Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории

Подождите немного. Документ загружается.

401

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

придавали некоторую цену критике, главным образом, в качестве сред-

ства для установления текста Священного Писания (вульгаты и проч.);

но со времени Возрождения гуманисты снова и с новой силой распро-

странили ее на произведения классической литературы, а иногда поль-

зовались историко-критическим методом и в его приложении к другим

историческим исследованиям; вместе с тем они содействовали высвобо-

ждению критики из-под опеки Римской церкви и даже стали критико-

вать некоторые из ее традиций, например известное предание о «даре

Константина Великого», «Псевдоисидоровы декреталии» и т. п.

151

В настоящее время многие продолжают придавать учению об истори-

ческой критике даже чрезмерное значение; они готовы свести чуть ли не

произведений литературы и ораторского искусства; см.: Boissier G. Tacite. P. 6, 56.

См. вообще Egger Е. Essai sur l’histoire de la critique chez ler Grecs, 1 éd. Par., 1849;

3 éd. 1887; книга начинается довольно смелыми предположениями касательно

древнейшего времени и возникла из лекций, читанных автором в Сорбонне,

в связи с истолкованием «Поэтики» Аристотеля, что и отразилось на задаче

и плане сочинения; недавно Сэнтсбери попытался дать «историю критицизма

или измененной риторики», т. е. «попыток путем рассмотрения произведений

литературы выяснить, что именно делает литературу приятной»; хотя сочи-

нение лишено единства и руководящей философско-эстетической точки зре-

ния, но содержит много сведений по истории литературной критики, начиная

с классической древности и кончая прошлым веком; см.: Saintsbury G. A history

of criticism and literary taste in Europe, 3 vv., Ed. and Ld., 1900–1904.

151

Lasch B. Das Erwachen und die Entwicklung der historischen Kritik im Mitelalter

(vom vi–xii Jahrh.), Bresslau, 1887. В числе гуманистов, занимавшихся крити-

кой или пытавшихся сообразовываться с ее правилами в своих исторических

и других работах, достаточно припомнить имена Петрарки, Лоренцо Валла,

Флавия Биондо, Дезидерия Эразма, Ришара Симона и проч.; можно также ука-

зать и на трактаты, в которых, например, Робортелло, Лапопелиньер и другие

излагали правила критического издания текстов и «обязанности историка»;

из позднейших трактатов подобного рода см. хотя бы сочинение Шоппе: Sciop-

pii G. De arte critica et praecipue de altera ejus parte emendatrice, quaenam ratio

in latinis scriptoribus ex ingenio emendandis observari debeat; commentariolus.

Nürenberg, 1597; есть и другие издания; книга содержит выписки некоторых

правил касательно критики, преподанных Мерулой, Фрутерием, Скалигером,

Липсием и другими, и главным образом, наставления и примеры касательно

исправления испорченных текстов. См. еще о заслугах Мабильона и др. (Mabil-

lon J. De re diplomatica, 1681) в соч. Rosenmund R. Die Fortschritte der Diplomatik

seit Mabillon. München und. Lpz., 1897. S. 15–21; о развитии критики в xviii в. —

сочинение Везендонка, указанное выше, на с. 27 и с. 279–280.

402

³S]OOQOaTU T\]OVTT

всю методологию источниковедения к такому учению или отводят в нем

лишь подчиненное место интерпретации: в одном из новейших руко-

водств, посвященных изложению методов исторической работы, напри-

мер, интерпретация называется «истолковательной критикой»152.

Нельзя, однако, ни сливать понятия о методологии источниковеде-

ния с понятием о критике, ни смешивать интерпретацию с критикой;

последняя преследует свою самостоятельную познавательную цель,

которую и надо принимать во внимание при выяснении общего поня-

тия о критике; но филологи и историки, занимавшиеся изложением

учения о ней или применением ее к исследованию самых разнообраз-

ных источников, сравнительно мало обращали внимания на общее

понятие о критике, хотя много содействовали ее развитию и преиму-

щественно разрабатывали технические приложения ее принципов к

данному роду материалов. Ввиду такого пробела я и попытаюсь пре-

жде всего установить общее понятие о критике, а затем уже перейду к

изложению главнейших принципов и методов критического рассмот-

рения источников, слагающихся в зависимости от того, каковы позна-

вательная цель и объекты такого рассмотрения.

