно, что в ' «Политике» Аристотель придает

столь большое значение различиям форм. Ведь форма — это

и есть то, что образует вещь. Поэтому классифицировать

и познавать формы — это и значит познавать сущность ве-

щей.. Всякая наука получает значение морфологии действи-

тельности.

3. РАСХОЖДЕНИЕ ПЛАТОНА И АРИСТОТЕЛЯ

В ИХ ПОЛИТИЧЕСКИХ УЧЕНИЯХ

Издавна принято противоположность политических взгля-

дов Платона и Аристотеля связывать с различием их фило-

софских взглядов. Платон — идеалист, Аристотель — реа-

лист. Этим и пытаются объяснить различие их политических

воззрений. При этом иногда ссылаются на известную фреску

Рафаэля, на которой Платон изображен с поднятой кверху

рукой, тогда как Аристотель указывает рукою на землю.

Конечно, политические взгляды этих мыслителей нахо-

дятся в теснейшей. связи с их философскими взглядами, но

ведь философские взгляды Платона и Аристотеля сами долж-

ны быть объяснены, как и их политические теории, исходя из

той исторической обстанощи, в которой эти мыслители

жили и действовали.

Несомненно, крайний идеализм Платона, согласно кото-

рому видимый мир рассматривается как нечто нереальное,

близкое к небытию, —как «мэон» ov), позволял ему пропове-

дывать пренебрежительное отношение к вопросу о земном бла-

гополучии человека, а следовательно, и к вопросу о благопо-

лучии трудящихся масс. Конечно, идеализм способствовал

выработке черт крайнего доктринерства, которым характери-

зуется политическое учение Платона.

С другой стороны, аристотелевский здоровый реализм, его

внимание к конкретному, индивидуальному способствовали

трезвому отношению к действительности и всестороннему

учету различных факторов, обусловивших наличное состояние

общественной и политической жизни. Но главное, разумеется,

не в этом. Решающими являются классовые позиции обоих

философов — различие их классового положения, которое

определяло и их общие философские позиции и различие

тех политических программ, на защиту которых они высту-

пали.

Платон—человек знатного происхождения, пртомок Код-

ра и Солона, родственник Крития — видный представитель

афинской знати. Он целиком на стороне реакционных аристо-

кратических кругов, которые открыто требовали уничтожения

демократии и введения режима диктатуры в Афинах.

Его политические теории целиком отражали его реакцион-

ные настроения, они представляли собой попытку дать теоре-

тическое обоснование политической программе афинских

реакционеров. Онкен прав, когда пишет, что «Платон в своем

сочинении о государстве продолжает в теории ту же борьбу,

которую Антифон, Пизандр и Критий предприняли на прак-

тике».

Другое дело — Аристотель: сын придворного врача, он при-

надлежал, как уже было отмечено выше, к тем «средним» кру-

гам греческого общества, интересы которых, конечно, заметно

расходились с интересами знати, представителем которой яв-

лялся Платон. При этом Аристотель провел значительную часть

своей жизни в Афинах в качестве ограниченного в правах метэ-

ка. Он, несомненно, и лично испытал на себе все высокомерие

и пренебрежение, которые в своем отношении к метэкам

усвоила себе афинская знать. Один из выразителей ее взглядов

в известном памфлете, посвященном государственному строю

Афин, жалуется на «распущенность рабов и метэков», вы-

ражает недовольство тем, что в Афинах метэкам предо-

ставили такую же свободу слова (iovjyopta), как и гражданам.

Немало горечи пришлось, конечно, испытать Аристотелю и

тогда

когда он вращался в кругах платоновской Академии.

Онкен справедливо связывает с личными переживаниями

Аристотеля его известную характеристику «великодушного»

в «Никомаховой этике», где говорится: «Он (великодушный)

более заботится об истине, чем о мнении людей, поэтому он

Биографию Платона см. Zeller. Philo?ophie der Griechen,

BJ. II, Abt. I; В. В vt н д e л ь б а н д. Платон, русский перевод. 2-е

изд. 1904.

Oncken. Указ. соч., I, стр. 109. • .

