Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории

Подождите немного. Документ загружается.

341

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

нике. Судить о таких средствах можно или по источнику как матери-

альной вещи, послужившей автору для обнаружения своих мыслей,

т. е. по ее материальным свойствам; или по источнику как продукту

данного рода творчества, обнаружившегося в его стиле, в стилисти-

чески обработанном его содержании. Соответственно вышеуказан-

ному различию можно говорить о технической интерпретации ма-

териальных свойств источника или о технической интерпретации

стиля источника.

Техническая интерпретация материальных свойств источника со-

стоит в толковании его смысла и назначения по техническим средст-

вам, послужившим автору для осуществления своих мыслей, т. е. по

его материалу, по его форме и т. п. Такое истолкование включает, ко-

нечно, эмпирическое наблюдение изучаемой вещи, но не исчерпы-

вается одним только чувственным восприятием ее свойств: оно на-

ходится в тесной связи с эмпирическим исследованием источника;

с такой точки зрения, ограничиваясь возможно меньшим числом

предпосылок и гипотез, оно пользуется и естественнонаучными ме-

тодами для того, чтобы подвергнуть исследованию его материал, его

форму и т. п.

Область приложения такого метода, казалось бы, довольно огра-

ниченна: ведь большинство вещей мы обыкновенно толкуем, не при-

бегая к эмпирическому исследованию их свойств; если внешние сред-

ства обнаружения чужих мыслей тождественны или аналогичны тем,

значение которых уже известно толкователю, он приступает к психо-

логической интерпретации источника на основании данных своего

чувственного восприятия, не прибегая к особой технической интер-

претации материальных его свойствов; он интерпретирует, напри-

мер, предметы древности, по форме своей сходные с современными,

положим, котел, меч и т. п., или знакомые ему письменные знаки, ин-

туитивно подставляя или сознательно подыскивая те состояния соз-

нания, которые с ними были связаны и ими изображены или обозна-

чены, но не подвергая их материальные свойства особому исследо-

ванию. Такое заключение, однако, едва ли можно признать вполне

правильным: историк не может удовлетвориться поверхностным по-

ниманием данных своего чувственного восприятия; в сущности, он

не может вполне научно, т. е. с надлежащею точностью, установить

реально данный объект своего психологического толкования без изу-

Ср. выше, с. 324. Сравнительно недавно, например, одна из файумских мумий

была подвергнута исследованию при помощи рентгеновых лучей с целью выяс-

нить, не находится ли на костяке каких-либо металлических украшений.

342

³S]OOQOaTU T\]OVTT

чения материальных его признаков, тем более что внешний вид дос-

тупных ему исторических источников большею частью нуждается

в интерпретации; он менее рискует ошибиться в своем представле-

нии о данном источнике после толкования его материальных призна-

ков, положим, свойств того, а не иного металлического сплава или ха-

рактера письма и т. п.; он иногда легче поймет назначение источника,

если он изучит его материал, изображающую или обозначающую его

форму и т. п.; вместе с тем он не может принять те из своих выво-

дов, которые явно противоречат данному материальному образу ис-

точника или его свойствам: он не может сказать, например, что пред-

мет, сделанный из очень хрупкой бронзы, действительно служил мо-

лотом, или толковать какой-либо памятник письменности вопреки

объективно данному в нем расположению знаков.

