Кечекьян С.Ф. Учение Аристотеля о государстве и праве

Подождите немного. Документ загружается.

142

Глава VIII

в руках богатых. Так как богатых немного, а свободные неи-

мущие составляют большинство, то демократией, по Аристоте-

лю, следует признать такой строй, где верховная власть при-

надлежит большинству неимущих, а олигархией — строй, при

котором она принадлежит меньшинству богатых и людей,

отличающихся своим происхождением (s'jysvlcTepot,).

Принцип демократического государства — свобода.

Она

состоит прежде всего в том, что все граждане пользуются

равными политическими правами. Иными словами, в демо-

кратии осуществляется «равенство, основанное на числе, а

не на достоинстве».

Другое осуществление свободы состоит в пре-

доставлении каждому возможности жить так, как ему хочется.

Исходя из этого, Аристотель указывает следующие ха-

рактерные признаки демократического строя. Все магистра-

туры избираются из всего состава граждан: ценза либо нет

совсем, либо он незначителен. Магистратуры замещаются по

жребию все, либо все за исключением некоторых; все маги-

стратуры краткосрочны; никто не может отправлять одну

и ту же магистратуру дважды, за исключением немногих маги-

стратур военного характера. Пояздзненных должностей нет

совсем. Судьи избираются из всего состава граждан, причем

в компетенцию судей входит принятие отчетов от должностных

лиц. Верховная власть в государстве принадлежит народному

собранию. Там, где за участие в народном собрании не установ-

лено вознаграждения всем гражданам, приобретает зна-

чение совет выборных — булэ.

BCQ в демократии состоят на жаловании; его получают,

по возможности, все члены народного собрания, судьи, маги-

страты, члены совета.

Если, говорит Аристотель, олигархия характеризуется

хорошим происхождением, богатством, образованием, то осо-

бенностью демократии, напротив, является простое происхож-

дение, бедность и грубость

Polit., IV, 1290 Ъ; «... aXX'scxi йт^охрота [juv orav с I sXso&spoi xai

TCXSIOU; OVTEC xtipioi тг,с apyrjg WCTLV, oXiyapyia 8'O-rav ol TTXOOCTLOI xca

spoi dXtyoi OVTS?».

Polit., VI, 1317 г ' -"

Polit., VI, 1317 b: «хата dtpuS-ja.ov aXXa

Polit., VI, 1317 b: «. . . то tic (ЗоиХета? TIC».

Polit,, VI[ 1317 b. С. А. Жебелев иначе передает слова отсои ^г,

eoTiopia Ttacnv, относя их к вознаграждению членам булэ, а не участ-

никам народного собрания.

Polit,, VI, 1317 b: «1ть £Trei8-f) oXtyap/ia xai_ysvsi xai тсХоотш xat

opt^sTai,' та SYJUOTIXA Soxel TavavTia TOOTWV sivai, ayeveia 7rsvta

vaocia».

Отношение Аристотеля к афинской демократии

143

Равенство понимается в демократиях в том смысле, что

решения народной массы должны иметь верховную силу;

свобода же толкуется так: делай каждый, что хочешь.

В «край-

них» демократиях это приводит к господству «демагогов», льстя-

щих демосу, а с другой стороны, к свободному режиму для

рабов, женщин и детей. В этом отношении «крайняя» демокра-

тия сближается, по Аристотелю, с тиранией, где также, по его

словам, пользуются почетом льстецы и где практикуется

свобода женщин, рабов и детей.

Аристотель различает несколько видов (S'IST)) демократии

в зависимости от того, все ли без исключения граждане участвуют

в государственном управлении или же для достижения маги-

стратур установлен небольшой ценз, а также в зависимости

от того, господствует ли закон или всё, даже отдельные частные

дела, решается постановлениями народного собрания (псе-

физмы).

Останавливаясь на этих различиях в устройстве демо-

кратических государств, Аристотель насчитывает пять различ-

ных видов демократии. Первый вид — демократия, харак-

терным отличием которой является равенство, в которой ни

бедные, ни богатые не имеют никаких преимуществ, все оди-

наково участвуют в осуществлении верховной власти и

постановления большинства имеют решающее значение. Дру-

гой вид демократии—тот, в котором занятие должностей обу-

словлено небольшим имущественным цензом. Третий вид —

демократия, при которой все полноправные граждане имеют

право на замещение должностей, но где (повидимому, в этом

отличие этого вида демократии от первого) властвует закон,

а не постановления большинства, вынесенные по отдельным

конкретным вопросам. Четвертый — тот, при котором право

на замещение должностей имеют все, состоящие в числе граж-

дан (здесь гражданами признаются не все свободные в силу

своего происхождения, а производится зачисление в состав

граждан всех, имеющих на это право). И, наконец, пятый

вид — это демократия, где верховная власть принадлежит

не закону, а народу, и решающее значение приобретают

исефизмы, а не закон.

Общепризнано, что первый указанный Аристотелем вид

демократии совпадает с пятым, так что принято считать, что

Polit., V, 1310 а.

Polit,, V, 1314 а; также Polit., VI, 1319 b.

Polit., IV, 1292.

Polit., IV, 1292 а.

144

Глава VIII

Аристотель различает четыре вида демократии.

Сам Ари-

стотель в другом месте говорит о четырех видах демокра-

тического строя,

и кроме того сейчас же вслед за при-

веденной выше пятичленной классификацией демократий, пы-

таясь разъяснить причину различий в их формах, дает

деление демократий на четыре вида. В этом случае первым

он указывает тот вид, при котором для участия в государствен-

ном управлении установлен имущественный ценз и где поэтому

верховную власть дериват в своих руках земледельцы и люди,

обладающие средним достатком. Этот вид демократии явно

совпадает с тем, который в ранее приведенной классификации

занимал второе место. Второй вид — тот, при котором все

граждане пользуются политическими правами, но государствен-

ные должности занимают лишь те, кто может благодаря своей

обеспеченности посвятить себя делу государственного управ-

ления (очевидно, в силу отсутствия вознаграждения за отправ-

ление государственных должностей). Этот вид сближается

с тем, который фигурировал раньше как четвертый вид. На

третьем месте Аристотель указывает тот вид, при котором

участвуют в управлении не только все граждане, но все

свободорожденные, однако фактически управляют опять-таки

имущие. Это — новый вариант прежнего третьего вида. И, на-

конец, на четвертом месте Аристотель называет «крайнюю»

демократию, где верховная власть принадлеяшт массе неи-

мущих, народу, а не закону, где масса благодаря вознаграж-

дению за отправление должностей получает возможность

участвовать фактически в государственном управлении.