Псевдоксенофонтова «Афинская иолития», I, 10, 12; русский

перевод см. в приложении к аристотелевой «Афинской политии», М.,

1936, стр. 184.

k С. Ф. Кечекьян -

Глава III

Говорит и действует открыто. Он откровенно высказывается,

Ибо презирает людей... Он не злопамятен: не свойственно

Великодушному припоминать старое, в особенности обиды*

ему скорее свойственно не замечать их».

К тому же Аристотель был другом дважды проданного

в рабство вольноотпущенника Гермия, на приемной дочери

которого он после смерти Гермия женился.'

Аристоталь естественно примыкал к той политической

Программе, которая отвечала интересам средних кругов афин-

ского общества. Именно к их интересам ближе всего стояли

Интересы метэков. Напротив, Платон столь же естествен-

но оказался в рядах сторонников программы реакционной

знати.

В этом отношении оба они отличались от деклассирован-

ного в известном смысле Сократа, которому его скромное

общественное положение не помешало стать своим человеком

в кругах афинских богачей и который ревностно пропове-

Дывал реакционные идеи, близкие программе олигархических

Клубов— гетерий.

Следует отметить, что в специальной литературе встре-

чается мнение, будто политическое учение Аристотеля имеет

гораздо более сходства с учением Платона, чем различий,

и что слишком преувеличивают расхождение этих учений.

Это мнение было высказано еще в книге-Тюро «Исследования

об Аристотеле», вышедшей в 1860 г.

В новейшее время его

Повторяет Белох.

Указывают, что оба мыслителя связывали

Политику с этикой, придавали большое значение воспитанию

граждан, оба считали необходимым освободить граждан от

физического труда, исходили из необходимости подчинить лич-

ность государству, оба строили свой идеал применительно

К небольшому государству-городу и т. п.

Черты сходства подмечегы правильно, и они легко объяс-

няются тем, что и Платон и Аристотель жили в одинаковых

условиях античного рабовладельческого полиса, одинаково

Eth. Nic., IV, 1124b —1125а; Oncken. Указ. соч., I, стр.

150—151.

Биографию Аристотеля CM.Z е 11 е Г, Philosophie der Griechen, Bd. II,

Abt. II, стр. 1—50; Oncken, Указ. соч., 1, стр. 149 и сл.; J а е g е г.

VKa3. соч.

М. Т h u г о t. Etudes sur Aristote, Pai*is, 1860, p. 105; анало-

гичные положения — в докладе: R a s s о w. Die Republik des Plato

und der beste Staat des Aristoteles, Weimar, 1866, S. 4 ff.

K. Beloch. Griechische Geschichte, Bd. Ill, Abt. I, 1922, S.

423: «Aristoteles'politische Ideale sind im wesentlichen die seines Lehrers

Platon».

Аристотель и Платон 57"

57"

имели дело со всем своеобразием античного производства

и античной собственности, оба в равной мере не выходили за

рамки рабовладельческого строя и его особенностей. Но при

всех чертах сходства не следует забывать и о крупных раз-

личиях в политических теориях этих двух мыслителей древ-

ней Греции, о различиях, которые объясняются, как мы видели,

различием позиций, занятых ими в острой борьбе партий,

развернувшейся в условиях кризиса IV века.

4. КРИТИКА ПЛАТОНОВСКОГО УЧЕНИЯ ОБ ИДЕАЛЬНОМ

ГОСУДАРСТВЕ

Аристотель подвергает критике основные принципы пла-

тоновского идеального государства.

Платон в диалоге «Государство», как известно, пытался

доказать, что для построения идеального государства необхо-

димо осуществить следующие положения.

а) Установить деление населения на три разряда-сословия:

философов-правителей, стражей и третий разряд—земледель-

цев и ремесленников. Разделение труда должно составлять

основу деления общества на сословия. При этом необхо-

димость трех сословий Платон обосновывает аналогией обще-

ства с человеком. Три сословия идеального государства должны

соответствовать трем частям души отдельного человека.

Вслед-

ствие такого резкого деления общества на сословия проект иде-

ального государства Платона представляет собою «афинскую

идеализацию египетского кастового строя».^

б) Передать всю государственную власть в руки людей

знающих — философов. «Пока в городах не будут или фило-

софы властвовать, или нынешние цари и властители искренно

и удовлетворительно философствовать, пока государственная

сила и философия не совпадут в одно... дотоле ни города, ни

даже, думаю, челонеческий род не дождутся конца злу».

