Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории

Подождите немного. Документ загружается.

371

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

по определенному шаблону; при изображении жизни какого-нибудь

святого епископа принято было, положим, рассказывать о том, как

он не желал вступить в высокое звание архипастыря, как он проли-

вал слезы умиления при совершении молитв и таинства евхаристии,

как он отличался аскетическими подвигами при жизни и чудесами по

смерти и т. п. Даже исторические сочинения писались согласно с тре-

бованиями «ораторского искусства» и, с такой точки зрения, могут

быть подвергнуты разложению на общие им части и элементы, что

и облегчает их понимание; произведения историков классической

древности, да и позднейшего времени, например, обыкновенно со-

держали «общие места», риторические украшения, монологи, речи,

«отступления» и т. п., которые современный историк не может не при-

нимать в расчет при интерпретации данного источника в составных

его элементах114. Впрочем, источники подобного рода отличаются, ко-

нечно, гораздо более индивидуальным характером и, значит, меньше

поддаются типизирующей интерпретации их состава; в таких случаях

она сменяется индивидуализирующей интерпретацией и еще чаще,

чем в предшествующих, переходит в критику их состава; последняя,

в свою очередь, обусловливает более правильное понимание их тек-

ста в зависимости от того, представляется данная его часть подлин-

ной или неподлинной, из какого источника она в последнем случае

заимствована и т. п.115

Систематический метод интерпретации, как видно, имеет большое

значение для выяснения тех элементов источника, которые оказывают-

ся у него общими с данным состоянием культуры; но он еще не дает по-

нимания тех его особенностей, которые объясняются преимуществен-

но условиями времени, а не места: с такой точки зрения, гораздо важ-

нее метод эволюционной интерпретации исторических источников.

Эволюционный метод интерпретации исторического источника

состоит в понимании его с точки зрения его отношения к данному пе-

риоду культуры.

Вообще, известный тип эволюции может служить для толкова-

ния какого-либо звена реально данного развития: если ученый имеет

основание подвести под такой тип интересующий его процесс, он

может пользоваться типическими признаками, характеризующими

звено типической эволюции, для того чтобы, исходя из понятия

о них, толковать сравниваемое с ним звено реально данного разви-

тия. С точки зрения общей эволюции формы изучаемого орудия (по-

114

Ср. выше, с. 22–23

115

См. ниже, глава пятая, § 2.

372

³S]OOQOaTU T\]OVTT

ложим, меча или плуга), историк интерпретирует типические особен-

ности конкретно данного предмета, например датского меча «брон-

зового века» или древнеегипетского плуга, не утратившего сходства

с мотыгой116; или, исходя из понятия об эволюции данного литера-

турного рода (положим, драмы), он выясняет типические особенно-

сти данной ложноклассической трагедии, хотя бы, например, «Софо-

низбы» Триссино.

Без такой интерпретации источника с точки зрения типа той эво-

люции, в которой он по родовым своим признакам может занимать

соответствующее положение, смысл его во многих случаях остается

неясным или непонятным: можно придавать разное значение ис-

точнику, смотря по тому периоду времени, к которому он относится

и в соответствии с которым он подвергается толкованию.

В зависимости от того периода культуры, к которому, например,

данный идол причисляется, можно признавать его или фетишем, ко-

торый содержит Божественное и вместе с тем оказывается его изо-

бражением, или одним только символическим его изображением

и т. п.117 Смысл некоторых стилизованных украшений или символов

также часто выясняется лишь благодаря подобного рода толкованию.

Многие из них возникли, по-видимому, путем некоторой стилизации

реальных растительных или животных сюжетов, постепенно при-

обретавших условные формы; последние становились понятными

лишь с точки зрения эволюционной интерпретации. Изображение

цветов лотоса с листьями (Nymphaea lotus), которому египтяне прида-

вали религиозное значение в связи с культом Солнца и верою в за-

гробную жизнь, встречается, например, на вазах мемфисской нек-

рополи четвертой-пятой династий; здесь оно носит еще вполне ре-

альный отпечаток, хотя уже несколько стилизовано; на предметах

фиванского некрополя тот же сюжет сочетается попарно: изображе-

ния лотоса симметрически приставлены друг к другу одно цветком

вверх, другое цветком вниз, причем стебель каждого из членов такой

пары представляет завиток, с вставленною в него розеткообразной

верхушкой лотосовой коробочки лицом к зрителю; описанная ком-

бинация дает спиралевидный орнамент, в котором то же реальное

содержание (цветок лотоса) продолжает преобладать; но на милос-

ских вазах стилизация его пошла еще дальше: цветок лотоса уже те-

ряет свое реальное значение, он изображается в условном виде сверху

и снизу четырьмя запятообразными знаками, а спиралевидный ор-

116

Тайлор Э. Антропология (рус. пер.). С. 189, 215.