Нельзя не отметить, что в первом перечне видов демокра-

тии третий вид в основном сближается с четвертым, а в после-

дующем перечне второй вид — с третьим. Отличия в обоих

случаях касаются лишь незначительных подробностей. В обоих

перечнях и тот и другой вид демократии характеризуется тем,

что все граждане на равных началах принимают участие в

государственных делах, а также тем, что в государстве господ-

1 Oncken. Указ. соч., И, стр. 231; Hildenbrand. Указ.

соч.,' стр. 467; Бузескул. Указ. соч., стр. 278; Скворцов, стр.

260 перевода «Политики», примечание; Busolt. Указ. соч., стр. 440.

Polit., VI, 1318 а.

К е h ш (указ. соч., стр. 112, 113), отмечая, что деление демократии

на виды Аристотель проводит в двух местах «Политики», считает, что

в этих двух случаях он выдвигает разные критерии, что в одном случае

он указывает на состав гражданства (соотношение богатых и бедных,

1291 Ь — 1292 а), а в другом случае — на различле в организации

и компетенции органов власти — bouXeu6[xsvov. Едва ли это правильно:

•если уж говорить о двух критериях, то в обоих случаях Аристотель

применяет оба критерия одновременно.

Отношение Аристотеля к афинской демократии

145

ствует закон. Для обоих видов характерно то, что факти-

чески управляют имущие. Различие же видов сводится в

одном случае к тому, признаются ли гражданами все име-

ющие на это право по происхождению или все специально

зачисленные в состав граяедан, а в другом случае — наделя-

ются ли политическими правами все грая?дане или все

свободные по рождению.

Таким образом, у Аристотеля собственно намечаются три

вида демократии: один — тот, при котором господствуют поста-

новления демоса, вынесенные в народных собраниях (демос

получает вознаграждение), другой,'—при котором господствует

закон, третий,— при котором также господствует закон, но

вместе с тем установлен ценз для пользования политическими

правами.

Лучшим видом Аристотель считает тот, где установ-

лен ценз. Это — умеренная демократия, в которой господ-

ствует средний класс.

Наличность нескольких видов демократии Аристотель

объясняет различиями в соотношении классов и отдельных

общественных групп. Там, где преобладают земледельцы, уста-

навливается умеренная демократия; там же, где увеличение

населения и рост его материального благосостояния дает пре-

восходство народным массам, устанавливается «крайняя»

демократия.

2. «КРАЙНЯЯ» ДЕМОКРАТИЯ. РОЛЬ «ДЕМАГОГОВ»

Особенно подробно Аристотель останавливается на харак-

теристике «крайней» демократии (тгХготоиа Циохоа-аа), т. е.

такой демократии, где верховная власть принадлежит массе

неимущих, где решающее значение имеют постановления

народного собрания, а не законы.

Здесь благодаря вознаграждению, установленному за уча-

стие в народных собраниях, народные массы получают возмож-

ность фактически участвовать в управлении всеми делами

государства.

Это — непосредственное управление суверен-

ного демоса. Магистраты в крайней демократии отступают

на задний план, демос сам осуществляет управление посред-

ством конкретных постановлений, относящихся к отдельным

частным вопросам (посредством так называемых псефизм). Здесь

народ непосредственно сам осуществляет свой суверенитет,

не поручая его осуществление никому из должностных лиц.

А г n i т., Указ. соч., стр. 107."

Polit. IV 1293 а.

Polit!,' IV, 1292 ai IV, 1293 а; VI, 1319 Ь.

Oncken. Указ. соч., II, 1875, стр. 230.

10 С. Ф. Кечекьян

146

Глава VIII

На деле, говорит Аристотель, в крайней демократии боль-

шую роль приобретают демагоги, которые направляют демос

и властвуют над его решениями.

Господствующий класс ра-

бовладельцев и при крайней демократии сохраняет свое гос-

подство, осуществляя фактическую власть над зависимой

от них массой бедняков через посредство «демагогов».

«Представляя все на суд народа, — пишет Аристо-

тель, — демагоги являются виновниками того, что в государ-

стве господствуют псефизмы, а не законы. И выходит так,

что демагоги становятся могущественными вследствие того,

что верховная власть в полном объеме находится в руках на-

рода, а они властвуют над его мнением, и народная масса

находится у них в послушании».

Демагогом становится тот, кто умеет хорошо говорить.

Приобретая влияние на массы, некоторые честолюбивые дема-

гоги не останавливаются перед тем, чтобы настраивать массы

против отдельных состоятельных лиц. В результате доносов

они возбуждают обвинения и устраивают конфискации иму-

ществ в угоду демосу.

Демагоги в Афинах на деле — это

отнюдь не подлинные вожди народа, нередко это просто наи-

более ловкие представители рабовладельческого класса, кото-

рым удается благодаря своему красноречию, а более всего

благодаря подкупу масс завладеть их доверием.

Аристотелю, разумеется, ясно все своеобразие роли демаго-.

гов в греческих городах. Он отмечает, что демагогами нередко

становятся сами олигархи, движимые честолюбием.

Он кри-

тикует деятельность демагогов, которая, по его мнению, при-

Polit., IV, 1292 а; V, 1304 b; V, 1305 b; V, 1310; VI, 1320 а.

Polit., IV, 1292 а.

Polit., V, 1305 а.

А налогичную характе] Л>тику демагогов встречаем в аристоте-

левой «Афинской политии». «После Клеофонта, — пишет здесЕ Аристо-

тель.— уже непрерывно сменяли один другого в качестве демагогов

люди, которые более всего хотели показывать свою кичливость

и угождать вкусам толпы, имея в виду только выгоды данного момента»

(Abt. polit.., 28, 2; русский перевод С. И. Радцига, М., 1936, стр. 60).