в) Организовать управление государством на основе усмо-

трения философов, власть которых не связана законами. Пла-

тон стоит за управление на основе aypacpoi v6p>oi. В диалоге

«Политик», правда, несколько более позднем, чем «Государ-

ство», Платон говорит о законе, что это «как бы упрямый и не-

•

О соотношении политических теорий Платона и Аристотеля, см. еще

Поль Ж а н э. История государственной науки, 1878, стр. 167 и сл.

Р 1 a t о. De rep. 368 е. Три части души: разумная, пожелательная

и чувственная (то XoyiaTixov, то £7u$O|ay)tix6v,~ то •S-uaoeiSYj?).

К. Маркс. Капитал, т. I, 1937, стр. 348.

Plato. De rep., 473 d.

Глава III

вежественный человек, который не позволяет ни делать что-ли-

бо вопреки его приказанию, ни спрашивать о чем-либо, хотя

бы даже представилось кому-либо что-нибудь лучшее сравни-

тельно с его приказанием».

г) Установить общность имуществ, жен и детей для выс-

ших сословий. Никто не должен иметь никакой собственности,

кроме совершенно необходимого.

Индивидуальной семьи нет,

дети отбираются у родителей при самом роя^дении и воспи-

тываются государством. Рекомендуется ввести военно-лагер-

ный образ жизни.

д) Воспитание вести по тщательно разработанной програм-

ме. Платон дает в своем произведении подробные указания

относительно круга преподаваемых дисциплин и порядка

прохождения обязательного обучения.

е) Установить регулирование брачных отношений в целях

улучшения человеческой породы (пресловутая «евгеника»).

ж) Уравнять женщин с мужчинами в отношении воспи-

тания и тех прав, которыми женщины наделяются. Сравни-

вая стражей со сторожевыми собаками, Платон заявляет, что

«самки сторожевых собак» должны быть в таком же положении,

как и сами сторожевые собаки.

Большинство этих положений вызывает решительные воз-

ражения Аристотеля.

Аристотель высказывается против предлагаемой Платоном

общности имуществ. При установлении общности имуществ,

по мнению Аристотеля, уничтожается само государство. Оно

становится невозможным при далеко идущем единстве «все

равно, как если бы кто симфонию заменил унисоном или ритм

одним тактом».

Стремиться к созданию единства и общности

в государстве, по мнению Аристотеля, необходимо, но, исходя

из идеалистических взглядов на общественные отношения,

Аристотель находит, что этого нужно достигнуть путем

воспитания граждан, а не путем обобществления имуществ.

Все раздоры, судебные споры, лжесвидетельства, лесть бедных

перед богатыми — все это проистекает, по Аристотелю, от нрав-

ственной испорченности людей, а не из-за отсутствия общности

имуществ.

Аристотель выступает здесь в роли предвзятого апологета

частной собственности.

Plato. Politicus, 294 с (перевод Карповл); De гер., 501 а; 427

Р 1 a t о. De rep., 416.

Р 1 a t о. De гер., 458 е.

Р I a t о. De гер., 451 а.

Polit., II, 1264 а.

« Polit., II, 1263 b.

Аристотель и Платон

Исходя, главным образом, из опыта афинских торговых

товариществ и ссылаясь на него,

Аристотель говорит, что

при общности имуществ неизбежно возникает недовольство.

Так как равенства в работе и в получаемых от нее резуль-

татах провести нельзя,— наоборот, отношения здесь нерав-

ные,— то, заявляет он, делая необоснованные обобщения,— не-

избежно возникают упреки одних по адресу других.

Между

компаньонами всегда возникают споры даже из-за мелочей.

Не менее наивны и поверхностны и другие соображения

Аристотеля о частной собственности. Доводы его, кстати ска-

зать, повторены отчасти Фомой Аквинским и стали позднее

ходячими в бурж'уазной литературе.

Аристотель говорит о том наслаждении, которое, по его

мнению, дает сознание того, что нечто тебе принадлежит.

