Конькова Е.А. Версаль

Подождите немного. Документ загружается.

181

КОНЕЦ ПРЕКРАСНОЙ ЭПОХИВЕРСАЛЬ

180

26 августа толпа народа стояла около спальни Его Величества; было

заполнено все пространство между большими апартаментами и Гале-

реей зеркал. «Около десяти часов медики перевязали ногу короля и сде-

лали несколько надрезов до самой кости; и когда увидели, что гангрена

уже достигла такой глубины, то не осталось сомнения, вопреки всем

надеждам на лучший исход, что она идет изнутри и что никакие лекар-

ства не смогут спасти больного». Маркиза де Ментенон присутствовала

при этих пытках. Сначала король ласково попросил ее удалиться. Она

сделала вид, что ушла, но на самом деле осталась. Тогда король сказал,

что «раз никакие лекарства не смогут ему помочь, он просит ему позво-

лить хотя бы умереть спокойно».

К Его Величеству подвели малолетнего наследника престола. Буду-

щему Людовику XV в то время было чуть больше пяти лет. Король его

поцеловал и произнес: «Мой дорогой малыш, вы станете великим коро-

лем, но счастье ваше будет зависеть от того, как вы будете повиноваться

воле Господа и как вы будете стараться облегчить жизнь ваших поддан-

ных. Для этого нужно, чтобы вы избегали, как могли, войну: войны —

это разорение народов. Не следуйте моим плохим примерам; я часто

начинал войны слишком легкомысленно и продолжал их вести из тще-

славия. Не подражайте мне и будьте миролюбивым королем, и пусть

облегчение участи ваших подданных будет вашей главной заботой».

После этого король подозвал служащих двора и прислугу. Слабым,

но твердым голосом он сказал им: «Господа, я доволен вашей службой;

вы служили мне верно и с большим желанием мне угодить. Я очень

сожалею, что недостаточно, как мне думается, вознаградил вас за это,

но обстоятельства последнего времени мне не позволили это сделать.

Мне жаль расставаться с вами. Служите моему наследнику с таким же

рвением, с каким вы служили мне; это пятилетний ребенок, который

может встретить немало препятствий, ибо мне пришлось преодолеть их

множество, как мне помнится, в мои молодые годы. Я ухожу, но госу-

дарство будет жить всегда; будьте верны ему, и пусть ваш пример будет

примером для остальных моих подданных. Будьте едины и живите всо-

24 августа после ужина Людовику стало так плохо, что он отпустил

придворных, позвал отца Летелье и исповедался ему. Нога короля по-

чернела, и это было очень похоже на гангрену. Врачи не придумали

ничего более остроумного, как сказать, что «весьма смущены». Его Ве-

личество, заявили они, «страдал ознобом с Троицы», и теперь болезнь

осложнилась из-за того, что больной пренебрегал лечением.

25 августа король потерял сознание, у него начались судороги. Оч-

нувшись, Людовик потребовал предсмертного причастия. Как свиде-

тельствует Данжо: «Посчитав с этого момента, что ему осталось жить

всего лишь несколько часов, он стал действовать и все приводить в по-

рядок, как человек, который должен сейчас умереть, и делал это с бес-

примерной твердостью, присутствием духа и благородством». Через

потайную лестницу Версальского замка к монарху проникли кардинал

де Роган, главный капеллан двора, еще два других капеллана и кюре

Версаля Юшон. В спальне собрались высокопоставленные лица и прин-

цы; принцессы ожидали в кабинете совета, чтобы присутствовать при

последнем причастии короля.

Когда ушли духовники, Его Величество стал перечитывать завеща-

ние и делать пометки на полях. Маркиза де Ментенон тихонько сидела

вуглу. Ее присутствие король терпел до самого последнего часа, изо всех

сил скрывая раздражение.

Пытаясь не обращать внимания ни на нее, ни на любопытных при-

дворных, которые то и дело тайком пробирались в спальню, Людовик

вызывал по очереди тех, кому собирался дать предсмертные указания.

Каждый подходил к умирающему, выслушивал его, а потом, весь в сле-

зах, удалялся в соседний кабинет. Разговор с маршалом Вильруа про-

должался семь минут, с генеральным контролером — сто двадцать се-

кунд, с герцогом Орлеанским более четверти часа. Данжо пишет: «...Его

Величество король всегда так нежно любил свою семью, он плакал от

умиления, давая последние наставления всем этим принцам, а те все

пересказывали придворным, находящимся в кабинете и застывшим вглу-

бокой скорби».