§ . Общее понятие об исторической критике

и главнейших ее разновидностях

Понятие о критике вообще гораздо шире того значения, какое обыкно-

венно придается ему в исторической методологии источниковедения

153.

152

См. выше, с. 48, 279, 283. Вообще, кроме сочинений, указанных на с. 279–285 и др.,

а также статьи А. Кюнева (Kuenen A. Die kritiche Methode, 1880 г., в его Gesammel-

te Abhandlungen zur Biblischen Wissenschaft, übersetzt von K. Budde, Fr. in B. und

Lpz., 1894. S. 3–46) много ценных указаний по части критики источников письмен-

ных можно найти и в более специальных исследованиях и изданиях: припомним

работы Эрнести, Михаелиса, Шлейермахера, Баура, Штрауса, Ренана, Кюнена,

Ревилля, Веллгаузена и других, над текстами Священного Писания; работы Гут-

шмида и других над источниками, касающимися востоковедения и классической

древности; работы Бентли Лахманна, Гаупта, Ритчля, Беккера, Мадвига, Джеб-

ба и других над произведениями классических авторов; работы Шлецера, Нибу-

ра, Моммзена, Деллингера, Шеффера-Буахорста и других над летописями и мно-

гими другими историческими преданиями; наконец, работы Лахмана, Бенеке,

Делиуса, Малля, Кельбинга, Зупитцы, Шаля, Мезьера, Сент-Бёва, Тэна и других

над произведениями литератур германских и романских народов и т. п.

153

Wundt W. Logik. Bd. iii. S. 109–124; ср. S. 317–321, 373–380. Широко понимая «кри-

тику» как один из методов «наук о духе», Вундт слишком мало различает, одна-

403

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

В широком теоретико-познавательном смысле всякое суждение, ус-

танавливающее некоторую ценность того, о чем субъект судит, можно

назвать критическим; под критикою я буду разуметь, однако, только

теоретическое отнесение данного объекта к общезначимой ценности,

а не чисто утилитарную или произвольно-субъективную его оценку.

С такой точки зрения можно различать критики научную, мораль-

ную и эстетическую, смотря по тому, относит субъект изучаемый им

объект к научной, моральной или эстетической ценности, т. е. будет

он судить о нем с точки зрения истины, добра или красоты.

Понятие о научной критике, устанавливающей ценность данного

объекта с точки зрения истины, всего более, конечно, подходит и к

понятию об исторической критике: и она устанавливает научную цен-

ность источника. Ввиду такой ее цели легко отличить историческую

критику от моральной или от эстетической критики, иногда называе-

мой литературной.

Впрочем, историк пользуется и остальными видами критического

рассмотрения, но только он придает им подчиненное значение: зада-

ваясь целью установить научную ценность изучаемого им объекта, он

может, конечно, ввиду главной цели обсуждать, например, насколько

автор данного источника считал своей нравственной обязанностью

придерживаться истины или в какой мере он сумел достигнуть худо-

жественного ее воспроизведения; но в таких случаях он, очевидно,

интересуется не собственно моральною или художественною ценно-

стью его идей, а тем значением, которое они имеют для научно-исто-

рической оценки источника, т. е. для выяснения подлинности или не-

подлинности его происхождения, достоверности или недостоверно-

сти его показаний и т. п.

Предлагаемое понятие о научной критике, однако, все еще слиш-

ком широко для того, чтобы остановиться на нем при определении ис-

торической критики: научная критика может ценить данный объект

и с точки зрения «абсолютной» истины, и с точки зрения истины «фак-

тической»; историческая критика пользуется, конечно, отнесением к

«абсолютной» истине, но для того чтобы установить ценность источ-

ника в его отношении к фактической истине; с последней точки зрения,

она, в сущности, и выясняет ценность данного объекта

—

источника154.

ко, теоретико-познавательную точку зрения от генетической и упускает из виду

отнесение к фактической ценности, благодаря чему едва ли дает достаточно

ясное понятие об исторической критике; ср. ниже, с. 405. Дальнейшие литера-

турные указания см. выше, особенно на с. 45 и след., 279 и след.