Ь демагогах см. также Plato. De rep., VIII, 564—565; особенно 565 е,

где говорится: «...предстоятель народа, пользуясь совершенным повино-

вением толпы, не будет воздерживаться от единоплеменной крови, но

по ложным доносам, приводя обвиняемого на суд, станет оскверняться

убийством, отнимать у человека жизнь, ... изгонять в ссылку, убивать,

подписывать отмену чужих долгов и раздел земли». См. еще Аристо-

фан, Осы, 666—6*78 (русск. пер., II, стр. 383).

Polit., V, 1304 b; lV, 1292 а; VI, 1320 а. О демагогах в Афинах см.

<',. Busolt. Griecliische Staatskunde, 1, S. 415 ff; об отношении Ари-

стотеля к демагогам см. Newman. Указ. соч., у. I, р. 505.

Polit., V, 1305 b; V, 1305 а.

Отношение Аристотеля к афинской демократии

147

водит к разделению государства на два враждебных лагеря

и, в сущности, разрушает самое государство.

Он считает, что

демагоги должны были бы стремиться к тому, чтобы смяг-

чить классовую борьбу в государстве. «Демагогам, — гово-

рит Аристотель,—всегда следовало бы говорить в пользу

зажиточного класса».

«В государствах демократических, —

советует он, — следует щадить зажиточных и не подвергать

разделу не только их имений, но и доходов, с них получае-

мых».

Нужно стараться по возможности сокращать число

государственных процессов, препятствуя под угрозою суро-

вых наказаний возбуждать их без надлежащих оснований.

В крайней демократии развертывается ожесточенная клас-

совая борьба между богатыми и бедными. Действия демаго-

гов, возбуждающих необоснованные процессы против богатых,

заставляют богатых сплотиться.

«Беспорядочность и хаотич-

ность» (ата^а хос> avapxta) демократического строя вызывают

враждебное отношение к нему со стороны богатых.

Они пы-

лают лютой ненавистью к демосу. Аристотель рассказывает,

что в некоторых олигархиях олигархи клянутся так: я буду

врагом народу и всеми мерами, какими только могу, буду

злоумышлять против него.

При первой же возможности бо-

гатые объединяются между собой для того, чтобы низвергнуть

демократию, как это произошло в Родосе.

Беднота, в свою,

очередь, настроена враждебно к богачам. Борьба бедноты

с зажиточным классом постоянно делит государство на два

враждебных лагеря.

Борьба перебрасывается при этом на

другие города, выходя за рамки данного государства-города.

«Афиняне, — говорит Аристотель, — отменяли повсюду оли-

гархические правления, лакедемоняне — демократические».

, 1310 а.

1310 а.

1309 а.

1320 а.

V, 1304 Ь.

V, 1302 Ь.

1310 а.

1302 Ь,

V, 1310 а, см. Plato. De rep., 423 а: «как бч мал ни был

в нем всегда есть два взаимно враждебных города: один город

бедных, другой — богатых» (перевод Карпова).

См. Polit., V, 1307 b, также Polit., IV, 1296 а; см. Thukidi

des. Ill, 82: «... вся Эллада, можно сказать, была потрясена, потому

что повсюду происходили раздоры между партиями демократической

и олигархической, причем представители первой призывали афинян,

представители второй — лакедемонян» (русский перевод: Ф у к и д и д.

История, т. I, М., 1915. стр. 224).

Polit.

, V,

Polit,

, v,

Polit.

, v

Polit..

, VI,

' Polit.,

, v,

Polit..

, V,

Polit.,

* Polit.,

Polit., v,

город, в не M ВС

<0*

148

Глава VIII

В. МЕРЫ ПРИДАНИЯ УСТОЙЧИВОСТИ ДЕМОКРАТИИ

Нет, по Аристотелю, государственного строя более не-

устойчивого, чем крайняя демократия. Ее не в состоянии

выносить ни одно государство, да и. продержаться ей долго

не легко, если только ее не поддерживать соответствующими

законодательными мерами.

То, что делают демагоги для

того, чтобы добиться расположения демоса, нисколько не

укрепляет демократического строя, а, наоборот, приводит

к его разрушению.

Не будучи сторонйиком непосредственного участия масс

в государственном управлении, Аристотель критикует те меро-

приятия демагогов, те «ухищрения»,

к которым, по его словам,

обычно прибегают руководители демократии, чтобы снискать

расположение демоса, и выдвигает свои предложения отно-

сительно мероприятий, необходимых для того, чтобы сделать

демократию более устойчивой.

В демократиях за участие в заседаниях народного собрания

и суда неимущим платят жалование, с зажиточных же за

неявку в собрание и в суд никакого штрафа не взыскивают.

Аристотель рекомендует наряду с раздачами в пользу неимущих

установить штрафы в отношении богатых, чтобы заставить

их принимать активное участие в государственных делах.

В демократиях широко практикуются денежные раздачи-

в пользу бедных как связанные с народными собраниями

и судом, так и производимые по другим поводам. Аристотель

жалуется на то, что раздачи оказываются очень тягостными

для знати (ol yvujptpLot.), потому что там, где у государства нет

необходимых доходных статей, демагоги для пополнения

казны прибегают к чрезвычайным налогам, конфискациям,

необоснованным обвинениям и процессам.

Бедноте же раздачи

из государственных средств не приносят существенной пользы,

так как народ, при.шмая эти подачки, все снова и снова нуж-

дается в них.

Аристотель, как мы уже видели раньше, рекомендует взамен

этих подачек при наличии излишка доходов в казне оказывать

существенную единовременную помощь беднякам с тем, чтобы

Polit.-«У!, 1319 b.

Polit., IV, 1297 а: «тсрофааЕсос ••• co<pl*ovTai ...

fiov». I' ,;

й 3

Politj1320 а. См. Лис и й. Речи, XXX, 2: «Когда у совета

«сть деньги для управления, он не прибегает ни к каким предосудительным

лерам, а когда попадает в безвыходное положение, то бывает вынужден

лредпринимйть > вйсангелии, конфисковывать имущество у граждан и

склоняться на самые скверные предложения ораторов».