183

КОНЕЦ ПРЕКРАСНОЙ ЭПОХИВЕРСАЛЬ

182

значительно продвинулась, и король, «хотя и находился в полусозна-

тельном состоянии, заявил, что он улетучивается».

К 31 августа проблески сознания у короля наступали все реже и реже.

В половине одиннадцатого вечера в королевской спальне прочитали

молитвы на исход души. Моление произвело удивительный эффект.

Данжо говорит: «Голоса священников, читающих молитвы, привели

вдействие механическое сознание короля, который во время чтения этих

молитв стал произносить громче, чем они, «Богородица Дева, радуйся»

и «Символ веры», и это несколько раз подряд, но явно бессознательно,

благодаря привычке, которую имел король их произносить».

Король скончался утром 1 сентября. Данжо сказал: «Он отдал Богу

душу без малейшего усилия, как свеча, которая погасает».

В реестре могил версальского прихода Божией Матери свидетельство

о смерти монарха появилось с шестинедельным опозданием. Никто ине

подумал выделить Королю-Солнцу отдельную страницу. Реестр наглядно

показал равенство всех перед лицом смерти.

Людовик XIV находится вокружении своих слуг: прачки из королев-

ского дома, дочери повара первого шталмейстера, сына форейтора

принца де Рогана... Вскоре во Франции все чаще стала произноситься

фраза: «Ах, если бы король знал!» Она оправдалась полностью. Людо-

вик Великий оказался незаменимым. Его преемники, Людовик XV иЛю-

довик XVI, оказались простыми хранителями безжизненного музея, где

никогда не смогли ни отреставрировать обветшавшие картины, ни по-

менять местами художественные экспонаты, ни обогатить коллекцию

удачными приобретениями. Все это в полной мере касается и так люби-

мого Королем-Солнцем Версаля.

За прошедшие века можно по достоинству оценить величие этого

монарха, Людовика XIV. Все обвинительные акты против короля не

выдерживают проверки временем. Не останавливаясь на некоторых из

них, обратимся только к тем, что относятся к версальской стройке. Да,

многие проекты выполнялись чересчур поспешно, стройки порой про-

ходили импровизированно. Местность, где находился Версаль, всегда

гласии, в этом залог единства и силы государства; и следуйте приказам,

которые будет вам отдавать мой племянник. Он будет управлять коро-

левством; надеюсь, что он будет это делать хорошо. Надеюсь также,

что вы будете выполнять свой долг и будете иногда вспоминать обо

мне». Такой была лучшая из всех прощальных речей великого короля,

которую он произнес перед слугами, привратниками, постельничими,

оруженосцами.

Осталось только проститься с дамами. Данжо удивлялся, «как король

мог выдержать плач и такие стенания».

Все это время король знал, что за дверями его спальни разгораются

страсти и амбиции, но произносил слова любви, призывал к миру испо-

койствию. Данжо записал: «Последние моменты жизни этого великого

монарха показывают христианскую стойкость и героизм, с которыми он

встретил приближение смерти. Он сохранил полную ясность ума и твер-

дость характера до самого последнего момента жизни и, говоря с нежно-

стью и добротой со всеми, с кем пожелал говорить, сумел сохранить свой

авторитет и величие до последнего вздоха. Ручаюсь, что самые страстные

проповедники не смогли бы красноречивее и трогательнее сказать то, что

он сказал, найти более достойные выражения, которые наиболее ярко

выявили бы те черты, которые свойственны были ему как настоящему

христианину, настоящему герою, королю-герою».

27 августа король вызвал Жерома де Поншартрена и сказал ему: «Как

только я умру, вы тотчас пошлете королевскую грамоту с приказом

отнести мое сердце в церковь иезуитов и поместить его там таким же

образом, как и сердце моего покойного отца. И я не хочу, чтобы на это

было истрачено денег больше, чем тогда». Данжо говорил, что приказ

отдавался таким спокойным тоном, будто Людовик распоряжался по-

строить какой-нибудь новый фонтан в Версале.

На следующее утро король, проснувшись, увидел у своей постели пла-

чущих слуг. Он обратился к ним: «Почему вы плачете? Вы думали, что

я бессмертен? Я так о себе никогда не думал, и вы должны были давно

уже быть готовы меня потерять, учитывая мой возраст». Гангрена

185

КОНЕЦ ПРЕКРАСНОЙ ЭПОХИВЕРСАЛЬ

184

Не стоит осуждать короля, если в его активе находится государство цен-

трализованное, сильное, блестяще цивилизованное. Не стоит включать впас-

сив Ментенонский акведук, если в активе — Версаль. Что же касается лю-

бовниц короля, то в его великом правлении они занимают очень скромное

место. А потому согласимся со словами отца Деларю: «Он не всегда безу-

пречен, ведь и на солнце есть пятна, но солнце — всегда солнце».