117

Chantepie de la Sanssaye P. D. Op. cit. Bd. i. S. 54, 62, 64.

373

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

намент получает гораздо более заметное развитие118. Таким образом,

лишь благодаря вышеуказанной эволюционной интерпретации орна-

мент милосских ваз, да и многие другие аналогичные с ним мотивы

античного декоративного искусства становятся понятными. Впро-

чем, интерпретация подобного рода не всегда исходит из фитомор-

фических или зооморфических представлений; но и в других случаях

она придерживается той же эволюционной точки зрения, например,

при объяснении превращения «ключа жизни» в хризму и т. п. Эволю-

ционный метод интерпретации применяется, конечно, и к изучению

«исторических преданий». Известное предание о Персее, например,

было истолковано с такой точки зрения: автор новейшего исследо-

вания о нем исходит из некоторых понятий, встречающихся у дика-

рей, например из предположения, что первобытные люди, подобно

детям, собственно говоря, хорошо не знали, как происходит зачатие,

т. е. могли не приписывать его половому общению,

—

предположения,

блестящим образом подтвердившегося новейшими наблюдениями

над некоторыми из австралийских племен; с такой точки зрения, он

и интерпретирует предание о сверхъестественном рождении Персея

и сходные с ним сказки

119. Аналогичный прием интерпретации легко

заметить и в тех случаях, когда историк пользуется, например, общим

понятием о первобытном дикаре, хотя бы оно было построено на ос-

новании наблюдений над современными дикарями Австралии и т. п.,

для того чтобы истолковать известия классических писателей о древ-

них обитателях Европы, положим рассказы Цезаря, Диодора и Стра-

бона о древнем населении Великобритании и т. п.

120

Эволюционный метод интерпретации получает, однако, наиболь-

шее свое значение лишь в том случае, когда историк объясняет источ-

ник с точки зрения его реальной зависимости от предшествующей куль-

туры и такого же его влияния на последующую. В некоторых случаях нет

возможности понять предание, не прибегнув к такому его толкованию;

жители городка Говика, например, до сих пор поют обрядовую песню,

118

Haddon A. Evolution in art as illustrated by the life-histories of designs. Ld., 1895.

P. 133–139; много других примеров

—

там же.

119

Hartland E. S. The legend of Perseus. Ld. v. i (1894). P. 180–181; ср. его же. Primitive

Paternity. Ld., 1909–10. V. i. P. 1–29; V. ii. P. 274–297 и др.; примеры аналогичной

интерпретации народных сказок см.: Gomme G. L. Folklore as an historical science.

Ld., 1908. P. 59–65. Впрочем, стремление объяснить такие пережитки при непо-

нимании их само иногда вызывало образование новых народных сказаний,

о чем см., например, Gomme G. L. Op. cit. P. 77.

120

Gomme G. L. Folklore. P. 112 ssq.

374

³S]OOQOaTU T\]OVTT

заканчивающуюся припевом: «Teribus ye teri Oden»: но историк понима-

ет его, лишь припомнив древнейшие представления германцев о Тире

и Одине; с такой точки зрения, он и толкует загадочный припев в смыс-

ле молебного обращения к Тиру и Одину с просьбой о покровительстве,

от поколения к поколению перешедшего и к современным жителям го-

родка Говика

121. Впрочем, при такой интерпретации можно придержи-

ваться и обратноэволюционной точки зрения: мелкие особенности ис-

точника становятся понятными в качестве зачатков последующего раз-

вития; историк средневекового письма обращает внимание, например,

на незначительные черточки при буквах xi–xii вв. ввиду того, что в них

он усматривает признаки последующего превращения их в то ломаное

письмо, которое известно по рукописям xii в., и т. п.

С указанной точки зрения, момент возникновения изучаемого ис-

точника представляет особого рода интерес: историк стремится опре-

делить относительную древность источника или при помощи только

что указанных типологических обобщений, или обращаясь к изуче-

нию реально данного положения его во времени.