Отношение Аристотеля к афинской демократии

149

дать в их распоряжение те или иные средства производства.

А для того, чтобы богатым не приходилось нести больших

издержек в связи с раздачами народу при посещении народных

собраний, Аристотель советует созывать последние пореже.

Судебные заседания он рекомендует устраивать в течение

небольшого числа дней, чтобы состоятельные люди могли

оторваться от своих дел и лично принять участие в судебном

разбирательстве в качестве судей.

Кроме того, чтобы предупредить возбуждение неоснова-

тельных судебных процессов исключительно в целях кон-

фискации имущества богатых, Аристотель предлагает издать

закон, в силу которого имущество осужденных по судебному

приговору никоим образом не могло бы подвергаться конфис-

кации в пользу государства, а почиталось бы священным,

т. е. обращалось бы на религиозные нужды.

Демагоги в демократиях стремятся к расширению числа

граждан, включая в него всех свободорожденных. Аристотель

рекомендует установить ценз, возможно более высокий, но

все же такой, чтобы число лиц, наделенных политическими

правами, превышало число лиц, лишенных политических

прав.

4. ОРГАНЫ ДЕМОКРАТИИ И ИХ УСТРОЙСТВО

Переходя к отдельным учреждениям и должностям, свой-

ственным демократии, Аристотель отмечает как принцип демо-

кратии то, что здесь для участия в народном собрании не

требуется никакого ценза или же требуется ценз совершенно не-

значительный.

Что касается компетенции народного собрания,

то в крайних демократиях народное собрание ведает всеми

государственными делами, должностные же лица ни по ка-

кому вопросу сами решения не принимают, а лишь дают свое

предварительное заключение народному собранию.

Поэтому в крайних демократиях законы отступают на зад-

ний план перед псефизмами, и государство в силу этого отли-

чается, по Аристотелю, таким же произволом, какой наблю-

дается в тираниях. Это случается обыкновенно в тех демо-

кратиях, где члены народного собрания получают щедрую

плату за посещение заседаний; члены народного собрания,

Polit.,

VI, 1320 a.

Polit.

, VI, 1320 a.

Polit.,

, VI, 1320 a.

Polit..

, IV, 1297 b.

Polit.

, IV, 1294 b.

142

Глава VIII

имея необходимый досуг, устраивают заседания часто и обо

всех делах постановляют все сами.

В других демократиях народные собрания созываются лишь

для издания законов, разрешения конституционных вопросов,

заслушания отчетов магистратов об их распоряжениях. Ком-

петенция народных собраний может быть и еще уже в де-

мократиях. Выборы должностных лиц не всегда входят в ком

петенцию народного собрания: существуют демократии, в кото-

рых магистратуры замещаются поочередно всеми гражданами.

Аристотель озабочен более всего тем, чтобы усилить влияние

богатых в демократических государствах и ослабить роль

народных масс в решении государственных дел. Он советует,

как мы уже видели, взимать штрафы е богатых за неявку

в народное собрание, а в тех случаях, когда представители

демоса будут иметь численный перевес над богатыми, давать воз-

награждение не всем участникам народного собрания, а лишь

такому числу бедняков, которое соответствует числу знатных.

Переходя к вопросам организации магистратуры, Аристо-

тель подробно останавливается на способах замещения должно-

стей в различных' государствах и, в частности, в демократиях.

Особенностью демократического строя, по его мнению, яв-

ляется, во-первых, то, что все граждане участвуют здесь

в решении вопроса о замещении должностей, что, во-вторых,

все граждане могут замещать магистратуры и, наконец, что

замещение магистратур происходит по жребию или отчасти

по выборам, отчасти по жребию.

Аристотель, со своей стороны, рекомендует в демократиях

установить следующий порядок замещения должностей: весь

народ участвует в выборах должностных лиц и в приеме от них'

отчетов, но высшие магистратуры замещаются не по жребию,

а по выборам, и при ? йборах либо учитывается имущественный

ценз (причем чем выше магистратура, тем выше должен быть

потребный для ее замещения ценз), либо исходят из способностей

человека (атсд гоос. Sovatxevouс).

Здесь, как и в других случаях, Аристотель озабочен тем,

чтобы богатые сохраняли руководство государством. Он стре-

мится обеспечить за богатыми важнейшие магистратуры.

С полной откровенностью Аристотель говорит, что при осуще-

ствлении предлагаемого им порядка, когда будет установлен

Polit., IV, 1300 а.

Polit., IV. 1298 а.

Polit,, IV, 1298 Ь.

Polit., IV, 1294 b; IV, 1300 а.

Polit., VI, 1318 b.

Отношение Аристотеля к афинской демократии

151

ценз или будут учитываться способности человека, «маги-

стратуры всегда будут предоставлены наилучшим гражданам

и это будет происходить согласно воле народа, не питающего

зависти к порядочным (гтсtetxeaiv) людям».

«Это устройство, —

прибавляет Аристотель, — может удовлетворить также и людей

порядочных и знатных, потому что они не будут находиться

в подчинении у людей, которые хуже их, своей же властью

они будут пользоваться справедливо, так как их власть будет

находиться под контролем других лиц».

Далее Аристотель дает в «Политике» подробный перечень

магистратур, необходимых, по его мнению, в государстве.

Мы встречаем здесь целый ряд должностей, которые существо-

вали во времена Аристотеля в Афинах и в Спарте. «Политика»

в этой части наряду с «Афинской политией» является ценней-

шим источником для изучения государственного строя Афин

IV века.

Аристотель высказывает при этом интересную мысль,

что существуют магистратуры, свойственные специально той

или иной форме государственного строя. Например, коллегия

пробулов (призванных подвергать предварительному рас-

смотрению законопроекты) свойственна лишь олигархии, совет

есть орган демократический, номофилаки(охранители законов) —

орган аристократический, гинекономы (надзиратели за женщи-

нами) и педономы (надзиратели за детьми) суть органы, пригод-

ные для всех форм, кроме демократии, и т. п.

Что касется организации суда, то характерным для демо-

кратии Аристотель считает избрание судей из среды всех граж-

дан,

а также вознаграждение, которое бедные получают

за исполнение судейских обязанностей.