Этим правителем восхищались даже те люди, которые не разделяли его

убеждений. Лейбниц, немец и протестант, назвал Людовика XIV одним из

самых великих королей, которые когда-либо были на свете. Для потомков

имя Короля-Солнца навсегда останется неразрывно слитым сВерсалем,

икаждый раз, глядя на дворец, на сады и парки, на фонтаны и боскеты

Версаля, мы будем видеть образ мудрого и великого правителя.

Бронзовая ваза с геранью. Южный партер

отличалась неблагоприятным климатом. До проведения дренажа такой

климат был причиной болезней, многочисленных ранений и даже слу-

чаев слетальным исходом. Но разве мы имеем право отрицательно оце-

нивать, исходя из этого, целый художественный ансамбль строек? Кто

втаком случае решится сказать «да»? Безусловно, очень жаль, что зна-

менитый поворот вод реки Эр, Ментенонский виадук, проект которого

отличался грандиозностью, а практическая реализация сомнительно-

стью, стоил небывалой суммы денег и многих человеческих жизней.

Можно об этом сожалеть, но никак нельзя недооценивать. Вольтер ска-

зал абсолютно верно: «О великом человеке судят по его великим делам,

а не по его ошибкам». В то время, когда шли работы по строительству

этого несчастного канала, что унес много человеческих жизней, случа-

лись битвы, в которых погибало гораздо больше народа. В то же время

ни один договор, пусть даже Нимвегенский, не дал так много для славы

Франции, как Версальский ансамбль: его дворец, город, парк, пристрой-

ки, архитектура, украшения. Не зря отдавали свои жизни те же швей-

царцы, которых использовали на работах по рытью водоема, назван-

ного впоследствии их именем. Также и солдаты, что погибли на строи-

тельстве канала реки Эр, отдали свои жизни не напрасно. То же самое

мы никак не можем сказать о бесчисленных человеческих жертвах во

время современных войн.

Стройки Людовика XIV, из которых самая выдающаяся — Версаль, не

говоря уже о всевозможных маленьких провинциальных и иностранных

Версалях, построенных в подражание этому великому творению, истрой-

ки, которые поощрял король, демонстрировали достижения индустрии

государства, которая занимала в те времена второе место после индустрии

национальной обороны. В настоящее время это трудно понять, атогда

острая необходимость строительной индустрии всем бросалась вглаза, как

вельможам, так и простому народу. Таким образом, строительные работы

имели прежде всего первостепенное политическое значение. Версаль по праву

можно назвать постоянно действующей всемирной выставкой достиже-

ний французского классического вкуса.

186

187

КРАТКИЙ ОБЗОР ВЕРСАЛЬСКОГО КОМПЛЕКСА

Версаля. Так, например, Галерея зеркал Версальского дворца была не

только выражением исканий новых пространственных и световых эф-

фектов, она должна была демонстрировать достижения французской

стекольной промышленности, ее первых побед над Венецией.

Три версальских проспекта — это не только завершение дворцовой

перспективы, но и памятник дорожного строительства, которое много

позже прославленный Вольтер сравнивал со знаменитыми дорогами

Древнего Рима. Наконец, фонтаны и бассейны версальского парка так-

же следует признать несомненным техническим достижением, равно как

и прорытие известного на весь мир Лангедокского канала, созданного

хозяйственными заботами Кольбера.

Провозглашение Версаля королевской резиденцией не было проявле-

нием просто королевского каприза. В это время личная вражда Людо-

вика с остатками феодальной Фронды совпадала с государственной

необходимостью создания нового центра, нового стиля жизни, нового

искусства как выражения победы над сепаратизмом феодальной ари-

стократии.

Эту идею и должен был выразить Версаль. Запечатлеть в архитектур-

ных образах мощь французской государственности — такова одна из

главных общественно-политических задач, поставленных перед строи-

телями Версальского дворца и парка. Идея единства, идея порядка, идея

системы — вот что противопоставлял Людовик XIV раздробленности

феодальной знати. В формах искусства это означало чувство меры,

тектоническую ясность, представительность, преодоление интимности,

присущей французскому зодчеству XVI — начала XVII столетия.