С типологической точки зрения, историк действительно может

иметь в виду то положение, какое данный источник должен занимать

в соответствующем эволюционном ряде, и по такому именно его по-

ложению заключает об относительной его древности; археолог судит,

например, об относительной древности предметов по степени при-

годности материала для данной вещи или по развитию ее техники

и формы, или по изяществу последней; историк литературы может

рассуждать об относительной древности недатированного памятника

письменности по форме букв, по грамматическим и стилистическим

особенностям его речи, по приемам его композиции и т. п. Впрочем,

историк придает своим заключениям различную степень убедитель-

ности, например, в зависимости от того, какого рода эволюционным

рядом он располагает; в таких случаях археолог имеет в виду преиму-

щественно предметы туземного, а не иноземного происхождения, и,

положим, заключает об относительной древности двух могильников

по гончарным изделиям; историк литературы также с большим осно-

ванием может устанавливать древность недатированного памятника

письменности, если он не заимствован относительно однородных

с ним произведений той же национальной литературы и т. п.

121

Gomme G. L. Folklore etc. P. 98–99; весьма вероятно, что эта формула

—

искажен-

ный англосаксонский стих «Tyr habbe us, ye Tyr ye Oden», который автор пере-

водит как «May Tyr uphold us, both Tyr and Odin»; городок Hawick

—

в Север-

ной Англии.

375

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

В вышеуказанных исследованиях историк уже исходит, однако,

из реально данного положения источника во времени: такое положе-

ние он определяет или по положению его в пространстве, или по его

датировке согласно данной системе летосчисления.

В самом деле, историк часто принужден довольствоваться лишь при-

близительным установлением времени возникновения источника по

положению его в пространстве: представляя себе положение во вре-

мени соответствующим положению в пространстве, он в сущности су-

дит об относительной древности источника по его положению в про-

странстве, в вертикальном его разрезе. В тех случаях, например, когда

историк имеет дело с остатками культуры «каменного века», он опре-

деляет тот слой, в котором предмет был найден, а затем судит и об от-

носительной его древности. Такой слой он, конечно, устанавливает

прежде всего с геологической и палеонтологической точки зрения и,

например, особенно ценит находки вроде «киевской», «гонцовской»

(Лубенского уезда) и «карачаровской» (Муромского уезда), обследо-

ванные в геологическом и палеонтологическом отношениях, а не

с одной только археологической точки зрения; но он, вместе с тем,

имеет в виду и последнюю, когда говорит о последовательности собст-

венно культурных слоев: в одном и том же поселении, обитаемом в те-

чение многих веков, он различает, например, такие слои. Раскопки,

проведенные на Хиссарлыке, т. е. на месте древней Трои, могут слу-

жить хорошей иллюстрацией такого приема: здесь обнаружено не ме-

нее девяти наслоений. В низшем, т. е. «древнейшем» из них, найдено

много предметов из камня (между прочим, из нефрита), а в высшем,

т. е. «позднейшем»,

—

немало разнообразных вещей из бронзы и не-

сколько

—

из железа; следовательно, можно пользоваться знаменитым

кладом, открытым в слое, следующем за древнейшим, в качестве ис-

точника, пригодного для характеристики догомерической и домикен-

ской эпох троянской культуры. Историк обращает внимание на та-

кие же культурные слои и в могильниках, например Гальштадтском

и других, и даже в отдельных курганах; несколько времени тому на-

зад, например, один из шведских археологов, исследуя курган в Цен-

тральной Швеции, открыл в середине его покой, содержавший много

скелетов и предметов каменного века; выше он нашел две гробницы

бронзового века и, наконец, сверх камней, образующих крышу, увидал

еще скелет с оружием, принадлежавшим к железному веку; таким об-

разом, ему удалось обнаружить в одном и том же кургане три периода

культуры, последовательное размещение которых одного над другим

в пространстве наглядно обнаружило, в каком порядке они следовали

друг за другом во времени. В другой области источников, т. е. среди

376

³S]OOQOaTU T\]OVTT

памятников письменности, историк реже обращается к подобного

рода исследованиям, частью потому что они уже датированы, частью

и ввиду того, что каждый из них легко перемещается, утрачивая то ес-

тественное положение, по которому можно было бы судить о времени

его возникновения. Впрочем, и тут историк может иметь в виду, на-

пример, старинную регистрацию, или нумерацию, рукописей или

книг, сделанную по мере поступления их в данный архив или библио-

теку и сохранившуюся или в виде помет на рукописях и книгах, или

в виде особого каталога; он изучает также расположение бумаг в дан-

ном деле или сборнике, например в сборнике писем Герберта

122.

