Кечекьян С.Ф. Учение Аристотеля о государстве и праве

Подождите немного. Документ загружается.

Глава Til

ЗАЩИТА «СРЕДНЕГО» КЛАССА И «СРЕДНЕГО»

ГОСУДАРСТВЕННОГО СТРОЯ. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ

И УЧЕНИЕ О СПРАВЕДЛИВОСТИ И ДРУЖБЕ

1. ЗАЩИТА «СРЕДНЕГО» КЛАССА

Как сделать государственный строй устойчивым? «Только

там, — отвечает Аристотель, — где в составе населения «сред-

нее» (со [isaov) имеет перевес либо над обеими крайностями,

либо над одной из них, государственный строй может рассчи-

тывать на устойчивость».

«Если богатые и бедные будут стре-

миться создать такое положение, которое удовлетворяло бы

и тех и других, то им и не найти никакой иной конституции,

помимо «средней».

Итак, нужно, во-первых, стремиться к укреплению сред-

него класса в обществе, во-вторых, придерживаться «сред-

него» государственного строя , (piav) iroXiTsta) — не давать

слишком много привилегий зажиточному классу, но и не уси-

ливать народную массу слишком радикальными законами.

В особенности Аристотель против чрезмерных полномочий

богатых — против открытой диктатуры земельной знати.

Там, где недостаточно силен средний класс (piaot), возни-

кает либо неумеренное господство бедных, либо неумеренное

господство богатых. В первом случае создается крайняя

Polit.. IV, 1297 b; также V, 1304 а — Ь: «Государственный строй

начинает колебаться..., когда окажется, что противоположные элементы

в государстве, например, богатый класс и простой народ, уравняются

в своем положении друг с другом, а среднего класса не будет вовсе или

он будет представлен совсем "незначительно». Ср. Эврипид. Проси-

тельницы, 247: «лишь в среднем элементе — спасение государств».

Polit,., IV, 1297 а.

Polit., V, 1310 а.

126 Гла ва VII Защита « среднегоь класса и «среднего» государственного строя 61

демократия, во втором — крайняя олигархия. В обоих слу-

чаях господство закона сменяется произволом.

Подобно Платону Аристотель считает наиболее опасным

делом в государстве обострение противоречий богатых и бед-

ных среди свободных. Там, где один владеет избытком благо-

получия и богатства, говорит он, а другой не имеет и необхо-

димого, получается государство, состоящее из рабов и господ,

а не из свободных людей, — государство, где одни исполнены

зависти, другие презрения.

Получается либо открытая диктатура богатых, которую

Аристотель считает неустойчивым и недолговечным государ-

ственным строем, либо «крайняя» демократия с характерным

для нее господством «демагогов», подобная той, которая укре-

пилась в Афинах,— демократия, враждебного отношения к ко-

торой Аристотель, подобно Платону, не считает нужным скры-

вать.

Аристотель считает поэтому необходимым укрепить «сред-

ний» класс в государстве. В своей «Этике» он объявляет уме-

ренность и середину наршысшим благом. Добродетель он оп-

ределяет как середину двух зол — избытка и недостатка.

Наилучшей жизнью, по его мнению, является «средняя»

жизнь.

«Средний достаток из всех благ наилучшее».

Бедность

производит, по Аристотелю, беспорядки и злодеяния в госу-

дарстве; слишком богатые люди, впадая в наглость и коры-

столюбие, такя^е создают опасность для государства; лучше

всего, если государство будет опираться на средний класс.

Никто из «средних» ни на кого не злоумышляет: «средние» не

стремятся к чужому добру, как бедняки, но и другие люди не

посягают на то, что принадлежит «средним». Поэтому наилуч-

Polit., IV, 1295 Ь.

Eth. Nic., II, 1107 а; ссылка на это место «Этики» содержится

в IV книге «Политики» (Polit., IV, 1295 а).

Polit., IV, 1295 b; см. также Eth. Nic., X, 1179 а: «Солон хорошо,

кажется, определил счастливого, указывая на людей со средним достатком,

которые, как он полагал, совершили прекраснейшие дела и жили скромно.

Ведь вполне возможно поступать как следует, имея лишь средний до-

статок. Кажется и Анаксагор не считал счастливым ни богатого, ни

власть имущего, говоря, что он не удивился бы, если бы толпе показалось

странным, что перед ней счастливый, так как толпа судит всегда по внеш-

ности, которую только и понимает».

Здесь уместно вспомнить о воззрениях Демокрита, который говорит:

«Благодушие (хорошее расположение духа — su-9-uu.ia) дается людям

умеренностью в наслаждении и соразмерностью жизни. Недостаток

и излишек легко переходят один в другой и причиняют душе ве-

ликие потрясения»,

124

ший государственный строй будет иметь, по Аристотелю, го-

сударство, состоящее из «средних» людей.

Исходя из стремления смягчить противоречия между ра-

бовладельцами и свободной беднотой, Аристотель призывает

рабовладельцев к умеренности, осуждает их стремление к безу-

держной наживе, опасаясь, что это приведет к обострению

классовой борьбы среди свободных.

Он против ростовщичества и против широкого размаха

торговой деятельности.

Богатство и искусство наживать —

не одно и то же, говорит он. Экономика, или накопление в об-

ласти домохозяйства, — не то же, что хрематистика, или

искусство накоплять состояние ради наживы.

Истинное богатство состоит из потребительских ценно-

стей, количество которых, необходимое для хорошей жизни,

не безгранично. Поэтому накопление в области домохозяй-

ства имеет свои пределы, а стремление к наживе с помощью

торговли беспредельно. «Все участники торгового оборота

(Xp7}p.aTi£6p,£voi) стремятся к безграничному увеличению своих

денежных средств».

«В искусстве наживать состояние, путем

участия в торговой деятельности, никогда не бывает предела

в достижении цели, так как целью-то здесь оказываются бес-

предельное богатство и обладание деньгами».

Маркс в I томе «Капитала», приводя обширную выдержку

из первой книги аристотелевой «Политики», говорит: «Ари-

стотель противопоставляет хрематистике экономику. Он

исходит из экономики. Поскольку последняя представляет

искусство приобретения, она ограничивается приобретением

благ, необходимых для жизни и полезных для дома и государ-

ства».