Ссылаясь на свойственную людям любовь к самому себе,

внушенную нам, по словам Аристотеля, самою природой,

философ хочет сделать из этого вывод в пользу необходи-

мости частной собственности.

Он не забывает сказать и о том удовольствии, которое,

по его словам, испытывает собственник, оказывая услугу

и помощь друзьям и знакомым, жалеет о том, что при общности

имущества не будет места для «благородной» щедрости.

Такая

помощь друзьям и знакомым мыслима лишь при условии

существования частной собственности.

Щедрость возможна

лишь при том же условии, так как щедрость сказывается

именно в возможности распоряжаться своим добром.

Аристотель подвергает также подробной критике наме-

рение Платона упразднить индивидуальную семью в идеальном

государстве. Общность жен и детей, проектируемая Платоном

говорит Аристотель, имеет целью достичь единства в государ-

стве. Но единство в этом случае идет так далеко, что госу-

дарство перестает быть государством.

Государство — не военный союз, где образуется единство

тождественных по своим качествам членов, государство есть

единство во множестве, единство, предполагающее специ-

фическое различие входящих в его состав элементов. Го-

сударство может существовать лишь как союз самодовле-

ющих единиц — семей. Поэтому, по мнению Аристотеля, если

Etb. Nic., VIII, 1162 b; IX, 1167 b.

Polit,, II, 1263 a.

Polit., II, 1263 b.

Polit., II, 1263 a — 1263 b.

Polit., II, 1263 b.

• Polii., II, 1261 a.

Глава III

бы осуществился план Платона, уничтожилось бы госу-

дарство.

Платон считал наилучшей организацией государства такую

организацию, при которой большая часть граждан по отно-

шению «к одному и тому же говорят «это мое» и «это не мое».

Он рассчитывал, что при общности жен и детей каждый,

имея в виду одного и того же юношу или одну и ту же жен-

щину, будет говорить: «это — мой сын», «это — моя жена»

и точно так же будет рассуждать^о собственности и о каждом

предмете вообще. Аристотель по этому поводу делает такое

замечание: «Когда осуществится общность жен и детей, те,

которые пользуются этою общностью, не будут уже говорить

«это мое», а всякий из них скажет «это наше», точно так я?е,

как и собственность все будут считать общей, а не принадле-

жащей каждому в отдельности».

А относительно того, что

принадлежит многим, люди не будут проявлять должной за-

боты. В платоновском государстве у каждого гражданина

будет чуть ли не тысяча сыновей; любой человек будет в

равной степени сыном любого отца. И выйдет так, говорит

Аристотель, что все сыновья в равной мере будут пренебрегать

своим отцом.

Родственные чувства потеряли бы свое значение. Общность

жен и детей «... повела бы к созданию дружбы «водянистой»,

и сын отца, и отец сына лишь в ограничительном смысле мог-

ли бы называть «своими». И подобно тому как небольшая доза

сладкого, будучи смешана с большим количеством воды,

делает самую примесь сладости неощутительной на вкус, так

точно бывает и с взаимной привязанностью, когда она суще-

ствует только по имени; а при проектированном Сократом

государственном строе сын об отце, отец о сыне, братья о

братьях будут, конечно, заботиться очень мало. Люди ведь

всего более заботятся о том >

любят, во-первых, то, что им

принадлежит, и, во-вторых, то, что им дорого; ни того, ни

другого невозможно предполагать среди тех людей, которые

будут жить в государстве, проектированном Сократом».

«Луч-

ше быть двоюродным братом в собственном смысле этого

Polit., II, 1261 а, 1261 Ь.

Р 1 a t о. De rep., 462 с.

Polit., II, 1261 b.

Polit,, II, 1261 b — 1262 a.

Polit., 11, 1262 b. Платон, как известно, в диалоге «Государство»,

как и во многих других своих произведениях, вкладывает свои мысли

в уста Сократа. Поэтому Аристотель, возражая Сократу, полемизирует

в действительности с Платоном.

Аристотель и Платон 57"

57"

слова,— заключает Аристотель,— чем сыном по проекту

Сократа».

