Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории

Подождите немного. Документ загружается.

351

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

ческого состояния писавшего: ведь писание зависит от деятельности

головного мозга, в особенности от одного из центров его коркового

вещества, а не только от деятельности конечностей; следовательно,

о некоторых состояниях сознания можно судить по сохранившимся

остаткам письма.

В самом деле, нельзя отрицать, что психика пишущего может отра-

жаться в его почерке. Соотношение между психическими и физиче-

скими процессами в письме, по мнению одного из новейших исследо-

вателей «психологии писания», обнаруживается более явственно, чем

в каких бы то ни было других произвольных движениях; ибо ни одно

из них не оставляет по себе столь явственных следов, которые оста-

ются без изменений в течение продолжительных периодов времени

и вдали от того, кто их начертал, все же дают возможность [пропуск

в тексте источника] людей в зависимости от нормального или патоло-

гического состояния их организмов, например между почерками здо-

рового человека и паралитика; пользуясь достаточным количеством

графологических данных, можно также делать некоторые общие и не

совсем случайные заключения о поле, возрасте и умственных способ-

ностях писавшего, пожалуй, судить о его национальности или о том,

каково было его общественное положение, был он человеком выс-

шего или низшего класса, ученым или писцом и т. п., а с еще меньшею

уверенностью говорить и о характере того лица, которое писало; ведь

в почерке можно разыскивать даже отражение некоторых индивиду-

альных его особенностей: не вскрывая письма, по одному только ад-

ресу, писанному знакомою рукою, легко догадаться, кто его писал83.

Для историка такие выводы могли бы, конечно, иметь значение,

если бы, принимая их во внимание, он мог, например, делать некото-

рые заключения о возрасте, настроениях, условиях жизни, манере ра-

ботать и т. п. разных людей; если бы он мог судить о некоторых раз-

личиях в психике народов по различию в манере их письма или даже

о психике какого-нибудь крупного исторического лица по внешнему

Preyer W. Zur Psychologie des Schreibens. Hamburg und Leipzig, 1895. S. 1–4, 44 и др.;

Binet A. Les révélations de l’écriture d’après un contrôle scientiﬁ que. Par., 1906.

P. 252 и др. Впрочем, не следует упускать из виду, что почерк зависит и от мно-

гих других условий, например от положения тела, руки, кисти и пальцев, обла-

дающих более или менее значительной мускульной силой, часто в зависимо-

сти от профессии и от положения орудия письма, а также свойств материала,

бумаги и т. п.; кроме того, эстетически каллиграфическое чувство, вызывающее

желание соблюдать нажимы, делать завитки и т. п., традиция и другие условия

также влияют на характер почерка.

352

³S]OOQOaTU T\]OVTT

виду его писаний; но в таких случаях историк должен был бы пользо-

ваться, однако, разными видами технической интерпретации, а также

другими методами

—

типизирующим и индивидуализирующим84.

Впрочем, технический метод интерпретации, рассмотренный

выше, по крайней мере в некоторых случаях, не ограничивается эм-

пирическим изучением материальных свойств данного историче-

ского источника: для понимания источника можно прибегать к искус-

ственному воспроизведению его материальных признаков или даже

его содержания в его связи с данным материальным образом. При

толковании изображенного остатка культуры можно, например, вос-

производить технические приемы его изготовления или способы его

употребления. Один из современных ученых-металлургов построил

в своей лаборатории первобытную плавильную печь, при помощи ко-

торой он только и мог понять, каким образом человек получал из сме-

шанной руды те сплавы (главным образом, меди и олова), из которых

он делал древнейшие бронзовые вещи

85. При толковании обозначен-

ных остатков культуры тот же способ, в сущности, также употребля-

ется: надлежащее понимание свойств чужой речи или письма в слу-

чае нужды легче усвоить путем их искусственного воспроизведения,

например, при изучении нового языка или при разборе чужой руко-

писи, писанной каким-либо своеобразным почерком.

Итак, можно придти к заключению, что историк пользуется тех-

ническим методом интерпретации материальных свойств изобра-

женных и обозначенных остатков культуры, главным образом, для

того, чтобы квалифицировать свою предпосылку о чужой одушевлен-

ности, обнаружившейся в данном источнике: при помощи такого ме-

тода он стремится научно и возможно более точно определить те объ-

ективно данные признаки, по которым он судит о чужой одушевлен-

ности, о свойствах чужой психики, о происшедших в ней переменах

и т. п., благодаря чему он и получает возможность представить себе со-

ответствующую данному источнику одушевленность в более квалифи-

цированном виде и контролировать ее понимание.