Искусство Версаля является воплощением законченного и последо-

вательного мировоззрения классической эпохи французской государ-

ственности. Как и в каждом большом стиле, во французском искусстве

XVII века и, в частности, в ансамбле Версаля нет разлада между замыс-

лом и воплощением. Зрелище совпадает в нем со смыслом, форма сна-

ибольшей ясностью выражает идею, содержание, заложенное в произ-

ведении искусства.

КРАТКИЙ ОБЗОР ВЕРСАЛЬСКОГО КОМПЛЕКСА

Вероятно, создавая грандиозный дворцовый ансамбль, Король-Солн-

це думал: «Версаль затмевает все замечательные дворцы реальной жиз-

ни и легенд, и в этот сказочный дом вы приглашены, народы Земли,

любопытные и ученые».

Версаль, простой каменный замок, затем гигантский дворец, в кото-

ром Людовик XIV решил воплотить свой идеал сильного государя, он

объединил в себе полтора века эволюции французского искусства. По-

томки великого короля постепенно меняли интерьер замка. В небольших

кабинетах и Трианоне обнаруживают себя поистине чудесные творения.

Этот величественный комплекс строился в период с 1666 по 1680 год.

Сейчас ни одна фотография не может показать истинное очарование

ивеличие этого архитектурного памятника. Дворцовый фасад обра-

щен в парк двумя рядами окон по 123 окна в каждом. Парк с его аллея-

ми аккуратно подстриженных и ухоженных деревьев, статуями и деко-

ративными урнами простирается на несколько миль.

Версальский ансамбль — в высшей степени характерное и яркое про-

изведение французского классицизма XVII века.

История Версальского дворца и парка тесно связана с развитием

французской государственности. Строительство Версаля было задума-

но и осуществлено во второй половине XVII века, когда идея государ-

ственности достигла высшей точки своего развития.

Последние годы царствования Людовика XIV — годы государствен-

ного кризиса и начала упадка великого государства. Это стало также

началом кризиса Версаля.

Конечно, ничего удивительного нет в том, что на первых порах строи-

тельство Версальского ансамбля знать встретила с нескрываемым недо-

вольством. В этом строительстве нашли свое выражение идеи прогрес-

сивной централизованной власти, покончившей с раздробленностью

государств и объединившей Францию.

Социальная перестройка Франции была непосредственно связана с ее

хозяйственным развитием. Эти хозяйственные успехи Франции как пе-

редовой страны XVII века отразились и в самой технике строительства

189

КРАТКИЙ ОБЗОР ВЕРСАЛЬСКОГО КОМПЛЕКСАВЕРСАЛЬ

188

все же самые смелые и эксцентричные проекты нашли выражение и на-

всегда изменили облик многих европейских городов. В частности, та-

ким смелым проектом явились и версальские постройки.

Надо сказать, что в XVII столетии центром всего мирового искусства

являлся Рим. Он был средоточием формирования самых разнохарактер-

ных художественных явлений. В этой творческой лаборатории сложи-

лись великие стилистические направления этой эпохи — барокко и клас-

сицизм. Многие мастера французского классицизма обучались в Риме,

некоторые из них провели в Вечном городе всю жизнь. Здесь же возника-

ли новые типы архитектурных произведений и пластических работ.

Даже когда в 1664 году был объявлен конкурс на проект восточного

фасада Лувра, то здесь скорее имело место соревнование между фран-

цузами и итальянцами. В Париж пригласили великого Бернини, и тот

начертил план, а также вертикальную проекцию этого замысла. По пла-

ну в центре располагался овальный выпуклый павильон с двумя рядами

лоджий, которые располагались друг над другом между огромными

пилястрами; два вогнутых крыла простирались в сторону двух прямо-

угольных павильонов равной высоты; завершали строение аттик и ба-

люстрада из статуй. Кольбер оценил оформление как «замечательное

ироскошное». Впрочем, для резиденции проект явно не подходил. Коль-

бер попросил Бернини пересмотреть проект и переделать его еще раз.

Авторитет французского монарха был настолько велик, что болез-

ненно гордый и обидчивый итальянец согласился и в течение зимы раз-

работал новый проект. Папа Александр VII предоставил архитектору

специальный отпуск, и в 1665 году Бернини появился в Сен-Жермене,

где ему оказали самый радушный прием.