Аристотель предвидит, притом, что окажется невозможным

полностью разорвать узы, связывающие между собой близких

родных. Отдельные граждане неизбеяшо будут признавать

в тех или иных лицах своих братьев, отцов, матерей. Физи-

ческое сходство между родителями и детьми даст им возмож-

ность узнать друг друга. Обособленная семья, таким образом,

не будет до конца уничтожена.

Аристотель указывает далее, что при общности жен и

детей драки, перебранки и даже убийства не только не будут

предотвращены, но, напротив, будут происходить чаще в том

случае, когда не знаешь своих близких. Особенно много ссор

и раздоров вызовет, по мнению Аристотеля, предполагаемое

Платоном перемещение новорожденных детей из сословия

земледельцев и ремесленников в сословие стражей, и наоборот.

Он предвидит, что те, кто будет передан из сословия

земледельцев и ремесленников в сословие стражей, не станут

называть остальных граждан своими братьями, детьми, отцами,

матерями; в свою очередь, те, кто останется в сословии стражей,

не будут так называть остальных граждан.

Аристотель отмечает также, что общность жен и детей

неизбежно должна привести к кровосмешению, к непристой-

ному общению между близкими родственниками.

Нужно заметить, что воззрения Аристотеля на семью

коренным образом расходятся со взглядами Платона, и только

общая мягкость полемических приемов Аристотеля — особенно

когда полемика направлена против его знаменитого учителя —

несколько затушевывает весь принципиальный характер рас-

хождения Аристотеля и Платона в вопросе о семье.

В I книге «Политики» Аристотель говорит о семье как

о естественном союзе мужчины и женщины, господина и раба,

как о первой естественной форме общежития.

Однако по-

дробное обоснование своих взглядов на семью Аристотель,

дает в другом месте — а именно в VIII книге «Никомаховой

этики», где говорится о дружбе родителей и детей и где о семье

сказано, что семья по возникновению раньше и необходимее

государства. «Любовь мужа к жене,— говорит здесь Ари-

стотель,— основана на физических условиях: природа сделала

человека настолько более склонным к браку, чем к государ-

ственному общению, насколько семья по возникновению раньше

J Polit., II, 1262 а.

- Polit., II, 1262 а; 1262 Ъ.

Polit., I, 1252 b.

Глава III

и необходимее государства; стремление к рождению детсГг

обще всем животным, остальные животные настолько и всту-

пают в общение; люди же создают общение не только ради

деторождения, но и ради жизни вообще».

В этой характеристике брака раскрывается все различие

в понимании брака и семьи Платоном и Аристотелем. В глазах

Платона брак имеет целью лишь размножение человеческого

рода, доставление государству необходимого числа возможно

лучших граждан. Этой целью продиктовано грубое регла-

ментирование половых отношений со стороны органов го-

сударства, предусмотренное Платоном в его «Государстве».

Иначе смотрит на брак и семью Аристотель, для которого

семья есть необходимое нравственное общение, существующее

не ради одного только деторождения.

Однако полемика Аристотеля против Платона в «Политике»

пО вопросу о семье, повторяю, не поднята им на принципиаль-

ную высоту и имеет тот заметно смягченный вид, который

свойствен полемической манере великого стагирита, в особен-,

ности, когда последнему приходится выступать против Пла-

тона. Характерно в этом отношении, что в своих полемических

выступлениях Аристотель вместо Платона постоянно назы-

вает Сократа, от лица которого Платон излагает обычно соб-

ственные взгляды в своих диалогах.

Аристотель критикует также намерение Платона закрепить

власть за одними и теми же лицами. С точки зрения Аристотеля,

в отношении власти справедливо и целесообразно применять

принцип «чередования».

Платон же предлагает передать

власть только людям, которые, как он утверждает, по самому

рождению своему отличаются от других граждан особыми

качествами (миф о «божественном злате», которое примеши-

вается при рождении к душам одних, о серебре, меди и же-

лезе, которые примешиваются к душам других).

По мнению Аристотеля, : гкой порядок может стать «'источ-

ником возмущения даже у людей, не обладающих повышенным

чувством собственного достоинства, не говоря уже о людях

горячего и воинственного темперамента».

Аристотель не одобряет также и того положения, которое

отводит женщине Платон в своем идеальном государстве.