Собрания автографов имеются в различных музеях и библиотеках, например

в музеях Британском в Лондоне, Германском в Нюрнберге и Румянцевском

в Москве, а также в Парижской национальной библиотеке, С.-Петербург-

ской публичной и др. Проф. Дармштедтер недавно подарил крупную коллек-

цию автографов Берлинской королевской библиотеке (около 10 000 нумеров,

до 7000 имен ученых начиная с xvi в.) и т. п.; ср. издания автографов Деларю,

Вейгеля, Шлоттмана и др.

Gowland W. Op. cit., ib. P. 20–21.

353

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

Впрочем, кроме вышеуказанной роли можно приписывать техни-

ческой интерпретации материальных свойств источника и более са-

мостоятельное значение в тех случаях, когда она дает возможность

принять гипотезу о некотором психическом характере данного объ-

екта и пойти далее самого общего предположения, что он есть про-

дукт чужой одушевленности. В том случае, например, когда историк

имеет дело с непонятным ему предметом или неизвестным ему спосо-

бом письма, вышеуказанные приемы эмпирической интерпретации

нужны для предварительного исследования материальных признаков

источника и играют сравнительно большую роль в его понимании; но

для того чтобы разгадать содержание таких источников, историк уже

пользуется историческими преданиями и другими методами интер-

претации.

В самом деле, вышеуказанная интерпретация остатков культуры

сама по себе приводит лишь к приближенным заключениям, и исто-

рик придает им несколько большую точность лишь благодаря истори-

ческим преданиям: во многих случаях он даже не в состоянии понять

остаток культуры, не обратившись к историческому преданию; и чем

важнее остаток культуры, тем более вероятно, что для его понима-

ния историк не может ограничиться вышеуказанным методом. В част-

ности, такая зависимость особенно наглядно обнаруживается при ус-

тановлении времени возникновения остатка культуры, без которого

историк не может придать достаточной историчности и всем осталь-

ным своим выводам, добытым путем технической интерпретации ма-

териальных его свойств. При помощи последней историк может вы-

яснить только относительную древность или новизну изображенного

остатка культуры: он может сказать, что ножи или стрелы из кремня,

сделанные путем оббивки, вероятно, древнее туземных и однородных

по материалу ножей и стрел, подвергшихся полировке и т. п.; но он не

может установить их дату, т. е. то именно время, к которому выделка

их относится. Лишь в том случае, когда ученый получает возмож-

ность комбинировать вышеназванный метод интерпретации со све-

дениями, уже почерпнутыми им из исторических преданий, он делает

более точные заключения и касательно датировки остатка древно-

сти. Историк полагает, например, что первоначально египтяне де-

лали некоторые предметы из золота с довольно значительною естест-

венною примесью серебра, процентов в 20–25 (егип. «asm» и «asem»,

греч. «δήλεχτρος»), и что, значит, предметы из «электрона», находи-

мые в Египте и соседних странах, вероятно, древнее собственно золо-

тых вещей; но точнее установить, когда именно такая перемена про-

изошла, он может, разве только принимая во внимание, что в Лидии

354

³S]OOQOaTU T\]OVTT

монеты с такою же примесью, судя по известным ему экземплярам, ус-

тупают место собственно золотым монетам в эпоху Креза

; это заклю-

чение отчасти основано, однако, уже на предании

—

на тех знаках или

надписях, благодаря которым изучаемые монеты можно приурочить к

эпохе Креза. Историк искусства таким же образом рассуждает, напри-

мер, об относительной древности интересующей его картины: если

он знает, например, что употребление лака на картинах начинается,

положим, со времени Иоанна из Брюгге, то и картину, покрытую ла-

ком, он относит к позднейшему времени. При датировке обозначен-

ных остатков культуры историк еще чаще может пользоваться пре-

данием и в таких случаях, конечно, предпочтительно к нему и обра-

щается: при определении времени, к которому, например, относится

греческая надпись, он прежде всего принимает во внимание назва-

ние эпонима, характерное ее содержание и т. п., если только они име-

ются и достаточны для датировки; и тогда значение внешних призна-

ков отходит, в его глазах, на второй план; в своих палеографических

исследованиях он также по возможности прибегает к преданию, на-

пример, при определении возраста бумаги, т. е. времени обращения

бумажных знаков (филиграней), или при сравнении недатированной

рукописи с датированными и, конечно, пользуется преданием в виде

точной даты, выставленной на документе, что, впрочем, еще не пред-

решает того значения, какое внешние признаки датировки все же мо-

гут иметь для исторической критики.