Учению Аристотеля о хрематистике Маркс посвящает

несколько строк и в сочинении «К критике политической

экономии». «Аристотель, — говорит здесь Маркс, ссылаясь

на I книгу «Политики», — развивает оба процесса обраще-

Polit., IV, 1295 b.

Polit., I, 125; a; Eth. Nic., I, 1096 а: жизнь, посвященная наживе,

неестественна, насильственна (fita).

Polit., I, 1257 b; аналогично Aristophanes. Plutos, 143

и сл.; Isokrates. De pace, 7 (см. выше гл. II). См. также трактат,

приписываемый Ксенофонту, «О доходах» 4,7: «Когда кто-либо приобре-

тает для своего дома обстановку, он не станет еще прикупать ее; но никто

не нажил столько денег, чтобы больше в них не нуждггься». О том,

что богатство состоит в вещах, которыми можно пользоваться, Ари-

стотель помимо «Политики» (I, 1256b) говорит также в «Реторике»

I, 5).

Polit,, I, 1257 b.

К. Маркс. Капитал, т. I, 1937, стр. 146.

Гла ва VII Защита « среднегоь класса и «среднего» государственного строя 127

ния Т — Д — т и Д — Т — Д в их противоположности под

именем «экономики» и «хрематистики».

Относясь отрицательно к «хрематистике», к наживе ради

наживы, Аристотель, однако, отнюдь не собирается рекомен-

довать уравнительные проекты в духе Платона или Фалея.

Он выступает горячим защитником частной собственности

и противником коммунистических идей и планов осуществле-

ния имущественного равенства. Однако меры, которые он

предлагает для того, чтобы умерить рост богатств и разоре-

ние крестьян и ремесленников, выглядят явным паллиативом.

Они обнаруживают всю беспомощность Аристотеля, защищав-

шего рабовладельческий строй и собственность рабовладель-

цев, но в то же время объявлявшего войну неизбеяшым

результатам рабовладельческого способа производства.

Аристотель предлагает ряд мер, направленных к поддер-

жанию крестьянства (о них речь была выше),

а в остальном

он ограничивается призывом к благоразумию и доброй воле са-

мих рабовладельцев. Следует скорее уравнивать людские во-

жделения, а не собственность* заявляет он.

А этого возможно

достигнуть лишь в том случае, если граждане будут надлежа-

щим образом воспитаны посредством законов. «Нужно, —

говорит Аристотель, — сделать так, чтобы люди хорошие

по природе не желали иметь больше того, что имеют, а люди

низкие находились в таких условиях, чтобы они не могли

добиться обогащения. А это произойдет в том случае, если

они будут слабее, но вместе с тем никто не будет их обижать».

Таким образом, устойчивость государственного строя

обеспечивается, по Аристотелю, смягчением противополож-

ности богатых и бедных, укреплением «среднего» класса.

Но при преобладании «среднего» класса и государственный

строй становится «средним». Что же такое «средний» государ-

с .венный строй?

2. «СРЕДНИЙ» ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОЙ

«Средний» государственный строй — это полития, это смеше-

ние, сочетание олигархии и демократии.

Мы уже видели, что

это — государство, в котором преобладает «средний», зажиточ-

К. Маркс. К критике политической экономии, Госполит-

издат, 1938, стр. 93.

См. также ниже, стр. 129 и 148.

Polit., II, 1266 Ь.

Polit., II, 1267 b.

Polit., IV, 1293. О преимуществах «зреднег » государственного

строя см. Plato. De leg., 691 d, 701 e, 756 е. «Среднее» как смешение

демократии и аристократии рассматривал Isokrates. Panath.,

126

Гла ва VII

ный класс, где нет резкой противоположности богатых и бед-

ных среди свободного населения, где, напротив, объединяются

интересы зажиточных и неимущих, т. е. достигается та соли-

дарность свободных перед лицом рабов, которую Аристотель,

как и многие другие античные политики, считал совершенно

необходимой для устойчивости рабовладельческого государства.

Как же обеспечивается преобладание среднего класса?

Управление государством должно принадлежать исключитель-

но лицам, отправляющим военную службу, т. е. удовлетво-

ряющим условиям ценза. «Средний» государственный строй —

это строй, основанный на цензе. По поводу размера этого ценза

Аристотель высказывается в том смысле, что «невозможно уста-

новить его абсолютную количественную норму, но следует нала-

дить дело так, чтобы сделать этот ценз возможно более высо-

ким, но вместе.с тем, чтобы число лиц, могущих принимать

участие в государственном управлении, все-таки превышало

число лиц, лишенных этого права».

Существует также ценз

для кандидатов в члены суда, совета и на другие государ-

ственные должности. *

Невольно приходит на ум «умеренная» конституция Фера-

мена, введенная в действие в Афинах вскоре после олигархи-

ческого переворота 411 г. Эта конституция, о которой Аристо-

тель отзывается одобрительно в своей «Афинской политии»,

предоставляла политические права лишь пяти тысячам наи-

более зажиточных граждан (тем, кто обладал тяжелым воору-

жением).

Аристотель, однако, идет дальше Ферамена в опре-

делении числа полноправных грая^дан; он предлагает предо-

ставить политические права непременно большинству граждан.

131. Be loch характеризует конституцию Тимолеона в Сиракузах

как смешанное правление; см. К. В е 1 о с h. Griechische Geschichte;

Zweite neugestaltete Auflage 8. Ill, 1 Abteiluug, 1923, S. 470.

Polit., IV, 1297 b. Подробно о характере ценза в политии см.

II. Francotte. Les formes mixtes du gouvernement d'apres Arislote,

Bruxelles, 1895, p. 31—35.

Athen. pol., 33, 2; русский перевод: Аристотель. Афинская

полития, 1936, стр. 67: «В эту пору, невидимому, у афинян было дей-

ствительно хорошее управление; шла непрерывно война, и руководство

государством принадлежало тем, кто обладал тяжелым вооружением».

В период упадка афинской демократии лозунг возврата к «кон-

ституции отцов» был довольно популярен среди умеренных противников

афинских порядков. Под «конституцией отцов» понимали при этом именно

цензовую конституцию с предоставлением политических прав лицам,

обладавшим тяжелым вооружением. В числе ее сторонников были некто

Формизий, Исократ и др. См. Ковалевский М.М. От прямого народо-

правства к представительному и от патриархальной монархии к парла-

ментаризму, т. I, 1906, стр. 39, 52; G. В u s о 1 t. Griechische Staats-

kunde, I, S. 309.