Итак, можно сказать, что вышеуказанный метод вообще прилага-

ется к историческим источникам; но он получает различное приме-

нение прежде всего, конечно, в зависимости от тех условий, в какие

познание источника поставлено. Во многих случаях технический ме-

тод интерпретации служит, собственно говоря, лишь для квалифи-

кации и проверки тех выводов, которые делаются благодаря психо-

логической интерпретации достаточно знакомого материального

образа источника: материал, из которого сделаны котел, меч и т. п.,

можно, например, подвергнуть анализу с целью более точного выяс-

нения их назначения; то же самое легко сделать и относительно пись-

менных знаков, материала, на котором они писаны, и способа, ко-

торым они начертаны, для того чтобы также пополнить или прове-

рить заключения о их назначении. В других случаях, однако, историк

имеет дело с источниками, материальные свойства которых сами ну-

ждаются в интерпретации; предмет или начертания совершенно не-

известной формы, например, могут вызвать вопрос, считать их исто-

рическими источниками или не считать; если историк и предпосы-

лает, по предварительном наблюдении, гипотезу, что такие объекты

могли быть продуктами чужой психики, он все же нуждается в тех-

нической интерпретации материальных их свойств для того, чтобы

окончательно принять или отвергнуть высказанную им гипотезу. При

таких условиях технический метод интерпретации, очевидно, полу-

чает гораздо более самостоятельное значение: внимательное изуче-

ние материальных свойств источника существенно облегчает пони-

мание того именно значения, которое ему приписывалось, но кото-

рое нельзя вывести из слишком общего предположения о том, что он

есть реализованный продукт человеческой психики; в связи с другими

методами интерпретации такое изучение облегчает возможность сде-

343

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

лать заключение о том значении, какое данный источник имеет, а не

только квалифицирует или контролирует его.

В той мере, однако, в какой техническая интерпретация матери-

альных свойств источника связана со строго эмпирическим их иссле-

дованием, она, в сущности, непосредственно прилагается лишь к ос-

таткам культуры, а не к историческим преданиям. В самом деле, если

источник оказывается остатком культуры, то историк может уже сде-

лать некоторые заключения о его смысле и назначении по внешним

средствам его осуществления путем непосредственной интерпрета-

ции материального образа источника; он может, конечно, рассматри-

вать и предание как остаток деятельности того, кто сообщает о факте,

и, с такой точки зрения, подвергать его эмпирическому исследова-

нию; но в той мере, в какой он признает предание остатком культуры,

он уже упускает из виду характерные его особенности, да и не всяким

источником он интересуется в качестве такого остатка.

Следовательно, можно сказать, что техническая интерпретация ма-

териальных свойств источника вообще применяется в той мере, в ка-

кой всякий источник признается некоею вещью, свойства которой

могут подлежать точному исследованию, иногда достигающему значи-

тельной сложности; но значение такого метода ограниченно, так как

он непосредственно прилагается лишь к остаткам культуры, а не к ис-

торическим преданиям.

Техническая интерпретация материальных свойств источника

применяется к остаткам культуры в разной степени, в зависимости

от того, имеет она дело с изображающими или обозначающими ос-

татками культуры; на основании вышесделанной их характеристики

легко уже придти к заключению, что интерпретация изображающего

остатка культуры, материальный образ которого непосредственно

доступен чувственному восприятию историка, отличается от интер-

претации внешнего вида обозначенного остатка культуры, содержа-

ние которого символизируется материальными знаками

—

жестами,

словами, письменами и т. п.

При технической интерпретации материальных свойств изобра-

женного остатка культуры историк обращает преимущественно внима-

ние на его материал и на его форму; и по его материалу, и по его форме

он может судить о его назначении; делая на основании изучения мате-

риальных его свойств дальнейшие заключения о его технике в ее связи

с культурой, а также о месте и о времени, к которым источник отно-

сится, историк может достигнуть еще лучшего его понимания74.

Hostmann Chr. Studien zur vorgeschichtlichen Archäologie. Braunschweig, 1890.

344

³S]OOQOaTU T\]OVTT

Действительно, такая интерпретация изображенного остатка куль-

туры сводится прежде всего к научно-эмпирическому анализу того ма-

териала, из которого данный предмет сделан; пользуясь его результа-

тами, историк толкует источник.

Анализ материала, из которого данный предмет сделан, может, на-

пример, дать некоторые указания на его назначение: между материа-

лом и назначением вещи можно обыкновенно установить известную

связь. Ясно, например, что из глины легко сделать горшок, но нельзя

сделать нож, пригодный для резания. Такая связь далеко не всегда, од-

нако, может быть установлена сразу: для того чтобы вполне понять,

почему первобытный человек выделывал ножи из кремня (а не, по-

ложим, из песчаника), археолог, собственно говоря, должен изучить

свойства гидратов окиси кремния, т. е. кремнезема, не растворимых

в соде и содержащих малое количество воды; в частности, он должен

знать по крайней мере некоторые свойства кремня, например коэф-

фициент его твердости и его строение, благодаря которому рядом уда-

ров или давлением при помощи орудия, положим, сделанного из де-

рева или рога, можно от данного кремня откалывать куски, пригод-

ные для употребления их в качестве скребков, стрел; для того чтобы

выяснить себе значение бронзовых котлов в древности, он должен

знать, что в то время человек при условиях его примитивной техники

еще не мог пользоваться для их изготовления медью, которая подда-

ется соответствующей для данной цели обработке, т. е. выковке в тон-

кие листы, лишь при наличии в ней вполне определенного процента

окиси меди и т. п. Вообще, изучивши свойства материала, историк-

археолог может понять, почему человек, эмпирически несколько уз-

навший их, по преимуществу употреблял тот, а не иной материал для

данного рода поделок; лишь после такого исследования он получает

возможность лучше установить и ту связь, какая существовала между

материалом предмета и его назначением.