154

Понятие об исторической критике как отнесение данного источника к факти-

404

³S]OOQOaTU T\]OVTT

В самом деле, если припомнить основную задачу методологии ис-

точниковедения, то нетрудно будет построить и наиболее общее поня-

тие об исторической критике в только что указанном смысле. Методо-

логия источниковедения стремится выяснить критерии, на основании

которых историк может утверждать действительное существование

того факта, которым он интересуется; но историческая критика пре-

следует такую задачу с иной точки зрения, чем интерпретация: исто-

рик-критик входит в оценку научного значения источника, поскольку

на основании сообщаемых им данных он получает право утверждать,

что этот факт действительно был, вместо того чтобы, подобно исто-

рику-истолкователю, стремиться только понять, какой именно факт

мог бы быть восстановлен на основании данного источника. Исто-

рическая критика, значит, определяет научную ценность источника

для построения действительности, что она и может сделать только

путем отнесения его к научной ценности, называемой «фактической»

истиной; с такой точки зрения историк стремится установить, в ка-

кой мере данный источник может служить для познания действитель-

ности, а не только желает уразуметь его содержание.

Вышеустановленное понятие получает дальнейшую квалифика-

цию, если принять во внимание, что главная задача историка

—

научно

ческой истине можно вскрыть и в прежних определениях ее задач, но без доста-

точно ясного выделения, с теоретико-познавательной точки зрения, основной

из них. Шлейермахер полагал, например, что «die Aufgabe der historischen Kri-

tik ist… die, aus Relationen die Tatsachen zu construiren, also zu bestimmen, wie sich

die Relationen die Tatsachen zu construiren, also zu bestimmen, wie sich die Relati-

on zur Tatsache verhalte»; см.: Schleiermacher F. Herm. und Kr. S. 266, 271. Бёк в отделе

«Исторической критики» указывал на тройную ее задачу: «Доказать, соответству-

ет данный памятник исторической истине или нет, в случае если он не соответ-

ствует, подыскать, что было бы более подходящим (das Angemessenere) и что ока-

зывается первоначальным»; см.: Boeckh A. Encyklopaedie. S. 207. Бернгейм заме-

чает, что «[положительная] задача критики состоит в том, чтобы установить

фактичность («die Tatsächlichkeit») данных, сообщаемых источниками, а тем

самым и отмеченные в них события или решить, с какою степенью вероятности

их можно признать фактическими»; и что отрицательная задача критики, соот-

ветственно, сводится к тому, чтобы установить, какие данные «не имеют факти-

ческого значения». В предлагаемом им определении Бернгейм, помимо выше-

указанного общего пробела, едва ли достаточно ясно различает познание дей-

ствительности от эмпирических данных, служащих для ее познания, и слишком

мало принимает во внимание понятие об исторической ценности; см.: Bernheim

E. Lehrbuch. Kap. iv. S. 324, 324–325. Ср. еще выше, с. 149 и след. и ниже, § 3.

405

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

познать ту действительность, которая называется «исторической»;

в таком именно смысле можно говорить об исторической ценности

источника, т. е. о ценности его для исторической науки, поскольку она

стремится научно построить историческую действительность.

На основании вышеприведенных рассуждений можно придти к за-

ключению, что историческая критика устанавливает научно-истори-

ческую ценность источников.

Общее понятие о критике нельзя, конечно, смешивать с ее пси-

хогенезисом: вообще она возникает под влиянием сомнения в цен-

ности того, что интересует критика. Следовательно, можно сказать,

что историческая критика источника появляется при сомнении в ис-

торической ценности или фактическом значении источника для на-

учного построения исторической действительности: историк, не уст-

ранивший своего сомнения путем внимательной интерпретации ис-

точника, стремится выйти из него, установив посредством критики

положительное или отрицательное значение данного источника для

такой именно цели

155

. Сомнение подобного рода может быть вызвано

самыми разнообразными обстоятельствами: историк испытывает, на-

пример, потребность в критике источника, когда он не получает цель-

ного впечатления от него; когда он замечает более или менее резкие

уклонения от общепринятых или свойственных данному автору и уже

известных его мыслей и форм изображения или речи; когда он усмат-

ривает действительные противоречия между его показаниями или за-

метную их односторонность; когда он вскрывает его тенденциозность

или пристрастие; когда он наталкивается на разногласие между пока-

занием данного источника и показаниями других источников, кото-

рое, в случае, когда последние заслуживают доверия, может привести

к обнаружению ошибок и заблуждений автора источника, его тенден-

циозности или пристрастия; когда он не располагает достаточно на-

дежными известиями о его происхождении, узнает о полемике или

научных спорах, связанных с его появлением или дальнейшим иссле-

дованием и т. п.