При толковании «загадочных» остатков культуры историк, разуме-

ется, также обращается к историческим преданиям и, прибегая ино-

гда к весьма сложным гипотезам, пользуется другими методами интер-

претации: при дешифрировании египетских иероглифов, например,

известные tabulae bilingues на Розеттском камне доставили возмож-

ность высказать гипотезу о смысле подобного рода начертаний; затем

при помощи новой гипотезы относительно родства коптского языка

с древнеегипетским удалось установить значение некоторых элемен-

тов египетской речи, что в свою очередь доставило возможность вы-

яснить соответствующее значение других ее элементов и т. д.

Итак, техническая интерпретация материальных свойств остатков

культуры часто дает ценные результаты лишь в том случае, если ис-

торик может при их толковании пользоваться историческими преда-

ниями; но толкование последних в той мере, в какой они отличаются

Berthelot M. Introduction à l’étude de la chimie des anciens et du moyen âge. Par., 1889;

немец. пер. с примеч. F. Sturz’a. Lpz. und Wien, 1909. S. 6; cp. Rev. Scient., 1900.

Septembre. 8. P. 313.

355

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

от остатков культуры, на основании соображений, уже приведенных

выше, не находится в столь тесной зависимости от их материального

образа: оно достигается преимущественно при помощи других мето-

дов интерпретации, частью уже рассмотренных, частью еще подлежа-

щих рассмотрению.

В числе последних можно указать на метод, который также имеет

характер технической интерпретации источника, но не ограничива-

ется изучением материальных его свойств: он состоит в толковании

источника с точки зрения того рода творчества, которое обнаружи-

лось в его «стиле» и через посредство которого автор при помощи бо-

лее или менее выдержанных и изощренных приемов подверг стили-

стической обработке содержание, реализованное в источнике. В та-

ких случаях историк определяет, какого рода творчество при данных

условиях могло породить данный источник, и затем, исходя из своей

гипотезы, проверяет ее приемлемость, поскольку она пригодна для

объяснения самого источника; если гипотеза окажется приемлемой,

он может придти к заключению, что такого-то рода творчество при

данных условиях породило изучаемый продукт

—

источник, и значит,

получает возможность правильнее понять его содержание. С указан-

ной точки зрения, интерпретация источника сводится к тому, что ис-

торик, исходя из психологии данного типа творчества и из понятия

о соответствующем ему стиле самого произведения, пытается объяс-

нить родовые признаки изучаемого им источника.

Вообще, занимаясь подобного рода интерпретацией, историк дей-

ствительно пользуется понятием о том роде творчества, которое обна-

ружилось в стиле данного произведения; в связи с «главной идеей» по-

следнего он обращает внимание на идею о соответствии, какое автор

устанавливал между нею и приличными для ее осуществления средст-

вами, а не только на форму произведения; на техническое его назна-

чение, а не только на его содержание; на правила его осуществления,

а не только на процесс его реализации; на регулированные способы

его выражения, а не только на материальные свойства источника87.

В самом деле, при интерпретации стиля данного произведения ис-

торик имеет в виду, например, кроме общей цели автора, поэтический

или прозаический характер его творчества: изучив поэтический или

прозаический стиль его продукта, он соответственно интерпретирует

источник с точки зрения стилистической обработки его содержания.

Semper G. Der Stil in den technischen und tektonischen Künsten, 2 B-de, Frankfurt

a. M. —

München, 1860–1863; см.: Bd. i. S. vii и др.; Elster E. Prinzipien der Litera-

turwissenschaft. Bd. ii. S. 6–8 и др.