Анализ материала (в связи с другими исследованиями) дает понятие

и о генезисе данной материальной формы, т. е. о технических прие-

мах, которые были употреблены человеком для того, чтобы сделать

данную вещь; и по ним можно также судить о ее назначении: по мате-

риалу данной поделки, например, историк догадывается о том, в ка-

кой мере техника ее изготовления была развита, т. е. прибегал ли че-

ловек при употреблении кремня к оббивке или к полировке его и т. п.;

по составу глины, смешанной с дрествой, или просеянной он заклю-

чает о степени развития гончарной техники; по составу древнейших

вещей из золота с примесью серебра (δ ήλεχτρος) или по составу брон-

зового сплава он судит о степени развития металлургической техники.

345

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

Если, например, сплав содержит много посторонних примесей («слу-

чайных»), то историк имеет основание предположить, что человек

неолитического периода или сходных с ним состояний культуры мог

получить такие сплавы случайно, из смешанной руды весьма малосо-

вершенными способами ее выплавки: бронза в некоторых местностях

была, вероятно, получена путем выплавки медной руды, содержавшей

олово, или смеси медной руды с оловянным камнем задолго до того

времени, когда человек стал получать ее, сознательно сплавляя медь

с оловянным камнем или медь с металлическим оловом; в тех случаях,

когда сплав содержит, положим, менее 5 % олова в предмете, который,

видимо, должен был бы обладать возможно большею твердостью, ис-

торик заключает, что человек еще не различал мягких бронз от твер-

дых или не умел добывать последние; в тех же случаях, когда в таком

предмете окажется более 25 %, он полагает, что человек еще не отли-

чал твердых бронз от хрупких, малопригодных для обычного употреб-

ления

75. Таким же образом историк может судить о степени культуры

по остаткам разного рода сооружений или по технике данных рисун-

ков, картин и по другим источникам, поскольку он признает их остат-

ками культуры, а не историческими преданиями.

Вообще, изучая материал данного источника и способы его техниче-

ской обработки, историк может путем его интерпретации делать весь-

ма разнообразные заключения: он догадывается, например, о степени

развития эмпирических знаний людей, оставивших по себе данные ос-

татки культуры (положим, бронзовые изделия), и полагает, что они уже

имели некоторое смутное представление о кое-каких свойствах тел

—

их

плотности, твердости, ковкости и вязкости, упругости, плавкости, те-

плоте, окислении и т. п.; историк может путем такой же интерпрета-

ции делать выводы и касательно степени развития материального быта

данного населения: с такой точки зрения он придает значение остат-

кам хлебных зерен в свайных постройках, кладам монет и других цен-

ных предметов, зданиям и сооружениям разного рода, обстановке до-

мов или погребальных камер; по наличности, положим, олова в брон-

зовых изделиях древних египтян, восходящих к шестой династии, он

судит о торговых их сношениях с теми центрами, из которых они могли

получать олово уже за несколько тысяч лет до нашей эры, и т. п.

Gowland W. Copper and its alloys in prehistoric times; см.: Journal of the Anthropo-

logical Institute. V. xxxvi, 1906. P. 19–21, 31, 32. В одном бронзовом топоре из Коба-

ни, например, оказалось меди 95,8 %, олова

—

4,2 %; см.: Chantre E. T. ii, texte,

p. 97. Ср. еще о применении «металлографии» к археологии статью Matignon М.

Les sciences expérimentales et l’archéologie  Rev. Scient, 1909. Sept. 18. P. 354 ss.

346

³S]OOQOaTU T\]OVTT

Техническая интерпретация материала дает иногда возможность

определить (хотя бы очень приблизительно) также место и время воз-

никновения данного продукта.