Следует заметить, однако, что в той мере, в какой критика вообще

выводит исследователя из сомнения, она имеет положительное зна-

155

Wundt W. Logik. Bd. iii. S. 113; автор говорит о «сомнении в содержании и ценно-

сти изучаемого предмета», но можно сомневаться и в подлинности источника,

а самый факт его существования и содержания тоже могут представлять «цен-

ность» для историка, только не ту, которую разумеет автор, говоря об оценке

человеческих «мотивов и действий», см. S. 118. Частные замечания и примеры

см. у Blass F. Op. cit., Kr., § 1, 16–18 (S. 249–251, 274–277).

406

³S]OOQOaTU T\]OVTT

чение для познания; то же можно, разумеется, сказать и об историче-

ской критике: благодаря ей историк может не только отвергнуть одно

из борющихся между собою предположений, но принять другое, вы-

водящее его из его исторического скепсиса, все равно, приведет оно к

положительной или к отрицательной оценке источника; в последнем

случае такое отрицание удержит его в пределах его основной задачи,

не дозволив ему смешивать фикцию с исторической действительно-

стью, к построению которой он стремится.

Всякая критика (а значит, и историческая) предполагает наличие

критерия, в силу которого нечто признается ценным. В научно-исто-

рической критике следует, конечно, принять истину (в особенности

«фактическую») за такой критерий; но прилагая тот же термин и к бо-

лее частному основанию, в силу которого источник оказывается цен-

ным в каком-либо научно-историческом отношении, можно называть

критерием и тот более или менее общий признак, при наличии кото-

рого историк считает себя вправе высказывать какое-либо более ча-

стное суждение о научно-историческом значении данного источника.

В таком смысле можно рассуждать о критериях научно-исторической

ценности источника, т. е. о критериях его подлинности или неподлин-

ности, достоверности или недостоверности и т. п., и даже устанавли-

вать хотя бы несколько критериев, более или менее связанных между

собою и служащих рациональным основанием для признания источ-

ника ценным в каком-либо научно-историческом отношении, т. е. для

признания его подлинным или неподлинным, достоверным или не-

достоверным.

Вообще метод такого историко-критического разбора можно на-

звать дедуктивным в той мере, в какой он состоит в отнесении источ-

ника к общезначимой истине и в установлении того отношения, ка-

кое обнаруживается между данным продуктом творчества и той груп-

пой, к которой он принадлежит; но нельзя не заметить и приемов

индукции в том преимущественно сравнительном методе, которым

исследователь пользуется для установления реальных соотношений

подобного рода; впрочем, собственно исторический характер такого

разбора обнаруживается, главным образом, в изучении фактического

значения источника и его индивидуальных особенностей156.

156

Ученые, размышлявшие над задачами критики, даже сводили понятие о ней

или о ее цели к «сравнению» источника с «идеей», а также к рассмотрению

«единичного в его отношении к единичному» или же к изучению «отношения»,

в каком источник находится к индивидуальности автора или к «окружающей

среде», приводящему к установлению соответствия или несоответствия между

407

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

Дальнейшее выяснение понятия об исторической критике, о ее

принципах и методах можно поставить в связь с определением глав-

нейших ее разновидностей.

С точки зрения различия в тех познавательных целях, какие кри-

тика преследует, можно различать и несколько ее разновидностей;

но в современной литературе только что указанные принципы деле-

ния все еще слишком мало отличаются от различия в общем содер-

жании тех объектов (источников), к которым она прилагается, что

отражается и на терминологии подобного рода делений: она также

часто колеблется157.

Вообще, приступая к установлению разновидностей исторической

критики в зависимости от ее познавательных целей, следует иметь

в виду, что источник может иметь научно-историческую ценность

в двояком смысле: в качестве исторического факта или в качестве по-

казания об историческом факте

158. С такой точки зрения, можно раз-

личать и два рода критики: критику, устанавливающую научно-исто-

рическую ценность источника как факта, и критику, устанавливаю-

щую научно-историческую ценность показаний источника о факте.

«сравниваемыми предметами»; см.: Schleiermacher F. Herm. und Kr. S. 266, 269–270;

Boeckh A. Encyklopaedie. S. 77, 170.