Он ставит вопрос, кто будет управлять домом, если жены

будут общие и если жены будут заниматься тем, чем занимаются

мужья. Было бы нелепо, говорит Аристотель, искать в данном

Eih. Nic., VIII, 1162 а.

P,)lit. VI, 1317 b.

Po!i+., II, 1264 b.

Аристотель и Платон

57"

случае аналогий в области животного царства,— ведь в жи-

вотном царстве никакого домохозяйства нет.

Аристотель упрекает равным образом Платона за то, что

он не сказал относительно земледельцев, должна ли у них

собственность быть общей, как у других двух сословий, или

частною, а также — должна ли у них быть общность жен и

детей, какая установлена для философов и стражей.

Если допустить, что для земледельцев будет установлет а

общность жен, детей и имуществ, то чем же тогда земледельцы

будут отличаться от стражей, спрашивает Аристотель, и

чего ради они будут подчиняться их власти?

Если же признать, что общность имущества будет установ-

лена только для стражей, то в чем же найдет свое выраясение

тогда общность граждан? «Неизбежно возникнет в одном госу-

дарстве два государства и притом враждебных друг другу».

Стражи получат значение как бы военного гарнизона, а

земледельцы и ремесленники займут положение подчиненных

им граждан. Но при этих "условиях распри, тяжбы и внутрен-

няя борьба, от которых Платон хочет избавить государство,

сохранят в нем всю свою силу.

Аристотель находит, что Платон поступает неправильно,

уделяя мало внимания положению сословия земледельцев,

не касаясь вопроса об их воспитании, об их политических

правах, а в особенности вопроса об организации у них семьи и

собственности. Далеко не безразлично, говорит Аристотель,

как будет организовано сословие земледельцев. Мы знаем,

что для устойчивости государственного строя Аристотель

в первую очередь советует смягчить классовые противоречия

и устранить все то, что обостряет недовольство свободной

бедноты.

И он упрекает Платона за то, что земледельцы в его иде-

альном государстве «будут находиться в более стеснительных

условиях и окажутся более преисполнены недружелюбных

замыслов (<ppov7]fj.atwv izX-qpzic,), чем в некоторые государствах

являются илоты, пенесты и рабы».

Не придется ли, говорит

он, запретить земледельцам посещение гимназий и приобре-

тение оружия,

намекая этим на режим открытой военной

диктатуры, который станет, по его мнению, необходим с ростом

недовольства трудящихся.

Polit., II, 1264 а.

Polit., II, 1264 а — <ppov7i[AOTtdv теЦргк;--Скворцов переводит «требо-

вательными», Жебелев — «притязательными».

Polit., II, 1264 а.

59 Глава III

Платон, напротив, как раз и стоит за открытую военную

диктатуру философов и стражей. Его поэтому мало интересуют

настроения земледельцев, добродетелью которых он объявляет

умеренность (аакррозиуу]) и которым он отводит в удел беспре-

кословное повиновение высшим сословиям.

Здесь сказывается все расхождение тех двух различных

программ, которые обсуждались среди афинских рабо-

владельцев и выдающимися защитниками которых были:

одной — Аристотель, другой — Платон. В то время как пред-

ставители одного направления — сторонники демократии —

стремились добиться солидарности всех свободных путем

материальной поддержки беднейших граждан и путем поли-

тических уступок массам свободной бедноты,— уступок, ко-

торые, впрочем, не мешали рабовладельцам осуществлять

свое политическое господство, другие группы'рабовладельцев—

реакционеры, поклонники военно-аристократической Спарты,—

добивались установления в Афинах открытой военной дикта-

• туры, прекращения политики раздач и лишения неимущих

их политических прав.

Аристотель был весьма замеренным сторонником демократии,

он отрицательно относился к режиму Афинской демократии.

Его позиция ближе всего может быть охарактеризована как

программа известного компромисса с реакционерами, как

программа умеренных городских кругов, но тем не менее

Аристотель весьма далек от планов реакционных групп, стре-

мившихся к полной ликвидации рабовладельческой демократии

и к управлению государством без всяких писанных законов.