С точки зрения эволюционной интерпретации, надлежит, однако,

возможно более точно определить время, к которому данный источ-

ник относится, а значит, и тот момент, когда он возник; но такой цели

можно достигнуть лишь при знакомстве с принятой в то время систе-

мой летосчисления: она изучается в технической хронологии

123

. Пре-

делы времени, к которым относятся вещественные остатки культуры

позднейших периодов, например, поддаются иногда более точному оп-

ределению на основании совместного с ними нахождения монет, вре-

мя чеканки которых известно. Припомним хотя бы знаменитую наход-

ку, сделанную в Нидамском торфянике (Nydam): о значительной древ-

ности деревянных лодок, сохранившихся в нем, оказалось возможным

судить по найденным в них римским монетам ii в. по Р. X.

124

. Впрочем,

122

Dörpfeld W. Troja und Ilion. Athen, 1902. S. 26–35, 326–331, 412 ff.; Montélius O. Le

temps préhistoriques en Suède. P. 4. Впрочем, судить о древности орудий по

месту их нахождения иногда рискованно: вместе с костяком они могли, напри-

мер, попасть при его погребении в какой-нибудь слой третичной эпохи, хотя

вовсе не принадлежали ей по времени своего возникновения. Известное деле-

ние на века «каменный, бронзовый и железный» также нельзя принять без

существенных ограничений. Знакомство человека с тем, а не другим металлом

находится в зависимости от условий его месторождения: эскимосы, например,

перешли от «каменного века» к «железному», некоторые из североамерикан-

ских индейских племен рано узнали употребление меди и т. п.; материал пред-

мета стоит также в связи с его назначением (ср. выше, с. 344 и след.), его проис-

хождением (туземным или иноземным) и т. п.; ср. Gowland W. Op. cit., ib. P. 12–14

и др. Сбор. грам. бывшей кол. эк. Т. i. № 1–38; Бубнов Н. Сборник писем Гербер-

та. Ч. i. С. xix, 206–210; Ч. ii, 2. С. 939.

123

Bernheim E. Lehrbuch. Kap. iii. § 3. S. 312–315 (библиографические указания);

Giry A. Manuel, liv. ii и др. См. еще Ginzel F. K. Handbuch der mathematischen

und technischen Chronologie, 2 В-de. Lpz., 1906–1911. Ср. ниже, отдел второй.

124

Montélius O. Les temps préhistoriques en Suède. P. 184.

377

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

такие определения далеко не всегда отличаются точностью; монеты мо-

гут обращаться более или менее продолжительный период времени не

только в тех случаях, когда употребляются в качестве украшений, но

и тогда, когда служат орудиями мены; в Швеции, например, медные мо-

неты, чеканенные в xviii в. и украшенные изображениями римских бо-

жеств, продолжали обращаться в середине следующего столетия. При-

менительно к монетам позднейшего времени можно, по крайней мере,

иногда вычислить даже степень приближенности таких определений.

Двадцатифранковые монеты 1803–1812 гг., например, ходили в десятых

долях % во Франции еще в 1891 г.; следовательно, вероятность заключе-

ния, что предмет, найденный совместно с такою монетою, принадле-

жит к концу прошлого века, мала; современная нам статистика монет-

ного обращения во Франции, может быть, докажет, что такая вероят-

ность теперь уже почти равна или равна нулю. Рассуждения подобного

рода применительно к вещественным остаткам культуры позднейшего

времени имеют, однако, скорее методологическое, чем практическое

значение: историк часто определяет возраст таких предметов на ос-

новании более точных данных исторического предания, например по

датированной надгробной надписи. Документальные остатки культу-

ры ввиду самой цели их чаще предметов древности дают определен-

ные указания на время их составления. В противном случае датировка

их проводится по косвенным признакам: за отсутствием более точных

указаний историк принимает во внимание, например, палеографиче-

ские и сфрагистические особенности, язык и формулы, клаузульный

состав, формы делопроизводства, канцелярские пометы, имена госуда-

рей и правителей, а также контрагентов или свидетелей частной сдел-

ки. В числе исторических преданий многие также содержит точные све-

дения о времени их возникновения, но немало и таких, которые не да-

тированы: время составления весьма известных сочинений (например,

Пятикнижия), многих летописей и т. п. не поддается точному определе-

нию. В случаях подобного рода историк определяет время возникнове-

ния или написания исторического предания по косвенным признакам:

по языку и письму, стилю и литературным приемам автора, по характе-

ру принятого им построения (плана), по разным его намекам на факты,

дата которых уже известна, по биографическим данным и т. п.