Защита « среднегоь класса и «среднего» государственного строя 127

Сам Аристотель дает понять, что «средним» государствен-

ным строем он считает строй, установленный в Афинах Соло-

ном, когда доступ к должностям был обусловлен цензом.

Солона Аристотель хвалит за то, что Солон, по его словам,

уничтожил олигархию в Афинах и установил демократию,

удачно соединив в ней различные элементы государственного

строя, — олигархический, демократический и аристократичес-

кий, хвалит за то, что Солон дал демосу лишь самую необходи-

мую власть,—власть избирать магистратов и требовать от них

отчетности, все же магистратуры предоставил замещать лицам

знатного происхождения и обладавшим имущественным достат-

ком. В «Афинской политии» Аристотель ставит Солону в заслугу

то, что он воспротивился как народу, требовавшему передела

земли, так и знати, которая не хотела никаких перемен, и «хотя

имел возможность, вступив в соглашение с любой партией,

достичь тирании, предпочел навлечь на себя ненависть тех и

других, но зато спасти отечество и дать наилучшие законы».

Аристотель не сочувствовал домогательствам реакцион-

ных олигархических кругов, выступавших противниками

демократии и стоявших за открытую военную диктатуру

спартанского типа, которая должна была свести на-нет все

демократические учрея^дения Афин, но вместе с тем Аристо-

тель сам критически относился к афинскому государствен-

ному строю, рассматривая его как разновидность «крайней»

демократии. Его идеал «среднего» государственного строя

был несомненно выражением его стремления найти компро-

мисс, указать государственный порядок, который, отве-

чая полностью интересам «средних», городских кругов, удов-

летворял бы в известной мере и другие группы рабовладель-

ческого класса.

Во времена Солона афинские крестьяне и ремесленники

еще не были разорены вконец конкуренцией рабского труда,

]

Polit., IV, 1296 а: «один лишь муж из числа стоявших некогда

у кормила правления рискнул ввести этот («средний») строй»; см. также

Polit., II, 1273 b.

Athen. pol., 11. 2.

А. К. Бергер в статье «Социально-политическое мировоззрение

Аристотеля», давая характеристику позиции Аристотеля, высказывается

в том смысле, что Аристотель «... примыкает к аристократическо-земле-

владельческой консервативной идеологии», будучи сторонником оли-

гархической лаконофильской программы (Труды Горьковского государ-

ственного института им. А. М. Горького, т. Ill, 1939, стр. 126). Лаконо-

фильство Аристотеля А. К. Бергер пытался обосновать также в статье

«Аристотель и Спарта» (Ученые записки Института истории РАНИОН,

т. Ill, М., 1929). Едва ли можно согласиться с такой решительной ха-

рактеристикой взглядов Аристотеля. Хотя Аристотель относит спартан-

128

Глава VII

еще сохранялось зажиточное крестьянство. Аристотель, по-

добно многим другим идеологам афинского рабовладельче-

ского общества, мечтает о возвращении к этим ушедшим в прош-

лое временам. Он рекомендует ряд мер, направленных

к тому, чтобы предотвратить обезземеление крестьян.

Земледельческий класс Аристотель объявляет наилучшим

классом населения. Этот класс рисуется ему как класс вполне

достаточный, повидимому, отвечающий понятию среднего

класса и вместе с тем не стремящийся к занятию политикой,

следовательно, не ищущий должностей. Честолюбие земле-

дельцев, говорит Аристотель, удовлетворяется предоставле-

нием им права избрания магистратов и их контроля.

Для укрепления земледельческого класса Аристотель реко-

мендует аграрное законодательство, запрещающее приобре-

тать во владение землю свыше определенной меры или воспре-

щающее крестьянам продавать первоначальные наделы или

отдавать землю в залог.

Давать политические права массе бедняков, руководимых

«демагогами», — такая перспектива не улыбается Аристотелю.

Он предпочитает умеренную демократию, которая опирается

на средние слои свободного населения, главным образом на

зажиточное крестьянство. Такова — полития.

Афинская демократия, как мы видели, придерживалась

системы денежных раздач, системы подачек неимущему сво-

бодному люду. Этим путем рабовладельческий класс вел За

собой огромную массу разоренной афинской бедноты. Устой-

чив ли такой государственный строй? Аристотель отвечает

на этот вопрос отрицательно, считая, что подачки не смогут

уничтожить нужду.

ский государственный строй р числу так называемых смешанных, отмечая

и одооряя в нем соединение демократического начала с олигархическим

(учение о «среднем»), однако зачисление Аристотеля в ряды лаконофилов

противоречит той суровой критике общественного и политического строя

Спарты, которая содержится в «Политике» (Polit., II, 1269—1271; VII,

1324 а; VIII, 1333).

Polit., VI, 1318 Ь.

Polit., VI, 1319 а.

По поводу положения Аристотеля о том, что полития есть смешение

олигархии и демократии, Rehm (указ. соч., стр. 119) высказывает мнение,

что это смешение (ui^ts) и соединение (triiv&sxuc) относятся лишь к форме

правления, а не к форме государственного строя (Regierungsform, а не

Verfassun^sform) и что верховная власть в политии сохраняется в руках

демоса. Соображение Рема игнорирует тот важный факт, что полития

есть у Аристотеля государственный строй, основанный на цензе и, сле-

довательно, отстраняющий от участия в народном собрании массы сво-

бодной бедноты.

Защита «среднего» класса и «среднего» государственного строя J 29

Но вместе с тем Аристотель сам высказывается за поли-

тику материальной поддержки неимущих классов и уступок

неимущим в области политических прав. О его советах распре-

делять излишки государственных средств между неимущими,

а также о совете оказывать неимущим помощь путем снаб-

жения их всем необходимым для занятия ремеслом было уже

сказано выше.

Однако все виды помощи и все уступки в пользу бедных,

какие рекомендует Аристотель, должны производиться с та-

ким расчетом, чтобы не было поколеблено господство богатых

в государстве. Все меры этого рода, указанные Аристотелем,

скорее направлены на то, чтобы укрепить это господство.