157

Разные ученые различно делят критику. Вышеуказанное деление Шлейермахера

(с. 360) было уже отклонено Бёком, делившим критику так же, как и герменевти-

ку, на «грамматическую, историческую, индивидуальную и родовую (generische)»

(S. 170); но деление Бёка в свою очередь было оставлено Блассом: уклоняясь

и от схемы, предложенной Урлихсом и тоже слишком случайной, сам Бласс,

однако, скорее указывает на стадии, через которые проходит критическая

работа «классика», чем на главнейшие разновидности критического рассмот-

рения (Einl., § 2. S. 251–252). В настоящее время мыслители и ученые большею

частью принимают деление критики на: а) критику филологическую и истори-

ческую (отчасти Шлейермахер, Вундт); b) на «критику подлинности» и «крити-

ку правильности» (показаний) источника, впрочем, не устанавливаемых с дос-

таточною ясностью в качестве основных разновидностей критики (ср. Droysen C.

Grundriss, § 29–32: «Kritik der Aechtheit», «Kritik des Früheren und Späteren», «Kri-

tik des Richtigen»); c) на критику «низшую и высшую» (Шлецер, Дройзен и мн.

др.); d ) на критику «внешнюю и внутреннюю» (Бернгейм и др.); e) на «критику

текста» и «критику показаний» (Пауль и др.) и т. п. При установлении таких деле-

ний, кажется, или слишком мало принимают во внимание основное различие

историко-познавательных задач, преследуемых при изучении источника (а, b, c ),

или различают виды критики скорее по объектам ее исследования (d, e ).

158

См. выше, с. 257, 286.

408

³S]OOQOaTU T\]OVTT

В самом деле, нельзя пользоваться данным источником для ис-

торических целей, не выяснивши, действительно ли он есть тот са-

мый исторический факт, каковым он представляется наблюдателю.

Для того, однако, чтобы иметь основание утверждать нечто подоб-

ное, надо быть уверенным в том, что источник действительно воз-

ник и сохранился в том именно виде, в каком он представляется исто-

рику, а для достижения такой уверенности последний и обращается к

критическому рассмотрению источника как факта: он выясняет, дей-

ствительно данный источник существовал или он подделан; действи-

тельно он возник в такое-то время и в таком-то месте, благодаря та-

кому-то автору (в широком или узком смысле слова) или же он при-

надлежит не тому автору, которому, казалось, он мог быть приписан,

и оказывается неподлинным; должен он быть признан копией или бо-

лее или менее искусной подделкой и т. п.

Вообразим, что подлинность данного источника доказана; но дос-

таточно ли признания источника подлинным для того, чтобы поль-

зоваться им для построения исторической действительности? Ведь

в силу понятия об источнике, установленном выше, он не есть тот

факт, из-за знания которого он изучается: в самом благоприятном

смысле источник может оказаться только более или менее значитель-

ным остатком изучаемого факта, по которому можно сделать более

или менее вероятное заключение о последнем; в менее благоприят-

ном смысле он только одно из последствий изучаемого факта, резуль-

тат его влияния на сознание автора, повествующего о нем в данном

источнике. Следовательно, не всякий подлинный источник может слу-

жить для восстановления исторической действительности; для того,

чтобы признать факт, сведения о котором черпаются из показаний ис-

точника, действительно бывшего, историк должен подвергнуть кри-

тике не только самый факт существования этого источника, но и его

показания о том факте, который его интересует. Лишь в той мере, в ка-

кой показания источника отличаются достоверностью, он может слу-

жить для познания исторической действительности; пользуясь досто-

верными показаниями и отбрасывая недостоверные, историк может

построить действительно бывший исторический факт.

Вышеуказанное различие между критикой источника как факта

и критикой показаний источника о факте может вызвать некоторое

сомнение. В том случае, например, когда речь идет об одном и том же

факте существования источника, т. е. когда источник сам дает пока-

зание о факте собственного своего существования, трудно, каза-

лось бы, различить критику источника как факта от критики его по-

казания о факте; но факт существования источника все же нельзя

409

Z[\]^ ii. ³S]O´ T\]OVTZS\`OaO TbÄZSRTU

смешивать с его показанием о факте собственного своего существо-

вания; последнее можно рассматривать или как факт дачи показания

или как более или менее явно высказываемое экзистенциальное су-

ждение о факте существования источника со стороны того, кто дает

показание о факте, интересующем историка; если иметь в виду факт

дачи показания, то и критиковать его придется в духе критики ис-

точника (в данном случае отождествляемого с показанием) как факта;

если же обращать внимание не на факт дачи показания, а на показа-

ние хотя бы о том же факте его подачи, то и критиковать его нужно

будет в духе критики показаний источника о факте.