356

³S]OOQOaTU T\]OVTT

Вместе с тем историк принимает в расчет и техническое назначение ис-

точника, т. е. назначение его стиля, то, для чего такой стиль должен был

служить, впечатление, на которое последний был рассчитан и т. п. Он

толкует особенности данного здания, положим, его фасады, смотря по

тому, какой из них был построен для декоративных целей; он задается

вопросом о том, предназначалась данная песня для пения, и если она

пелась, то не сопровождалось ли пение каким-либо инструментом и ка-

ким именно, или она сочинялась только для чтения; писалась данная

драма для представления на сцене или для декламации; составлялась

данная речь для публичного ее произнесения или только для распро-

странения ее в списках; оказывается данная летопись отдельным произ-

ведением или объяснительным текстом к каким-либо рисункам и т. п.

В числе общих принципов стилистической обработки источника

историк обращает особенное внимание на симметрию и пропорцио-

нальность, на гармонию и ритм: он считается, например, с более или

менее установившимися «каноническими пропорциями» дорийского,

ионийского или коринфского ордена, соблюденных при постройке

какого-нибудь храма; он не пренебрегает напевом, без которого песня,

особливо лирическая, теряет «половину своей жизни и цены», и не

упускает из виду размера песни, тем более что некоторые разряды ее

имеют свой постоянный размер

88; он интересуется напевом, ритмом

и рифмой, благодаря которым Священное Предание, древний обы-

чай и даже закон сохраняются в памяти длинного ряда поколений,

или гармонической и ритмической прозой, заметной также в некото-

рых произведениях позднейшей историографии и т. п.

В связи с вышеуказанными понятиями историк выясняет, конечно,

и те технические средства, которые послужили автору для того, чтобы

выразить свои мысли и вызвать соответствующее настроение в пуб-

лике: какой материал он употребил, в какую форму он его облек, ка-

кого рода способами, красками или звуками, образами и «фигурами»

он воспользовался и т. п.; в частности, толкователь обращает внима-

ние на те орнаментальные детали, которые придают известный ха-

рактер памятнику вещественному, или на те обороты речи, метафоры

и метонимии, эпитеты и антитезы, символы и аллегории, а также

на многие другие средства разнообразить и усилить действие челове-

Collignon M. Manuel d’archéologie grecque, nouv. éd. P. 46 et ss.; Потебня А. Разбор

народных песен Головацкого; см.: xxii Отчет о присуждении Уваровских пре-

мий 1880 г. С. 106.

Gomme G. L. Folklore etc. P. 84–100; Monod G. Renan Taine, Michelet. P. 259–266:

о стиле Мишелэ.

357

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

ческой речи, которые применяются в произведениях письменности

;

с такой точки зрения он толкует и юридический документ с его специ-

альной терминологией и формулообразным текстом, и исторический

рассказ, более или менее уснащенный разными стилистическими фи-

гурами, монологами, речами действующих лиц, драматическими сце-

нами, «похвалами» (elogium) и т. п.