Он советует предоставлять кое-какие должности пред-

ставителям тех классов, которые благоденствием не пользуются,

но туг же прибавляет, что верховные магистратуры должны

оставаться исключительно в руках правящего класса.

Он

рекомендует платить неимущим вознаграждение за посещение

народных собраний, как это практиковалось в Афинах после

окончания Пелопоннесской войны, и даже предлагает, чтобы

деньги на этот расход давали богатые; но вместе с тем он бес-

покоится, как бы богатые не устранили себя от участия в на-

родных собраниях, и поэтому советует штрафовать их

за непосещение таковых.

В этих же целях он советует пореже созывать народные

собрания, а судебные заседания не затягивать надолго, чтобы

и состоятельные люди согласились отрываться от своих лич-

ных дел и участвовать в судебном разбирательстве.

Аристо-

тель рекомэндует установить чередование в занятии должностей.

«Нельзя, — говорит он, — хорошо начальствовать, не научившись

повиноваться».

Но вместе с тем он открыто высказывается

за предоставление преимуществ тем, кто в силу богатства

или добродетели «дает больше, чем другие, для государствен-

ного общения».

«Средний» государственный строй — это, по Аристотелю,

государственный строй, в котором соблюдена пропорциональ-

< ность и избегнуты все крайности.

См. выше, стр. 72—73.

Polit., VI, 1309 а.

Polit..,

, VI, 1320 a — 1320

b; IV, 1297 b.

Polit,, , VI, 1320 a.

Polit., , III, 1277 b.

Polit.,

, III, 1281 a. — TTOXI

тiy.~f\ xoivwvta.

В качестве образца такого смешанного строя Аристотель указывает

Спарту. В ее государственном строе он усматривает наличие как элементов

9 С. Ф. Кечекьян

130

Гла ва VII

В государстве, утверждает Аристотель, должна соблю-

даться пропорциональность. Никакое преимущество одних

перед другими, никакая отсерох'П не должна давать основания

для перевеса одних в ущерб другим.

Радикальные законы, которые доводят до крайности оли-

гархический или демократический строй, разрушают госу-

дарство и приводят этот строй к порче и гибели. Хотя и де-

мократия и олигархия отклоняются от идеального порядка,

но они могут иметь сносное устройство, если соблюдена про-

порциональность.

Есть еще одна особенность у «среднего» государственного

строя: этот строй, по Аристотелю, есть господство законности.

Ищущие справедливого ищут среднего, а закон и есть среднее

(6 yap vo^o; то picrov).

Где «средний» класс слаб, там законы

перестают строго соблюдаться и возникает либо произвол

демоса, руководимого демагогами, либо произвол богатых.

В крайних демократиях все решается постановлениями

народных собраний, а не по закону. Такая «крайняя»

демократия Аристотелю не нравится, он считает ее сходной

с тиранией, утверждая, что в ней господствует произвол.

Народ он называет многоголовым монархом, объявляя его

деспотом в силу того, что решающее значение в «крайней»

демократии получают не законы, а декреты (псефизмы)

народа.

Господству закона Аристотель придает, как видим, пер-

востепенное значение. Где законы не властвуют, гово-

рит он, там собственно нет и конституции (OTCOO yap yL7j

Не следует, однако, модернизировать учение Аристотеля

о законе и видеть в нем чуть ли не предшественника буржуаз-

ных учений о «правовом государстве», а в его теории — пред-

демократии, так и элементов аристократии (Polit., IV, 1293 b). Он отме-

чает, что в Спарте дети богатых живут в такой же обстановке, что и дети

бедных, и получают то же самое воспитание, какое могут иметь и дети

бедных. Для взрослых также пища в сисситиях одна и та же, и одежду

богачи носят такую же, какую может приготовить себе любой бедняк.

Тем не менее общественный и государственный строй Спарты Аристотель,

повторяем, подвергает резкой критике и не одобряет того, что является

в них наиболее существенным. Подробно об отношении Аристотеля к

Спарте см. ниже в гл. IX.

См. Hildenbrand. Указ. соч., I, 1860, стр. 422.

Polit., IV, 1287 Ь; также Eth. Nic., VI, 1141 b; см. П. Р с д к и н..

Лекции по истории философии права, т. VI, 1891, стр. 493 и сл.

Polit., IV, 1292 а; см. Oncken. Указ. соч., 11, стр.229.

Polit., IV, 1292 а.

Защита « среднегоь класса и «среднего» государственного строя 127

восхищение буржуазного конституционализма.

Античная

постановка проблемы законности была иной, чем у буржуаз-

ных юристов и политиков. У античных политиков речь шла

не столько о гарантиях законности, не столько о средствах

обеспечить господство закона, сколько о том, должно ли вообще

государство управляться на основании законов или оно должно

обходиться совсем без законов и быть управляемым в силу

усмотрения правящих лиц. Вспомним, как ставит вопрос

Платон в «Политике» и в «Государстве». Мудрые правители

должны управлять, не прибегая к помощи законов,

а, главным^ образом, опираясь на свои знания. Платон срав-

нивает закон с упрямым и невежественным человеком, который

не позволяет ни делать что-либо вопреки его приказаниям, ни

спрашивать о чем-либо, хотя бы даже представилось кому-либо

что-нибудь лучшее сравнительно с велением закона.

«Никогда

закон не может, — говорит Платон, — с точностью и вполне

обнять превосходнейшее и справедливейшее, чтобы предпи-

сывать всем наилучшее».

В идеальном государстве, образ

которого начертан в диалоге «Государство», философы, стоя-

щие во главе государства, управляют не на основании зако-

нов, а руководствуясь своими познаниями.

Ту же постановку вопроса встречаем у. Аристотеля,

хотя решение его иное, чем у Платона. «Исходной точкой

наших изысканий, — говорит он, — мы поставим обсуж-

дение следующего вопроса: под какою властью полезнее

находиться — под властью ли наилучшего мужа, или под

властью наилучших законов».