Великий старец выспренно заявил: «Я видел, Сир, дворцы императо-

ров и Пап, дворцы королей, которые мне встречались на пути от Рима

до Парижа, но для короля Франции нужно создать нечто более величе-

ственное и прекрасное, чем все это». Даже привыкшие к придворному

фимиаму приближенные короля пришли в неописуемое изумление,

аБернини присовокупил к сказанному: «И пусть мне не говорят здесь

Характер Версальского комплекса, безусловно, можно назвать бароч-

ным, но дух барокко выражается скорее всего именно в пространствен-

ном размахе, а не в декоре или формах чисто архитектурного стиля.

Вто же время искусство чистого барокко никогда не могло устоять пе-

ред искушением сказать больше того, что можно сказать средствами

искусства. Если же говорить о рококо, то оно окончательно утратило

чувство художественной правды, подменяя его просто украшательством.

Архитектура Версаля очень далека от крайностей как барокко, так

ирококо. Создавая дворец, архитекторы разделили огромную массу

здания, подчеркнув боковые крылья, выразив таким образом торже-

ственность и представительность. В средней части центральный ярус

подчеркивается рядом ионических колонн, на которых основан антаб-

лемент, увенчанный статуями. В боковых крыльях можно наблюдать

аналогичную схему построения.

Если использовать метод чистого комбинирования различных ре-

нессансных форм, то ни за что не удалось бы преодолеть монотонность

растянутого фасада. Но достижение невероятной пластики и вырази-

тельности удалось достигнуть за счет включения статуй, декоративных

урн и трофеев. Интересно, что именно в подобных строениях с макси-

мальной силой проявила себя функция барочных форм.

Версальский стиль задал тон искусству всей Европы. Каждый князь

вГермании желал иметь свой маленький Версаль. Замки в это время

мыслились не просто как строения, но как особое пространство, где

своими согласованными действиями архитекторы, скульпторы и живо-

писцы творили небывалый фантастический мир, искусственный мир.

Природные ландшафты планировались наподобие сценических деко-

раций. Дикая природа преображалась в парки, ручьи становились ис-

кусственными каскадами. Никогда еще в истории художники так смело

не планировали окружающую среду по своему усмотрению. Им была

предоставлена исключительная возможность воплощать свои самые

изощренные фантазии в камне и позолоченной лепнине. Конечно, на

претворение в жизнь грез порой не хватало материальных средств, но

191

КРАТКИЙ ОБЗОР ВЕРСАЛЬСКОГО КОМПЛЕКСАВЕРСАЛЬ

190

авторитарности государственной власти при абсолютистском режиме

придворное искусство неизбежно несло на себе ее яркую печать.

Образ художника-творца как проводника абсолютной идеи и в какой-

то степени администратора воплощает в себе Шарль Лебрен. Его дея-

тельность была чрезвычайно широкой по охвату и многосторонней. Вру-

ках Лебрена находилось руководство живописными и декоративными

работами в период создания Версаля как символа утверждения неогра-

ниченного монарха. Формы административного управления неизбежно

были перенесены в творческую деятельность, а сфера искусства, в свою

очередь, стала одной из частей государственного механизма.

Именно в политике абсолютистского государства обнаруживаются корни

специфической барочной патетики. Барокко по своей сути — искусство

патетическое и превозносит все, что является для художника объектом изо-

бражения, — события, человека, природу. Образ барокко — всегда образ

на пьедестале, во всяком случае, подлинное величие сливается с откровен-

ным возвеличиванием. Французское барокко всецело олицетворяло офи-

циальное начало, причем со значительным светским уклоном.

Наиболее весомым оказался вклад барокко в архитектуру. Вероятно,

здесь сыграла свою роль специфика этого вида искусства, теснее других

связанного с практической жизнью и играющего основную роль в со-

здании той среды, которой окружает себя человек, тем более что зодче-

ство играло главную роль в синтезе искусств.

Барокко строится на активном взаимодействии пространства иобъ-

емных форм. Всепроникающая сила пространства вступает во взаимо-

действие с живой пластикой архитектурной массы. Она то поддается при-

родному объему, то активно сопротивляется ему, и в результате возника-

ют самые неожиданные мотивы линейной и объемной конфигурации.

При этом зритель как бы включается в круг переживаний, вкоторый его

завлекает барокко, и словно присутствует при рождении архитектурных

форм и способен переживать их последующее развитие и бытие.

Архитектурные фасады изгибаются словно сами по себе, фронтоны

растягиваются, из толщи стен вырастают колонны, пилястры, налични-

очем-то невеликом!» Король мягко отвечал, что хотел бы сохранить

уже существующие строения в их первозданном виде, однако Бернини

продолжал настаивать на решительном изменении двора в Лувре. Пе-

ределав гармоничный квадратный двор Лево, он сразу нарушил бы его

первоначальные пропорции и симметрию.