Чтобы уЪилить уча-

стие богатых в судах, Аристотель, как мы уже говорили,

рекомендует установить в отношении богатых штрафы за укло-

нение от исполнения обязанностей судьи. По его мнению,

таким путем демократии будет придан умеренный характер,

и получится как бы некоторое смешение, сочетание демокра-

тии с олигархией.

Polit., VI, 1318 b.

Polit., IV, 1301 а. Судьями могут быть все граждане, причем ком-

плектуются они либо по выбору, либо по жребию; или для одних кате-

горий дел-по жребию, для других—по выборам; или часть судей изби-

рается по жребию, а другая по—выборам.

Polit., IV, 1294 b. См. Аристофан. Осы, 605—613 (русский

перевод, т. I, 1934, стр. 380); Исократ. Ареопагитик, 54; А г i s t.

Ath. polit., 62,2.

Polit., IV, 1294 b.

142

Глава VIII

Отношение Аристотеля к афинской демократии

152

Касаясь остракизма, который до 417 г. практиковался

в Афинах, Аристотель находит, что средство это применимо

ко всем вообще формам государственного строя, а не

только к демократии. Он считает применение остракизма вполне

оправданным в большинстве государств, в том числе в демо-

кратиях. «Разве может допустить портретист, — говорит Ари-

стотель, — чтобы на его картине человек был написан с несо-

размерно большою ногой, хотя бы «ога эта и была очень кра-

сива? Или разве выделит чем-либо кораблестроитель корму

или какую-либо иную часть корабля? Разве позволит хор-

мейстер участвовать в хоре кому-либо, кто поет громче и кра-

сивее всех остальных хористов ? »

Вместе с тем Аристотель замечает, что лучше было бы

с самого начала организовать дело так, чтобы в го-

сударстве не появлялись столь выдающиеся личности, в отно-

шении которых нужно было бы прибегать к остракизму, чем,

допустив это, применять такого рода врачевание.

Затруднительным Аристотель считает применение остра-

кизма в государстве с наилучшим строем, где может оказаться,

что один гражданин превосходит остальных не преизбытком

каких-либо благ, вроде могущества, богатства или популяр-

ности, а преизбытком добродетели.

5. АРИСТОТЕЛЬ И АФИНСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ

Таковы критические замечания Аристотеля, относящиеся

к демократии.

Нужно заметить, однако, что Аристотель с осуждением

относится Лишь к «крайней» демократии, примером которой

для него был афинский государственный строй его времени.

«Умеренная» демократии, напротив, встречает с его стороны

самое сочувственное отношение. «Умеренная» демократия

приближается к политии, которую Аристотель считал, как

мы видели, наилучшим государственным строем.

Этим и объясняется то обстоятельство, что при резко отрица-

тельной оценке афинской демократии Аристотель в «Политике»

не раз с известным одобрением отзывается о демократии и даже

как бы аргументирует в ее пользу.

Он считает, например, правильным то положение, что вер-

ховная власть (xopiov) должна находиться в руках болыпин-

Polit., Ill, 1284 b. —«ТОЙ TCOCVTOS хоро"»-

Polit., Ill, 1284 b; V, 1302 b.

Polit., Ill, 1284 b.

CM. Dareste. La science du droit en Grece, 1893, p. 258.

ства, а не меньшинства. «Большинство, в котором каждый

индивид в отдельности и не является годным (оО aTuouSaio?),

объединившись вместе, будет стоять выше немногих лучших..,

все равно как обеды в складчину бывают лучше обедов, устроен-

ных на средства одного человека».

Каждый, взятый в отдель-

ности, будэт судить хуже, чем знатоки; все же, объединившись

вместе, будут судить лучше или, во всяком случае, не хуже

знатоков.

Как бы возражая Сократу и Платону на их требо-

вание, чтобы у власти стояли люди знающие, специально

подготовленные к властвованию, Аристотель говорит: «... в не-

которых случаях сам мастер является не единственным и не

наилучшим судьею, именно там, где дело понимают и лица,

не обладающие специальными познаниями в данном искус-

стве; например, дом знает не только тот, кто его построил,

но о нем еще лучше судить будет тот, кто им пользуется, т. е.

домохозяин; точно так же руль лучше знает кормчий, чем ма-

стер, сделавший руль, и о пиршестве гость будет судить пра-

вильнее, нежели повар».

Народная масса, если брать не от-

дельных индивидов, а всю ее совокупность, лучше и богаче

по сравнению с немногими.

«Немногие скорее поддаются

соблазну корысти и личных симпатий, чем большое коли-

чество»,— пишет Аристотель в «Афинской политии».

Аристотель высказывается также против того, чтобы власть

все время находилась в руках одних и тех же лиц, как это прак-

тикуется в олигархиях и как это предлагал установить Платон.

Он стоит за чередование граждан в обладании властью, за прин-

цип компенсирующего равенства (то taov то avTwre7cov&c<;), при

котором одни властвуют, а другие подчиняются, поочередно

становясь одни на место других.

«Если бы властвующие отли-

чались от подчиненных настолько же, насколько, по нашему

представлению, отличаются боги и герои от людей, — говорит

Аристотель, — так что несомненным было бы и явным пре-

Polit., Ill, 1281 а — 1281 b.

Polit., Ill, 1282 а, также III, 1286 а: «Подобно тому, как парадный

обед в складчину бывает лучше обеда простого, заказанного на одну

персону, так точно и толпа о многих вещах судит лучше, нежели один

* человек, кто бы он ни был».

Polit.. III, 1282 а.

Polit., Ill, 1283 b.

Ath. Polit., 41, 2; русский пер. С. И. Радцига, М.~ Л., 1936,

стр. 76.

Polit., II, 1261 а, также III, 1279-а. Аристотель ссылается при этом

на «Этику», где им выдвинут принцип компенсирующего равенства.

Имеется в виду, повидимому, Eth. Nic., V, 1132 b, где Аристотель коммен-

тирует положение: «есликто терпит равное тому, что сделал, то справед-

ливость соблюдена».