Говоря об этих расхождениях Платона и Аристотеля,

нужно, однако, отметить, что это были расхождения в про-

граммах двух различных групп одного и того же рабовладель-

ческого класса, что поэтому неправильно говорить, как это

делают некоторые буржуазные историки, о полярной противо-

положности их политических взглядов.

Только отрывая их политические взгляды от исторической

обстановки и рассматривая их в свете абстрактных «всемирно-

исторических принципов», можно упустить из виду то общее,

что сближает политические идеи Платона с политическими

идеями Аристотеля: общую защиту интересов рабовладель-

ческого класса, общую цель достижения прочного господства

над рабами, общую задачу обеспечить «досуг» и безмятежную

«схолическую» жизнь, основанную на эксплоатации массы

«одушевленных инструментов»— рабов.

Аристотель высказывает сомнение, будут ли счастливы

граждане платоновского идеального государства. Он подвер-

Аристотель и Платон

гает критике утверждение Платона о том, будто все государство

в целом будет счастливым, хотя стражи, возможно, и будут

лишены блаженства. «Разве возможно сделать все государство

счастливым,— говорит Аристотель,— раз большинство вхо-

дящих в его состав элементов, если не все, то по крайней мере

некоторые из них, не будут наслаждаться счастьем? Ведь

понятие счастья не принадлежит к той категории, как понятие

четного числа: сумма может составить четное число при на-

личности нечетных слагаемых, но при счастии этого быть не

может. И если стражи не счастливы, то кто же тогда счастлив?

Ведь не ремесленники же и не вся масса мелких рабочих (то

то т <bv

5. КРИТИКА ПЛАТОНОВСКИХ «ЗАКОНОВ»

Аристотель считает неосуществимым не только тот план

общественного и государственного строя, который дан

Платоном в «Государстве», но и тот, который Платон наметил

в «Законах»—'его «второе по совершенству государство».

В «Законах» Платон, как известно, существенно отступил

от своего первоначального идеала, хотя основные тенденции

у него сохранились те же. Тот же аристократический строй,

то же приниженное положение трудящихся, та же строгая

регламентация хозяйства, брачных отношений, воспитания.'

Однако в «Законах» Платон, как бы уступая условиям факти-

ческой действительности и как бы желая придать своему иде-

алу черты, способные обеспечить его осуществление, дает совер-

шенно новое, уя«з далеко не столь радикальное, как в «Государ-

стве», решение вопросов об управлении, о собственности, о семье.

Прежде всего, здесь уже не философы возглавляют госу-

дарство., а знающие, опытные, старейшие, образующие особый

охранительный совет, стоящий во главе государства. Затем

вводится деление граждан на разряды по имущественному

цензу, частная собственность допущена с тем, однако, что

размеры ее, как и вся хозяйственная жизнь, самым тщатель-

ным образом регулируются государством; допущена также

индивидуальная семья. Место диалектики в системе воспита-

ния занимает религия.-

Polit., 11, 1264 b.

Подробно о «Законах» Платона см. статью А. В. Мишу л и н а.

"Утопический план аграрной Магнезии (по «Законам» Платона), «Вестник

древней истории», Л? 3—4, 1938, стр. 92—116;.В. П. Волгин. Очерки

по истории социализма, 2-е изд., 1926, стр. 57—70. Н i 1 d е n b г а n d.

Указ. соч.; Р о h 1 m а п п. Указ. соч.; Е. Н. Трубецкой. Со-

циальная утопия Платона, 1908.

Глава III

Подвергая критике проект «Законов», у^ристотель прежде

всего указывает на то, что проект этот не гарантирует каждому

гражданину земельной собственности, достаточной для жизни

в довольстве (^v гЪ). Ведь Платон говорит лишь о размерах

земельной собственности, необходимых для того, чтобы жить

скромно (£Y)V aoxppovcac). Такое определение Аристотель находит

слишком общим. Можно, говорит он, жить скромно и все-таки

испытывать нужду.

Независимо от этого, так как Платон не ограничивает

количества граждан и допускает возможность беспредельного

деторождения, не предусматривая, однако, дробления земель-

ных участков, создается, по мнению Аристотеля, угроза, что

в государстве окажутся граждане, лишенные земли и вообще

лишенные средств к существованию.