Французские архитекторы пришли в отчаяние. Они буквально зава-

ливали Кольбера конкретными проектами строительства Лувра. В то же

время Бернини становился все более и более невыносимым. Он не уста-

вал критиковать шедевры Лево в Тюильри и говорил о «безобразно

уродливых» крышах парижских домов. Он кривлялся и гримасничал во

время сеансов позирования, когда лепили бюст короля; он игнорировал

заседания, на которых вырабатывалось устройство внутренних удобств

дворца; он приходил в ярость, когда его просили изменить в проекте

положение какого-нибудь водоема или даже отхожего места.

Терпение короля лопнуло, и в феврале 1664 года Бернини отбыл вРим,

увозя с собой денежное вознаграждение в размере 30 000 ливров и на-

значенную пенсию в 6000 ливров. Проект итальянского мастера поло-

жили под сукно, а строительство возглавили Лево, Перро и Франсуа

Дорбе. Таким образом, в 1665 году начался отход от итальянских форм

барокко; не колеблясь, его отвергли сюринтенданты строительства, Лу-

вуа и Мансар; самый значительный живописец того времени Шарль

Лебрен; архитекторы Луи Лево, Клод Перро, Робер де Котт; писатели

Мольер, Буало, Расин; главный королевский композитор Люлли и, на-

конец, знаменитый мастер садово-паркового искусства Андре Ленотр.

Это положило начало расцвету французского искусства, получившему

название «классицизм». Этот стиль был благороден, без излишней сухо-

сти и абстракций, логичный и человечный, начисто лишенный вуль-

гарности. Версаль явил собой ярчайший образец такого стиля.

В XVII столетии увеличилось число мастеров, непосредственно свя-

занных с дворами государей. Это были дворы не мелких государств,

ацентры абсолютных монархий, соответственно деятельность худож-

ников приобрела другие функции и иной размах. В условиях усиления

193

КРАТКИЙ ОБЗОР ВЕРСАЛЬСКОГО КОМПЛЕКСАВЕРСАЛЬ

192

генетически связано с барочным стилем, а во-вторых, классицизм пони-

мал разумное начало прежде всего как организующее. Таким образом,

классицизм вполне отвечал поставленным перед ним задачам и не столько

выражал идеи, сколько показывал возможности использования архитек-

тоники.

Ярким образцом синтеза барокко и классицизма являются исполнен-

ные торжественной представительности постройки Клода Перро.

Еще далее от античных образцов отстоят работы Лево, Мансара.

Композиция их планировки гораздо свободнее, фасады и архитектур-

ные формы пластичнее. В целом французский классицизм сумел выра-

Фасад Версальского дворца

ки и всевозможные элементы декора — волюты, картуши, гирлянды,

медальоны. Очень важна в этом случае роль световой и воздушной

среды (вот почему ни одна из фотографий не может дать представле-

ние об истинном очаровании Версаля). Условия освещения, неуловимо

меняющиеся в течение дня, образуют невыразимую динамику светоте-

ни, без которой сооружения утрачивают большую часть выразитель-

ности. Конечно, в архитектуре барокко применяются и традиционные

ордерные формы, но они настолько кардинально трансформируются,

что приходят в противоречие с объективной логикой, которая, соб-

ственно, и составляет смысл ордерной системы.

Что касается барочной скульптуры, то в ее созданиях преобладают

либо чисто официальные тенденции, либо земные стихии, предстаю-

щие в динамике поистине космического порыва. Этот внутренний по-

рыв наделен такой силой, что сами персонажи кажутся лишь его почти

пассивными носителями. Официальная скульптура представляет парад-

ные статуи монархов. Земные стихии лучше всего выражены в скульп-

турах городских фонтанов и садово-парковой пластике.

Светская барочная живопись отличается разнообразием официаль-

ного репертуара. Жанр панегирика показан в многочисленных сценах

триумфов, аллегорий, баталий, исторических сцен. Особое место в свет-

ской живописи занимают монументальные фресковые ансамбли в со-

оружениях дворцового характера. Здесь можно отметить работы Ш. Леб-

рена и его версальские росписи.

Что же касается классицизма, то как ведущая стилевая система он

наиболее полно проявился во Франции. Причем классицизм выступал

втесном слиянии с барокко. Об этом свидетельствуют строения Лево

иМансара и, конечно же, весь Версальский комплекс.