В тех случаях, когда материал изображенного остатка культуры

или один из заметных элементов такового находится в некоторой

функциональной зависимости от местных условий, историк может

пользоваться ею для выяснения месторождения источника. По свой-

ствам или по составу материала историк иногда может, например, за-

ключить о том, местного происхождения данный предмет или нет.

В Казанской губернии, в Свияжском уезде, в 45 верстах от Казани

и в 4

верстах от Волги, в селе Буртасах, например, один ученый на-

шел кремневый наконечник стрелы; но порода этого кремня оказа-

лась неместной; отсюда он заключил, что кремень или самый нако-

нечник стрелы был привезен из другого места. По составу бронзы

(медь и олово или медь и свинец) некоторые ученые судят о европей-

ском или азиатском (древнесумерийском) ее происхождении

76. Древ-

нейшие венгерские бронзы отличаются своеобразным составом:

в него входит сурьма, иногда в довольно заметном количестве; между

тем в Трансильвании можно встретить сурьмяные руды совместно

с медными в двух видах: в виде сульфосурмяных соединений и в виде

механической смеси медных и сурьмяных минералов, а также следы

старинной разработки местных залежей; отсюда можно, пожалуй, за-

ключить, что предметы, сделанные из подобного рода сплавов, могли

быть местного происхождения.

При сравнении материала, из которого изображенные остатки

культуры (по возможности туземные изделия одного и того же типа)

сделаны, а также при сравнительном изучении их техники историк

может придти к кое-каким заключениям и касательно времени, к ко-

торому они принадлежат, т. е. относительной их древности или но-

визны. Поделки из камня, например, он относит ко времени преиму-

щественно древнейшему, предметы из железа, служившие для тех же

целей,

—

к позднейшему времени; принимая во внимание относитель-

Головкинский Н. Древние останки человека в Казанской губернии; см.: Труды пер-

вого съезда естествоиспытателей в СПб., 1868. Отдел минералогии и геологии.

С. 33. Впрочем, и в числе европейских бронз, которые Вирхов характеризовал

примесью олова, можно указать предметы со значительною примесью свинца;

см., например, Gowland W. Op. cit., ib. P. 30, 31; по мнению Ю. Опперта (Oppert),

в очень древнем сумерийском гимне говорится об огне: «ты смешиваешь медь

с свинцом», что могло бы дать основание характеризовать такие бронзы спла-

вом меди и свинца, а не меди и олова; см.: Hostmann Chr. Studien. S. 59.

347

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

ную сложность техники, он также может судить и об относительно

позднейшем происхождении предмета: оббивные вещи из камня, на-

пример, он считает более древними, чем полированные; впрочем, де-

лая заключения подобного рода, он не должен упускать из виду, что

деление каменных поделок на оббивные и полированные, например,

еще не дает ему права говорить вообще об относительной древности

неполированных вещей, особенно если материал и назначение их дру-

гие, чем материал и назначение вещей полированных: камень, обра-

ботанный путем оббивки, может быть современным полированному

молоту из диорита, так как при обработке кремня легко обойтись без

шлифовки, а при обработке диорита

—

нельзя. Аналогичные заключе-

ния историк делает, конечно, и относительно другого рода изделий;

историк искусства, например, признает черепки от нерасписных со-

судов более древними, чем расписные, или считает картину, писан-

ную сухими красками, которые разведены на белке, более древней,

чем картину, писанную масляными красками, если только он не встре-

тит указаний на какие-либо особые условия, которыми он мог бы объ-

яснить себе применение более раннего приема художественной тех-

ники в сравнительно позднейшее время.

Ввиду той связи, какая существует между формою предмета и его

назначением, можно при технической интерпретации его матери-

альных свойств преимущественно обращать внимание, кроме мате-

риала, и на форму изображенного остатка культуры, и по последней

естественно судить о его назначении: достаточно взглянуть, напри-

мер, на камень с округлыми или тупыми конечностями и вставленною

в него рукоятью, чтобы признать его молотом, а не скребком, и при-

писать ему соответствующее назначение. Само собою разумеется, что

такой анализ может доходить до очень большой сложности и разно-

образия приемов толкования, например, в тех случаях, когда он при-

лагается к какому-нибудь усовершенствованному механизму или высо-

кохудожественному произведению; впрочем, в таких случаях историк

уже пользуется и многими другими методами понимания источника.