И дальше Аристотель разби-

рает доводы тех, кто высказывается против власти законов

на том основании, что законы выражают собою лишь общие

положения и не могут предусмотреть всех встречающихся

в жизни особых, конкретных случаев. Аристотель не считает

эти доводы решающими: правитель, говорит он, должен руко-

водствоваться общими принципами, а они как раз даны в за-

См., например, Е л л и н е к. Общее учение о государстве, СПб.,

1903, стр. 190, 194, 335; Rehm. Указ. соч., стр. 109, 114. Рейснер

пишет: «... Законная, некоторым образом «конституционная» государ-

ственность именно у Аристотеля впервые находит свое классическое

выражение». (М. Рейснер. История политических учений, т. I,

М,—Л., 1929, стр. 148) или в другом месте: « ... он (Аристотель.— С. К.)

выдвинул принцип «законности», построенной на предпосылках клас-

сового компромисса и умеренного народовластия» (там же, стр. 176).

Об этом см. выше во Введении.

«-Plato. Politicus, 294 с.

Plato. Politicus, 294 b (перевод Карпова, т, VI, стр.

т; кже De legg., 875 с — (1.

Polit., Ill, 1286 а.

132

Гла ва VII

конах; кроме того, человек подвержен страстям, а закон сво-

боден от каких-либо элементов страстей, закон бесстрастен.

Поэтому в государстве должны существовать законы, а пра-

вители могут лишь восполнять пробелы законов.

Аристотель поэтому различает государства, в которых

существуют и сохраняют силу законы, и государства, в кото-

рых законы не действуют. Он различает, например, такие

демократии, в которых властвует закон, и такие, в которых

«верховная власть принадлежит не закону, а демосу».

К числу

государств, в которых не действуют законы, принадлежит и

тирания. Но. конечно, Аристотель, настаивая на предпочти-

тельности государства, управляемого законами, должен был

поставить и вопрос о том, при каком государственном строе

наилучшим образом обеспечивается господство законности.

Таким государственным строем, как мы видели, оказывается

полития, «средний» государственный строй.

3. СПРАВЕДЛИВОСТЬ КАК «СРЕДНЕЕ»

Вместе с тем «среднее», по Аристотелю, и есть справедли-

вое, ибо справедливость состоит в осуществлении середины.

Именно поэтому «в справедливости заключаются все добро-

детели».

«Справедливость, — говорит Аристотель, — совершенная

добродетель...Часто справедливость является величайшею

из добродетелей и более удивительною и блестящею, чем ве-

черняя или утренняя звезда; поэтому-то мы и говорим в виде

пословицы: «в справедливости заключаются все добродетели».

Справедливое — это прежде всего то, что соответствует

законам. Несправедлив в этом смысле всякий, кто нарушает

законы. Но вместе с тем справедливость состоят в равно-

мерности, в равномерном распределении и в уравнивании

чего-либо.

Но равномерное (то bov) — это середина, поэтому и спра-

ведливое — середина; «...необходимо, чтобы справедливое

было серединой и равномерным (по отношению к известным

предметам и лицам)».

Polit., IV, 1292 а.

Eth. Nic., V, 1129 b.

Eth. Nic., V, 1131 а. В «Реторике» справедливость определяется

как добродетель, которая каждому дает свое, и притом то, чго определено

законом (Khet., I, 9, 1366 b). О справедливости в учении Аристотеля см.

Hilde II brand. Указ. соч., стр. 293 и сл.: Р б h 1 m а п п. Указ. соч.,

русский пер., стр. 77; Z е 1 1 е г. Указ. соч., стр. 642; Н i г г е 1. Tnemis,

Защита « среднегоь класса и «среднего» государственного

строя 127

При этом Аристотель различает два вида справедливости —

справедливость уравнивающую (Sixouov StopOomxov) и спра-

ведливость распределяющую (Stxouov Siav£[j,7jTt.x

;

v). Задача

первой — воздаяние равным за равное, «уравнивание того, что

составляет предмет обмена»;

задача второй — распределение

благ каждому по достоинству (хат' a£(av),

распределение

в известном соответствии, не в арифметической, а в геометри-

ческой пропорции.

«Некоторым кажется, — пишет Аристотель, — что воз-

даяние равным безусловно справедливо. Это, например,

утверждали пифагорейцы; они определяли: справедливое

состоит в воздаянии другому равным».

Такое понимание

справедливости Аристотель отвергает. Он считает необходи-

мым в различных случаях применять понятие справедливости

в разных его значениях. Вот как определяет он различие

распределяющей и уравнивающей справедливости: «Распреде-

ляющая справедливость касается благ, общих всем гражда-

нам, распределяет их пропорционально».

Несправедливость,

противоположная этому виду справедливости, заключается

в непропорциональности.

Справедливость уравнивающая

«также заключается в своего рода равенстве, но не по такой

пропорции, а по арифметической, ибо здесь не имеют в виду

разницы, лишил ли порядочный человек дурного чего-либо или

Г дурной — порядочного; закон обращает внимание лишь на

д различие ущерба, а с лицами обходится, как с равными во

| всем, за тем исключением, что он отличает того, кто причи-

нил обиду, от того, кто ее испытывает, и того, кто нанес ущерб,

; от того, кто его терпит.

Уравнивающая справедливость обходится со всеми лицами,

как с равными во всем, она есть просто «середина ущерба

и выгоды».

Иначе обстоит дело со справедливостью распре-

Dike und Verwandtes, S. 162 ff., 197 ff.; Поль Жанэ. История го-

сударственной науки, русский пер. 1878, стр. 130 и сл.; Paul V i-

nogradoff. Outlines of historical Jurisprudence, v. II. The Juris-

prudence of the Greek city, 1922, p. 43—72; BohuS Toms a, Idea

spravedlnosti a prava v tvcke filosofii, Bratislava, 1923, стр. 109 и сл.

Eth. jSfic., V, 1130 b.

Eth. Nic., V, 1131 a.

Eth. Nic., V, 1131 b; Поль Жанэ. Указ. соч., стр. 131 — 132;

II i 1 d е n b r a n d. Указ. соч., стр. 288.

Eth. Nic., V, 1132 b.

Eth. Nic., V, 1131 b.

Eth. Nic., V, 1132 a.

126

Гла ва VII

деляющей. Здесь распределение производится «по достоин-

ству», в соответствии с теми или иными свойствами людей.