Техническая интерпретация стиля, как видно, применяется к раз-

ным видам источников. Таким образом, историк интерпретирует, на-

пример, памятники вещественные: он исходит из общего понятия

о том стиле, какого данный творец придерживался для понимания не-

которых родовых свойств его произведения. В вышеуказанном смысле

разумея, положим, термин «дорийский стиль», историк пользуется его

элементами для интерпретации памятников архитектуры, возникших

в разных местах и в разное время. В случаях подобного рода он исхо-

дит из следующего общего положения: если творец действительно из-

брал дорийский стиль для осуществления своей идеи, то он «должен

был» придать ей и соответствующую форму, с точки зрения которой

известные ее оттенки становятся понятны; строя задуманное им зда-

ние в дорийском стиле, он «должен был» придерживаться известных

правил, естественно связанных с той именно архитектурною идеей,

которая его характеризует; «должен был» украсить его хотя бы извест-

ными дорийскими колоннами, с такой точки зрения вполне «понят-

ными», например, в храме Нептуна в Пестуме, но «непонятными»,

если бы они украшали парижский дворец Тюльери вместо известных

«французских колонн», и т. п. В аналогичном смысле историк может,

конечно, толковать и памятники письменности: исходя из положения,

что в зависимости от того, в каком литературном стиле данное сочи-

нение написано, и содержание его получает ту, а не иную окраску, он

объясняет себе особенности данного источника. При толковании, на-

пример, произведений ораторского искусства историк должен иметь

в виду, что для «возбуждения» соответствующего его цели и нужного

ему в данном случае мнения или решения оратор стремится вызвать

доверие и подходящее настроение в слушателях, подействовать на их

страсти, придать своей речи характер убедительности и т. п.; что он

хочет не только знать все нужное для его цели, но и сказать его так,

как следует; что он подыскивает «способы убеждения», употребляет

те, а не иные выражения и интонации, способствующие тому, чтобы

речь произвела желательное для него впечатление на тех именно слу-

шателей, к которым он обращается; что он заботится о правильном

См. выше, с. 355 прим. 87.

358

³S]OOQOaTU T\]OVTT

построении своей речи, т. е. о расположении ее частей, и т. п.

С та-

кой точки зрения историк толкует, положим, какую-нибудь речь Демос-

фена или историческое произведение, написанное согласно с прави-

лами ораторского искусства, например историю Тита Ливия.

Следует заметить, что техническая интерпретация стиля источника

приводит к лучшему пониманию не только остатков культуры, но и ис-

торических преданий: пользуясь таким методом, историк замечает, что

автор различно изображает один и тот же факт, смотря по тому, сообща-

ет он о нем в форме научного сочинения или в виде поэтического про-

изведения, эпического, драматического или лирического, в виде ора-

торской речи, сатиры, аллегории и т. п.; что в каждом из таких случаев

он подбирает выражения, подходящие для данной формы и соответст-

вующим образом обусловливающие ее содержание. Историк приходит

к заключению, например, что в зависимости от данного рода творче-

ства и литературной формы личность Сократа и его мнения представ-

ляются в философском диалоге иначе, чем в комедии: Платон изобра-

жает Сократа в виде философа, руководящего философским диспутом

и разрешающего споры в том смысле, в каком то было желательно са-

мому автору; Аристофан, задаваясь, положим, целью развеселить своих

слушателей, напротив, представляет Сократа в комическом виде.

Впрочем, при технической интерпретации стиля источника можно

прибегать и к искусственному воспроизведению стилистических прие-

мов данного произведения: для того чтобы лучше понять его содержа-

ние, естественно стремиться испытать соответствующий род творче-

ства, искусственно воспроизводя источник согласно с теми именно пра-

вилами его реализации, какие соблюдались его автором. С такой точки

зрения, лишь тот, кто сам несколько испытывал соответствующий род

творчества или сам знаком, по крайней мере, с соответствующей техни-

кой, может, подобно артисту, воспроизводить, а не только представлять

себе содержание данного произведения. В воспроизведении подобного

рода собственно метод технической интерпретации стиля уже отступа-

ет, однако, на задний план: чем оригинальнее произведение, тем труд-

нее оно поддается воспроизведению во всей полноте характерных его

черт и тем более оно отличается от простого подражания ему, а значит,

тем менее допускает применение к нему вышеуказанного приема

92.

Техническая интерпретация стиля источника не исключает, конеч-

но, технической интерпретации его материальных свойств; напротив,

Аристотель. Риторика. Кн. ii. Гл. 1 и 10; Кн. iii. Гл. 1 и 12 и др.; рус. пер. Н. Плато-

новой. СПб., 1894.

Ср. Lipps Th. Ästhetik. Hamb. u Lpz. T. I, 1903. S. 110, 127 и др.

359

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

она комбинируется с последнею и находится в некоторой зависимости

от нее, а именно в той мере, в какой стиль зависит от материала и техни-

ки. При толковании памятников вещественных такая связь часто обна-

руживается: изучая, например, стиль древнегреческого храма, можно

объяснять его элементы тем, что он возник из деревянной постройки,

послужившей его прототипом, или выводить их из свойств собствен-

но каменных сооружений, что, однако, вызывает некоторые возраже-

ния93; но и при толковании памятника письменности можно иногда

наблюдать соотношение подобного же рода: в некоторых случаях (на-

пример, при известной впечатлительности пишущего) стиль его речи

может находиться под влиянием качества или формата бумаги, техни-

ки письма, скорописи или стенографирования и т. п., что уже было удо-

стоверено некоторыми писателями путем самонаблюдения94. Впрочем,

и техническая интерпретация стиля источника в свою очередь может

обусловливать техническую интерпретацию его материальных средств

в той мере, в какой принятие известного стиля влияет на подбор техни-

ческих средств. Примеры чему уже были приведены выше.