154 Глава VIII

восходство властвующих над подчиненными, то, очевидно,

было бы лучше предоставить одним всегда властвовать, другим

всегда быть в подчинении. Но так как согласиться с этим

нелегко, да и фактически дело обстоит далеко не так, как рас-

сказывает Скилак (греческий географ V века до н. э. — С. К.)

касательно индусов, у которых цари будто бы в такой степени

превосходили своих подданных, то становится ясно, по многим

причинам, что всем должно в одинаковой степени принадле-

жать право на очередное участие и во властвовании и в подчи-

нении».

Этой защитой очередного участия всех в управлении и обо-

снованием превосходства большинства над меньшинством

Аристотель явно отдает дань преимуществам демократического

правления. Неудивительно поэтому, что у него демократия

фигурирует как самая умеренная из всех неправильных форм

государственного строя.

Однако она все-таки значится в числе

неправильных форм, и для «смешанной» формы — поли-

тии — Аристотель заимствует лишь отдельные начала демо-

кратического строя, стремясь достигнуть в ней соединения

олигархии с демократией.

В особенностях той политической организации, которую

Аристотель называет крайней демократией, нетрудно узнать

черты государственного строя Афин V — IV веков. Широкие

права народного собрания, частый созыв народных собраний,

избрание должностных лиц жребием, участие бедноты в суде,

предоставление политических прав всем гражданам, жалованье

за посещение народных собраний и за участие в судебных

заседаниях — таковы особенности афинского государства,

которые отражены у греческих писателей и ораторов V — IV

веков (Фукидид, Платон, Исократ, Ксенофонт, Аристофан,

.Демосфен, Лисий), a f тыне всего у самого Аристотеля, дав-

шего подробное описание государственного строя Афин

в своей «Афинской политии».

Polit., VII, 1332 Ь.

Polit., IV, 1289 Ъ.

Народное собрание созывалось в Афинах в IV веке часто — четыре

раза в каждую пританию, т. е. до 40 раз в год. Вопросы, обсуждавшиеся

на народных собраниях, охватывали весьма обширный и разнообразный

круг дел: помимо избрания должностных лиц и проверки их отчетов,

народные собрания занимались вопросами продовольствия и обороны

страны, знакомились с описями конфискуемых имуществ, рассматри-

вали ьопросы внешней политики, религиозные дела, разбирали дела

о государственных преступлениях, слушали жалобы и заявления отдель-

ных афинских граждан. См. Ath. polit., 43, 4, 5; см. также G. Busolt.

Griechische Staatskunde, 1, 1920, S. 446—449.

См. Ath. polit,, русс к. перевод проф. С. И. Радцига, 1936.

Отношение Аристотеля к афинской демократии 155

Аристотель со всей решительностью высказывается против

афинской демократии, за установление ценза для политических

прав. Этого ценза не было в афинской демократии его времени.

Не нужно, однако, забывать, что и в афинской демократии

фактически руководили делами государства богатые, а беднякам

оставалось на долю лишь посещение народных собраний и уча-

стие в суде присяжных с получением за это небольшой платы.

Афинская демократия, провозглашая равенство всех свободных

граждан, была на деле организацией господства незначитель-

ного меньшинства граждан — богатых рабовладельцев. Демо-

кратия не исключала того, что государственными делами фак-

тически руководили имущие, в том числе «демагоги», в роли

которых выступали чаще всего владельцы различных рабских

мастерских, афинские промышленники и торговцы.

Государственный строй Афин давал верхушке рабо-

владельческого класса полную возможность осуществлять

самый широкий контроль деятельности народного собрания

и всех вообще форм участия масс в политической жизни

Афин. Постановления народных собраний, как известно,

подлежали утверждению суда присяжных — гелиэи. Даже

предложения, сделанные на народном собрании и еще не рас-

смотренные собранием, могли перейти на предварительное

рассмотрение гелиэи, если кем-либо из афинских граждан

возбуждался спор о противозаконности предложения (ypa<pri

•raxpavopiov).

Между тем, гелиэя состояла в основном из афинских люмпен-

пролетариев, доступных всякого рода воздействиям и подкупу.

Ни земледельцы, ни ремесленники обычно не шли в состав

гелиэи; плата в 2 — 3 обола в день, установленная за выпол-

нение судейских обязанностей, была слишком низка, чтобы

послужить для крестьянина и ремесленника достаточной

компенсацией за отрыв от занятий. Ряды гелиастов заполнялись

поэтому не имевшими постоянных средств существования

бедняками, на которых особенно легко было воздействовать

богачам.

Предложения, сделанные на народном собрании, подлежали

также предварительному рассмотрению совета пятисот, ко-

торый должен был давать свое заключение о приемлемости

сделанных предложений (пробулевма). Это заключение в извест-

ной мере, конечно, предрешало исход голосования по соответ-

Это были: торговец паклей Эвкрат, торговец овцами Лисикл, ко-

жевник Клеон, владелец мастерской по изготовлению ламп Гипербол,

владелец мастерской лир Клеофонт и др. См. Бузескул. История

афинской демократии, стр. 259.

156

142 Глава VIII

ствующему вопросу на народном собрании. А оказать давление

на сравнительно немногочисленную коллегию булев-

тов, к которым поступал на рассмотрение вопрос, конечно,

было значительно легче, чем увлечь за собою многотысячное

собрание гражгдан. Однако и в этом отношении руководители

афинского государства располагали широкими возможностями.

Практиковавшаяся в Афинах система раздач в пользу бедных

из государственной казны и от частных лиц была прекрасным

средством, помогавшим богачам вести на поводу массу афин-

ской бедноты, облегчавшим демагогию и укреплявшим то факти-

ческое руководство народным собранием, которое осуществляли

представители промышленных и торговых кругов рабовладель-

ческого класса.

Избрание по жребию такя^е попадало под контроль гелиэи

и совета пятисот, т. е. фактически под контроль тех, кто руко-

водил этими органами. Этот контроль осуществлялся при по-

мощи так называемой докимасии, т. е. при помощи предвари-

тельной проверки всех кандитатов, избранных на должности

по жребию и поднятием рук. Гелиэя, а в других случаях совет

пятисот имели право подвергнуть всестороннему допросу канди-

датов и не утвердить тех из них, которые, по мнению гелиэи

или совета, не располагают необходимыми качествами. Канди-

дата спрашивали, есть ли у него усыпальницы и где они нахо-

дятся, исполняет ли он свой долг по отношению к родителям,

платит ли подати и участвовал ли в военных походах. Если

признавалось, что у кандидата нет необходимых нравственных

качеств, у судей и членов совета была возможность отвергнуть

его на докимасии.