Как лица относятся друг к другу, так относятся друг к другу

и распределяемые предметы. Если люди неравны, то они не

могут иметь равного. Тяжбы и споры возникают, когда равные

люди владеют неравным имуществом или когда неравным

уделено равное.

Уравнивающая справедливость имеет дело с количествен-

ными различиями, с различиями в числе людей, распределяю-

щая — с качественными различиями; уравнивающая — с рав-

ными лицами, распределяющая — с неравными, поскольку

она каждому желает «воздать по достоинству». Распределяю-

щая справедливость должна поэтому учитывать конкретные

особенности данного индивида: от абстрактной единицы, от

человека вообще ей необходимо перейти к данному конкрет-

ному члену общества.

Уравнивающая справедливость Аристотеля — это «экви-

валентные» отношения, отношения, установленные без учета

конкретных особенностей индивидов. Распределяющая спра-

ведливость состоит в учете «достоинств» каждого ин-

дивида, она ставит вопрос «для кого» (тЬ о!;) и решает вопрос

о распределении не только в зависимости от распределяемого

объекта, но и от свойств получающих субъектов.

В литературе встречается указание, что применение в од-

них случаях уравнивающей и в других — распределяющей

справедливости в известной мере соответствует различению

частного и публичного права.

Действительно, по Аристотелю,

уравнивающая справедливость регулирует частные взаимоот-

ношения индивидов — договоры, сделки, возмещение ущерба

и т. п., то, что Аристотель обозначает словом стаХХссу|лата.

Распределяющая же справедливость есть область полити-

ческих прав, т. е. публичного права. Однако сфера, охваты-

ваемая понятием suvaXA^yfj-aira, у Аристотеля весьма широка:

он различает в их составе как отношения произвольные

(ашаХлаур.ата зхобена), так и отношения непроизвольные

(aovaXXdtyp.aTa axoocua), и ко вторым он относит не только

частноправовые отношения, но, в значительной мере, и то,

что принадлежит в понимании буржуазной науки,к уголов-

ному праву.

Eth. Nic., V, 1131 а.

Polit., Ill, 1280 а.

Zeller. Указ. соч., стр. 641, прим. 1.

См. Eth. Nic., V, 1132 а. Об уравнивающей справедливости у Ари-

стотеля см. Paul V i 11 о g г a J о f f. Указ. соч., стр. 45—46.

Защита « среднегоь класса и «среднего» государственного строя 67

Различение двух основных отраслей права, как бы «частного»

и «публичного», Аристотель обосновывает в «Реторике», но

и здесь границы «частного» права намечены так, что они вклю-

чают в себя отдельные уголовноправовые отношения, что,

впрочем, вполне соответствует особенностям древнегреческого

судебного процесса.

Справедливое, по учению Аристотеля, — пропорция, а не-

справедливое — противоречащее пропорции. Справедлив тот,

кто и зло и добро распределяет между посторонними ему

пропорционально, не давая никаких неосновательных пре-

имуществ ни другим лицам, ни самому себе. Человек должен

при распределении материальной прибыли или убытков сохра-

нять принцип относительного равенства, не брать себе слишком

много прибыли или слишком мало убытков, а ближнему, на-

оборот, уделять мало прибыли и много убытков; он обязан

везде честно заботиться о справедливой мере.

Однако чем должна определяться эта мера? Богатством

ли, заслугами, добродетелью? «Все люди согласны в том, что

распределяющая справедливость должна руководствоваться

достоинством, но мерило достоинства не все видят в одном

и том же: сторонники демократии видят его в свободе,

олигархии — в богатстве или' знатном происхождении,

а сторонники аристократии — в добродетели».

Равные в каком-нибудь одном отношении претендуют на

равенство во всем, на абсолютное равенство; неравные в каком-

либо одном отношении претендуют на неравенство также и во

всем остальном.

Сторонники демократии (oi STJ^OTIXOI) счи-

тают поэтому, что справедливо все решать по большинству,

а сторонники олигархии (ot oXtyocp/ixof) — что справедливо

лишь то решение, которое будет постановлено лицами, обла-

дающими большим имуществом.

Но государство существует не ради приобретения имуще-

ства и не для того, чтобы граждане могли просто жить, а для

того, чтобы осуществить совершенную, благую жизнь. Отсюда

Аристотель в «Реторике» различает двоякого вида нарушения права.

Он говорит: «То, что признается законным или незаконным, двояко.

Нарушение права таьже дв я ;о: оно может относиться либо к отдельному

лицу, либо к обществу в целом. Тот, кто нарушает супружеские обязан-

ности или наносит удар человеку, тот причиняет ущерб отдельному

определенному лицу, а тот, кто уклоняется от воинской повинности,

наносит ущерб обществу в целом» (Rhet,... 1, 13, 1373 b).

Eth. Nic., V, 1134 а.

Eth. Nic., V, 1131 а.

Polit., Ill, 1280 а; V, 1301.

Polit., VI, 1318 а; см. Rhet:, II, 1391 a.

136 Гла ва VII

Аристотель приходит к выводу, что преимуществом должны

пользоваться те, кто превосходит остальных своей доброде-

телью.

Несправедливо, чтобы верховную власть предоставляли

большинству или чтобы ее предоставляли одному лицу —

тирану. Равенство по достоинству состоит, как видим, в том,

чтобы правили лучшие, «средние», причем «справедливость

требует, чтобы все равные властвовали в той же мере, в какой

они подчиняются, и чтобы каждый поочередно то повелевал,

то повиновался».

Справедливо также, чтобы почет воздавался

по заслугам.

Таким образом, свое учение о необходимости соблюдать

«середину» в политике, о необходимости распределять права

по достоинству, о недопустимости абсолютного равенства —

все это Аристотель связывает со своим учением о справедли-

вости как середине и равномерности.

Учение о справедливости, с другой стороны, подкрепляет

отрицательное отношение Аристотеля к непомерной наживе,

к попыткам преследовать свои личные интересы в ущерб ин-

тересам всего рабовладельческого коллектива в целом. Не-

справедливо, если человек преследует свои личные выгоды,

не считаясь с интересами других и не заботясь нисколько об

общем благе.

Справедливость есть не что иное, как уравнивание собствен-

ного интереса с интересами других.

Истинно счастливое

существование — не такое состояние, при котором человек

живет только для себя, но такое, в котором он, как поли-

тическое существо, в одно и то же время живет для семьи,

для друзей и для сограждан.