В государстве появятся

бедняки, а «бедность — источник возмущений и преступлений».

Задача смягчения классовой борьбы, к разрешению которой

стремился Аристотель, не решена, таким образом, по его

мнению, в «Законах» Платона.

Аристотель считает также чрезмерным число граждан,

установленное Платоном для идеального государства в «За-

конах». В «Государстве» Платон определил это число в тысячу

человек, в «Законах» же — в 5 ООО человек.

Притом 5 000 —

это лишь число граяедан, могущих носить оружие. Общее же

•число свободного населения, включая и семьи граждан, должно .

составить 2Q—30 тысяч человек. Для прокормления и обслу-

живания этой массы свободного населения потребуется, ра-

зумеется, большое количество рабов. Вот почему Аристотель

считает, что число граждан намечено Платоном в «Законах»

чрезмерное. «Потребуется,— говорит он,— пространство земли

вроде занимаемого Вавилоном или другим каким-либо огромным

городом,— только при таком условии пять тысяч ничего не

делающих людей, да еще, сверх того, принадлежащая к ним

бесчисленная толпа женщин и прислуги могли бы получить

пропитание».

Буржуазные ученые по поводу этих замечаний Аристотеля

нередко пускаются в' рассуя?дения о «политической арифме-

тике», вспоминая, ,в частности, о «законах», Мальтуса,

при

этом иногда упускают из виду все своеобразие «арифметики»

Polit., II, 1265 а; А г n i ш. Die {olitischen Theorien des Alter-

turns, 1910, S. 87.

Polit..,. II, 1265 b.

Точнее —5 400. Plato. De leg., 737 e.

Polit., II, 1265 a.

Oncken. Указ. соч., I, 206; Редкин. Из лекций по историк

философии права, т. VI, 1891, стр. 377.

Аристотель и Платон

Аристотеля. Ведь Аристотель хочет определить то число рабо-

владельцев, при котором можно пользоваться чужим трудом,

не увеличивая чрезмерно общей массы рабов в государстве

и не расширяя тем самым пределов государства.

Такое расширение размеров государства кажется ему

чем-то заведомо неисполнимым. Политическая мысль Аристо-

теля не выходит за узкие пределы античного полиса, государ-

ства-города, при котором небольшой коллектив рабовладель-

цев осуществляет господство над массой обслуживающих их

рабов.

Аристотель критикует также предложения Платона, сде-

ланные им в «Законах» относительно политической организа-

ции. Платон говорит в «Законах», что наилучшей формой

государственного строя является смешение демократии и ти-

рании. По этому поводу Аристотель замечает, что демократию

(Аристотель, несомненно, имеет здесь в виду «крайнюю» демо-

кратию)

и тиранию «вряд ли кто-либо станет считать вообще

формами государственного строя, а если бы кто и стал

признавать их таковыми, то должен был бы признать их за

наихудшие из всех».

По Аристотелю, наилучшим строем

является соединение нескольких форм между собою, с тем

только, что в числе этих форм не должна быть тирания.

Аристотелю кажется, однако, что сам Платон напрасно

говорит о монархическом элементе в предлагаемом им госу-

дарственном строе. На деле у него не монархический,

а олигархический элемент соединяется с демократическим.

Аристотель упрекает, таким образом, Платона в неправильной

характеристике того строя, который им предложен. Значение

ценза при выборе высших магистратов — элемент олигархи-

ческий; количественное преобладание представителей высших

разрядов среди высших магистратов — также элемент оли-

гархический.

• Попытка Онкена представить дело так, что 37 выборных

членов предлагаемого Платоном олигархического совета —

это орган монархический, потому-де, что нет никого, кто

стоял бы над этим органом, и что никому эти 37 не отдают

отчета,— мало убедительна.

Упрек Аристотеля по адресу

Платона, поя?алуй, все же вполне справедлив. Правда, о ти-

ране Платон упоминает прямо в IV книге «Законов», но госу-

О ней см. ниже, стр. 145 и сл.

Polit., II, 1266 а.

О п с к е п. Указ. соч., I, 208; иначе — Hildenbrand. Указ.

соч., I, 211.