Нужно заметить еще, что важнейшую в государстве долж-

ность — должность стратега — замещали избранием путем под-

нятия рук, не подвергая этой должности случайностям же-

ребьевки. С этой должностью не было при этом сопряжено

денежное вознаграждение, и ее, как военную, в отличие от

большинства других, невоенных, можно было занимать по

нескольку раз.

Неизвестный автор трактата «Афинская по-

лития» пишет: «... таких должностей, которые приносят спа-

сение, если заняты благородными людьми, и подвергают опас-

ности весь вообще народ, если заняты неблагородными, —

Plato. Derep., 564 <1: «Здесь сильнейшая его часть говорит и дей-

ствует, а другая, сидя возле трибуны, шумит и не позволяет, чтобы кто-

нибудь говорил иначе».

АШ. polit., 55, 3—4 (русский перевод проф. С. И. Радцига*

1936, стр. 96).

Ath. polit., 62, 3.

Отношение Аристотеля к афинской демократии

156

этих должностей народ вовсе не добивается; он не находит

нужным получать по жребию должности ни стратегов, ни гип-

пархов. И, правда, народ понимает, что получает больше пользы,

если эти должности не исправляет сам, а предоставляет их

исправлять наиболее могущественным людям. Зато он стремится

занимать те должности, которые приносят в дом жалованье

и доход».

Все это позволяло рабовладельческому классу при наличии

демократии в Афинах осуществлять полностью свое господ-

ство и фактически руководить делами государства. Однако

демократия выдвигала на первый план городские (промыш-

ленные и торговые) круги рабовладельческого класса, делая

более затруднительным господство землевладельческой знати.

Вот почему представители землевладельческих кругов были

противниками демократии и стояли за политическую организа-

цию спартанского типа, которая должна была свести на-нет

все демократические учреждения Афин. Вокруг этих различных

программ и развертывалась в Афинах острая и ожесточенная

борьба политических партий.

Аристотель не сочувствовал домогательствам реакционной

олигархической партии, но вместе с тем он не питал симпатии

и к афинской демократии, рассматривая ее как «крайнюю» демо-

кратию. Своим идеалом «среднего» государственного строя

он, несомненно, хотел найти компромисс, указать такой

государственный строй, который мог бы удовлетворить одно-

временно и городские «средние» круги и другие группы

рабовладельческого класса.

Онкен, отмечая, что в афинской демократии фактически

власть оставалась всегда в руках имущего меньшинства,

пишет, что Аристотель стоял к афинской демократии гораздо

ближе, чем он сам думал, что в основном его «полития» есть

не что иное, как аттическое народоправство, «освобожденное

от его теневых сторон».

В этом есть доля истины, поскольку

действительно афинская демократия никогда не была подлинной

•демократией, никогда не была даже правлением большинства

тех, кто был признан афинскими гражданами.

Однако нельзя

не видеть, что политическая программа Аристотеля существенно

Псевдоксенофонтова «Афинская полития», I, 3, перевод проф.

С. И. Радцига в приложении к «Афинской политии» Аристотеля, стр.

182—183.

Oncken. Указ. соч., II, стр. 240.

В u s о 1 t (Griechische Staatskunde, 1, S. 413) говорит, что эконо-

мическая зависимость низших слоев населения от имущих классов при-

водила к резкому контрасту между демократическим государственно-

правовым равенством и экономическим и социальным неравенством.

Глава VIII

отступала от требований сторонников афинской демократии,

что в государственный строй Афин IV века, не пользовавшийся

его симпатиями, он предлагал внести ряд существенных поправок

и, в первую очередь, как уже было указано выше, ввести

имущественный ценз для занятия должностей.

Такие крупнейшие деятели демократии V века, как Феми-

стокл, Перикл, не вызывают одобрительных отзывов Аристо-

теля. В «Афинской политии» Перикл изображается как ви-

новник нравственной порчи афинских граждан, как виновник

реформ, приведших к подкупу и продажности.

В «Политике»

Периклу ставится в вину то, что он установил плату за участие

в суде гелиастов и этим дал толчок развитию демагогии в

Афинах.

Лучшими из политических деятелей Афин V века

Аристотель считает Никия, Фукидида и Ферамена. Никий

и Фукидид, руководившие землевладельческой реакционной

партией в V веке, по мнению Аристотеля, справедливо призна-

вались людьми «прекрасными и добрыми» (xaAot xaya&ot),

опытными в государственных делах, отечески относившимися

ко всему государству. Ферамен же изображается у Аристотеля

как стойкий поборник законности, готовый «трудиться на

пользу государства при всяком устройстве, как и подобает

доброму гражданину»,

а его конституцию Аристотель изо-

брая?ает как «действительно хорошее управление».

Но осо-

бенно высокую оценку Аристотель, как мы видели, дает Солону,

и это опять-таки может служить хорошим показателем его

политических симпатий, близости его «политии» к умеренной

цензовой «конституции отцов», о которой не раз вспоминали

умеренные противники демократии в обстановке кризиса,

потрясавшего афинское общество в V—IV веках.

Ath. pol., 27, 3.

Polit,, II. 1274 а. •

Ath. pol., 28, 5 (русский перевод, стр. 60).

Ath. pol., 33, 2 (русский перевод, стр. 66).

1. ОТНОШЕНИЕ АРИСТОТЕЛЯ К СПАРТЕ

Наряду с резкой критикой афинской демократии «По-

литика» содержит детальное рассмотрение общественного и

государственного строя Спарты.