Справедливость есть, таким образом, добродетель обще-

ственная (xotvcovixq арет/]).

Она всегда есть некоторое отно-

шение человэка к другим и знаменует собою поэтому при-

годность индивида к общественной жизни. Она приносит

пользу другому лицу и служит всему обществу в целом.

Она гарантирует осуществление той середины, которая,

по Аристотелю, придает прочность общественному и государ-

ственному строю.

Polit., Ill, 1281 а.

Polit., Ill, 1287 а.

Polit., V, 1302 b.

Pohlmann. Указ. соч., стр. 72 и сл.

Eth. Nic., I. 1097 b.

Polit., Ill, 1283 а. См. M a k ar e w i с z, Die Grundprobleme der

Ethik b i Aristoteles, 1914, S. 53, 194.

Eth. Nic., V, ИЗО a.

Защита « среднегоь класса и «среднего» государственного строя 127

Учение о двух видах справедливости Аристотель ставит

на слуя?бу своей политической теории. Уравнивающая спра-

ведливость, которая рассматривает всех и каждого как рав-

ноценные величины, будучи применена к политике, должна

была бы привести к уравнительности. Поэтому Аристотель,

являясь противником последовательного уравнения всех граж-

дан в их политических правах, а тем более в их имуществен-

ном положении, выдвигает для области политических вопро-

сов иной принцип справедливости, далекий от всякой урав-

нительности, — принцип справедливости распределяющей,

согласно которой граждане получают права и блага не поровну

а «по достоинству» (хат' d£(av), в известной пропорции, в из-

вестном отношении к их качествам и свойствам (богатству,

добродетели и т. п.).

Так, Аристотель высказывается за два разных масштаба,

которые кажутся ему равно справедливыми — каждый на

своем месте. Уравнивающей справедливости он отводит об-

ласть обмена, область граяэданско-правовых сделок, присое-

диняя к ним сферу деятельности судьи, возмещающего своим

решением причиненный ущерб или воздающего наказанием

за совершенное преступление. Распределяющей справедли-

вости он отводит, главным образом, область политики, где

дело идет о распределении прав, почестей, благ разного рода

и где Аристотель открыто высказывается за неравномерное

их предоставление гражданам, за распределение их «по до-

стоинству».

Уравнивающая справедливость — это область эквивалент-

ных отношений, где равным воздается за равное безотноси-

тельно к личности обладателя тех или иных благ или безот-

носительно к личности правонарушителя и потерпевшего.

Большая заслуга Аристотеля состоит в том, что своим уче-

нием об уравнивающей справедливости он подверг анализу

форму стоимости, показал, что стоимости соизмеримы, что

обмен невозможен без равенства и соизмеримости. Анализируя

принципы уравнивающей справедливости, Аристотель вскрыл

эквивалентные формы обмена. «Гений Аристотеля, — говорит

Маркс, — обнаруживается именно в том, что в выражении

стоимости товаров он открывает отношение равенства».

Но если на рынке, при обмене, в гражданско-правовых

сделках справедливым является применение эквивалента, то

в области политики этот масштаб отбрасывается, и справедли-

вым объявляется распределение неравное, соответствующее

Маркс. Капитал, т. I, 1937, стр. 61.

138

Глава VII

общественному неравенству и его закрепляющее. Учение

о распределяющей справедливости служит, таким образом,

у Аристотеля теоретическим оправданием политического и иму-

щественного неравенства.

Из сказанного ясно также, почему Аристотель считает

справедливость тождественной праву.

Если один ее вид (8L-

xatov SiopQwTixov) охватывает главным образом область граж-

данского и уголовного права (сделки, возмещение вреда,

наказание), то другой ее вид (Stxouov SLOCVS^T^V) охваты-

вает область государственной, политической жизни. Спра-

ведливость в обоих своих видах неразрывно связана с госу-

дарством.

4. УЧЕНИЕ О ДРУЖБЕ

Проповедуя классовую солидарность свободных между

собой, Аристотель большое значение придает также «дружбе»

и «единомыслию» в государстве.

«Кажется также, — пишет он, — что друя?ба (<рiXta) скреп-

ляет государства, что законодатели больше хлопочут о ней,

чем о справедливости, ибо единомыслие (ofxavoia) похоже

на дружбу, а ведь к нему-то они и стремятся, хлопочут же об

устранении разномыслия (атоса^), которое и есть вражда.

К тому же граждане, будучи друзьями, не нуждаются в спра-

ведливости, справедливые же сверх того нуждаются еще

в дружбе, и наиболее высокий вид справедливости (правда)

подобен дружбе».

Аристотель различает три вида дружбы: дружбу, основан-

ную на пользе, дружбу, основанную на совместном наслаж-

дении, и дружбу, основанную на добродетели.

Государства представляют собою союзы людей, основанные

ради пользы (autxospov).

Поэтому в государстве приобретает

большое значение тот вг- г дружбы, который основан на пользе.

«Дружба — величайшее благо для государств, ибо при на-

личности дружбы менее всего возможны случаи возмущений».

Polit,, I, 1253 а. См. Paul V i п о к г a d о Г f. Указ. соч., стр. 45

и сл.

В. Tomsa (указ. смч., стр. 137) высказывает мнение, что распре-

деляющая справедливость у Лристите я имеет характер конститутивный,

а ур BiiuBлкщ*я — ресхитутивный. II м кажется, что это не вполне от-

раж ет значение аристоте. евсиих понятий.

Eth. Nic., VIII, 1155 а. О правда (s7rieixeia) см. выше, гл. V,

стр. 96.

Eth. Nic., VIII, 1156 а, 1157 Ъ.

Polit., Ill, 1279 а; Eth. Nic. Vlll, 1160 а.

Polit,, II, 1262 b.

Защита «среднего» класса и « реднего» государственного строя

Значение дружбы основано на ее уравнивающем, сглажи-

вающем противоречия действии. Дружба основана на равен-

стве, поскольку обе стороны получают или желают друг другу

тождественное или же взаимно обмениваются. «Каждый

в дружбе... воздает равным как относительно желаний, так

и относительно приятного. Поэтому-то дружественность на-

зывается равенством, а последнее более всего бывает между

хорошими людьми».