Технический метод интерпретации источника вообще, а в част-

ности

—

и его стиля легко переходит, однако, в еще более сложные

методы толкования

: ведь понятие о стиле в качестве отвлеченного

вида творчества, стоящего в связи со способами его обнаружения,

само по себе еще слишком обще и гораздо более применяется в эсте-

тике, чем в собственно исторической интерпретации; для того чтобы

с достаточным основанием пользоваться им, историк нуждается в бо-

лее частном его понимании: он преимущественно интересуется сти-

лем известного места и времени, характеризующем данную культуру,

или индивидуальным стилем данного автора. Вообще, приступая к ин-

терпретации исторического источника с одной из таких точек зре-

ния, историк уже комбинирует техническую интерпретацию с мето-

дами типизирующего или индивидуализирующего толкования исто-

рического источника.

Collignon M. Op. cit. P. 45–46. Легко заметить, например, такую зависимость

и в древнейших продуктах ткацкого искусства, строго соответствующих осо-

бенностям сырого материала относительно формы и окраски и т. п., о чем см.:

Semper G. Op. cit. В. i. S. 9–12, 95–97 и вообще отдел «Von dem Stil als bedungen

durch die Rohstoffe» und «durch die Bearbeitung der Stoffe»

—

S. 97–209 и др.

Swoboda H. Op. cit., ib. S. 252: «Ich habe gefunden dass das Papierformat, dessen

ich mich beim Schreiben bediene, einen Einﬂ uss auf meine Satzbildung ausübt;

desgleichen der Umstand ob ich kurrent schreibe oder stenographiere».

См. выше, с. 351–352 о значении преданий для толкования остатков культуры.

360

³S]OOQOaTU T\]OVTT

§ . Типизирующий метод интерпретации исторических источников

Ввиду сложного характера исторических источников при интерпре-

тации их нельзя довольствоваться одним из вышеуказанных методов:

обыкновенно комбинируя психологический метод с техническим, ис-

торик пытается при помощи типизирующего метода интерпретации

придать толкованию источника более исторический характер; он ис-

ходит из понятия о том культурном типе, к которому источник отно-

сится, и сообразно с ним понимает его содержание. Впрочем, объем

понятия о той культуре, к которой данный источник относится, может

быть, конечно, весьма различным: смотря по цели своего исследова-

ния, историк расширяет его или ограничивается совокупностью бли-

жайших фактов, источников и т. п., соответственно изменяя и приемы

подобного рода интерпретации.

Вообще исходя в таких случаях из понятия о данной культуре,

можно по аналогии с нею толковать источник или подводить под нее

источник, для того чтобы объяснить свойства последнего как пред-

ставляющего ее экземпляра, что и дает возможность понять типиче-

ские его признаки: с такой точки зрения, историк пользуется, напри-

мер, известиями о современных дикарях для того, чтобы интерпре-

тировать, положим, некоторые из древних греческих сказаний или

принимает во внимание признаки, характеризующие продукты раз-

нообразных очагов или слоев греческой культуры для того, чтобы по-

нять источник, соответственно относящийся к одному из них.

Понятие о той культуре, к которой источник относится, получает,

однако, различные значения, смотря по тому, представлять ее себе

в виде некоей системы ее элементов или в виде некоей стадии ее эво-

люции, т. е. принимать во внимание «состояние культуры» или «пе-

риод культуры» для толкования источника; значит, можно различать

и два вида типизирующей интерпретации источника

—

систематиче-

скую и эволюционную. В том случае, например, когда историк изучает

язык данного источника, он может найти ключ к правильному пони-

манию некоторых его выражений или в диалектологических особен-

ностях языка той области, страны, местности и т. п., в которой источ-

ник написан, или в особенностях языка того более или менее продол-

жительного периода времени, когда источник написан.

Систематический метод интерпретации исторического источника

состоит в понимании его с точки зрения его отношения к данному со-

стоянию культуры; пользуясь этим методом интерпретации, историк

стремится, однако, в отличие от вышеуказанных, выяснить не только

общие особенности источника, но и те, которые характерны для куль-