В реакционных кругах афинского общества Спарту издавна

принято было считать образцовым государством. Эти круги

охвачены были некоторого рода лакономанией, которая, по

ограничиваясь областью теории, сказывалась в прямой ориен-

тировке «лакономанов» на Спарту в ряде вопросов политиче-

ской жизни. •

По-иному расценивали спартанский государственный строк

сторонники афинской демократии, враждебно настроенные

к олигархическому правлению, где бы оно ни осуществ-

лялось. Отношение к Спарте было своего рода пробным

камнем для афинского политического деятеля и политиче-

ского мыслителя. Поэтому все, что сказано Аристотелем о

Спарте, весьма важно не только для освещения общественного

и государственного строя Спарты, но и для понимания его

собственных позиций в политических вопросах.

Реакционные землевладельческие круги Афин издавна тя-

готели к Спарте. Еще Исагор в своей борьбе с Клисфеном

прибег к помощи Спарты. Кимона обвиняли в приверженности

ко всему спартанскому. Плутарх сообщает о нем: «Кимон

всегда хвалил все спартанское». «Кимон говорил,... что он

любит и старается перенять простоту и умеренность спар-

танцев. . -»

^lut, Cimon, 14, 16 (русек. перевод: Плутарх. Избранны*

биографии, пер. под ред. проф. С. Я. Лурье, М. — Л. 1941).

"164

Глава IX

Лаконофильство в Афинах получило особенно значительное

распространение во второй половине пятого века и пер-

вой половине четвертого. В особенности оно характерно для

афинских олигархов последней четверти V века, которые

готовили заговоры против афинской демократии в своих

гетериях.

Выразителями этих лаконофильских настроений в лите-

ратуре являлись Ксенофонт, Платон, повидимому также Кри-

тий

и другие. Ксенофонт в «Лакедемонской политии» пишет:

«Я только удивляюсь Ликургу и считаю его величайшим

мудрецом, потому что именно он дал спартанцам такие законы,

повиновение которым доставило им счастье».

У Платона

в «Законах» один из собеседников — афинянин, обращаясь к

спартанцу Мегиллу, говорит: «... вы действительно причастны

государственному устройству, а те виды, которые мы только

что назвали (названы были тирания, демократия, монархия —

С. #.), являются не государственным устройством, а попросту

сожительством граждан, где одна их часть властвует, а

другая рабски повинуется».

Глава школы циников Антисфен

заявлял, что спартанское государство выше всех и относится

к Афинам как собрание мужчин к обществу женщин.

Позднее сторонник промакедонской партии Исократ, от-

ражая те же лаконофильские настроения, говорил, что «лаке-

демоняне имеют прекраснейший государственный строй».

Увлечение Спартой и спартанскими нравами нередко при-

нимало, повидимому. уродливые формы. По крайней мере

Аристофан, вышучивая афинских лакономанов, пишет:

Лакедемоном бредили афиняне,

Не мылись и не брились, бородатыми

Сократами расхаживали с палками.

В этом же духе в

дсмеивает поверхностную лакономанию

Платон в своем диалоге «Протагор». Он говорит, что подража-

тели спартанцев — XaxcovtCovTs; — в других городах «разби-

Аристотель и Спарта

161

Произведения Крития дошли до нас лишь в отдельных небольших

отрывках.

Xenoph. Lak. Pol., I, 2: см. также Lak. Pol., X, 8.

P 1 a t о. De legg., 712 a — 713 а; русский перевод: «Творения Пла-

тона», т. XIII, 1923, стр. 126; см. также Plato, byirp. 209 d.

Бузескул. История афинской демократии, 1909, стр. 440.

Исократ. Ареопагитик, 61. хаХХюта ^oXi/u^Dof-iivou;.

Аристофан. Пгицы, 1280—1283 (Аристофан. Ьомэдии в пер

А. Пиогрозекого, т. 11, 1934, стр. 96); см. такжз Аристофан. Пгкцы,

1087: «... Зямой в мороз накидок мы не носим. Днеьных лучей горячий

зной не сушит и не жжет нас».

вают себе по их примеру уши и обертывают руки ремнями,

предаются гимнастике и носят короткие плащи, как будто

этим самым лакедемоняне властвуют над эллинами».

Несомненно, спартанский общественный и государственный

строй всячески идеализировался и превозносился его афин-

скими поклонниками как своего рода образец для подра-

я^ания. Это была действительно некоторая «политическая ро-

мантика», как справедливо выразился Онкен,

— романтика,

в духе которой впоследствии Плутарх писал биографию

Ликурга.

Аристотель порывает с политической романтикой афинских

реакционеров в отношении Спарты. Он подвергает острой

критике спартанский общественный и государственный строй

и наносит сокрушительные удары культу Спарты как образ-

цового государства.

Неправильно думать, будто Аристотель критически отно-

сился лишь к отклонениям спартанской действительности

от образца, который был, как предполагали, предначертан

полулегендарным создателем спартанского строя Ликургом,

и будто он положительно расценивал самый этот образец.

Он критикует самого спартанского законодателя, он отри-

цательно расценивает самый его замысел, т. е. основные прин-

ципы спартанского строя, осуждает «идеальную», а не «эмпири-

ческую»' Спарту.

Резкую отповедь Аристотеля вызывает как раз то, что

составляет как бы душу спартанского строя. Он осуждает

военный дух страны, военную организацию жизни, военную

закалку граждан, установленную для обеспечения господства

Спарты над другими народами.

О военной доблести граждан, говорит Аристотель, нужно

заботиться не для того, чтобы достигнуть власти над сосе-

дями, а лишь для того, чтобы самим не попасть в рабство к

другим.

Законодатель должен преимущественно заботиться

Plato. Protagoras, 342 с. (Творения Платона, т. II, М., 1903, стр. 51).

Oncken. Staatlehre Aristoteles, Bd. I, S. 219.

Эта идеализация Спарты дожила до XVIII века. По крайней мере

Руссо в своем сочинении «Способствовало ли возрождение наук и искусств

очищению нравов» говорит о Спарте, как о «республике скорее полубогов,

чем людей, настолько их добродетели казались превышающими челове-

ческие силы»; см. «Petiits chefs d'oeuvre de J. J. Rousseau», Paris, 1899,

p. 10.

Такое мнение было высказано в статье А. К. Бергера. Аристо-

тель и Спарта, «Ученые записки Института истории», т. III, 1929, стр.

73 и сл.

Polit., VII, 1334 а. •

11 С. Ф. Кечекьян