«Однако равенство в дружбе означает нечто иное, чем

в справедливости, ибо в справедливости на первом плане стоит

равенство по достоинству, а на втором — количественное ра-

венство, а в дружбе, наоборот, на первом плане стоит коли-

чественное равенство, а качественное — на втором. Это стано-

вится ясным, если неравенство добродетели или порока, бо-

гатства или чего-либо другого очень велико; тогда люди не

могут и не желают быть друзьями между собою».

Весьма важный вывод: дружба возможна и между нерав-

ными. Ради пользы дружат между собою и люди противопо-

ложного характера и положения, например бедняк с бога-

тым, необразованный с образованным, красивый с некраси-

вым и т. п.

Итак, Аристотель хочет, чтобы бедняк был связан друж-

бой с богачом, чтобы все свободные были объединены взаим-

ной дружбой ради своей «общей пользы». Друя?ба — величай-

шее благо как средство придания устойчивости государствен-

ному строю. Но, выдвигая требование о том, чтобы весь кол-

лектив свободных был связан взаимной друя^бой, Аристотель

предостерегает против того, чтобы дружба развивалась среди

одних только подвластных, т. е. среди одних рабов или среди

одной только бедноты. Это приведет, по его мнению, к тому,

что подвластные перестанут быть послушными.

Настаивая на большом значении дружбы среди свободных,

Аристотель заявляет вместе с тем, как мы уже отмечали, что

в отношении рабов дружба — дело невозможное. «Друя?ба

и справедливость невозможны по отношению к неодушевлен-

ным предметам так же. как по отношению к лошади или быку,

или рабу, поскольку он раб».

Но, как бы чувствуя абсурдность

своего вывода, Аристотель прибавляет, что раб может уча-

ствовать в дружбе не поскольку он раб, а поскольку он

человек.

Eth. Nic., VIII, 1157 b — 1158 а.

Eth. Nic,, VIII, 1158 b.

Eth. Nic., VIII, 1159 b.

Eth. Nic., VIII, 1161 b.

но Глава VII

Аристотеля больше всего интересует солидарность свобод-

ных перед лицом рабов. Поэтому его задача — обосновать

покоящуюся на взаимной пользе дружбу свободных между

собой. В качестве примера дружбы, основанной на общей

пользе, Аристотель приводит дружбу среди экипажа корабля,

дружбу в рядах войск, дружбу между членами одной и той

же общины,филы или дема. «Люди соединяются в одно ради

пользы, доставляя друг другу необходимое для жизни. Ка-

жется, что и государственное общение образовалось и суще-

ствует ради пользы».

Вот почему в государстве необходима дружба, при которой

люди заботятся о взаимной пользе. «Главной задачей политики

является, повидимому, создание дружбы»,— говорится в

«Эвдемовой этике».

В «Политике» Аристотель, рассматривая

государство как xoivwvta TcoAtTtxrj, прямо указывает, что это

союз, основанный на дружбе.

Установив, таким образом, политическое значение дружбы,

Аристотель старается вместе с тем доказать, что характер

дружбы зависит от формы государственного строя. Наиболее

благоприятные условия для дружбы — в политии, наиме-

нее благоприятные — в тирании.

Дружба приводит к единомыслию в государстве, т. е. к оди-

наковым воззрениям на то, что полезно, и к стремлению осу-

ществить это полезное сообща. Единомыслие есть политиче-

ская дружба.

В этом учении о единомыслии раскрывается подлинный

смысл аристотелевского учения о дружбе. Дружба имеет

целью устранить раздоры между гражданами, создать единство

в их взглядах на политические вопросы, вызвать стремление

сообща добиваться одинаковых решений этих вопросов. Соли-

дарность свободных, прекращение классовой борьбы между сво-

бодными, — вот о чем мечтает Аристотель в целях укрепле-

ния господства рабовладельцев над рабами.

Eth. Nic., VIII, 1160 а.

Eth. Eud., VII, 1 См. JI. В. Успенский. О дружбе как

добродетели политической, «Юридический вестник», кн. XIV (II), 1916.

Polit., IV, 1295 Ь.

Eth. Nic., VIII, 1161 а.

Eth. Nic., IX, 1167 b. О значении «единомыслия» в государстве

до Аристотеля учили софисты Горгий и Антифон (А. О. М а к о в е л ь-

с к и й. Софисты, вып. 1, Баку, 1940, стр. 22, 35). О значении единомы-

слия в государстве говорил также Сократ, отождествляя единомыслие

с законностью; см. Ксенофонт. Memorabilia, IV, 4, 12. и сл.

Глава VIII

ОТНОШЕНИЕ АРИСТОТЕЛЯ К АФИНСКОЙ ДЕМОКРАТИИ

Не подлежит никакому сомнению, что Аристотель отрица-

тельно относился к современной ему афинской демократии.

Подобно Платону, Ксенофонту, Аристофану и другим пред-

ставителям реакционных кругов афинского общества Аристо-

тель выступает в своей оценке государственного строя Афин

как свидетель пристрастный и враждебный тому, что ему

приходится видеть. Правда, его отрицательная характеристика

лишена той резкости, которая присуща суждениям Платона

или тем выходкам против демократии, которые встречаются

в комедиях Аристофана, но ей тем не менее нельзя отказать

в полной определенности.

Однако отношение Аристотеля к демократии не просто

отрицательное. Афинскую демократию он осуждает как

«крайнюю» демократию. Иначе он относится к демократии

«умеренной». В его «Политике» можно встретить немало мест,

где он говорит о преимуществах демократии, даже прямо

высказывается в пользу демократического строя.

Идеалом Аристотеля, как мы уже видели, является «по-

лития», представляющая собою, по его мнению, смешение,

сочетание демократии с олигархией. Поэтому отношение Ари-

стотеля к демократии сложнее простого отрицания за ней

каких-либо достоинств, оно не лишено некоторой двойствен-

ности.

Что же такое демократия, по Аристотелю, и каковы ее

основные признаки?

1. СУЩНОСТЬ ДЕМОКРАТИИ И ЕЕ ВИДЫ

Две формы государственного строя Аристотель при-

знает основными: демократию, гДе власть находится в руках

всех свободных, и олигархию, при которой власть находится