По форме предмета можно также судить и о технике, например,

о том, в какой мере творец его умел приспособить его к наиболее це-

лесообразному (при данных условиях) употреблению энергии для

выполнения известной работы, в какой степени сознательно он при-

дал своему изделию форму, благодаря которой энергия работника

могла бы сосредоточиться в одном пункте (острие) или на одной ли-

нии давления (лезвие) или же сама работа превращалась бы в дви-

гательную энергию, в свою очередь превращающуюся в работу (мо-

лот и т. п.); в какой мере он сумел усилить данный объем энергетиче-

348

³S]OOQOaTU T\]OVTT

ской деятельности механическим путем благодаря применению того,

а не иного способа передачи энергии на известное расстояние (ко-

пье, меч, метательные снаряды) и т. п.77; по форме известных предме-

тов, например мечей, позволительно заключать о сравнительно раз-

витой технике (в данном случае

—

металлургической), по форме гли-

няного сосуда

—

о том, сделан он от руки или при помощи гончарного

круга и т. п.

Наконец, форма дает основание заключать и о месте, и о времени

возникновения источника. Предметы простейших форм, правда, не

всегда можно приурочить к определенному месту или времени; мед-

ные кельты, например, имеют простой вид потому, что их нельзя было

отливать в закрытых литейных формах; значит, судя по форме, они

могут относиться к различным местам и временам; но и форма во мно-

гих случаях действительно дает некоторые указания на место и время

возникновения источника. В сущности, такой прием в связи, впрочем,

с другими методами лежит в основе многих приблизительных дати-

ровок предметов искусства; на основании той, а не иной формы или

образов, положим, на какой-либо миниатюре историк может судить

о принадлежности ее к данной местности

—

например, к итальянским,

фландрским, французским, немецким или английским изделиям и к

данному периоду времени, по крайней мере, в пределах xii–xvi вв.,

когда миниатюры были в большом употреблении; при взгляде, напри-

мер, на те византийские миниатюры, которые украшены стереотип-

ными фигурами евангелистов и характеризуются суровым конвенцио-

нализмом своих форм, он относит их к x–xiii столетиям и т. п.

Следовательно, благодаря технической интерпретации материаль-

ных свойств изображающих источников по форме так же, как и по ма-

териалу, в связи с техникой можно судить (разумеется, не без помощи

других методов) о данной культуре, духовной и материальной, остат-

ком которой изучаемый источник оказывается, и с такой точки зре-

ния достигать лучшего его понимания.

Техническая интерпретация материальных свойств источника в го-

раздо меньшей мере применима к обозначенным остаткам культуры:

она сводится к изучению таких остатков, главным образом, в палео-

графическом отношении; письменные начертания представляются

историку, конечно, продуктами психики, но в разбираемом случае он

интересуется преимущественно внешней формой таких знаков и пы-

тается выяснить ее зависимость от свойств материала, а также основ-

ные особенности разных способов письма. Историк видит, напри-

Ostwald W. Die Grundlagen der Kulturwissenschaft, 1909. S. 71–73.

349

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

мер, что люди писали на скалах и камнях или каменных плитах, на ме-

талле, на дереве, на растительных веществах (cyperus papyrus), коре

и листьях, на восковых табличках, на тканях (холсте и др.), на кожах

(в частности на пергамине), на бумаге; он замечает, что одна и та же

потребность закрепить слово письменными знаками повела к обра-

зованию различных алфавитов, между прочим в зависимости от того

материала, на котором люди писали, и от того, что разные народы

не владели одинаковыми техническими средствами для ее удовле-

творения: буквы, выводимые на камне или на папирусе, на навощен-

ной дощечке или на бумаге, резцом или палочкой, стилетом или кис-

точкой с тушью и т. п., не могли, конечно, иметь одинаковых очер-

таний: на камне легче было вырезывать буквы угловатых очертаний

(ср. греческие надписи), а на папирусе или древесном листе, наобо-

рот, буквы округленной формы

78. В частности, например, так назы-

ваемые «руны»

—

древние германские письмена (особенно сканди-

навские)

—

представляют любопытный пример такой зависимости:

благодаря тому, что в качестве материала для их написания часто

пользовались деревом, буквы, в отличие от латинских, вырезывались

на нем не горизонтально, т. е. соответственно расположению древес-

ных волокон, что неудобно для начертания письмен, которые в таком

случае плохо держатся, а несколько наклонно; таким образом, руны

состоят из одних только вертикальных и несколько наклонных по от-

ношению к ним черт79. Итак, можно сказать, что форма букв нахо-

дится в некоторой зависимости от свойств материала и техники, а не

только от времени, когда они писаны, что следует иметь в виду при за-

ключениях, какие делаются иногда относительно древности письма

на основании эпиграфических наблюдений.