Благодаря более или менее точному определению времени, к ко-

торому возникновение источника относится, историк устанавливает

его положение в данном эволюционном целом, что и дает ему возмож-

ность подвергнуть источник дальнейшей эволюционной интерпрета-

ции с точки зрения реальной его зависимости от предшествующего

и последующего развития.

378

³S]OOQOaTU T\]OVTT

В самом деле, для того чтобы понять данный источник, следует, ко-

нечно, толковать его с точки зрения тех людей, среди которых он воз-

ник, и того времени, когда он появился, т. е. принимать во внимание

современные ему чувствования, понятия и другие проявления душев-

ной жизни той общественной группы, в которой он зародился и среди

которой он стал обращаться; но в некоторых случаях его приходится

понимать и с точки зрения того значения, какое данная общественная

группа стала придавать ему в позднейшее время. В вышеуказанном

смысле историк интерпретирует, например, чужую речь, в которой он

встречает слова, уже вышедшие из употребления

125

; но он изучает и те

выражения, которые получили новое значение, хотя и продолжают

сохранять прежнюю форму, например, термины, обозначающие раз-

ного рода идеи или предметы обычного употребления, классы обще-

ства или состояния (miles, colonus, servus), обычаи и правоотноше-

ния (alleu, bénéﬁ ce, élection), учреждения (principes xii в., conventus,

justitia, judex), порядок управления («régime, révolutionnaire» Вели-

кой французской революции) и т. п.; даже самое обыденное слово, на-

пример какой-нибудь союз «seu», может иметь в разное время разное

значение («или» и «и») и, следовательно, нуждается в предваритель-

ном толковании126.

Эволюционная интерпретация источника, с точки зрения его ре-

альной зависимости от предшествующих и последующих состояний

культуры, не ограничивается, однако, изучением тех из них, которые

находились в ближайшей связи с ним; она стремится вставить источ-

ник в соответствующий эволюционный ряд, в его зависимости от об-

щих исторических условий и фактов, происходивших в действитель-

ности. При интерпретации, например, стилистических особенностей

греческого и латинского языков историк принимает во внимание ис-

торию греческой национальности, в сущности слагавшейся из различ-

ных племен, далеко не вполне сходных между собою по началам своей

125

Godefroy F. Dictionnaire général de l’ancienne langue française (1880 г. и след.); этот

словарь, составленный на основании старейших произведений французской

литературы ix–xv вв., содержит только исчезнувшие из оборота слова и был

рассчитан не менее как на 10 томов.

126

Wundt W. Völkerpsychologie. Bd. i (1900). Teil 2. S. 420–583; Darmsteter A. La vie des

mots, Par. nouv., éd. 1889. Ср. критику его книги в соч. Bréal М. Essai de séman-

tique, 3-е éd. P. 279–308 и др. Поучительный случай неправильного понимания

известным Дёллингером союза «seu» в предании о даре Константина, повлек-

шего за собою и целый ряд ошибочных заключений, см.: Bernheim E. Op. cit.

S. 578.

379

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

культуры, и историю римской государственности, соответственно ко-

торой и национальный стиль латинского языка отражал в себе, собст-

венно говоря, господство римской гражданской общины над осталь-

ными; сходные моменты он замечает и в образовании немецкого ли-

тературного языка сравнительно с процессом развития французского

стиля, давно уже получившего свое единство и отличительные особен-

ности; лишь с такой исторической точки зрения интерпретируя про-

изведения, написанные одним из вышеуказанных стилей, он может

достигнуть понимания их национальных особенностей. Аналогичной

точки зрения историк придерживается и при изучении собственно ис-

торических источников в узком смысле слова, например летописей:

лишь вставив их в соответственное историческое развитие, он под-

вергает их и более глубокой интерпретации. Историк, изучающий ан-

налы и хроники периода Гогенштауфенов, например, может надле-

жащим образом истолковать их только в том случае, если он обра-

тит внимание на зависимость летописания того времени от развития

и упадка императорской власти, от зарождения обособленных госу-

дарственных территорий и последующего возвышения городов; лишь

с такой точки зрения, он ясно поймет тенденции и содержание, по-

ложим, хроники Оттона Фрейзингенского, в которой личность Фрид-

риха i играет столь видную роль, или Вормской летописи, или, при-

нимая в расчет последующее возвышение Аугсбурга, лучше объяснит

известную хронику Буркарда Цинка, и т. п.

127

Эволюционный метод интерпретации, подобно систематическому,

комбинируется с анализом источника в тех случаях, когда историк пы-

тается понять его с точки зрения того отношения, в каком части его

находятся к данному эволюционному процессу, в особенности к дан-

ному ряду источников. Возвратимся к схематическому примеру, пред-

ложенному выше

128. Если тип

развивался, то можно попытаться ус-

тановить и стадии его развития, положим

c. С такой точки

зрения подводя какой-нибудь конкретный источник

3 под соответст-

вующую стадию развития

, т. е.

c, можно в отношении к нему интер-

претировать составные части изучаемого источника

—

3. Вообразим,

что исследователь после предварительных разысканий напал на ис-

точник

, который оказывается репрезентативным типом группы

аналогичных с ним источников

3, что он может расчленить

, равное

1, на шесть элементов

—

a, b, c, d, e, f

—

и что, благодаря их

127

Jansen M. Historiographie und Quellen der deutschen Geschichte bis 1500; см.:

Grundriss der Geschichtswissenschaft A. Meister’a. Bd. i. S. 494–495, 510, 525.

128

См. выше, с. 369–370.

380

³S]OOQOaTU T\]OVTT

характерным признакам, он имеет основание признать их основ-

ными в том источнике, в котором они переживают. Положим далее,

что исследователь, соответственно представив себе

2 и

3 в из-

вестном разложении, встречает источник

4, обнаруживающий неко-

торое сходство с

3; принимая во внимание развитие типа

и случаи

3, он может яснее представить себе состав

4 в связи его с

3, положим, в следующей таблице.

1 содержит элементы a, b, c, d, e, f,......

2 » » a, b, c, d,. g, h,....

3 » » a, b,... g, h, i, k,..

4 » » ..... g, h, i, k, l, m

В полученной таблице легко заметить, что

2 и

3 суть лишь видо-

изменения одного и того же типа, с более или менее значительными

уклонениями g, h, i, k. Ввиду непрерывно убывающего сходства в ос-

новных элементах и возрастающего сходства в уклонениях от

1 к

можно, однако, предположить, что источники

1...

4 дают понятие

об одном и том же, все слабее переживающем явлении; с такой точки

зрения и принимая в соображение, что

4 естественно продолжает

позволительно предполагать, что

4 принадлежит к той же группе

хотя и существенно разнится от

1. Таким образом, лишь вставив дан-

ный источник

4 в ряд

4, историк может установить, в ка-

кой мере источник

4 представляет данный тип

и каково именно

значение состава

4, что именно в нем имеется и чего в нем нет, в ка-

кой мере им можно пользоваться для изучения факта, отразившегося

, и т. п.; вместе c тем, замечая убывающее сходство в основных при-

знаках от

1 к

4 с соответствующим возрастанием уклонений и объяс-

няя его более слабым переживанием явления, запечатленного в дан-

ном источнике, он усматривает в элементах g, h, i, k, l, m материал для

дальнейшего толкования

4 с точки зрения развития типа

, т. е. той

его стадии, которая более или менее представлена в

4. При интерпре-

тации вышеуказанного обряда зажигания домашнего огня в Англии

толкователь встречает, например, эйршайерский обычай, в котором

многие из основных элементов обряда уже выпали; но сближая остав-

шиеся с теми, более полными комплексами, в которых они встреча-

ются в лучше сохранившихся обычаях того же рода, например бёрг-

хэдовском, он может интерпретировать и эйршайерский в составных

его элементах как один из позднейших пережитков того же обычая

129.

Метод эволюционно-аналитической интерпретации прилагается

129

См. выше, с. 369–370.