В идеале классицизм должен был бы представлять противоположность

барокко, так как его целью является ясная геометрия архитектурных форм,

строгость линий, четкость объемов, стройный замысел композиции иот-

четливая архитектоника масс. Однако зодчество XVII столетия не могло

воплотить такую задачу в ее полном объеме, поскольку, во-первых, было

195

КРАТКИЙ ОБЗОР ВЕРСАЛЬСКОГО КОМПЛЕКСАВЕРСАЛЬ

194

тектором Филибером ле Руа. На месте замка появился новый П-образ-

ный дворец, выполненный из кирпича и камня, который впоследствии

сохранял свое значение ядра общей композиции. Сен-Симон назвал этот

древнейший Версальский замок карточным домиком. Этот замок был

перестроен по распоряжению короля в 1632 году архитектором Лемерсье.

В эти же годы король приобрел участок, находившийся во владениях

дома Гонди, вместе с полуразрушенным дворцом архиепископа и снес

его для расширения парка при своем дворце.

Дворец Людовика XIII имел 4 угловых павильона. Его двор, обра-

щенный к современному городу, был замкнут семиарочной аркадой

Фасад Малого Трианона

ботать такие формы архитектурного языка, которые импонировали как

абсолютной монархии, так и буржуазному общественному строю. Ве-

роятно, в этом кроется секрет невредимости Версаля в горниле мятежей

и революций.

Интерьеры барочных зданий производят впечатление невероятной

пышности. Организующее начало зачастую выражается в настолько

резкой форме, что противоречит пониманию теории разумного в клас-

сицизме. Перспективы Версальского комплекса настолько грандиоз-

ны, что кажутся уходящими в беспредельность. Его динамика настоль-

ко активна, что намного превышает общепринятые нормы классиче-

ского. На полкилометра тянется ничем не нарушаемая горизонталь

карниза Версальского дворца. Эта линия настолько олицетворяет со-

бой идею общего единства, что это входит в противоречие с принци-

пами гармонической взаимосвязи архитектурного памятника и его

природного окружения.

Своей высшей точки такие тенденции достигают в преобразовании,

которому подвергают окружающий ландшафт мастера французской

садовой архитектуры. Если посмотреть на анфилады парковых аллей

иперигол, то можно увидеть в силуэтах подстриженных деревьев и ку-

стов абстрактные геометрические фигуры — шары, кубы, пирамиды,

конусы. Порой они образуют живые стены и ограды и создают изы-

сканный фон для живописных и динамичных силуэтов барочных скульп-

тур. Безусловно, подобное мировосприятие противопоставлено живой

естественности природы, зато очень близко по духу барокко.

Если обратимся к старинным хроникам, то узнаем, что в начале

XVII века Версаль был поселком, где проживали всего 500 человек. На

месте будущего дворца можно было увидеть ветряную мельницу. Кру-

гом расстилались болота и бескрайние поля. Наконец, в 1624 году непода-

леку от старинной деревушки Версаль по распоряжению Людовика XIII

был выстроен небольшой охотничий замок.

В 1632–1638 годах загородная резиденция, так полюбившаяся королю,

была самым решительным образом перестроена малоизвестным архи-

197

КРАТКИЙ ОБЗОР ВЕРСАЛЬСКОГО КОМПЛЕКСАВЕРСАЛЬ

196

двор был замощен клинкером. Он полого поднимался от ворот кдворцу.

В 1834 году на самой высокой отметке главной оси был установлен конный

памятник Людовику XIV, созданный Петио и Картелье.

Почетный двор ограничен в северной и южной частях боковыми

строениями, предназначенными для министров. В западной части двор

закрыт приблизительно на высоте конной статуи Людовика XIV второй

золоченой сеткой.

Королевский двор размещается между Мраморным двором и стату-

ей короля. Здания, расположенные по краям Мраморного двора, отно-

сятся к самому старому строению — замку Людовика XIII. Отсюда мож-

но наблюдать широкую панораму, которая протянулась в восточной

части почти до границ города. Крылья здания, северное и южное, раски-

Лестница королевы

сбольшим порталом посередине. Снаружи дворец окружал широкий

ров, делавший его похожим на типичный средневековый замок.

По свидетельству современников, интерьеры замка, в противовес его

простым по архитектуре фасадам, были очень богато оформлены. Внут-

ри дворец состоял из четырех покоев, декорированных штофными обо-

ями и картинами. Из древнейших частей Версальского дворца лучше

всего сохранился фасад, выходящий в Мраморный двор.

Настоящей перестройкой Версальского дворца занялся Людовик XIV.