Техническая интерпретация материальных свойств памятника

письменности не ограничивается, конечно, изучением материала,

служившего для письма; она имеет в виду также форму материала

и начертанных на нем изображений. Историк-палеограф интересу-

ется, например, форматом бумаги: судя по тому, писано данное произ-

ведение в книге или на отдельном клочке, на александрийском листе

или на столбце, состоящем иногда из нескольких «составов» и т. п.,

он уже может делать некоторые заключения и о его содержании; он

принимает во внимание также те водяные знаки, или филиграни, ко-

Steinthal H. Die Entwickelung der Schrift. Berl., 1852; Berger Ph. Histoire de l’écritu-

re dans l’antiquité, 1891; Maire M. Les matériaux sur lesquels on écrivait dans l’anti-

quité; см.: Rev. Scient. 1904. T. ii. № 7–8.

Montélius O. Les temps préhistoriques en Suède. P. 188.

350

³S]OOQOaTU T\]OVTT

торые свидетельствуют о принадлежности данной бумаги известной

фабрике; он изучает и форму букв, и характер слагающегося из них по-

черка

—

устава, полуустава, скорописи и т. п.80

На основании палеографического изучения источника историк

может делать некоторые заключения относительно места и времени

возникновения источника: на основании материала, служившего для

письма, он уже может иногда высказывать догадки подобного рода;

по бумажным водяным знакам он также выясняет принадлежность бу-

маги известной фабрике, а значит, место и приблизительно время воз-

никновения того материала, на котором источник написан81; но еще

чаще он изучает для таких целей характер письма: по системе письма

и форме букв он, например, судит о времени написания древнегре-

ческой надписи до эллинистического периода; по внешнему виду по-

черка позднейшего произведения или документа он заключает о том,

что последний писан в такой-то стране, иногда даже в такой-то канце-

лярии и в такое-то время

82; по известным восковым табличкам он сле-

дит за развитием римской скорописи из устава, по старопечатным из-

даниям

—

за развитием типов печатных букв и т. п.

Впрочем, при исследованиях подобного рода историк не может ог-

раничиться технической интерпретацией материальных свойств ис-

точника; изучая, например, характер письма, он уже имеет в виду его

«стиль», выясняет его особенности в зависимости от условий куль-

туры данного места и времени, от характера самого писавшего и т. п.

При интерпретации обозначенного источника историк прибегает,

однако, и к более сложному толкованию его с психофизической точки

зрения

—

в том случае, когда он изучает его, например, в графологи-

ческом отношении и рассматривает письмо как результат психофизи-

Bernheim E. Lehrbuch. S. 289–299: здесь обстоятельные указания на литературу;

не входя в подробное рассмотрение технических приемов палеографических

исследований, я укажу лишь на новейшие работы, касающиеся палеографии

Средних веков и Нового времени: Briquet С. Les ﬁ ligranes, Dictionnaire histori-

que des marques de papier (1282–1600). Par., 1907, vv. i–iv; Лихачев Н. Палеогра-

фическое значение бумажных водяных знаков. Ч. i–iii и приложение: таблицы.

СПб., 1899 (Общ. люб. др. писм. Издания 1899 г., cxvi); Erben W., Schmitz-Kallenberg

L. und Redlich O. Urkundenlehre, 3 Teile, München und Berlin, 1907–1911.

Briquet C. Op. cit. T. i. P. xx et ss.

Sickel Th. v. Programm und Instruction der Diplomata Abtheilung  Neues Archiv der

Gesellschaft für ältere deutsche Geschichtskunde. S. 451 и след. (весьма любопыт-

ное исследование внешних признаков группы документов первых годов правле-

ния Оттона i с подписью: «Poppo cancellarius advicem (illius) subnotavi» и др.).