Таким образом, с познавательной точки зрения, можно разли-

чать два рода исторической критики: критику, устанавливающую на-

учно-историческую ценность источника как факта, и критику, уста-

навливающую научно-историческую ценность показаний источника

о факте159.

Впрочем, легко заметить, что историк может комбинировать оба

вида критики: он, конечно, признает действительное существование

того, кто дает показание, а значит, и самого показания о факте, что

в сущности предполагает в случае нужды критику источника (пока-

зания) как факта; вместе с тем для критики источника как факта он

может пользоваться и критикой показаний об этом факте.

Вышеуказанные разновидности критики получают, однако, раз-

личное применение в зависимости от различия ее объектов; но здесь

достаточно указать только на те из них, которые получаются, если

159

В тексте я уже выяснил значение принимаемого деления; оно выражено и в пред-

лагаемой мною терминологии; впрочем, можно сказать, что это деление по

содержанию своих частей в известной мере совпадает с вышеприведенными

делениями критики на «филологическую» и «историческую», на «внешнюю»

и «внутреннюю» и т. п. Деление критики на «критику подлинности» и «критику

достоверности» источника, пожалуй, ближе остальных подходит и к принятой

мною группировке, но я предпочитаю придерживаться иной терминологии

по следующим соображениям: только что приведенные термины недостаточ-

но ясно выражают основную задачу методологии источниковедения в приме-

нении ее к критике, да и не обнаруживают главного принципа деления; далее,

они связаны с старинным их пониманием, не вполне соответствующим тому,

какого я придерживаюсь; наконец, они едва ли правильны и в стилистическом

отношении: критиковать «подлинный» или «достоверный» источник, конечно,

излишне; вместе с тем «критика подлинности» или «достоверности» источни-

ка должна иметь в виду и его неподлинность или недостоверность, а также их

различные степени и т. п., о чем см. ниже.

410

³S]OOQOaTU T\]OVTT

принять во внимание деление объектов критики, т. е. источников,

на изображающие и обозначающие, на остатки культуры и историче-

ские предания.

Вообще можно сказать, что критика в меньшей мере прилагается к

источнику изображающему, чем к источнику обозначающему; личное

творчество в большей мере связано данными условиями

—

материалом,

техникой и т. п. в источнике изображающем, чем в источнике обозна-

чающем; значит, автор источника легче может обнаружить свой субъ-

ективизм в источнике обозначающем, символы которого легче связы-

ваются с гораздо большим числом подразумеваемых представлений

и оказываются гораздо более гибкими и условными знаками, пригод-

ными для выражения настроений автора. Следовательно, вообще ис-

точник изображающий в меньшей мере нуждается в критике, чем обо-

значающий источник.

В дальнейших рассуждениях важнее, однако, иметь в виду деление

источников на остатки культуры и на исторические предания; из са-

мого понятия о них следует, что вышеуказанные виды критики в раз-

ной степени приложимы к ним. Остатки культуры могут, конечно,

оказаться или подлинными, или неподлинными, но если подлинность

или неподлинность их доказана, то и задача критики их, в сущности,

исчерпана. В самом деле, между существованием одного и того же

факта и его несуществованием нет и не может быть посредствую-

щих степеней. Но остаток культуры или есть остаток некоего факта,

имеющего значение более крупное, чем его собственное, и в таком

смысле тоже факт; или не есть его остаток и в таком смысле не может

быть этим фактом. Значит, если подлинность или неподлинность дан-

ного остатка культуры доказана, достоверность или недостоверность

его в качестве остатка культуры не подлежит дальнейшему обсужде-

нию. Самое понятие о достоверности или недостоверности прилага-

ется не к фактам, а только к нашему знанию о них; значит, оно приме-

нимо лишь к тому источнику, который рассматривается не как факт,

поскольку он оказывается остатком исторического факта, а как чу-

жое знание или показание о нем, т. е. к историческому преданию; даже

ложное известие есть объективно существующий по отношению к ис-

торику факт, но, конечно, лишь в смысле действительно бывшего со-

стояния сознания того, кто сообщает известие, а не в смысле действи-

тельного существования того факта, о котором он сообщает; истори-

ческое предание, напротив, может оказаться подлинным в только что

указанном смысле и, тем не менее, не обладать достоверностью своих

показаний; или быть неподлинным и, тем не менее, содержать кое-ка-

кие достоверные известия. Титул, указывающий на принадлежность