Одновременно с перестройкой дворца архитектор и знаменитый садо-

вод Андре Ленотр приступил к созданию большого парка, используя

естественный массив леса. В 1668 году, знаменательном для Версаля,

Людовик XIV развернул строительные работы по созданию грандиоз-

ной загородной королевской резиденции. Первоначальный дворец ре-

шили сохранить и расширить за счет пристройки крыльев.

В работах принимали участие архитектор Лево и декоратор Лебрен;

вскоре к ним присоединился Ленотр. Луи Лево развил первоначальную

композицию дворца при помощи пристройки крыльев, которые об-

рамляли так называемый Мраморный двор, в самом деле выложенный

мраморными плитами.

В 1670-х годах архитектор Жюль-Ардуэн Мансар еще больше рас-

ширил дворец, пристроив корпуса, сильно выдвинутые во двор и флан-

кирующие его переднюю часть, получившую наименование Королев-

ский двор. Ему же принадлежит заслуга создания крыльев, отходивших

кюгу и северу от дворца, выстроенного Ленотром. Фасады крыльев по

сторонам Королевского двора в колонном ордере эффектно оформил

архитектор Жак-Анж Габриэль в 1771–1773 годах.

Так постепенно образовалась вместе с первоначальным дворцом свое-

образная глубинная ступенчатая композиция с Мраморным двором, Ко-

ролевским двором и Передним двором впереди, расположенная между

параллельными министерскими корпусами, сдвинутыми от основной оси,

что позволило расширить этот двор, со стороны города огражденный

чугунной изысканной оградой на высоком каменном цоколе. Передний

199

КРАТКИЙ ОБЗОР ВЕРСАЛЬСКОГО КОМПЛЕКСАВЕРСАЛЬ

198

является картон Гобелена, который свидетельствует о превосходстве

Франции над остальными странами Европы в XVII столетии.

Версальский дворец поражает протяженностью своих фасадов и, не-

смотря на разное время строительства, своей цельностью и органично-

стью. Совершенно непохожи один на другой фасады, охватывающие

Мраморный и Королевский дворы, а также восточный фасад, исполнен-

ный благородного величия. Восточный фасад замыкает всю планиро-

вочную парковую композицию, спускающуюся террасами к наиболее

удаленной части, где расположен канал в форме гигантского креста.

Основываясь на традициях итальянской архитектуры эпохи Воз-

рождения, Лево и Мансар нашли строгий композиционный прием для

фасадов Версальского дворца, применяя большой ордер. Колонны

ипилястры сооружения возвышаются со стороны парка на цоколь-

Гобелен королевской мануфактуры

нувшиеся в стороны от первоначального ядра, как и Галерея зеркал, охва-

тывающая первоначальный дворец с востока и выступающая в сад, были

созданы в 1680-х годах Мансаром, который сумел придать композиции

дворца совершенную законченность.

В северном крыле располагаются гобелены XVII столетия. Вытканные

на холсте разнообразные сюжеты служат напоминанием о той эпохе. По

размещению гобеленов можно в хронологическом порядке получить

представление о царствовании Людовика XIII, а затем Людовика XIV.

Вкаждом зале размещены полотна с самой разнообразной тематикой.

На нижнем этаже находятся портреты Людовика XIII, королевы Анны

Австрийской и маленького Людовика XIV. К военным и дипломатиче-

ским успехам молодой король пожелал добавить престиж утонченной

культуры страны. Ему посчастливилось иметь у себя выдающихся мас-

теров и художников. Все этапы постройки Версаля запечатлены на кар-

тинах, как, например, у художника Пателя.

В последующих залах воспроизводится придворная жизнь: приемы,

празднества, изысканное окружение молодого властителя и, наконец,

его покровительство развитию наук.

Два зала на первом этаже посвящены различным эпизодам войн

Людовика XIV. На картинах можно увидеть королевский двор, внима-

тельно следящий за перемещениями армии. О страсти короля к архи-

тектуре напоминают виды королевского замка.

Интерес представляют и образы художников, скульпторов, которые

трудились над оформлением королевских замков. Близкое окружение, при-

ближенные, министры и королевская семья смотрят с полотен в следую-

щих залах, где находится большое количество шедевров П. Миньяра.

В конце своего царствования Людовик XIV издал ряд непопулярных

постановлений, омрачив на некоторое время ореол Короля-Солнца, но

все же вслед за этим последовала и королевская милость, совершенно

очаровавшая королевский двор, и она, подобно последним отблескам

солнца, склоняющегося к закату, озаряет последние залы. Показателем

великолепия эпохи самого долгого царствования в истории Франции